Наречённый Каем

Сумерскую деревеньку накрыла тёмная южная ночь. Странник разглядывал огромные звёзды, сидя у входа в домик-шалаш, который сам построил, как вдруг услышал быстрые шажки босых ног. Он узнал их обладательницу сразу, по звуку, так что даже не стал поворачиваться в её сторону. Авось надоест стоять, и она сама уйдёт. Можно подумать, у неё других дел нет, кроме как торчать рядом с ним. — Кай, почитай сказку, — попросила Нахида, глядя на него снизу вверх изумрудными глазами, огромными и яркими, как праздничные фонари в Ли Юэ. Иной раз её не отличишь от обычного ребёнка, если не знаешь, что перед тобой сумерское божество мудрости. Странник вздрогнул от непривычного звучания своего нового имени. За имечко спасибо путешественнице. Хотя он сам виноват, сам же сказал «называй, как хочешь». Никто за язык не тянул. Впрочем, ему и правда всё равно. Как говорят в Снежной, «хоть горшком называй, только в печку не ставь». Снежная… В жарком и влажном Сумеру он порой скучал по её холодным просторам, да и прямолинейность тамошнего люда ему импонировала. Не то, что бесконечные метафоры жителей Сумеру. Хотя, конечно, все люди разные. Здесь тоже прямолинейные есть. Тот же Аль-Хайтам, чего никак не ждёшь от учёного, или смелая пустынница Дэхья. Да и божество мудрости кристально честна, если ей не приспичит говорить загадками. — Зачем тебе сказка? Ты все сказки мира и так знаешь, — проворчал Кай. — И в сне ты не нуждаешься, как, впрочем, и я. Он грустно покрутил шарниром на месте запястья. Всего лишь кукла. Всего лишь тень. Ошибка, которая не нужна даже своей создательнице. — И вообще твои сказки наводят на меня тоску! И скуку, — поспешно добавил он, чтобы скрыть волнение. Чего стоит хотя бы та сказка про деревянного мальчика, ставшего человеком — пилой сквозь сердце! Его вечная рана. Прекрасная, но несбыточная мечта, которую не исполнит никакая фея — стать обычным человеком из плоти и крови. Все божества этого мира не могут даровать ему нормальную жизнь. Нормальную смерть. Жить он будет, он обещал путешественнице. Она ведь тоже обречена на бессмертие, печальная принцесса павшей страны. — Ну пожалуйста, — Нахида совсем по-детски сжала его руку своей пухленькой детской ручонкой, и его сердце болезненно сжалось в ответ. На миг он увидел другого ребёнка. — Это грустная сказка, герои преодолевают много испытаний, но у неё счастливый конец, — продолжала щебетать она. Они похожи: оба плохо понимают чувства других людей. И свои собственные. — Ладно, уговорила, — он взял потёртую книгу, внезапно появившуюся в её руках вслед за зеленоватым свечением. Его такими штучками не удивишь. — «Снежная королева», — прочитал он название сказки и беззлобно хмыкнул: — Залезла ко мне в мысли и узнала, что я думал о Снежной? О силах этой малютки мечтают многие: она легко может завладеть разумом любого существа в Сумеру. Не будь она настолько доброй, она бы такую империю забабахала, что его горе-мамаша в Инадзуме бы сдохла от зависти вместе со всеми своими клонами! — Нет. Я не проникаю в чужой разум просто так, — серьёзно сказала Нахида. — Ты можешь доверять мне, Кай, — она нежно коснулась его руки. Он фыркнул, но отодвигаться не стал. Продолжил чтение как ни в чём не бывало. — Надо же, главного героя тоже зовут Кай! Совпадение? Не думаю. Ты хочешь мне на что-то намекнуть, воплощённая премудрость? — иронично спросил он. — Не совсем я и не то что бы намекнуть. Я просто хочу послушать сказку, — она доверчиво прижалась к его плечу. Можно ли противиться такому обаянию? Ему и самому было интересно, чем всё закончится, несмотря на неизбежность счастливого конца. Сказка длинная, но им торопиться некуда. К тому же он в отличие от людей не уставал. Его голос не садился, а горло не пересыхало. Он закончил читать перед рассветом. Некоторое время они сидели в тишине, созерцая тропический лес. — Путешественница рассказала тебе об этой сказке? — наконец, спросил Кай. — Да. Это её любимая. — Она похожа на Герду. Вечно всем помогает. Надеюсь, она найдёт брата. Меня ведь она нашла, — добавил он совсем тихо. — Лично я на него уже зол! Но не переживай, Нахида, на тебя я не злюсь, тебя я люблю, — с этими словами он приобнял её и чмокнул в макушку. — Мда, что-то совсем расчувствовался с тобой! Хорошо, что никто не видит. — Я тебя тоже люблю, — Нахида обняла его в ответ. Её любить более-менее безопасно. Она покрепче людей. Боги тоже умирают, ему ли не знать. Райдэн Макото, сестра матери — боль, записанная на подкорку. Он родился намного позже, но помнит Макото так чётко, будто провёл с ней много-много лет. Будь она жива, мать бы с ним так не поступила. Впрочем, чего уж там, он на неё давно не злится. Отказалась и отказалась. У него давно своя жизнь, и он счастлив, что на его пути встретились Нахида и Люмин.