Асгардский гальд (новый перевод)

Как только делегация йотнар вышла из зала, Локи, словно сбросив невидимые оковы, откинулся на спинку кресла. Его тело, до этого сохранявшее величественную осанку, теперь расслабленно развалилось, полностью контрастируя с его поведением во время переговоров. — Клянусь Норнами, я не могу в это поверить, — воскликнул генерал Тюр. — У нас есть все предпосылки для мирного договора! Эти слова заставили Локи рассмеяться, и он повернул голову, чтобы посмотреть на лорда Адальгрима. — Вы сами хотите сказать ему или это придётся сделать мне? — спросил он. — Сказать мне что? — спросил генерал Тюр с обеспокоенным видом. — Как долго этот процесс может ещё продолжаться, — ответил лорд Адальгрим. — Только потому, что у нас есть устное согласие и подтверждение, не означает, что всё пойдёт гладко или быстро с этого момента. — Но мы согласовали все условия и детали! — Предварительно, и в течение нескольких дней король Лафей может передумать, когда увидит всё вместе в одном документе. — Ненавижу политику, — пробормотал генерал Тюр, опуская голову на руку. Локи фыркнул. — Полагаю, нам нужно вставать? — Необязательно, — сказал лорд Адальгрим. — Вы король. Если вы решите остаться здесь на несколько часов, никто ничего не скажет. Ну, по крайней мере, не в лицо. Локи за прошедшие века подслушал достаточно шёпотков и критики в адрес своего отца, чтобы понимать, что подобное будет происходить и сейчас. — Боюсь, если я не сделаю этого сейчас, это может занять больше нескольких часов, — заявил Локи. — А здесь недостаточно тепло для этого. — Чёрт возьми, нет! — согласился генерал Тюр, поднимаясь. — Во сколько завтра суд? — Поздним утром, — ответил Локи, также поднимаясь и с радостью отмечая, что головокружение прошло. — Не встаёшь раньше, если нет нужды? — поддразнил лорд Адальгрим, пока Локи, передав Гунгнир генералу Тюру, направился забрать Ларец Древних Зим. — Нет, — согласился Локи, не видя причин отрицать. Его старый наставник и так хорошо помнил его привычки. — Мне начать составлять послания о договоре для всех миров, кроме Мидгарда, чтобы они были готовы к отправке, как только станет известно время церемонии подписания? — спросил лорд Адальгрим, когда они вышли из зала и направились к площадке Биврёста. — Хмм, это даст им больше времени, для выбора представителей, если они захотят присутствовать, — согласился Локи. — Как думаете, кто отправит своих? — Ванахейм и Альвхейм точно, Нидавеллир тоже, скорее всего… — Хотя бы для того, чтобы удостовериться, что это не уловка с нашей стороны, призванная преуменьшить нашу потребность в оружии и доспехах, а действительно произойдёт, — вставил генерал Тюр. Точно подмечено. — А как насчёт Муспельхейма? — спросил Локи. Лорд Адальгрим замешкался. — Обычно я бы ответил «нет», но, учитывая их… особые отношения с Йотунхеймом, я не уверен. — Не говоря уже об их нынешней напряжённости, если Хугин и Мунин не ошибаются, — добавил генерал Тюр. Локи вздохнул. Да, он почти позабыл об этих отчётах. — Возможно, именно поэтому важно их пригласить, — заявил лорд Адальгрим. — Чтобы они увидели наш успех и поняли, что мы не такие… — Отчаявшиеся? Слабые? — подсказал Локи, зная, что его старый наставник, возможно, не решится произнести эти слова. — Как скажете. Этой победой стоит гордиться, а не скрывать её. Локи сдержал порыв язвительно заметить, что это он не прятал свои победы и достижения. — Потребуются ли какие-либо изменения в Ларце, чтобы соответствовать условиям договора? — спросил генерал Тюр. — Только несколько незначительных изменений, — ответил Локи и продолжил, опережая вопрос. — Я не буду один в Хранилище, когда буду это делать. — Благодарю вас, Ваше Величество. У него было огромное желание закатить глаза, но Локи сдержался. Всякое раздражение, которое он испытывал, быстро проходило, потому что радость и облегчение Матери Зимы из-за предварительного соглашения о договоре были настолько заразительными, что Локи едва сдерживался, чтобы самому не дрожать от всех этих эмоций. Он попытался в раздражении оттолкнуть её, но она лишь мурлыкала и ластилась, отчего Локи хотелось застонать от бессилия. В будущем, связанном с ней и Асгард, его ожидало неприличное количество искусственной бодрости. Мама будет в восторге.

***

Погружённый в густые потоки энергии Асгарда, Иггдрасиля и своего собственного сейда, Один слегка расслабился. Устное подтверждение мирного договора помогло ему ослабить напряжение, которое он ощущал с момента своего падения в Хранилище. Вместе с этим ушла и его способность частично бодрствовать во Сне, а также то, что не давало ему погрузиться в обычный сон.

***

Тор жестом приказал своей охране оставаться снаружи, входя в королевский кабинет. После того, как он закончил свою работу по проверке работы лорда Ода, он предложил лично отнести все пергаменты в кабинет Локи. То, что его поступок был лишь отчасти продиктован желанием помочь дяде, заставляло Тора чувствовать себя виноватым. Однако он утешал себя тем, что Локи, вероятно, одобрил бы такую незначительную хитрость, и старался не слишком об этом беспокоиться. Теперь, стоя в одиночестве в кабинете и прислонившись к закрытой двери, Тор вновь ощутил приступ вины. Хотя отец и раньше лишь изредка ограничивал доступ в свой кабинет для него и Локи, это могло быть намеком на то, что брат не хотел видеть его здесь по официальным делам. Но Тор был достаточно искушен в защитных заклинаниях Локи, чтобы понимать: если бы брат действительно не желал его присутствия или присутствия кого-либо другого в этом кабинете, то войти было бы невозможно. Быстрый взгляд вокруг, и Тор уже смеялся. Несмотря на то, что Локи был гораздо более организованным и опрятным, чем он сам, его брат никогда не упускал возможности устроить полный беспорядок в своем жилом или рабочем пространстве. Они почти всегда представляли собой сущий хаос, над чем Тор часто подшучивал над братом, к их обоюдному веселью. По крайней мере, так было раньше. Улыбка Тора дрогнула и исчезла, когда он вспомнил несколько случаев с друзьями, когда его брат не смеялся. На самом деле, взгляд, которым Локи одарил его в последний раз, теперь разрывал сердце Тора, хотя тогда он не придал этому большого значения. Но теперь, оглядываясь назад, он понял, что это был последний раз, когда зона Локи в их лагере не была строго и неукоснительно упорядочена. Как и рабочие или жилые зоны брата, когда Локи ожидал гостей или иначе чувствовал, что ему нужно спрятаться ради приличия. Это осознание было подобно удару навершием меча в живот. Локи чувствовал, что не может быть самим собой рядом с ним и его друзьями? Одна мысль о том, что он помог заставить своего младшего брата чувствовать, что он должен прятаться, вызывала у Тора тошноту. Часть его хотела возмутиться и потребовать у брата ответа, почему Локи ничего ему не сказал, но Тор уже знал ответ. В конце концов, как часто его брат приходил к нему с какими-то опасениями по поводу его друзей, которые Тор отвергал как не более чем мелкую ревность? Сейчас ему было больно об этом думать, и как он не замечал растущего расстояния между ними? Как давно он просто жаждал общества Локи, желая находиться рядом с ним? Чтобы бездельничать, лишь поддразнивая и докучая, пока не завладеет всем вниманием брата, наслаждаясь его острым умом, который столь неустанно развлекал и забавлял Тора. Если он не мог припомнить, когда это было в последний раз, значит, прошло слишком много времени, и он не мог поверить, что не заметил этого и не ощутил утраты. Он без труда мог вспомнить тысячи моментов, когда они были вдвоём, и этого было более чем достаточно. Так когда же это начало меняться? Когда у него появились друзья? Или процесс начался раньше, когда Локи начал уделять больше времени изучению сейда? Тор определённо помнил, как был озадачен, когда его брат отверг приглашение отправиться на охоту. Или на спарринг. Или отправиться в другой мир, чтобы снискать славу в битве с каким-нибудь чудовищем. Настроение Тора испортилось, когда он вспомнил все те случаи, когда Локи не хотел быть с ним, и теперь он мог вспомнить, как встретил сначала Фандрала, а затем и остальных, когда искал альтернативных компаньонов для своих начинаний. Так что его брат не мог пожаловаться на то, что он не пытался провести с ним время. Тор пытался, но именно Локи отклонил все его предложения. Что еще он мог сделать? Тем не менее, теперь, когда Тор заметил эту дистанцию, она его беспокоила, и он решил попытаться снова её преодолеть. Локи был его младшим братом, и одной мысли о том, что едва не сделал Хеймдалль, было более чем достаточно, чтобы напомнить Тору, как сильно он его любит. — Даже если ты устраиваешь настоящий беспорядок, — с нежностью пробормотал Тор, переводя взгляд с рабочего стола на столик перед диванами. Отец бы взбесился из-за этого беспорядка, но Тор был уверен, что Локи прекрасно знает, где что лежит. Поэтому у Тора возник вопрос: куда положить пергаменты с заявками Королевского фонда? Подойдя к столу, Тор убедился, что свободного места явно недостаточно, чтобы сложить их отдельной стопкой. Не желая ничего переставлять и рисковать вызвать гнев брата (он уже совершал эту ошибку раньше!), Тор решил оставить всё поверх книги, которая была открыта слева от кресла Локи. Кресло Локи. Тору было странно, как легко он теперь называл его так. Ведь всю жизнь это было кресло отца, и всего несколько дней назад он ожидал, что оно перейдёт к нему. А теперь ему так просто представлялось, что кресло принадлежит брату. Наверное, сыграло роль то, что он видел Локи, сидящего в нём. Да и стол явно был занят братом, что, пожалуй, тоже повлияло. И всё же… Это в какой-то степени раздражало, и Тор, поддавшись бунтарскому порыву, сел в кресло. В конце концов, он же не на Хлидскьяльве и за ним никто не наблюдает. По крайней мере, он на это надеялся — ведь Хёд мог бы рассказать обо всём Локи. Этой мысли было достаточно, чтобы заставить Тора подумать о том, чтобы встать, но он замер, увидев пергаменты, разбросанные прямо перед ним. Это отчёт о сельском хозяйстве? А тот — о торговле? Почему, ради Девяти, Локи занимается такими повседневными вопросами, когда ему нужно вести мирные переговоры и проводить суд? Неужели все эти дела не могут подождать, пока не будут улажены более срочные вопросы? Или более интересные. Ведь задержка не принесёт вреда фермерам, да и полезно иногда напомнить об устройстве общества. Он замечал, что фермеры часто возмущаются, когда доходит до бюджета, жалуясь на то, сколько получают воины. Если им нужна такая доля финансирования, пусть становятся воинами — нет ничего важнее защиты Асгарда! Быстрый осмотр остальных пергаментов и книг на столе показал, что их можно разделить на три категории: повседневные вопросы, связанные с управлением Асгардом, материалы, касающиеся Йотунхейма, и, похоже, отчёты об остальных Девяти Мирах. Тору было понятно последнее, и он с удовлетворением заметил среди документов о Йотунхейме информацию об армии Асгарда и её боеготовности. Однако его удивило обилие сведений о йотнар. Да, он знал, что Локи нужно было подготовиться к переговорам, но здесь, похоже, дело было не только в этом. Это было… Тор подтянул книгу поближе, чтобы убедиться — да, похоже, она была о биологии йотнар. С чего бы брату интересоваться их физиологией? Как это связано с тем, что Локи должен сделать? Неужели… Гермафродиты?! Значит, они… верно? Да, беглый взгляд подтвердил, что всё именно так, как он и подумал. Это… Тор попытался вспомнить, видел ли он хоть одного йотуна, вынашивающего ребёнка, но не смог. Нет, наверняка это мог сделать только подчинённый партнёр, несмотря на то что все они были способны на это. Да, так было бы логичнее. Он чуть не фыркнул при мысли о беременном Лафее. Вот был бы номер! За всю свою жизнь он ещё никогда так не радовался тому, что принадлежит к асам! От этой мысли Тор задумался, кто же изучил монстров настолько, чтобы написать такую книгу. Он перевернул обложку как раз в тот момент, когда услышал, как открывается дверь кабинета. Бёст… бабушка? Тор мог лишь ошеломлённо смотреть на обложку. С чего бы его бабушке писать книгу о йотнар? Неужели она действительно по какой-то причине побывала в Йотунхейме? Но кому вообще захочется туда отправиться? — Тор? Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что что его позвали по имени. Тор поднял глаза и увидел идущего к столу брата, смотрящего на него подняв брови. — Я… зачем бабушка написала книгу о йотнар? — спросил Тор. — Ах, да, это, — сказал Локи, помедлив, прежде чем повернуться и направиться к диванам. — Иди сюда. — Почему ты уходишь от ответа? — Иди с… — Локи. — Тор, — ответил его брат, сверкнув на него глазами, садясь. — Иди сюда. Тор нахмурился, а затем внезапно вспомнил, где они находятся, и какое именно кресло он занял. Ой. Это был не первый раз, когда он сидел здесь, да и Локи сидел за этим столом до своей коронации. Они оба использовали это кресло, чтобы нацарапать послания отцу, когда того не было рядом, но Тору не нужно было объяснять, почему сейчас это могло быть воспринято иначе. — Прости, — сказал Тор, поднимаясь на ноги и направляясь к брату. Локи отмахнулся и дождался его, прежде чем выдавить улыбку. — Отец и дяди Вили и Вё забыли кое-что нам рассказать, пока мы росли. — А? — О Бёстле. — О, что именно? Локи помедлил, и это заставило Тора нервничать. Его младший брат, казалось, почти наслаждался, сообщая другим плохие новости. Это была черта, которую Тор сам никогда до конца не понимал. — Локи, — взмолился Тор. — Бёстла была йотуном. Тор моргнул, не совсем уверенный, что он только что услышал. Неужели его брат действительно сказал то, что, как думал Тор, он сказал? Нет, не может быть. — Это не смешно, Локи, — нахмурился Тор. — А это и не шутка, — ответил Локи. — Я абсолютно серьёзен. — Бёстла не была йотуном! — Ага, была. — Дед ни за что бы не женился на ледяном великане! — воскликнул Тор, поднимаясь на ноги и начиная расхаживать по комнате. Это не могло быть правдой! Это означало бы, что отец был… Нет! — Тор! — одёрнул его Локи. — Йотун или йотнар, а не ледяной великан. — Да какая тебе вообще разница? — потребовал Тор, поворачиваясь, чтобы сверкнуть глазами на брата. — Откуда эта новообретённая любовь к ледяным великанам? Именно то, что взгляд Тора в этот миг был прикован к младшему брату, позволило ему уловить, как Локи вздрогнул. Большинство истинных реакций его брата в последнее время было едва заметно, но эту вспышку Тор заметил отчетливо, и она лишь прибавила ему недоумения. Почему эти слова так беспокоят его брата? — Дело не в любви, Тор, а в элементарных хороших манерах, — огрызнулся Локи, прежде чем Тор успел спросить. — Кроме того, ты представляешь, какой дипломатический ущерб может нанести использование такого оскорбления, особенно тобой? Конечно, Локи подумал об этом. Неужели его брат не понимает всех остальных последствий этого? — Но… как? — спросил Тор. — И если… Бёстла была, тогда… — Тогда что? У нас обоих кровь йотнар? Да, Тор, так и есть, — заявил Локи. — Это заставляет тебя ненавидеть себя? Или отца? — Что? Нет! Я просто… не могу в это поверить. Почему дедушка… — Женился на Бёстле? По любви, полагаю, хотя, возможно, это был договорной брак, я не знаю. Тор не мог понять, как брат может так спокойно ко всему этому относиться, словно это пустяк. Это же их семья! Их род и кровь. Кстати об этом, Тору снова пришлось сесть, когда его осенила новая мысль. — Не могу поверить, что отец наполовину йотун, — ошеломлённо сказал Тор. — Это было неожиданно, — признал Локи. — У тебя талант к преуменьшению, брат, — фыркнул Тор. — Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что отец наполовину йотун. Хотя это объясняет, почему у него такой отвратительный характер. Его смех угас, почти не прозвучав, потому что вместо того, чтобы разделить веселье, Локи буквально вздрогнул, словно от удара. — Локи? — спросил Тор, наклоняясь ближе к брату. — Я… не только у отца есть кровь йотунов, Тор. Ах, да, конечно. Локи переживал, что это значит для них. — Мы лишь на четверть йотуны, и я уверен, что кровь асов нейтрализует это влияние, — успокоил Тор брата. — Ванов. — Что? Когда Тор посмотрел на Локи, хмурое выражение лица брата ничего не прояснило. Это было довольно необычно. — Слово, которое ты имеешь в виду, — это «ван», Тор, — пояснил Локи. — Ты больше ван, чем ас или йотун, крови которых в тебе поровну. Тор хотел было возразить, но слова застряли у него в горле, когда он осознал, что это правда. Мать была из ванир. А значит, он всего лишь на четверть ас. Это… Тору показалось, что земля ушла у него из-под ног. Он всегда считал себя асом. И вот теперь узнать, что это не так… это действительно потрясло его. — Когда ты это узнал? — наконец спросил Тор, проводя руками по лицу, прежде чем снова взглянуть на брата. — В первую ночь, — ответил Локи. — Книга бабушки была первой, которую я посмотрел. — Норны, значит, твоё представление о себе перевернулось сразу после того, как ты потерял меня, а отец рухнул в Сон у тебя на глазах! — понял Тор. Выражение, мелькнувшее на лице Локи, встревожило Тора ещё до того, как брат запрокинул голову и рассмеялся. Но смех был не радостным, а жутким, и Тор непроизвольно дёрнулся в сторону. По крайней мере, он хотел отстраниться, но беспокойство за брата не позволило ему сделать это полностью. — Локи? — тревожно спросил он, бросив взгляд на генерал-лейтенанта Ингвара. Мужчина выглядел столь же озадаченным, как и Тор, поэтому он придвинулся ближе и протянул руку, чтобы коснуться плеча брата. Взгляд, которым Локи одарил его, ничуть не успокоил. Желая притянуть брата к себе, заглушить этот ужасный звук, если уж ничего другого не удастся, он поднял руку и снял новый головной убор Локи с рогами. Он мельком взглянул на них, одобряя новый стиль, прежде чем положить его на заваленный пергаментами стол. Не успев развернуться и обнять брата, Тор почувствовал, как Локи опустил голову ему на плечо. Он поднял руку, положил её на шею Локи и слегка наклонил голову, прижавшись щекой к его волосам. Страшный смех стих, но дыхание брата оставалось неровным — он делал резкие, почти задыхающиеся вдохи. Ладони Локи вцепились в его одежду, и это слишком живо напомнило Тору, как в детстве Локи прибегал к нему в слезах, явно чем-то расстроенный. Теперь это нервировало Тора еще больше, поскольку он не знал, что делать, чтобы все исправить. Обычно Локи всегда сохранял спокойствие и держал себя в руках. — Локи? — попытался Тор еще раз. Локи не ответил, издав тот самый странный низкий горловой звук, который Тор пытался, но так и не смог повторить в детстве. В ответ Тор сильнее сжал пальцы на затылке брата. Вся злость, которую Тор испытывал раньше из-за некоторых решений брата по распределению королевских средств, исчезла. Вместо этого он начал ощущать нарастающий гнев в адрес своих друзей. Ведь они частично были виноваты в сложившейся ситуации — в том стрессе и давлении, с которыми теперь сталкивался Локи. Хотя Тор и не хотел ставить под сомнение их намерения, его всё больше раздражало, что они заранее предполагали: брат не справится или допустит ошибки. Да, поначалу у него и самого были сомнения, но он гордился тем, что отказался действовать, когда друзья настаивали. У него и так было достаточно поводов для сожалений и попыток всё исправить, и ему не хватало еще и того, что, несомненно, выглядело бы как попытка узурпировать Хлидскьяльв вдобавок ко всему. — Мне жаль, — наконец прошептал Тор, не в силах больше сдерживаться. Это всё было его виной. Это он настоял на том, чтобы отправиться в Йотунхейм, несмотря на протесты брата. Это он бросил агрессивные слова в лицо Лафея, а затем и свой молот в того йотуна. Если бы он не сделал всего этого, Локи не оказался бы в таком положении. — Жаль? — спросил Локи, слова были приглушены его одеждой. — Да, — сказал Тор. — За то, что не послушал тебя и отправился в Йотунхейм. За то, что развязал эту войну. Его брат глубоко вздохнул, прежде чем отстраниться. Часть Тора хотела воспротивиться этому движению и прижать Локи к себе, но он неохотно отпустил брата. Из-за того, что он придвинулся так близко ранее, они все еще находились очень близко друг к другу, и между ними оставалось совсем немного пространства. Локи воспользовался этим, чтобы внимательно посмотреть на него. — Ты серьезно, — наконец произнес его брат. — Да, конечно, — озадаченно ответил Тор. — Почему бы мне не быть серьёзным? — Помимо того, что ты почти никогда не извиняешься, а мне пришлось выслушать два твоих извинения подряд? А как насчет того, что ты всегда хотел пойти войной на йотнар? Тор рассмеялся, не в силах сдержаться, вспомнив то, что тут же всплыло в памяти. Напоминание Локи о его старых словах, сказанных совсем недавно в этом самом помещении, не раз возвращало его к тем событиям в последнее время. Несмотря на нынешнюю ситуацию, он не мог не вспоминать тот случай с теплотой. Это был весьма захватывающий день, и его возбуждение привело к тому, что они с Локи потом носились повсюду, из-за чего мать отчитала их за чрезмерную шумность и буйство. Однако выражение лица Локи быстро отрезвило Тора. — Извини, я просто вспоминал, чем мы занимались в тот день во время игры. Это, по крайней мере, заставило его брата улыбнуться, и Тор почувствовал себя победителем, по крайней мере, в этом. Сможет ли он теперь вызвать у него смех? — Нам обязательно идти на заседание Высшего Совета сегодня? — спросил Тор. — Мы могли бы просто пропустить его. Его брат рассмеялся. Победа. — Нет, Тор, король не может пропустить заседание. — Жаль, я надеялся повторить тот налёт на кухню, который мы устроили однажды. — Когда отец выпорол нас? Теперь Тор рассмеялся. — Да, но сейчас он спит. — И что, ты думаешь, я не смогу его заменить? Тор мог сказать по тону Локи, что брат его дразнит, поэтому он принял вызов, отклонившись назад достаточно, чтобы внимательно рассмотреть Локи, и скептически приподнял бровь. Его брат тут же вскинул руку, заставив зелёный сейд заискриться на его длинных пальцах. Привычная и комфортная обстановка помогла Тору почувствовать себя лучше. По крайней мере, пока Локи не открыл рот. — Не то чтобы мне сейчас понадобился сейд, учитывая твое состояние. — Ты не мог не испортить это, — сердито возмутился Тор. — Прости, ты ожидал, что я буду сражаться честно? Это была знакомая реплика и часть другого обмена мнениями, который они повторяли бесчисленное количество раз, но теперь, внезапно, Тор осознал горечь, звучащую в словах Локи. Была ли она там всегда? — Но зачем нам нужно сегодняшнее заседание? Почему мы не можем провести его завтра? — спросил Тор, не решаясь задать вопрос. — Потому что у нас слишком много дел, а завтра у нас еще и суд, — ответил Локи, наблюдая за ним, одновременно потянувшись за своим рогатым головным убором. Тор вздрогнул при напоминании о затруднительном положении своих друзей, и, хотя в нем поднялось желание поспорить с братом о суде, то, как Локи вцепился в него ранее, заставило его на мгновение остановиться и задуматься. — Ты уже решил, что ты с ними сделаешь? — наконец спросил Тор вместо этого, пытаясь быть нейтральным. Он знал, что не сможет промолчать, если его брат подумает о том, чтобы казнить их. — Ты о том, что у них нет веского оправдания своим действиям? — спросил Локи. — Даже отец не относится к судам легкомысленно, а ты был бы еще менее склонен к этому, — возразил Тор, бросая на брата выразительный взгляд. Локи встретился с ним взглядом. — Я выслушаю их. — Я не говорил, что ты не будешь этого делать. — У меня есть идея, которую я обсудил с лордом Рагнвальдом, и она ему, кажется, понравилась, хотя он предупредил меня, что отказ от казни кого-либо из… тех, кто совершил измену, может быть воспринят как слабость. И почти допущенная оговорка Локи, и сами эти слова заставили Тора вздрогнуть. Он мог понять такую точку зрения и достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать: если бы он не знал леди Сиф и Трёх Воинов так хорошо, он, возможно, согласился бы с этим. Осознание и эта мысль причинили ему боль. Это также против воли напомнило ему одно из предупреждений, которое отец дал ему во время одного из их многочисленных совместных занятий. «Будут времена, сын мой, когда у тебя не будет хороших вариантов. Когда, что бы ты ни делал, кто-то осудит или раскритикует тебя за твои действия». Тор мог честно сказать, что до этого момента не до конца понимал значение этих слов. Он внезапно обнаружил, что не завидует положению Локи. — Значит, тюремное заключение? — тихо спросил Тор, когда они поднялись. — Не совсем, — ответил Локи. — Они всё ещё будут служить Асгарду, хотя сомневаюсь, что они увидят в этом что-то хорошее. С этими загадочными словами его брат надел свой головной убор с рогами и отошёл, оставив Тора размышлять над их значением с лёгкой долей надежды. Несомненно, его друзья будут рады возможности выбраться из темницы.