Синяки

Пропускать завтрак — это то, что явно было не в стиле Леви. Он всегда пьет чай вне зависимости от того, каким его сделает Изабель в очередной поспешной попытке подражать ему: иногда чересчур сладкий, а иногда слишком холодный. После этого, как правило, он убирается, пока они вдвоем едят хлеб — говорит, что поест позже, как и всегда, пока его метла выполняет свою работу и быстрыми, решительными движениями убирает с пола мусор. Даже по выходным, когда темп жизни остальных жителей Подземного Города ненадолго замедляется, Леви всегда встает с рассветом — ну или, по крайней мере, с тем, что они привыкли принимать за рассвет. За все это время Фарлан проснулся раньше Леви всего один или два раза, но причиной тому были редкие, бессонные ночи, когда он никак не мог заставить себя заснуть.  Поэтому его любопытство разгорается, когда этим летним утром, во время, предназначенное для завтрака, Леви все ещё спит. Он ждет, когда тот встанет, чтобы в своей привычной манере сказать им, что стоит сделать сегодня, прибраться за ними и позаботиться о них. Уже во второй раз за это утро заваривает чай и ждет еще какое-то время. К тому моменту, когда Изабель, зевая, вваливается в прихожую, Фарлан почти что яростно и с чувством тревоги, поднимающейся откуда-то изнутри, подметает полы.  — Что ты делаешь? — бормочет она, прикрывая рот рукой и снова зевая. Ей требуется некоторое время для того, чтобы переварить развернувшуюся перед ней сцену. — Где братец? — Он еще не встал, — ворчит Фарлан в ответ. Он выметает пыль из угла комнаты и нечаянно ударяется рукой об стену. — Черт. Изабель пробрела через маленькую кухню, беря тосты и чай, прежде чем вернуться и встать рядом с Фарланом, наблюдая за тем, как он неуклюже подметает пол.  — Ты уверен, что он еще спит? — спрашивает она. — Может, он ушел до того, как ты встал. Он иногда так делает.  — Он бы не ушел, не предупредив меня заранее, — говорит Фарлан. — К тому же, я видел его в кровати сегодня утром. Он точно все еще там.  Изабель откусила кусок тоста, задумчиво пережевывая его.  — Может, он хочет еще поспать, — она пожимает плечами, а спустя пару мгновений внезапно роняет свой тост и поворачивается к нему с лицом, выражающим неподдельный ужас. — Что, если он умер? — выдает она.  — Он не умер, — воскликнул Фарлан, распахнув глаза. — Наверное, он просто… К черту, хватит с меня. Леви! Метла с грохотом ударяется об пол позади них, когда они врываются в маленькую спальню — оба обеспокоенные чужим длительным отсутствием и с широко раскрытыми из-за тревоги глазами. Фарлан чувствует себя абсолютным идиотом, глупым ребенком в ту же минуту, как видит Леви, все еще спящего и все еще дышащего, но даже при таком раскладе чувство паники все еще не спешит покидать его. — Братишка, — вполголоса шепчет Изабель, на цыпочках подходя к его кровати. Она заглядывает в чужую постель, ее любопытные зеленые глаза на долю секунды сомкнулись, а после снова широко распахнулись. — Ты проснулся? Леви слегка пошевелился и что-то невнятно пробурчал в ответ. Он лежал на боку, отвернувшись от них с Изабель, тонкое одеяло укрывало его тело до самого подбородка. Фарлан все еще стоит у двери, пока Изабель взбирается на кровать рядом с Леви, а пружинный матрас с характерным звуком прогибается под ее весом.  — Уходи, Изабель, — бормочет Леви. — Я просто приболел.  — Приболел? — воскликнула она, нависая над ним. Она прижимает ладонь к его лбу. — Но ты никогда не болеешь. Ты горячий. Ты что-то подхватил?  — Я в порядке, — тихо говорит он. Давая той поиграть в доктора, он позволяет Изабель еще раз ощупать свой лоб, проверить слегка отечные глаза. — Обычный вирус. Завтра пройдет. Изабель с неохотой и явным сомнением принимает его ответ, но лишь потому, что старший братец никогда не лжет ей. Фарлан, разделяя эмоции, написанные на ее лице, наконец делает несколько шагов вперёд, скрестив руки на груди. Когда Изабель заканчивает поправлять одеяло Леви, он подходит к кровати и кладет руку ей на плечо. — Почему бы тебе не пробежаться до колодца? — спрашивает он, головой кивая на дверь. — Набери для нас немного свежей воды.  Она тут же оживляется.  — Конечно, если это поможет. Я быстро! Фарлан ждет, пока до его ушей не доносится звук захлопывающейся входной двери, а затем осторожно садится на край кровати. Леви бормочет что-то неразборчивое, но у Фарлана создается стойкое ощущение того, что его пытаются выгнать из комнаты.  — Что случилось? — спрашивает он, нахмурившись и глядя на Леви. — Ты правда заболел? — Отвали, Фарлан. — Изабель сказала, что у тебя жар. Что-то не так, раз у тебя температура. Он наклоняется и протягивает руку, чтобы коснуться лба Леви, но замирает в недоумении, когда замечает большой фиолетовый синяк на его ключице. В ту же секунду Фарлан чувствует, как по его плечам пробегает холодная дрожь. — Что это? — он снова тянется к нему, наклоняясь еще ниже.   Одна из рук Леви резко выбирается из-под одеяла и отбивает ладонь Фарлана, не позволяя тому прикоснуться к себе.  — Ничего.  — Это похоже на синяк. — Просто синяк.  — Ты сказал, что это «ничего».  — Я весь в синяках, — бурчит Леви, натягивая одеяло на плечи, — и ты тоже. Он говорил о красных полосах, которые оставили на их коже устройства пространственного маневрирования, но Фарлан безошибочно знает, где именно находятся эти следы. А ещё он знает, когда Леви ему лжет.  — У меня нет синяков на этих местах, — говорит Фарлан. Он пересаживается на середину кровати, придвигаясь ближе к Леви. — Это же не порез, да?  — Это обычный синяк. — Я просто подумал, что, возможно, у тебя могло начаться воспаление, если до этого ты поранился где-то, — сказал Фарлан. Он наблюдает за тем, как по виску Леви катится капля пота, и осторожно вытирает ее манжетой рукава. — Ты подцепил что-то серьезное.  — Я же сказал, это просто вирус.  — Еще вчера ты был в порядке, — говорит Фарлан, но, как только он произносит эти слова, то понимает, что и сам с трудом верит в них. — Хотя… возможно, немного сварливее, чем обычно.  Он думал, что Леви просто устал или нервничал, а может быть, и то, и другое одновременно. Они прятались уже несколько недель, почти как месяц, и, хотя Леви умел скрывать свое нетерпение лучше, чем Фарлан и Изабель, он наверняка тоже хотел поскорее выбраться из заточения этих четырех стен. Военная полиция пронюхала о нелегальной торговле в Подземном Городе, и они специально выделили часть своих солдат для задержания всех причастных к этому сторон. Леви не имел к этому никакого отношения, но все же настоял на том, чтобы на какое-то время залечь на дно, пока не закончатся рейды. С тех пор они были вынуждены держать свои УПМ вне поля чужого зрения. Фарлан снова погружается в собственные воспоминания. Три ночи тому назад Леви вернулся почти на рассвете, разбудив Фарлана своими изможденными шаткими шагами. Он бы подумал, что Леви пьян, если бы не знал, что тот в принципе не пьет. В полудреме он подумал, что, должно быть, на улице произошла очередная потасовка между уличными хулиганами, и Леви решил разобраться с этим, как он всегда это делал. Ничто другое ему и в голову не пришло, прежде чем он снова уснул. — Что ты сделал? — практически шепотом спрашивает Фарлан.  Пожалуйста, не подтверждай мои опасения. Пожалуйста, не… Ответа от Леви не следует. И это молчание и служит ответом на его вопрос, который он с горечью на языке произносит за него вслух.  — Ты ходил к кому-то.   — Если хочешь сказать это, то говори прямо, — хрипит Леви с какой-то горькой усмешкой в голосе. — Не утруждайся ходить вокруг да около, особенно не тогда, когда собираешься назвать меня шлюхой.  Произнесенное вслух слово наотмашь бьет Фарлана под дых. Он никогда не слышал, чтобы Леви употреблял его в своей речи, и он не удивлен, учитывая те крохи информации, что он знал о чужом детстве. Но Фарлан тоже был родом из Подземного города, и в его жизни тоже были моменты, когда он ел еду, купленную на деньги, заработанные не самой приличной деятельностью. Все же, это были весьма приличные суммы для того, чтобы прокормить как минимум одного ребенка в семье. — Я не собирался называть тебя шлюхой, — произнес Фарлан едва слышно. — Я собирался спросить тебя, зачем ты это сделал. Леви снова молчит.  Фарлан бережно заправляет одеяло под плечи Леви и ложится рядом с ним, чтобы их тела плотно прижимались друг к другу. Леви снова что-то бессвязно бормочет, но не протестует, когда Фарлан перекидывает руку и обнимает его поперек живота, делясь с ним своим теплом.  — Ты не просто заболел, — шепчет Фарлан в чужой затылок. — Ты действительно что-то подцепил. — Я, кажется, попросил тебя закрыть тему.  — Ты подхватил какую-то серьезную болезнь, — упрямо продолжает Фарлан. Он поднимает руку выше, мягко прижимая тыльную сторону ладони к чужому лбу. — Она просто так не уйдет.  — Хватит выдумывать всякую чушь, — отрезает Леви. — Это обычный вирус.  Фарлан опускает ладонь с судорожным вздохом. — Я думал, ты перестал этим заниматься, — говорит он мягко, словно боясь оступиться. — Я думал, ты уже давно перестал. — Отчаянные времена… — Леви не договаривает, заходясь в тяжелом кашле и снова заставляя сердце Фарлана сжаться. — Нет никаких отчаянных времен, — отвечает Фарлан. Он находит одну из ледяных рук Леви под одеялом и крепко сжимает ее своей большой ладонью. — Сейчас у нас все лучше, чем когда-либо, несмотря на все эти рейды и проверки. У нас достаточно денег в запасе для того, чтобы ты мог купить что-то, что тебе было нужно, не прибегая к этому, и ты это знаешь. УПМ дали нам огромные возможности, и… — Снаряжение Изабель украли, — произносит вдруг Леви сумбурно, не давая ему договорить.  Фарлан приподнимается на кровати.  — Что?.. — Оно пропало, — говорит Леви с неподдельной тоской. Он все еще лежит лицом к стене, и его голос звучит приглушенно, но Фарлан отчетливо слышит чувство вины, пронизывающее каждое чужое слово насквозь. — Она оставила его на заднем крыльце, и кто-то его украл.  — Она не должна была оставлять его на виду, — отвечает Фарлан автоматически.  — Это я сказал ей оставить его там, — Леви качает головой. — Я хотел занести его внутрь, но эти гребаные полицейские крысы были буквально повсюду, и я решил подождать, пока они не уйдут. Я напрочь забыл о нем. А к тому времени, как вспомнил, его уже не было на крыльце.  Фарлан погружается в раздумья, пытаясь переварить все то, что только что услышал, и с тяжелым сердцем наблюдает за тем, как Леви тяжело дышит, укутавшись в одеяло.  — Но она же вчера чистила свое снаряжение, — произносит он. — Ты был в тот момент с нами и видел, как… — Это мое снаряжение, — пробормотал Леви. — Она не в курсе.  — А об этом она в курсе? — внезапно спрашивает с не присущей ему резкостью Фарлан, нависая над ним.  Леви впервые за все это время наконец поднимает на него взгляд; в его красных влажных глазах читается неподдельные отчаяние и усталость, а мешки под ними кажутся чрезмерно большими и темными.  — Нет, — говорит он хрипло, — и ты не скажешь ей.  Он вытаскивает руку из-под плотно завернутого одеяла и достает небольшой кожаный кошелек, протягивая его Фарлану.  — У меня достаточно, чтобы ты подкупил торговца из Военной Полиции, не трогая наши сбережения.  — Леви… — Это наши общие средства, и Изабель что-то заподозрит, если мы возьмем оттуда столько денег.   — «Мы»? — с явным, но слабым возражением в голосе произносит Фарлан, пока Леви настойчиво сует кошелек ему в руку. Тот ощущался слишком тяжелым в его ладони, практически неподъемным, и он чувствует себя виноватым просто за то, что вообще держит его. — Это была твоя идея, и я ее не поддерживаю.  — Мне плевать, поддерживаешь ты ее или нет, — ворчит Леви сквозь зубы. В следующую секунду он ныряет обратно под одеяло и сворачивается под ним в позу эмбриона. — Договорись о встрече с торговцем.  — А ты? — спрашивает Фарлан. Он, чувствуя, как что-то внутри сжимается от необъяснимой боли, наклоняется ближе к Леви, чтобы убрать черные волосы с его лба. — Ты потеешь как сумасшедший. — Не беспокойся обо мне. Просто купи новый комплект снаряжения, пока она ничего не заметила.  — Ты же знаешь, что это не так просто сделать, — говорит Фарлан, смотря на кошелек в руке, — даже с этими деньгами. Помнишь, что он сказал в прошлый раз? Он смог достать его только потому, что та модель устарела. Новый комплект нам обойдется в круглую сумму. — Я заработал достаточно, — пробормотал Леви. Он снова отворачивается от Фарлана, отодвигаясь от него вместе с одеялом, и укутывается в то почти с головой, скрывая дрожь собственного тела от чужих глаз. — А теперь проваливай, о чем я просил тебя ещё в первый раз.  Ему приходиться ненадолго остановиться, чтобы перевести дух, когда он все же закрывает за собой дверь спальни. В доме стояла угнетающая тишина — не было ни нескончаемой уборки Леви, ни постороннего шума, ни смеха Изабель. Фарлан огляделся, внезапно почувствовав непомерную усталость, почувствовав невыносимую печаль, разъедающую его внутренности, и тихонько убрал кожаный кошелек в карман штанов. Он уже видел Леви в таком подавленном состоянии и раньше, но это было давно, и никогда — настолько сильно. И именно в этот момент на него внезапно обрушивается осознание того, что как бы ни улучшилось их положение, как бы им не помогло устройство пространственного маневрирования, все это было совершенно неважно — они все еще оставались узниками Подземного Города.  Он буквально подпрыгивает от неожиданности, когда входная дверь внезапно распахивается и Изабель вбегает внутрь; вода выплескивается из ведра, которое она несет на плече.  — Осторожнее, — говорит Фарлан, подаваясь вперед, чтобы помочь ей. — Зальешь же водой все.  — Принесла! — воскликнула она бодро, а после, опустив ведро, подняла выжидательный взгляд на Фарлана. — Так что с ним? Это грипп или что-то другое? Фарлан не мог подобрать подходящих слов для того, чтобы рассказать ей правду. Но, даже если бы и мог, он никогда не осмелился бы произнести ее вслух, глядя при этом Изабель в глаза.  — С ним все будет в порядке, — произносит он, пока она ставит ведро на стол. — Наверное, он просто съел что-то не то.  Изабель вытерла пот со лба, хмурясь.  — Но он же всегда так осторожен с тем, что ест… Ты уверен, что с ним все в порядке?  — Да, — отвечает Фарлан. — Нам просто нужно дать ему отдохнуть. Что думаешь насчет того, чтобы приготовить рагу?  Этим же вечером Леви выбирается из своей постели, переделывая неряшливую уборку за Фарланом при свете зажженных свечей — ходил он при этом максимально осторожно, делая неспешные шаги и избегая проницательного взгляда Фарлана. Он пьет чай так, как того требует Изабель, — с ложкой меда, — и его рвет той же ночью в переулке, куда он предварительно вышел, чтобы не разбудить ее. Фарлан, наблюдая за этой картиной, ничего не говорит после — лишь молча протягивает ему платок, чтобы тот вытер потрескавшиеся губы, а затем, понимая, что у Леви нет сил даже для того, чтобы встать, буквально тащит его на себе обратно в комнату, укладывая в постель и предоставляя постельный режим, который сейчас был нужен ему больше всего.  О том, что произошло, они больше не говорят вплоть до следующего вечера. Изабель засыпает на диване после очередного долгого скучного дня, а Фарлан выходит на улицу, чтобы немного передохнуть, прежде чем вернуться и уложить ее в постель. Он находит Леви сидящим на ступеньках их небольшого жилища, прислонившимся к каменной стене, за которой был построен их район. Тот с прикрытыми наполовину глазами наблюдает за детьми, резвящимися на улице по соседству; уличные фонари все еще горят, а потому дети продолжают непринужденно играть в свою любимую игру с мячом. Фарлан некоторое время наблюдает за ними вместе с Леви из-за дверного проема, слушая восторженные крики и смех. Их звонкие голоса эхом разносятся по пустым грязным улицам, и эти звуки служат им горько-сладким напоминанием о детстве, которого у них обоих никогда не было. Фарлан спускается по ступенькам и располагается рядом с Леви на выступе, где тот сидел. Поначалу он ничего не говорит — лишь молча садится и свешивает ноги с края, наблюдая за тем, как тени от них колышутся на земле внизу. Однако, когда тишина становится невыносимой, он наконец поднимает глаза.  — Ты можешь просто сказать мне, почему? — внезапно спрашивает он.  Леви медленно поворачивает голову, смотря на него сверху вниз; его лицо было бледным и напряженным. — Что? — Почему так? — спрашивает Фарлан чуть тише. — Существует много других способов заработать деньги.  Леви вздохнул и отвернулся, ничего не отвечая. — Я серьезно, — не бросает Фарлан попыток достучаться до него. — Тебе не нужно проходить через это дерьмо каждый раз, когда нам нужны деньги. Мы должны делать все вместе, и делать так, чтобы не причинять себе вреда при этом. Я поступил так, как ты просил — организовал встречу с торговцем из Военной Полиции, так что самое меньшее, что ты мог бы сделать сейчас для меня в ответ, это все объяснить.  — Это просто, — говорит Леви с хрипотцой в голосе, перебивая его.  Фарлан растерянно моргает. — Что?.. — Это легко, — повторяет Леви, — и приносит хорошие деньги.  Он снова замолчал, очевидно, желая закончить разговор, словно то, что он только что произнес, объясняло все.  — Я бы не назвал это чем-то легким, — возмущенно произнес Фарлан. — Ты едва мог двигаться. Ты не ел двое суток.  — Это то, что я умею делать, Фарлан, — отвечает Леви, каждое его слово сквозит усталостью. — Можем мы просто закончить этот разговор?  — Черт возьми, да ты бы уничтожил все живое вокруг, если бы Изабель продала себя так же! — говорит Фарлан: опасные слова сорвались с его губ прежде, чем он успел себя остановить, но он был готов к последствиям. Поэтому он даже не дрогнул, когда Леви резко развернулся и ударил кулаком по стене.  — Не говори так, блять, — шипит Леви сквозь зубы, полностью поворачиваясь к Фарлану лицом. — Она еще ребенок.  — Она такой же взрослый человек, как и я, — возражает Фарлан, поджимая губы. — Она ведет себя как ребенок, потому что мы ее балуем.  — Я бы убил вас обоих, если бы узнал, что вы ввязываетесь в это дерьмо, — процедил Леви, стоя на ступеньках и возвышаясь над ним. Он поднимает окровавленный кулак с опухшими и кровоточащими костяшками, направляя его на Фарлана. — Даже, блять, не смей произносить это вслух.  — Ты подаешь не самый лучший пример, — продолжает упорствовать Фарлан, невозмутимо смотря в чужие серые глаза. Кажется, он заходит слишком далеко.  — Я знаю, что делаю, — говорит Леви, — и я чертовски сильно жалею о том, что сделал это. Ты думаешь, я хотел, чтобы меня лапала какая-то свинья? Я мечтал о его смерти каждую минуту, пока это продолжалось, и теперь, узнав, что ты думаешь обо мне, я действительно жалею об этом. Я сделал это только ради Изабель, потому что это моя вина, что ее снаряжение украли, и я должен был исправить ситуацию любой ценой. Так что никогда, черт возьми, не говори так больше.  Фарлану стало стыдно за свой порыв, но он соврал бы, если бы сказал, что втайне не надеялся на такую реакцию. — Ладно, — говорит он, и Леви потухает, как спичка, словно снова вспоминает о собственной боли. — Извини, что влез не в свое дело. Я просто… Я пытаюсь заботиться о тебе так же, как ты заботишься о нас.  Леви некоторое время стоит молча, — в этот момент Фарлан готов поклясться, что видит в его глазах что-то, похожее на безнадежность, — а после разворачивается к нему спиной и, едва переставляя ноги, уходит обратно в дом.  — Мне не нужна твоя забота, — говорит он тихо, а после, заходя внутрь, закрывает за собой дверь, исчезая из поля чужого зрения и оставляя Фарлана одного.