Правосудие Карателя

      Рабочие будни тянулись как никогда уныло тошно для Тэхёна. Коллеги до ужаса раздражали пороками. Обычно Тэхён закрывал на чужие недостатки глаза, предпочитал не замечать неряшливость, халатность и не тыкать этим в лицо, но из-за неудовлетворённого ожидания — бесился. Он не виделся с Чонгуком вот уже… неделю? После незабываемой ночи прошло примерно столько времени. Если рядом с Чонгуком, в его объятиях и постели, он размыто осознавал случившееся, то дома, в давящем одиночестве и пустоте — в полной мере. Тэхён — убийца. Стал левой рукой Карателя. И стал ли? Тем, кем так долго восхищался. Вот это и терзало его ум всё это время. Поначалу квартира в первые же сутки казалась ему будто чужой. Не его, но единственным местом, где не надо притворяться. Точнее, стала чем-то таким… Из прошлой жизни. Оттуда, где он существовал простым прилежным тихим криминалистом, а не вершителем правосудия. Сейчас всё вокруг воспринималось ярче, живее. Сейчас, по прошествию недели, обитель снова приобрела всё те же бесцветные краски серой унылости. Отталкивала. Монотонный будильник, что срабатывал по утрам в назначенное время, мелодия телефона, которая не менялась годами и всегда звучала заводским стандартом, хмурые тёмные комнаты зимнего утра — всё это казалось и воспринималось Тэхёном безликим холодным бесчувствием. Момент убийства стал незабываемым и точкой отправления в новую жизнь. В такую, где забрать чужую оказалось слишком просто. Безнаказанно. И нет, ему не жаль, что он сделал этот шаг. Перерезал ублюдку, измывающемуся над детьми, сраное горло. Тэхён с неким воодушевлением вспоминал тёплую кровь, что заливала его пальцы толчками. Наслаждался фактом, что больше никогда в жизни в больном мозге не всплывёт мысль об удовольствии от садистского издевательства над ребёнком. Он упивался свершившейся карой. Помнил глаза, что смотрели на него в страхе и предчувствии, что конец близко. Эти глаза смертника заставляли Тэхёна думать, что он стал хищником для хищника, и именно таким взглядом на Джун Хо смотрели его жертвы. А он смотрел на Тэхёна.              И тут же он перескакивал к тому драйву, что случился после в машине. Там Чонгук показывал себя настоящим. Зверьём. Опасным животным, что было надёжно заперто под маской лжи для всех вокруг. Но не для него. Это ощущалось так, будто он единственный имел ключи от клетки самого редкого хищника на планете, куда если зайти — тебя несомненно разорвут. Если до конца быть честным, Тэхён на задворках мыслей в какой-то степени боялся. Тупой страх и никчёмное чувство самосохранения бесполезной жизни советовало ему задушить в себе любые воспоминания о Чонгуке, убийстве и больше никогда не возвращаться к этой теме. Вот о чём говорил Чонгук, когда рассказывал, что оставлял карточки со своими инициалами как подсказку и надежду, что его отыщут и накажут за зверства. Как дань совести, что издыхала где-то в глубине сознания. Тэхёна, ко всему прочему, терзали извечные вопросы — а вдруг он ошибся? Вдруг подставил? Чонгук ошибок не прощал. И меньше всего хотелось разочаровать того, на кого равнялся. Чонгука. Потому что, если Тэхён всё же наследил — тот придёт и за ним с мечом, чтобы отрубить свою левую руку во имя спасения цели, которую преследовал. И хоть он понимал, что ошибки быть не должно — боялся этого. Боялся, что не так значим для одного конкретного зверя. Боялся, что Чонгук, не раздумывая, избавится от него, если увидит слабость. Боялся остаться никем для этого человека.              А потом… Потом случилось это молчание длиной в неделю. Чонгук не приходил, не звонил, не искал встреч. Всё померкло. Тэхёну стало казаться, что он всё же где-то ошибся в своих выводах, и теперь отказывался верить в сказанное «нравится». Он слышал в мыслях только «не дави, раздражаешь». Бездействовать и ждать — единственное, что оставалось. Тэхён привык выслеживать и подстерегать Чонгука. Столько дней провёл в его поисках, но, получив желаемое, напрочь растерял эту выдержку. Он уже побывал в раю для себя и отчаянно рвался туда снова. К Карателю. Ему хватило бы простого слова по телефону. Одного, раз на то пошло. Можно и молчаливого дыхания. Хоть что-то для утоления жажды. Взгляда издалека. Но их работы не пересекались. Тэхён сходил с ума от неопределённости. И с каждым днём всё больше раздражался, представляя, как Чонгук живёт свою обычную жизнь в педантично чистой квартире, где он провёл лучшие сутки в своей жизни. Или цепляет серьги в проколы в ушах, становится простым парнем и идёт в клуб за съемом, забыв о нём. Такие мысли Тэхён сразу отсекал. Знал, что они доводят его до иступлённой ярости глубоко внутри, и пытался держаться.              Он вспоминал запах проветренного помещения. Да, у Чонгука пахло холодом. Будто с вещей, что сохли на морозе и занесены в тёплое помещение, в квартире веяло свежестью кислорода. Возможно, он утрировал, приписывая этому месту, где жил зверь, такую значимость. Но чувства были схожи, будто первые вдохи избыточных частиц молекулярного O2 в воздухе, которые, поступая в лёгкие и насыщая их, создавали ощущение удовольствия. Слово-раздражитель для тройничного и обонятельного нерва. Атмосфера в квартире воспринималась более «обжигающей» и особенно интенсивной. Но Тэхён знал, что это лишь его фантазия. Скорее всего, простой запах альдегида из порошка с морозной свежестью. Те температуры в прохладных комнатах не могли дать нужного результата. Во всём виновато восприятие холодного Чонгука. Во всём виновато бельё, на котором его изматывали часами. Свежее, чистое. Не такое, как высушенное на настоящем морозе с примесями запахов городской пыли, асфальта и бензина на всех этих текстурах в одном флаконе.              Тэхён не мог терпеть дольше. И разом не решался на звонок. Не решался на короткое сообщение, будучи уверенным — Чонгуку это не понравится. Загнался этим. Он отчаянно искал подтверждение их зародившейся связи. Если таковая была. И понял одно — хотел иметь право голоса в выборе убийц. Той самой важной детали, на которую обращал внимание Чонгук. В попытке занять свои мысли и отвлечься от серости, Тэхён искал им подходящее дело. Но, увы, не находил. Такого открытого доступа к делам и следствию попросту не имел. Приходилось перебирать только те случаи, на которых присутствовал лично. За неделю случилось всего одно убийство, и то на бытовой почве ревности. Обыденность. Слишком просто.              Конечно, он поглядывал на свой телефон в ожидании не только звонка от оперативников, которые сообщат о вызове на место преступления, но и страшился новости, что убитого ими преступника обнаружили. Даже представлял, как собирал и проверял наличие улик в том самом доме на самого себя. Наверно, странно видеть на полу синий обескровленный труп убийцы и насильника в засохшей луже крови, зная, что это его рук дело, но взглянуть всё-таки хотелось. Избавиться от страха и убедиться, что ошибку он не допускал. А если и так — скрыть оплошность и сделать вывод на будущее. Одновременно Тэхён знал, что в глубинке сельской местности заброшенный дом проведывали редко. Поэтому и труп обнаружат нескоро. Тэхён ждал этой новости с каким-то удушливым страхом попасться на дурацкой мелочи. Наверно, так себя чувствовал Чонгук каждый раз. Боялся? Но он же бесстрашный. Нет, Тэхён откидывал эти мысли прочь. Чонгук не боялся. Не боялся того, что его раскроют. Не боялся в тот раз, когда он пришёл к нему на работу и показал фото с камер наблюдения. Это восхищало. Восхищала непоколебимая уверенность в своих силах, безнаказанность и непогрешимость.              Ночами Тэхён всё смотрел на свой потолок в чёрные глаза зверю, что виднелись поверх маски, и размышлял над тем, чем бы он мог заинтересовать этого человека. Искал повод и возможную причину связаться. К Чонгуку не ходят с простым «скучал». Он понимал. Это не сработает. Даже ему самому казалась эта идея тривиально скучной. Он ставил себя на чужое место. Будь он Чонгуком, и заявись к нему в квартиру любовник, с которым он переспал, со своим «скучал» — это нарушение личных границ. Раздражение. Да, Тэхён был согласен с собой — прийти домой к Чонгуку, пусть и с желанием переспать, глупо. За такое его не похвалят, но обязательно трахнут. Ему хотелось обратного. Чтобы именно Чонгук пришёл к нему и озвучил это самое «скучал». Хотел признания зависимости, которая лично его съедала к концу восьмого дня уже с концами.              Тэхён перебрал в голове уже сотни убийств, на которых бывал. Пытался выбрать хоть что-то стоящее, чтобы найти повод для встречи. Найти повторяющиеся, но такие принадлежали только Чонгуку. Просить помощи, пусть и невзначай, поболтав с Намджуном за чашкой кофе и выкуренной сигаретой рядом с участком — тоже глупая затея. Точнее подозрительная. Никто не станет расспрашивать детектива о серийных убийцах, держателей притонов, которых не могут притянуть к ответственности, чтобы потом подкинуть им труп этого самого преступника. Это вызывает подозрение. Тэхён чувствовал себя бесполезным. И его зацикленность на этом — сказывалась в работе. Он допускал ошибки.              — Тэхён-хубэ, — строго отозвался начальник отдела на планёрке в начале следующей недели. — Собранные улики на месте преступления просто кричат нарушениями! Вы понимаете, что суд может не принять предоставленные доказательства, если не будет прямого признания? Соберитесь уже, в конце концов. Почему расстояние между предметами в комнате с происшествием в сумме не совпадает с параметрами комнаты? Как можно было допустить такую элементарную ошибку в отчётности? Если адвокат подозреваемого заметит и докопается — орудие убийства, получается, будет признано сдвинутым, а значит — перемещалось, и все остальные данные автоматически будут подвергнуты сомнениям! Кому, как не вам, знать, что каждая мелочь важна? Неужели так сложно проверить свою работу? Почему я, просматривая поданные детективам отчёты, скрупулёзно нахожу все огрехи нашего отдела? Вы — лицо нашей команды! Соответствуйте и не позорьте работу отдела! Хотите, чтобы убийцы гуляли на свободе? Хотите, чтобы нас ни во что не ставили? Криминалистическая экспертиза не имеет права на ошибку! Только я в курсе, сколько всего допускается здесь. Вам надо, чтобы весь отдел криминалистики высмеяли в суде за халатность? Мне отправить вас в отпуск? Устали делать работу хорошо? Не ожидал я от вас такого. От кого угодно, но не от вас, хубэ! — прикрикнул начальник.              Тэхён знал, что тот занимал свою должность неспроста. Дотошность в рутинной проверке бумаг — восхищала. Непонятно как, но тот тщательно находил каждый огрех команды и отчитывал кого-то из них по понедельникам с особым пристрастием. Сегодня посчастливилось стать объектом насмешек именно ему. Коллеги с радостью и неприкрытым удовольствием слушали, как его, почти не совершающего ошибок — отчитывали прилюдно. Он кожей чувствовал каждый смешок и ловил себя на мысли, что где-то в параллельный реальности — вскрыл бы их всех разом. Но давил в себе эту черноту, как нечто недостойное. Он понимал, что детали важны во всём. Понимал, что мелочь, скорее всего, не заметят в виду найденных отпечатков на орудии убийства, но будь у подзащитного деньги и команда адвокатов — те нашли бы способ извернуться.              — Простите, сонбэним, — повесив голову, Тэхён смиренно посмотрел в пол. — Больше не повторится. Я буду стараться.              Тэхён чувствовал себя ужасно. Осознавал, что допущенная мелочь в несовпадении расчётов комнаты от стены до оружия убийства — это пустяк, но всё же. Такие обнаруженные мелочи говорили ему только об одном — всегда найдётся щепетильный буквоед, что заметит то, чего он сам не увидел. А значит, ошибку мог допустить любой. В любом месте. В том числе и в том доме, где он совершил своё первое убийство. Страшно было не то, что его могли поймать, а то, что он разочарует Чонгука и тем самым подставит. Чтобы унять переживания, Тэхён в тот день проверил каждую написанную им букву в отчётах дважды, как и результаты экспертизы. И уже в оставшееся время, прихватив с собой бумаги, планировал отвезти их в центральное отделение полиции, где сидела команда детективов. Тэхён считал себя крайне рассудительным, рациональным и последовательным, шагая по намеченному плану. Но. В какой-то момент, уже подъезжая к управлению и паркуя машину на расчищенном от снега месте, понял, что больше не выдерживает этого бесконечно тянущегося времени ожидания. Подвешенного состояния, где под эмоциями совершал ошибки в работе из-за отсутствия ясности. Едва взгляд остановился на стенде с розыском преступников, что стоял у входа в здание — Тэхён точно знал, в каком именно месте находилась фотография Джун Хо. Его первой жертвы. Мысли тут же вернулись к Чонгуку. Полиция всё ещё надеялась найти уже мёртвого на тот момент человека. А он ощущал съедающую пустоту. Ему обещали свидание, ему обещали тренера по боевым искусствам. А в результате дали лишь молчание. Тэхён решил брать своё, пусть это и не понравится самому Чонгуку. Выжав педаль газа до упора, когда мотор с натяжкой взревел на повышенных оборотах, он с пробуксовкой сорвался с места. Первый порыв тут же иссяк, и уже на выезде с парковки, переключившись на третью, он взял себя в руки. Было принято решение увидеться. И пока он ехал, рассеянно наблюдая за дорогой, в голове крутились лишь самые известные убийцы последних лет, которых не смогли найти. Это хотя бы был предлог для встречи, который он озвучит.              На входе в центр временного заключения его стандартно проверил охранник на предмет оружия и записал посетителя. На улице же непривычно много скопилось людей. Те толпились у входа в здание. В какой-то степени он даже жалел о выбранном моменте. Дальше Тэхён смиренно дождался, пока личный секретарь Чонгука сообщит начальнику о незваном госте, а его проход внутрь подтвердят. Уже в дверях на вопрос с предложением о напитках он выставил женщине руку, проговорив глядя в глаза:              — Будьте так любезны не беспокоиться.              Чонгук сидел за столом и что-то читал, прокручивая дорогую ручку между пальцев. О приходе Тэхёна сообщили, но его не удостоили даже взгляда, когда он всё ближе подходил к столу. К знакомому ему креслу напротив.              «Чёрт, какой же ты красивый, — тут же пронеслось в голове. — Свежая стрижка, идеально ровные края контура. Укладка. Тугой галстук, серьёзное лицо. Ты хмуришься. Знаю, что недоволен моим появлением. Напрягся. Даже ручку перестал крутить между пальцами, которые пихал в меня. Блять, не время об этом думать прямо сейчас, — глубоко набрав воздух в грудь, Тэхён как можно тише выдохнул. — Я скучал по тебе, Каратель. Но ты это и так понял, потому что я не сдержался. Снова. Отчитаешь? Конечно, ты такой. На другое я и не рассчитывал. Интересно, за этой лживой маской хладнокровия ты сейчас раздражён и одновременно торжествуешь, предвкушая расправу надо мной? Так вот мне плевать. Отчитай, накажи, но не игнорируй.»              — Слушаю, — сухо проговорил Чонгук, не поднимая глаз. Тэхёна эта холодность неприятно ущипнула. Будто коснулись колючей шершавой поверхностью открытой раны.              — Давно не виделись, — в попытке звучать так же безразлично. Но на деле Тэхён чувствовал, как начинали мокреть ладони, покрываясь холодным потом. Он замолк, пока Чонгук всё же не оторвался от своих бумаг и не взглянул в ответ. Чуть повёл головой в немом вопросе «Разве?» и вскинутыми бровями дал знак продолжить. — Ехал мимо, решил заглянуть. Знаешь…              — Не ври мне, — грубо оборвали. — Мимо ты ехать не мог, Тэхён. Управление ближе к твоей работе, чем моя тюрьма, — тяжёлый непрерывный взгляд уличал во лжи, пока Чонгук, сцепив челюсти, не опустил глаза, едва заметно хмыкнув. — Твоя несдержанность меня огорчает.              «Сука. Отчитывать меня решил? Правда? Нет, серьёзно? Вот так со старта? Даже рот открыть не дал. Это всё, что ты мне скажешь сейчас? Выгонишь после? Нет, я ожидал такое, но хотя бы дай закончить! Уличил в обмане, потому что я искал предлог с тобой увидеться? Всё? Мог бы просто позвонить и не доводить меня до попытки встретиться. Бесишь. Как же ты меня бесишь.»              — Для начала, ты обещал мне свидание и записать к своему тренеру. Раз на то пошло, — решив говорить начистоту.              — Я был занят, — снова сухо и почти с безразличием, что задевало сильнее, чем раздражение. Последнее хотя бы говорило, что Чонгуку не плевать.              — Допустим. А во-вторых — я хотел поговорить о новой цели, — Чонгук тут же вскинул недобрый взгляд, стиснув ручку между пальцами. — Как на счёт того, чтобы найти одного из прославленных убийц и наказать? Громко бы вышло.              — Во-первых, Тэ-хён, — разделяя имя на слоги, Чонгук подчёркнуто демонстрировал собственное превосходство и надменность. — Как я и сказал — был занят. У меня под дверью спят журналисты, потому что арестовали медийную личность по делу с наркотиками. Там же и пронырливые фанаты сунут свой длинный нос, как у тебя, куда надо и не надо. Я вчера ночевал здесь, как и пару дней назад. Раздражён и зол. А ты проявляешь наглость и неосторожность, заявившись ко мне на порог. Говоришь вслух ненужные вещи. Обманываешь о причинах явки. Мы не друзья для всего мира, Тэхён. Мы не знакомы лично. Ты не можешь приходить ко мне на работу, вламываться на глазах журналистов ко мне в центр и в мой кабинет. Потому что, повторюсь, мы незнакомы. И интересов у нас общих не может быть. Возникнут вопросы, почему криминалист Ким Тэхён в своё рабочее время захаживает к начальнику тюрьмы! Опомнись. И больше не появляйся тут. Мог просто позвонить и сказать, что скучал. Или это слишком сложно для твоего нежелания признать простую вещь?              — Ты и сам мог просто позвонить, — огрызнулся Тэхён, поудобнее усаживаясь в кресле. Из-за неприятных слов он нервничал, но старался не подавать вида, потому что самоуверенность Чонгука толкала его на упрямство. Тот был прав — он сглупил, не верил в «нравится», не знал о загрузке делами, но сейчас даже порция негатива к себе была уже хоть чем-то. Что-то в голосе Чонгука подсказывало ему — его отчитывают, как непослушного глупого ребёнка, как солдата по всей строгости, что нарушил условия службы. А это уже забота. Чонгук мог не объяснять. Мог вытолкать за дверь, спровадить, нагрубить, но перед ним, пусть и строгим тоном, объяснялись. И да, Тэхён не хотел признавать и озвучивать «скучал».              — Я не закончил, — рыкнули в ответ, вперившись взглядом в лицо. — Во-вторых, мой нетерпеливый укротитель, я не сыщик. Не занимаюсь поиском и вычислением неизвестных мне преступников. Я беру уже готовые дела с личностями и проверяю их. Могу заинтересоваться подозреваемыми, а дальше уже решаю, как быть, но никак не из воздуха. Нераскрытые дела без зацепок — меня не интересуют. Правил менять не собираюсь. Оставь свои игры в героя детективам. Найдут — я увижу это в отчётах из их системы. И тогда уже проверю. Нет подозреваемых — до свидания. Тем более, где ты эту мысль взял? Столкнулся с убийством? С тем, которого касался лично? Загорелся отмщением? Не находишь тут прямой связи, ниточки? Или, может, выпил с детективом, услышал его нытьё и решил взяться? Он первый тебя же за шиворот и схватит, едва поймёт, кому и что ляпнул. Будь честен с собой — ты пришёл сюда, потому что не выдержал ожидания. Как я и говорил — ты несдержан, неопытен и импульсивен. Тебя не смутила даже толпа на улице. Настырный и упрямый. Если я обещал тебе что-то — я сдержу слово. Тренер на отдыхе, поэтому неделя — это ничтожно малое время, которое ты тоже не выдержал. Где тот криминалист, что выслеживал меня месяцами? Сдулся?              Тэхён молчал, поглядывая на собственные пальцы, что отбивали неизвестный такт какой-то мелодии по подлокотнику кресла. А после встал. Взглянул на Чонгука нечитаемым взглядом и уже развернулся, чтобы покинуть злосчастный кабинет своего мучителя. Его отчитали, унизили. Использовали как грушу, на которой выместили всё скопленное раздражение.              «Ты всё-таки сука, Чонгук. Несдержан я? Неопытен? Импульсивен? Не появляться? Что ж, только попробуй засветиться с убийством, на которое меня вызовут, — злость бушевала внутри него и пузырилась, но Тэхён знал, что даже если такое случится — он ничего не сделает. Собственная одержимость этим человеком злила его ещё больше. Всё равно прикроет, попадись ему улика против. — Тогда и поговорим. Ошибаешься, Чонгук, ждать без обещаний я умею. А вот с обещаниями — разочаруюсь. Но ты подчеркнул обратное. Сказал, что придёшь. Прибежишь. Я услышал всё, что хотел, пусть и в такой грубой форме. Можешь не скрывать, что старался унизить. Получилось.»              Без слов делая шаги к двери, Тэхён решился уйти из этого места и больше не приходить к тому на работу, как просили. Действительно глупость. Если и приходить, то домой. Всему виной были его страхи. Чонгук правильно сказал — он мог позвонить, но побоялся. Его проверяли. И да, на несдержанность в том числе. Что самое неприятное — Тэхён опять не справился в чужих глазах. Получая вызов — захотелось показать обратное. Он смолчал.              — Стой! Вот так молча уйдёшь? — Чонгук поднялся со своего кресла, швырнув ручку на бумаги. Тэхён слышал этот выброс эмоций в голосе. — Ничего не ответишь? Ты понял, что я тебе сказал сейчас?              — Не утруждайся. Выход сам найду, — холодно отзываясь стальным пониженным голосом. — Мы незнакомы.              — Подожди, блять, — уже чуть мягче добавил Чонгук, обогнув стол. Тот тяжело вздохнул, смыкая пальцы на переносице, когда подходил ближе к его замершей спине. — Обиделся? Я просто устал и раздражён. Неделя выдалась тяжёлой. Не ищи никаких убийц. Не интересуйся и не обсуждай ни с кем. Главное в этом деле — осторожность. Спешить некуда. Я не занимаюсь этим каждый день. Зверя я накормил. А ты? Как вообще? — врезаясь своей грудью, Чонгук понизил голос до вкрадчивого, прошептав на ухо. — Вина? Голод? Сожаления? Это ведь ты приложил руку к результату. Первый раз. Как ощущения? Насколько твой внутренний демон доволен? Или там всё же сидит человек? — зловеще продолжал шептать, обжигая ушную раковину.              Тэхён чувствовал, что его испытывали. Слегка на вдохе коснулись грудью спины, шептали в чувствительное место и однозначно точно съедали глазами. Такой взгляд невозможно проигнорировать. Чонгук тушил в нём вспыхнувшую обиду и ярость на услышанное ранее.              «Это извинения такие? Ты спустил на меня всех собак, а теперь спрашиваешь, как я себя чувствую? Нет, ты дразнишь. Плевал ты на моё самочувствие. Снова. Играешь со мной. Дёрнул за нерв, а теперь наблюдаешь последствия. Злился же, но вот незадача, да, Чонгук? Отпустить не можешь? Я ведь собирался уйти. Не с концами, как ты подумал. Собирался показать, что моя выдержка на принципах готова держаться столько, сколько потребуется. А вот ты сорвался. Остановил и пытаешься давить сексуальностью, чтобы и дальше дёргать за ниточки. Но другого от тебя ожидать — глупо. Интересно, если я уйду прямо сейчас, не ответив тебе, через сколько ты заявишься ко мне ночью? День, два? Неделя? Чёрт, — соглашаясь уже со своей слабостью, — неделю я не хочу ждать. День тоже. Как же бесит факт того, что ты знаешь мою слабость. Я вообще не хочу ждать тебя, Чонгук. Сука ты.»              — Пусто. Ни голода, ни жажды. Мне плевать на то, что сделал. Он заслуживал, я уже говорил это, — слегка приукрасил свои мысли. Плевать было, голода и жажды убить снова тоже не было, но был липкий страх ошибки и того, что его бросили одного.              — Безжалостный, — хмыкнул довольно Чонгук с совсем дьявольской усмешкой, которую Тэхён захотел увидеть. Развернувшись лицом к лицу — он исподлобья взглянул.              — Голод у меня только к тому, что было после. В машине, у тебя дома, — смело заявил настоящую причину своей явки, прыгая от зрачка к зрачку.              — Возбудила опасность? — коварно ухмыляясь, Чонгук обнял его за талию, втиснув в себя. — Заводишься, когда вспоминаешь? Этот адреналин, чувство всевластия, торжество… — перечислял, будто нашёптывал искушение. — А пришёл сюда, потому что тягу свою побороть не сумел. Низкая страсть взяла контроль над криминалистом? — последние слова прозвучали даже высокомерно.              — Именно она, — огибая Чонгука слева, Тэхён не стал противиться сказанному, обезоруживая Чонгука откровенностью. Перед ним не было смысла изображать из себя кого-то другого, когда они читали друг друга с самого незначительного выражения на лице. Единственное, над чем Чонгук властвовал, это над его реакцией. Ведь не получив её — Тэхёна остановили и не дали уйти. А значит, тот тоже зависим. От низкой страсти и всего того, что успел перечислить, проецируя своё на него. Да, Тэхёна не тянуло к убийствам с голодной безрассудностью, и не они привели его сюда. Не выбор новой жертвы, а именно тяга к опасному Чонгуку. А вот у Чонгука была тяга именно к убийствам. Тэхён был для него интересным дополнением и тем, кто, возможно, мог стать ровней. Поэтому он всегда помнил, что его испытывали, играли, дабы убеждаться — они находятся на одной ступени или разных. — Та же страсть, что не позволила тебе сейчас отпустить меня, — Тэхён подошёл к столу, подбирая с бумаг ручку. Развернулся и сел, спокойно упираясь одной ногой в пол. Второй вальяжно болтал, клацая пальцем кнопку. — Обиженным. Но, — дополнил он, наблюдая, как к нему бесшумно ступал Чонгук, не сводя взгляда с лица. Тот скинул с себя пиджак, оставшись в чёрной рубашке, бросив ненужный элемент одежды на спинку кресла.              — Что «но»? Удивишь? — самодовольно вплотную, опустив руку на бедро.              — Я не был обижен. Ты вполне доходчиво разжевал всё. Позаботился, можно сказать, о том, чтобы я не обиделся. Пояснил причины отсутствия, о тренере, заботах. Почти отчитался, я бы сказал. Да, прозвучало сухо и грубо. И это ты так подумал, что я обижен, потому что не получил чёткой реакции. Не получил ничего. Поэтому ты не дал мне уйти. Не приписывай себе неоспоримую власть надо мной. Ты проглотил наживку, потому что, Чонгук, тебе нравится думать обо мне постоянно. Не надо кичиться. Тебя это раздражает. Знаю. Если бы я ушёл, как планировал — уверен, ты заявился бы ночью или на следующий день ко мне на порог. Может, ещё через неделю. Я бы подождал и месяц, Чонгук. Но ты бы точно пришёл, — чужое лицо исказил опасный блеск в глазах. Он попал в точку. Тот злился. Смотрел в глаза с тяжестью, под которой Тэхёну думалось, что он идёт по зыбкой скользкой дорожке, провоцируя зверя. Собеседник хмыкнул, как это бывало ранее, довольствуясь ответом, и перевёл взгляд на постоянно клацающую кнопку ручки, с которой играл Тэхён.              Словесная борьба и напряжение между ними поджигало невидимую сексуальную тягу искрить. Чонгук, наблюдая исключительно за ручкой, повёл ладонью вверх по бедру. Медленно сжимая пальцами мышцы, скользил всё выше. Пока совсем бесцеремонно не накрыл ширинку, сжимая пальцами едва твердеющий член. Отрицать, что Тэхёна это заводило — не было смысла. Но сжал Чонгук совсем не ласково. Скорее властно, передав своё раздражённое настроение. Чонгуку прямым текстом сказали, что манипулировали им, добившись результата. Ещё и уличили в глупости, которой тот сам откровенно бросался в него. Один-один на равных Чонгуку не понравилось.              — Возьмёшь в рот? — последовал вопрос, когда Тэхён чуть ахнул от сжатия и перестал клацать ручкой. Чонгук остро взглянул в глаза, дожидаясь ответа. Надавил умелыми пальцами на головку, медленно растирая её, когда Тэхён от удовольствия распахнул рот. Чонгук наслаждался этим видом.              — Отсосать? — склонился к лицу Тэхён, выдохнув свой вопрос. — Конечно. Сразу после того, как ты возьмёшь в рот у меня.              Чонгук тут же усмехнулся, получив отказ. С пару секунд смотрел на край стола, на котором Тэхён вальяжно сидел с закинутым бедром. Подступился совсем вплотную. Так, чтобы встать между ног и надавить грудью в наклоне. Потянулся, отбирая ручку с его рук, которой Тэхён для вида клацнул напоследок, выражая свой протест.              — Ты, я вижу, всё так же не боишься меня. Дерзишь зачем-то, — проговаривая, отбирал раздражающую канцелярию, после швырнув её обратно на стол.              — Пока ты не перестанешь со мной играть и считать меня глупым и неопытным — я не уступлю. Меня это оскорбляет. Не хочешь отношений — окей. Не настаиваю. Не хочешь светиться, что знаком со мной — могу понять. Но не надо пытаться заставить меня прогнуться — я сделаю это охотно сам, когда ты проявишь уважение ко мне, как к ровне, — Тэхён обнял его одной рукой за шею, а второй, подобрав нож для вскрытия писем, приставил Чонгуку к подмышке, до боли кольнув через рубашку. Чужой взгляд тут же изменился из надменного и насмехающегося на серьёзный. — Что? Не ожидал от импульсивного и несдержанного такого поворота событий? Как неосмотрительно с твоей стороны. Твоя страсть — убийства, а моя — ты. Я зависим, учти, — надавив сильнее. — Так что повторюсь — не играй со мной, Чонгук. Я люблю ясность. И чтоб ты знал, я с лёгкостью могу лишить тебя способности убивать. Правой рукой работаешь, верно? Колото-резаное ранение в основании подмышечной впадины с сечением локтевого нерва заставит тебя не только истекать тут кровью, но и лишит способности пользоваться рукой. Артерию не трону, не переживай. Буду аккуратен. Хотя могу и до неё добраться, — прошипел с угрозой, перескакивая взглядом от зрачка к зрачку. — Уважение, Чонгук. Или мы не найдём общий язык, — для серьёзности своих заявлений Тэхён надавил сильнее, пока брови Чонгука не дёрнулись в болевом синдроме. Он почувствовал, как рубашка от острия слегка треснула.              Чонгук довольно растянулся в улыбке, подавляя первичное удивление и хмурость. Едва заметно кивнул самому себе, принимая условие. Вызов был принят и проглочен. Хищно, с выпущенной жадностью, ладонь, что была на столе, опустилась на поясницу, и его притянули к себе, стягивая со стола. Чонгук впился в губы, толкая язык в рот. Шумно выдохнул, обжигая кожу щеки жаром, тут же углубляя поцелуй. Тэхён отнял нож от подмышки, роняя его на пол, и обвил руками крепкую шею, охотно прильнув в ответ. Забывшись в остром удовольствии, Тэхён наслаждался жадной яростью, с которой его целовали. Пытался подавить напористый язык, что скользил во рту, но Чонгук лишь сильнее вжимал его в себя. Показывал себя настоящего. Каждая клеточка в теле Тэхёна отзывалась на ласку, а низ живота сводило истомой. Чонгук был твёрд, упираясь возбуждённым членом ему в пах. Того заводила опасность. Но больше всего Тэхёну понравилось, как тот среагировал на угрозу. Казалось, его приняли окончательно. Не под наплывом адреналина после убийства, не в состоянии дикого аффекта, а по-настоящему.              Чуть присев и потираясь о крепкое тело между яростными громкими поцелуями, Тэхён почувствовал, как вжикнула ширинка. Дважды. Его остервенело щупали, сжимали член, мяли задницу. Поначалу через штаны, а после с большим доступом, опустив резинку чёрного белья вниз. Чонгук прижался к его члену своим. Горячим, тяжёлым, с крупной головкой. Обхватил сразу два ладонью, стискивая их. И повёл рукой вниз. Подмахивал пахом, вынудил Тэхёна упереться задницей в стол, лишь бы удобнее тереться уздечкой о другую.              — Я не говорил, что не хочу отношений, — отрываясь от влажных обсосанных губ, Чонгук жарко прошептал в них. — Я не умею их строить. Сказал же, был занят, поэтому не звонил. И про уважение, Тэхён. Ещё раз выпустишь на меня своих демонов, угрожая ножом — жди моих. Я свяжу тебя, накажу и заставлю задыхаться с моим членом в глотке. Не жди жалости, — слишком резко опустив руку до основания членов, Чонгук с болью надавил, заставив Тэхёна распахнуть рот и нахмуриться. — Вот так, да. Вижу, понял. А теперь, — добавил, повторяя мимику чужого лица и распахивая рот, не удержался от того, чтобы не прихватить губы снова, слизывая сорванный вздох, и продолжил дрочить. — Вот так, да, — наслаждался видом, лизнув кончиком языка нёбо. — Не успеешь кончить — останешься ни с чем. Я занят. И не смей шуметь, предупреждаю, — снова прильнув к губам, словил лёгкий стон, не дав тому вырваться. — Хоть этим я крайне разочарован. Стонешь ты волшебно.              — Заткнись и дрочи, — рыкнул Тэхён, хмурясь от яркого удовольствия, что прошибало его от макушки до пальцев ног.              Чонгук удерживал его ствол на своей ладони и с напором тёрся, толкая головку члена вдоль, чтобы та скользила. Шумное дыхание обоих едва срывалось на стон, но требовательные губы Карателя тут же накрывали его собственные. Чонгук сопел, двигая рукой по членам, а Тэхён едва стоял на ногах, подмахивая задом, чтобы получить нужное ему давление внутри стиснутых кольцом пальцев. Он отдавался в чужую власть охотно, испытывая щекочущее чувство острого наслаждения, пока тяжёлая ладонь быстро двигалась вверх-вниз, смыкая пальцы на влажных стволах. Твёрдая плоть, обжигающее трение — кружили голову. Чонгук сводил его с ума. Волна блаженства уже скапливалась тугим узлом, лишая возможности дышать, а его губы всё продолжали терзать. Второй рукой Чонгук фиксировал его положение за задницу, чтобы не отстранялся. А он сам в отместку сжимал чужие волосы в кулак, оттягивая голову зверя назад. Чтобы выпустили уже и так растерзанные грубостью губы и дали возможность в последний раз вдохнуть. Тэхён содрогнулся, так и не сумев отстраниться от рта Чонгука, позволив тому вцепиться зубами в мягкую плоть. Едва стон оргазма всё же не удержался в горле, а на пальцы Карателя брызнула тёплая волна спермы — тот затолкал ему язык в рот. Подавил, проглотил дрожь, продолжая остервенело скользить рукой, доводя себя до пика. Посасывал язык, заливая ладонь следом. И шумно дышал с вырвавшимся коротким рыком в ответ.              Выпуская Тэхёна из рук, Чонгук обогнул стол с подставленной под член ладонью и выдвинул ящик. Выхватил сразу несколько салфеток из коробки и собрал всю сперму. Ему же бросили небольшую пачку влажных. Снова маска. Будто ничего не было, Чонгук быстро приводил себя в порядок, стирая следы их страсти с ладони и члена. Вжикнул ширинкой, поправил брюки и рубашку, пригладил волосы. И ждал, пока Тэхён проделывал то же самое. Когда же он обернулся, тот уже подбирал сброшенный на кресло пиджак. Чонгук поднял правую руку, рассматривая порез на рубашке в области подмышки. Довольно хмыкнул, встретившись с ним взглядом, но смолчал. Этой улыбки хватало. Тому нравилось происходящее между ними.              «Да. Моих рук дело. Горжусь собой. Не смотри на меня так. Тебе тоже нравится, — подумалось Тэхёну, пока на него с лёгким вызовом смотрели, а он растянул губы в ответной улыбке. — Не делать так же не обещаю. Твои угрозы мне понравились. Главное, что ты не грозил убийством. Сексуальные утехи с насилием? Серьёзно? Охотно жду. Это мне подходит. Ты мягче, чем я думал. Поверь, я проглочу и не подавлюсь, мой Каратель. Главное не лишай меня того, что я так долго и отчаянно искал. Себя, Чонгук. Не думал, что скажу тебе это. А ведь и вправду, убивал я из принципа доказать тебе, что способен. Из принципа, что ублюдки заслуживают свою участь. Не из удовольствия. Моё удовольствие — находиться рядом с тобой. Это — истинная страсть. Желание быть равным тебе, потому что восхищён.»              — Тебе пора, Тэхён, — глядя в глаза, с улыбкой проговорил Чонгук. — Если сегодня буду ночевать дома — я приду.              Но в кармане его пальто заиграла заводская мелодия телефона, и Тэхён весьма нахально выставил палец перед чужим лицом, дав знак заткнуться, и принял вызов. На что Чонгук чуть ли не расхохотался, присаживаясь в кресло. Пару смешков — и звук тут же стих.              — Да, — громко отозвался Тэхён, застёгивая пуговицы пальто одной рукой. — Намджун-ши? Здравствуйте, рад слышать, — встречаясь взглядом с Чонгуком. — Встретиться? Конечно, я уже еду в управление с отчётом. Скоро буду. Что? — скосив взгляд в сторону. — Выпить вечером? — понизив голос. — Хорошо, я свободен. Были кое-какие планы, но они под вопросом. Так что да, давайте посидим где-то. До встречи, уже еду, да.              На услышанное Чонгук недовольно схватился за ручку, прокручивая ту между пальцами. Молча дождавшись окончания звонка, смотрел исподлобья, ожидая от него ответа. Тэхён намеренно уточнил, чтобы его слышали — он не будет ждать и откладывать какие-либо планы на «возможно» и «если». Чонгуку это не понравилось, судя по виду и чётко прорисовавшейся скуле над челюстью.              — Будешь свободен — для начала позвони. Я могу быть пьян, — махнув Чонгуку небрежно, Тэхён уже собирался выйти из кабинета, забивая на чужое настроение.              — Господин Ким! — окрикнул его Чонгук. — До встречи. — Для вежливости, зная, что их услышит секретарь, Чонгук машинально кивнул, провожая его недобрым взглядом убийцы. Дал понять, что придёт, интонацией утверждая приход. Явка обозначилась без «возможно» и «если».