Летний перерыв

Франко не особо проникся достопримечательностями Рио и ему было за это неловко перед Габриэлем, который, кажется, стремился показать Франко все — от фавел до лучших баров Копакабаны, в то время как Франко каждый раз мечтал лишь о том, чтобы вернуться в крошечную студию с панорамным видом на город. И дело было отнюдь не в том, что Франко интересовали перспективы Рио, разве что, когда Габи позволял усадить себя на широкий подоконник. В такие моменты пальцы Франко скользили по его обнаженному телу, губы терзали нежную кожу на шее, оставляя россыпь алеющих меток, а вид простирающегося внизу города казался феерически прекрасным. Франко знал, что Бразилия будет ассоциироваться у него не с пляжами, шикарными ретро-автомобилями, громкой музыкой из баров и клубов и украденным во время прогулки кошельком, в котором было всего лишь несколько мелких купюр. Все, что видел здесь Франко казалось блеклым и не заслуживающим внимания по сравнению с Габриэлем, от которого было невозможно отвести взгляд. — Ты снова меня не слушаешь и не смотришь на то, что я тебе показываю, — прикосновение чужой ладони к предплечью вырвало Франко из его мыслей. — Неправда, — Франко возразил, чуть нахмурившись, видя улыбку на губах Габриэля. — И о чем я говорил последние несколько минут? — Габи прищурился и склонил голову набок. — О рыбацкой деревушке, которая здесь была раньше, — несмело предположил Франко, вспоминая пару фраз, которые Габи сказал, когда они свернули с оживленного проспекта на одну из почти безлюдных узких улочек со старинными домами. — Надо же, а я был уверен, что ты вновь погружен в свои мысли, — покачал головой Габриэль и уверенно сжал руку Франко в своей, переплетая пальцы. — А что если нас кто-то увидит? — пробормотал Франко, но вырывать руку не стал, потому что буквально не мог этого сделать, прикосновения Габи были слишком приятными. — То решит, что увидел пару ничем не примечательных туристов, — пожал плечами Габи. — Здесь из пилотов Формулы-1 узнают только Льюиса, Чеко или Макса, что уж говорить про нас с тобой. — Было бы забавно, если бы так и было, — улыбнулся Франко. — Мы бы учились в колледже, подрабатывали в пиццерии и накопили бы денег на поездку в Рио. — И вместо того, чтобы увидеть в живую статую Христа-Искупителя или Сахарную голову, провели бы всю поездку в номере, — рассмеялся Габи. — Эй, я думаю не только о постели и в твоем дворце у нас были раздельные спальни, — возмутился Франко. Его все еще смущало то, что Габи по-доброму подшучивал над его тактильностью. — Потому что ты настоял на том, чтобы я представил тебя своим родным как друга, надеюсь, они не подумали, что на меня все друзья так смотрят, — протянул Габриэль. — Как? — непонимающе спросил Франко, поворачиваясь к своему спутнику. — Вот так, — хихикнул Габриэль и Франко пожалел, что рядом с ними нет ни одной витрины, потому что собственное отражение сейчас очень интересовало. — Как будто хочу тебя трахнуть? — предположил Франко и это было бы очень неловко. — Нет, — Габи покачал головой и ненадолго задумался. — Как будто готов сделать что угодно ради меня и положить к моим ногам весь мир. Франко не нашел в себе сил ответить, в очередной раз гадая как Габриэль может спокойно говорить такие вещи, и чувствуя, как кровь приливает к щекам, потому что последние слова Габи были правдой от начала и до конца. — Мне все нравится, продолжай смотреть на меня именно так, — добавил Габи, расценив молчание Франко по-своему. — Как будто я могу иначе, — пробормотал Франко на несколько мгновений прижимаясь к Габи и устраивая голову у него на плече. Поцелуй в макушку стал причиной улыбки, наверняка влюбленной и дурацкой, но Франко было все равно. Ужинать в маленьком уютном семейном ресторане неподалеку от дома стало уже традицией. Франко понимал, как будет скучать по тысяче и одному блюду из морепродуктов, которые умел готовить шеф-повар и по совместительству владелец ресторана, коктейлям на основе рома, которые готовила его супруга — колоритная кубинка, чьи яркие наряды и массивные украшения не повторялись за ту неделю, которую Франко провел в Рио, и, больше всего по очаровательной компании Габриэля. Пока Габи отошел в уборную, Франко открыл новостную ленту и замер, вчитываясь в текст статьи, иллюстрацией к которой было фото Фернандо Алонсо, выходящего из боксов команды Заубер. В этой статье речь шла о переговорах насчет вакантного места и фигурировал Габи. — Что ты там такое интересное читаешь? — спросил Габриэль, возвращения которого Франко не заметил, увлекшись чтением. — Кое что, о чем я бы предпочел узнать не из СМИ, — Франко поджал губы и повернул экран телефона так, чтобы Габи смог его увидеть. — О, у журналистов так мало инфоповодов, что написали даже об этом, — хмыкнул Габи. — Мне казалось, что совместный отдых четы Ферстаппен-Леклер или предсказания о том, доедет ли бедолага Логан свой сезон до конца, гораздо интереснее. — Ты не собирался мне рассказать? — спросил Франко, чувствуя, как неприятное липкое чувство расползается в груди. Он в очередной раз подумал о том, что является единственным человеком в их с Габи паре, который серьезно относится к отношениям и видит в них перспективы на будущее. — Это пока только лишь предварительные переговоры, — вздохнул Габи, замечая перемену в настроении Франко. — Даже говорить особо не о чем, результатов пока нет, и зная как ты относишься к Алонсо, я решил не беспокоить тебя разговорами о нем и его участии в одном из возможных развитий моей карьеры. Пока что у меня нет контракта на следующий год ни в Формуле-2, ни в Индикар, ни, тем более, в Формуле-1. — И все же, я предпочел бы знать о таких вещах, — Франко немного успокоился, однако неприятное послевкусие имело место быть. — У нас с тобой не так много времени друг на друга даже при условии участия в одном чемпионате, и твой возможный переход в другую серию выглядит пугающе. — Этот факт ничего не изменит между нами, — уверенно сказал Габи и мягко забрал телефон из пальцев Франко и накрыл его ладонь своей. — Это ты сейчас так говоришь, ты ведь не можешь знать наверняка как все сложится, если ты попадешь в Формулу-1, — Франко беспокоил этот момент. Он не испытывал зависти и знал, что будет радоваться за Габи больше всех, если он получит место в том чемпионате, которым грезил каждый гонщик младших серий, но боялся, что новые перспективы и знакомые вскружат Габи голову и Франко больше не будет места в его жизни. — Мы не будем до окончания карьеры гонять в юниорском чемпионате, — покачал головой Габи, с легкой улыбкой смотря на Франко и успокаивающе гладя его руку. Франко не мог оторвать взгляда от пальцев Габи, мягко касающихся ладони. — Было бы здорово погоняться вместе в Формуле-1, в идеале в командах, способных построить болид, который позволил бы бороться за подиумы и победы. Но я думаю, что то, что происходит между нами и гоночная карьера каждого из нас не зависят друг от друга. Габриэль был прав, Франко знал, что тот говорит верные вещи и его слова искренни, но окончательно успокоиться не получалось, и Габи этого не мог не понимать. — Эй, посмотри на меня, пожалуйста, — Габриэль протянул руку и коснулся щеки Франко, заставляя того посмотреть себе в глаза. — Давай будем решать проблемы по мере поступления, нас с тобой ждет остаток сезона в Формуле-2, достаточно сложный и напряженный. И я понял, что важно делиться и возможными переходами тоже, прости, что не рассказал про Заубер, но там правда пока нет никаких определенных договоренностей, — Габи широко улыбнулся и Франко не мог не ответить улыбкой. Было приятно осознавать, что недавнее предположение о мнении Габи про их отношения не верно, и Габи относится к ним трепетно и разделяет сомнения Франко. Хотя, Франко казалось, что несмотря на то, что Габриэль младше, он намного взрослее, спокойнее и разумнее, чем он сам. И у него точно не бывает стояка, мешающего встать из-за стола, от пары невинных прикосновений во время достаточно серьезного разговора. К счастью, вскоре принесли ужин и запахи морепродуктов и пряностей немного отвлекли Франко от уже привычной реакции на его прекрасного спутника. Габи рассказывал то, что могло стать темами не для одной статьи про трансферный рынок пилотов. Франко понимал, что это конфиденциальная информация и был благодарен, что Габриэль делится ею на свой страх и риск, чтобы просто успокоить его. Самому Франко похвастаться было особенно нечем, в начале года у него были надежды на место в Уильямс, но после подписания Карлоса Сайнса, стало очевидно, что юниора на месте боевого пилота там никто не ждет. Франко полагал, что следующий сезон проведет также в Формуле-2, потому как особо интересных перспектив не было. После ужина Франко чувствовал легкое головокружение после коктейлей, последний из которых был, скорее всего лишним, но ароматы цветов, огни города и теплая сухая ладонь Габриэля, которая крепко сжимала его собственную руку, дарили ощущение правильности происходящего. Франко знал, что очень скоро, уже завтра, им придется покинуть Рио и вернуться к обычной и привычной жизни, наполненной запахами машинного масла, жженой резины и звуками моторов и гудящей толпы, но хотелось задержаться в этом моменте, в узкой улочке, близости Габриэля и шуме моря неподалеку. В лифте Габи прислонился к стене и раскрыл руки и Франко приник к нему, обнимая и в который раз радуясь старому лифту, который еле ехал. Оказавшись дома, а именно домом Франко окрестил эту квартиру, которую, вероятно снял Габриэль, что занимался организацией поездки, он первым делом стянул с себя кроссовки и включил кондиционер, потому что за день помещение так прогрелось, что было невозможно дышать. — Я в душ, — Габи направился к двери ванны и уперся рукой в грудь Франко, качая головой с улыбкой. — Думаю, после того, как мы провели весь день под парящим солнцем совместный душ — не лучшая идея. В холодильнике, кажется, была бутылка Мальбека, я быстро, ты не успеешь соскучиться, — Габриэль легко поцеловал Франко в губы и скрылся за дверьми ванной, откуда вскоре послышался шум воды. Франко прошел в комнату, с улыбкой смотря на разбросанные вещи, беспорядок на тумбочке у кровати, сваленные в углу чемоданы, так и не разобранные до конца. Он подошел к окну и провел пальцами по подоконнику, невольно представляя, как на нем сидит Габи, обнимая коленями его бедра коленями и подставляясь под ласки. Франко нравилось, что вместо безликого номера отеля, которые гонщики меняли гораздо чаще, чем хотелось бы, Габриэль снял эту квартиру. Единственное, что вызывало сожаление, что уже послезавтра, а быть может, и завтра вечером, здесь поселится кто-другой и будет проживать свои истории. На барной стойке стояла ракушка причудливой формы и с завораживающе-красивым узором из розового перламутра внутри. Ее в первый же вечер на пляже нашел Габриэль и презентовал Франко, и этот подарок был дороже любых ювелирных украшений или дизайнерских шмоток. От дальнейшего созерцания интерьеров Франко отвлекло появление Габи и запах цитрусового геля для душа, который был ненавязчивым, но ощутимым. Габриэль кутался к полотенце, — ты нас заморозить решил? — Габи покосился на кондиционер, но увидев там комфортную температуру понял, что, скорее всего, просто включил слишком горячую воду. — Я готов тебя согреть, ты знаешь, — усмехнулся Франко, подходя ближе, и обнимая Габриэля, скользя пальцами по влажной коже и собирая с нее капельки. — Знаю, но я готов подождать пока ты примешь душ, — Габи коснулся своими губами губ Франко, оставляя на них легкий поцелуй, а затем отстранился, освобождая проход в ванную. После душа Франко натянул на себя боксеры и футболку, надеясь, что они надолго на нем не задержатся, и этот вечер закончится также как и все предыдущие: тем, что придется, хихикая, менять белье, чтобы не спать на испачканных и мокрых простынях, под доносящиеся с открытых террас баров, звуки. Франко ожидал увидеть Габриэля в постели и ищущим тепла, но открывшаяся перед ним картина заставила замереть. Комната была освещена лишь огнями с улицы и парой свечей в старинных серебряных подсвечниках, Габриэль сидел в кресле и водил тонкими длинными пальцами по ножке бокала с вином, которое казалось черным. Но воздух из легких Франко выбило даже не это, а наряд Габриэля. Нет, это был не латексный корсет, не ремни с обилием металлических элементов и даже не костюм горничной или медсестры из специализированного магазина. На Габриэле был просторный черный шелковый халат с лаконичной отделкой из кружева того же цвета. Франко не мог оторвать взгляда от контура ключиц, что казались особенно острыми в неверном свете, от тонкой ткани, что не скрывала изгибов тела и вздымалась при каждом вдохе, от кружевной вязи, что шла около соска, закрывая его, и лишь слегка демонстрируя темный ореол. — Нравится? — спросил Габи с легкой улыбкой и сделал глоток вина. Франко только и мог, что кивнуть, скользя взглядом ниже, на талию, подчеркнутую широким поясом, на бедро, обрамленное все тем же черным кружевом, на изящную лодыжку, что выделялась на фоне темного каменного пола. Габриэль был будто бы выточенной статуэткой, произведением искусства, его черты лица и фигура навевали мысли о великих скульпторах и живописцах прошлого, и если бы Франко умел бы рисовать, то он сейчас бросился бы за карандашом и бумагой. — Так, нравится? — Габи склонил голову набок и поправил халат так, что драгоценный шелк сполз вниз по плечу, оголяя его и делая образ одновременно и целомудренным и порочным. Франко только и мог, что смотреть на то, как свет свечей, что колебался от ветра неровно освещал кожу и хотелось повторить путь этого света пальцами и языком. — Да, — ответил Франко, делая шаг к креслу, он чувствовал себя зачарованным и тело пронзило будто бы электрическим током, когда Габриэль протянул руку и дернул его на себя. Оказавшись на коленях Габи, Франко прижался к нему, находя удобное положение: сев сверху, крепко обхватив коленями бедра и прижимаясь так сильно, что было тяжело дышать. Собственная футболка казалась дурацкой и неуместной рядом с роскошным шелком, который пальцы сминали на предплечьях и поднимали выше, касаясь обнаженной кожи. К счастью, Габи довольно быстро, еще до того, как они начали целоваться, задрал на Франко футболку, наверняка оставляя на спине царапины, а затем и вовсе стянул, сразу же прижимая к себе, заставляя почувствовать контраст горячей кожи и холодного шелка. Габриэль нашел губы Франко своими и сразу толкнулся языком в рот, целуя настойчиво и даже грубо, и Франко только послушно позволил делать все, что угодно, потому что было слишком хорошо и сладко. Франко понимал, что едва ли удержится в вертикальном положении сам, без крепких рук, что беззастенчиво поглаживали плечи, спину, бедра и ягодицы под приспущенными боксерами. Франко чувствовал себя маленьким и беспомощным, но это вопреки всему не беспокоило и не пугало, а заставляло доверяться и доверять и свое тело, и как бы слащаво это не звучало, свою душу другому человеку. — Я с тобой забываю о том, как дышать, — шепнул Габи в губы Франко, отстраняясь от них, но продолжая делить один воздух на двоих. — Я с тобой забываю все, — Франко уткнулся лицом в шею Габриэля, прихватывая губами шею и, почувствовав, как Габи вздрогнул, понял, что переборщил. — Прости, — шепнул Франко, зализывая горячее поврежденное место, и думая о том, что больше всего на свете хочет вцепиться зубами в кожу, почувствовать на языке вкус крови и оставить шрам-метку навсегда. — Можешь забывать, я напомню, все, что может быть важно, — Габриэль пригубил вино и затем протянул бокал Франко. Франко после недолгих колебаний сделал пару глотков терпкого Мальбека, вкус которого ассоциировался с поцелуями с Габи. Он не заметил, как бокал исчез из рук, которые теперь сжимали острые плечи через шелк халата. Сердце стучало так часто и сильно, что кажется, что его биение заполняло всю комнату. — Переместимся в постель? — шепнул Габриэль, смотря на Франко с такими любовью и обожанием, которые были будто бы отражением чувств самого Франко. Франко только кивнул, неловко поднимаясь на ноги, пошатнулся, но сразу же был удержан крепкими руками. Несколько шагов до кровати были самыми долгими и сложными в жизни Франко, потому что после каждого, Габриэль притягивал к себе, целуя и лаская тело. Франко казалось, что не будь он так растерян, то кончил бы почти сразу после того, как Габи посадил бы его к себе на колени. Франко был несколько удивлен, когда Габриэль перед самой кроватью развернул его спиной к себе. Губы Габи впились в шею, а пальцы с нажимом прошлись по груди вниз к животу, а затем и бедрам, сначала приспуская боксеры, а затем и вовсе отправляя их на пол. Оказываться обнаженными друг перед другом для них с Габриэлем уже не было чем-то необычным и не вызывало ни смущения, ни стеснения. Франко тихо всхлипнул, когда Габи коснулся чувствительной кожи на внутренней стороне бедра, а затем пробежал кончиками пальцев по члену. Противиться чужому желанию, которое было направлено на то, чтобы доставить и получить удовольствие, Франко не собирался. Поэтому он послушно опустился на чуть прохладные простыни доверяясь и открываясь. Губы и язык сразу же принялись за чувствительные заднюю поверхность шеи и плечи. Франко чувствовал, что Габи осторожничает и медлит, да и ему самому было чертовски недостаточно того, что происходило между ними. — Ты можешь перестать сдерживаться, — сказал Франко, подставляя шею губам и прогибаясь в спине. — И можешь сделать со мной, что захочешь. — Хорошо, — Франко услышал как Габриэль тихо рассмеялся и отстранился. Он с легким возмущением приподнялся на локте, оборачиваясь назад, и второй раз за вечер потерял дал речи, потому что увидел как Габи развязывал широкий пояс на халате. Франко с замиранием сердца смотрел как полы халата расходятся, обнажая тело и от такого зрелища было невозможно оторваться. — Ляг обратно, — Габи мягко надавил на спину Франко, заставляя лечь. Франко с замиранием сердца наблюдал за тем, как черный шелк и пальцы Габриэля скользят по запястьям. Франко схватился за прутья на изголовье кровати, смотря за тем, как пояс халата Габриэля лишает его возможности сменить положения. Было не страшно и не неприятно, Франко доверял Габи и понимал, что тот заинтересован в его удовольствии даже больше чем в своем собственном. Франко чувствовал как губы Габриэля выцеловывали его шею и плечи, в то время как пальцы водили по спине и талии. Габи чуть сжал бедра Франко и потянул на себя, заставляя приподнять их. — Потрясающий вид, — тихо сказал Габриэль, голос которого звучал особенно глубоко и немного хрипло. Он провел обеими руками по лопаткам Франко, будто бы разминая их и заставляя вздрогнуть от щекотного прикосновения легкого кружева к коже. Франко не видел Габи, но воображение услужливо подсовывало ему образ возлюбленного в черных шелках, что ему очень шли. Когда Габи отстранился и Франко услышал звук открывающегося ящика тумбочки, то улыбнулся, понимая, что задумал Габриэль. Он не ошибся в своих предположениях, чувствуя как скользкие и прохладные от смазки пальцы гладят внутреннюю поверхность бедер. Франко по-прежнему мог рассматривать лишь кованое изголовье кровати, но отчетливо понимал две вещи: что Габи снял халат, потому как дразнящие прикосновения шелка и кружева исчезли, и это к лучшему, потому что они отвлекали, и что Габриэль завелся, так как Франко чувствовал как бедер то и дело касалась влажная от выступившей смазки головка. Оба не смогли сдержать стона, когда Габриэль толкнулся бедрами вперед, одновременно с этим опуская руку на член Франко. После нескольких движений, сопровождавшихся влажными звуками, Франко было чертовски хорошо, но он чувствовал, что чего-то не хватает. В какой-то момент, Габи не удержал свой вес и буквально рухнул на Франко, прижимая того к кровати. Воздух разом выбило из легких, а новый вдохнуть было не так-то просто, шелковый пояс затянул запястья сильнее из-за неловкого движения, а чужая рука сжала член немного сильнее, чем обычно. — Останься так, — прошептал Франко, чувствуя, что Габриэль готовится приподняться. К счастью, тот не стал ни извиняться, ни ничего спрашивать, и Франко мог сосредоточиться на спектре ощущений, где с одной стороны были привычные возбуждение и удовольствие, а с другой чувство беспомощности, сопровождаемое легкими дискомфортом и даже болью. Франко не знал насколько далеко был готов зайти в этих контрастных ощущениях, но хотел проверить, и был не одинок в этом желании, потом что укус в чувствительное место, где шея переходила в плечо, был сильнее, чем обычно. Франко не боялся, что что-то может пойти не так, он знал, что может доверять Габриэлю и позволить тому исследовать свое тело. Так было и с обычными ласками, и так происходило и сейчас. Франко часто дышал, чувствуя как острота зубов контрастирует с зализываниями, а бедра Габи двигаются все более рвано и быстро. Франко не мог не думать о том, что будь Габриэль внутри него, то ощущения их обоих могли бы быть еще ярче. Теперь боль, дискомфорт и уязвимость воспринимались не как вещи, что портили близость, а скорее, напротив, добавляли в нее остроты. Франко чувствовал ладонь Габи на шее, которая поглаживала чувствительную кожу по бокам. В мыслях сразу же всплыли некоторые сцены из фильмов соответствующего содержания. — Сожми сильнее, — прошептал Франко, прикрывая глаза, решение доверить Габи не только свое удовольствие, но и свое дыхание и буквально, жизнь, взорвалось в мозгу яркой вспышкой. — Не сегодня, — шепнул Габриэль на ухо Франко и прикусил мочку. — Не то положение и не те обстоятельства, не хочу портить твои ощущения и тем более причинить тебе вред, — Габи переместил руку чуть выше и провел большим пальцем по нижней губе Франко. Несмотря на легкое разочарование, даже сквозь пелену возбуждения и восторга от новизны ощущений, Франко понимал, что Габриэль прав. И в который раз восхитился тем, насколько тот разумен и хладнокровен в любых ситуациях, быть может, именно поэтому тот совершал так мало ошибок на трассе. Франко решил подразнить Габи и, повернув голову, вобрал сразу два его пальца в рот, посасывая и скользя языком между ними, играясь с чувствительной полоской кожи у оснований. Он водил губами вверх-вниз, намереваясь вызвать очевидные ассоциации и по глухим стонам около уха, понял, что провокация достигла цели. Оргазм оглушил и оставил без сил, Франко чувствовал себя будто бы тряпичной куклой, он даже не заметил момента, когда между бедер стало влажно, а с рук исчез шелковый пояс. — Нужно намазать чем-нибудь, а то синяки будут, — Габриэль сидел на постели рядом с Франко, и осторожно растирал запястья. — Да, и заодно шею с плечами и голову изнутри, — усмехнулся Франко, на которого медленно начинало опускаться осознание произошедшего только что. — Детка, что-то не так? — Габриэль обеспокоенно посмотрел на Франко. — Я сделал что-то не то? — Нет, не ты, — покачал головой Франко. — Мне неловко за все это, вернее мне было очень хорошо, до той степени, что я просил себя придушить и был близок к тому, чтобы умолять трахнуть, но все это… — Франко не мог подобрать слов, опуская глаза и не понимая, относится ли Габи к нему также как раньше, после того, что он устроил четверть часа назад. В мыслях предательски стучало, что он все испортил своими извращенными желаниями и тем, что их продемонстрировал. Ни с кем и никогда раньше у Франко и мыслей не возникало ни о пассивной роли в постели, ни, тем более чьем-то доминировании над собой. — Совершенно нормально, мне было приятно, что ты мне доверяешь, было приятно доставить тебе удовольствие и было приятно увидеть, что ты не сдерживаешься в своих желаниях, — Габи лег рядом так, что их носы почти соприкасались, и можно было разглядеть прожилки в радужках глаз, лежащего напротив. — Хорошо, — Франко кивнул, немного успокаиваясь, он видел, что Габи говорил искренне. — А у тебя никогда не было подобных желаний? — Были, конечно, но пока на уровне фантазий, что в реальности можем проверить, если захочешь, — то с какой простотой Габриэль говорил об этом успокаивало. — Только купим наручники, ремень, даже шелковый, так себе вариант. Франко посмотрел на свои запястья и не мог не согласиться, кожу «украшали» кровоподтеки красноречивой формы, которые не хотелось демонстрировать посторонним. — Хочешь чего-нибудь? — спросил Габи, гладя предплечье Франко, и смотря на него с таким обожанием, что Франко был готов поверить в то, что он самый прекрасный человек на свете. — Да, под одеяло и спать в твоих объятиях, — признался Франко. — Сначала в душ, — тоном не терпящим возражений сказал Габи. Франко на это только улыбнулся, зная уже, что спорить бесполезно, что ж, у всех должны быть недостатки, и зацикленность на банных процедурах была не самым страшным из них. На следующий день вещи были собраны, и до самолета в Европу оставались считанные часы. Франко чувствовал грусть от того, что отпуск пролетел так быстро. Он бы променял все хотя бы еще на сутки здесь, но жесткое расписание диктовало свои условия. Формально, Франко был еще в борьбе за титул, но понимал, что ему вряд ли светит в этом году даже первая тройка. В такси, по дороге в аэропорт, Франко смотрел в окно, стараясь запомнить детали, и вдруг резко осознал одну вещь, которая в миг испортило и без того не самое хорошее настроение. — Я забыл ракушку, — Франко подскочил на сидении, чем определенно напугал Габи, который оторвался от экрана смартфона, где что-то увлеченно читал. — Какую? — Габриэль не понял, о чем говорил Франко. — Ту, что ты презентовал мне на пляже, — пояснил Франко. — Если хочешь, то можем вернуться, — пожал плечами Габриэль, не понимая масштабов проблемы. — Но наш самолет… — Франко взглянул на часы, даже если гнать на полной скорости, они вряд ли успеют вернуться к назначенному времени. — Без нас не улетит, — улыбнулся Габи, успокаивающе поглаживая Франко по бедру. — Что ты имеешь ввиду? — Франко окончательно перестал что-либо понимать. — Нам лететь много часов, ты думаешь, я упущу момент провести их с тобой наедине? Нас ждет полет на частном суперджете, так что если ты не готов забрать ракушку потом, после чемпионата или как-нибудь между гонками, то можем вернуться. Только не переживай и не волнуйся, — Габи придвинулся ближе, целуя Франко в щеку. — Ты попросишь у арендодателя ее не выбрасывать? — предположил Франко. — У какого арендодателя? Я привел тебя в свою квартиру. Если бы я что-то снял на неделю, то это был бы люкс в отеле или шикарные апартаменты с собственными террасой и бассейном. Я думал, что ты догадался, — Габриэль рассмеялся, а Франко уткнулся ему в плечо, чувствуя себя идиотом. Влюбленным и счастливым идиотом, и это ощущение уже становилось нормой и совершенно не пугало.