Часть 1
8 октября 2024 г., 13:28
Всем привет, я была уверенна, что это будет единственная моя работа, которая писалась для конкурса. Мне очень хотелось подарить жизнь этим героям и рассказать их невероятную историю. Пускай они оживут и будут непременно счастливы!
Огромная благодарность моей бете, так как ее появление в моей жизни — это настоящий подарок судьбы. Честное слово, моя великолепная Княгиня, я низко кланяюсь и невероятно благодарна за твой вклад! Теперь работа перезалита и мне уже не так стыдно перед читателями 😄.
Очень благодарна тем, кто дойдет до конца, удачи!
***
Утреннее ласковое солнышко пыталось пробиться сквозь плотные шторы в комнату. Мало что сейчас могло потревожить сон спящего на кровати парня. На тумбочке вяло запел будильник. Чимин не любит резкие звуки, поэтому мелодия спокойно, но очень настойчиво призывала к пробуждению. Звёздочка на постели слабо зашевелила конечностями, но активности больше не проявила. Всегда есть ещё пять минут, чтобы доспать. Дверь с диким грохотом распахнулась и ударилась о стену. — Проснись и пой! — орал не своим голосом (очень мелодично, нельзя не признать) взлохмаченный кудрявый парень с зубной щеткой в руках. Лучший друг и сосед, которого прямо сейчас убить вообще не казалось грехом. — Я тебя ненавижу, ты знаешь, Тэхён? — прохрипел куда-то в подушку Чимин, переворачиваясь на живот. — Что ты жрёшь, что всегда такой громкий? — Полезные продукты: зелень, свежие соки и твои мозги, — лыбился парень, — хватит спать, нам на первую пару. Вставай, потомок вампиров, пойдём приучать тебя к солнечному свету! Чимин не шевелился. Утро — самое ненавистное время суток. Кто придумал куда-то переться с самого утра? Он всеми фибрами души ежедневно желал этому человеку всего самого худшего. Повалявшись ещё пару минут на кровати, пообнимав одеяло, парень выполз в коридор и направился к ванной. Утренние процедуры были сделаны по ускоренной программе, потому что из кухни уже несколько раз вопил Тэхён с предупреждением, что, если они опоздают, Чимин будет убирать квартиру один весь семестр. Этого допустить было нельзя. Чимин вышел из ванной намного бодрее и уже в человеческом облике пошёл на кухню поглощать шедевры кулинарного искусства, которым его друг не владел от слова совсем. Была большая надежда, что уж бутерброды и кофе Тэхён испортить никак не сможет. — Слушай, у меня к тебе предложение! — восторженно сказал друг, громко прихлёбывая свой зелёный кислый чай. Такую гадость мог пить только он. — Даже не начинай, я прекрасно знаю твои предложения. Нет, нет и вообще нет, Тэ! — сказал Чимин. — Я жить хочу, а после каждого твоего «это будет здорово, обещаю» я потом еле могу прийти в себя. Нет! — Ты зануда! Боже, с кем я живу?! Ты даже не знаешь, что я хочу сказать! Так нечестно! — вопил, словно маленький ребёнок Тэхён. — Ты не можешь так со мной поступить, я, может, всю жизнь мечтал увидеть это, а ты… Ты… Ты… — Господи, чё ты орёшь с утра так? Я об этом точно пожалею. Я прям уже вижу, как жалею. Тц, айщ, ладно, — сказал Чимин, закрывая лицо руками, — говори, но я ни на что не подписываюсь. Ты понял? Я. Не. Подписываюсь. Пока. Ни. На. Что! Я только слушаю! — Да! О, ты не пожалеешь, булочка моя, это будет так здорово! — Я сказал, что не соглашаюсь ещё, ты вообще меня слушаешь когда-нибудь? — Ладно, ладно, слушай. Ты же знаешь, через неделю будет Хэллоуин. Как всегда, эти вечеринки с костюмами, бухлишком, отпадными ведьмочками, — говорил Тэ, соблазнительно играя бровями, — бесплатные сладости, куча развлечений, тыквы… — Тыквы? Ты серьёзно сейчас? В чем новость? — не дал договорить Чимин. — Эта фигня происходит каждый год. Ты же не думаешь, что я пойду конфеты собирать? Тэ, нам уже не по девять лет, а пойти нажраться в компании друзей мы можем в любой другой день. С чего такой восторг не пойму? — Вот ты вечно перебиваешь. Хэллоуин — это не интересно и вообще прошлый век. Ты прав, скучно, однообразно, короче. Но я не дам тебе опять засесть за дурацким компом и пропустить всё веселье. Так и знай! Не в мою смену, ты понял? Чимин вопросительно приподнял бровь. — В этом году было решено придумать что-то необычное, общим голосованием выбрали отмечать в стиле костюмов мексиканского Дня Мёртвых. Как в Мексике, Чимини, представляешь? Ооооо, я так хочу на это посмотреть! Это будет офигенно! Уже представляю: костюмы, музыка. Не обламывай меня, пожалуйста, ну Чимини, ну пожааааалуйста! Будет весело, мы такого ещё не делали никогда. Я всё организую, тебе ничего не нужно будет делать, только пойдём, пожаааааалуйста! — казалось, Тэхён сейчас встанет на задние лапки и завиляет хвостом. Чимину стало так смешно, что он готов был согласиться на что угодно. Кроме того, невозможно было отказать другу, ибо отказов он не принимал. Поэтому оставалось просто согласиться и не терять время. Чимин допил кофе и обречённо вздохнул. — Окей. Если бы у них были тикающие часы, их ход был бы слышен в эту минуту. У Тэ вытянулось лицо, глаза округлились. В следующее мгновение кухня взорвалась диким ором довольного Тэхёна, который не мог от радости совладать с собой ещё минут пять. Не думал он, что так легко добьётся желаемого. На учёбу они вылетели быстро и задорно, настроение было отличное.***
В студенческих заботах и бытовых проблемах незаметно прошла неделя. Чимин, если честно, даже немного подзабыл, на что подписался, а теперь, когда Тэхён притащил какие-то краски и тряпки, осознание свалилось на него мёртвым (ага, именно им) грузом. Хотелось просто упасть на кровать и прикинуться именно мёртвым, как раз в честь праздника, а не тащиться на какой-то маскарад. Но обещание есть обещание. Тэхён и правда не обманул: всё нужное приготовил и принёс. Только вот готовить Чимина никак не пришлось — наряжаться и красить лицо он категорически не позволил. Долго отбивался и выиграл этот неравный бой. Друг немного надулся, но потом ушёл рисовать узоры на собственном лице. — Ну и будь некрасивым и не… — Иди нахрен уже! Я согласился идти с тобой, а не отмывать потом лицо все выходные. Чёрт знает, где ты взял эти краски. — Это грим, а не краски. С театралки одолжили, сказали, что отмываются потом хорошо. — Ну вот и отмоешь потом хорошо с себя. Иди фуфырься, красотка! — Чимин усмехнулся, задорно подмигнул и быстро скрылся в своей комнате. Вслед ему что-то прилетело и бухнулось на пол.****
На праздник прибыли в небольшой компании общих друзей. Тэхён заморочился и нанёс на лицо традиционной для Дня мёртвых грим. Друзья — старшие на два курса Намджун и Сокджин, а также старший на курс Хосок — не выдумывали много и остались без рисунков на лице. Тэхён дулся первое время абсолютно на всех «предателей», но быстро остыл и начал излучать веселье и позитив. Тема была довольно нова и свежа, захотелось стать хоть небольшой частью праздника. Всем, кроме Чимина, если честно. В День Мёртвых считается, что умершие родственники приходят навестить живых. Этот праздник совсем не о веселье, пьянках и разврате, который, несомненно, начнётся чуть позже. Но когда студентов это останавливало, если они решили повеселиться? Толком не углубляясь в историю праздника и оставив только яркую мишуру, костюмы и развлечения, толпа уже гуляла на полную. В этом году организаторы и правда потрудились. В кампусе для праздника выделили часть парка, чтобы поместились все, кто пожелал участвовать в организации или просто повеселиться. В итоге получился целый квартал с разной едой, сладостями, сувенирами и поделками, развлечениями и играми. Было громко, весело, многолюдно. Многие разрисовали лица, девушки особенно постарались с костюмами. В общем, это выглядело красочно и увлекательно. Ребята купили выпить и решили пройтись, оглядеться. Атмосфера праздника заражала весельем. Настроение появилось абсолютно у всех. Даже настроенный скептично до этого Чимин уже во всю разглядывал всё, что предлагал шумный праздник. В какой-то момент он почувствовал, как его дёргают за руку и обернулся. Тэ тянул его в сторону одной из палаток и Чимин решил не сопротивляться. Может, парни решили пострелять или что-то еще. Палатка оказалась совсем не тиром. — О, Чимини, мы идём узнавать нашу судьбу-у-у-у! — громко прошептал Тэ, как ему казалось, очень интригующе и загадочно. Джин и Хоби уже стояли в небольшой очереди, о чём-то негромко споря с Намджуном. — Ты серьёзно сейчас? — с улыбкой поинтересовался Чимин. — Тэ, какая судьба? Ну правда, Тэхён. Ты разве веришь во всё это? Хотя, если подумать, они пришли сюда развлекаться. Так какая разница, как именно? Прошло какое-то время и их очередь настала. Друзья заходили по одному и в палатке надолго не задерживались. Выходили задумчивыми, весёлыми, слегка загадочными, но, кажется, вполне довольными. В палатке было мало места — стоял стол и пара стульев, на входе лежал какой-то коврик. Интерьер мистических ощущений особо не вызывал. За столом сидела ярко одетая женщина, в свободном платье неопределённого цвета и с чалмой в цветах на голове. В помещении был приглушённый свет, поэтому все цвета искажались почти до неузнаваемости. Она жестом приглашала присесть. Женщина была мила, можно сказать, даже очень красива, но спокойной, какой-то умиротворяющей красотой. Она почему-то располагала к себе, хотя они даже ещё не разговаривали. В руках её были карты: большие, тёмные, очень затёртые по краям. Карты Таро Чимин видел, но никогда ими не пользовался, ведь это всё женские штучки, обычно парни таким не интересуются. — Привет! — произнесла женщина, и голос её был спокойным и размеренным. — З-здравствуйте, — негромко произнёс Чимин и удивился, что сюда хоть и доносилась музыка снаружи, но всё равно было достаточно тихо и говорить можно было спокойно. — Я знаю, зачем ты пришёл, — начала женщина и улыбнулась. Чимина передёрнуло от, казалось, такой наигранной киношной фразы, он будто проснулся. — Слушайте, я знаю, что вы должны отработать деньги, которые мы заплатили на входе, но, может, не будем? Меня сюда друзья притащили, так что ни за чем я сюда не пришёл. Правда, я не хочу ничего знать и вообще в это всё совсем не верю. Давайте я тут пять минут посижу и выйду, сделаем вид, что всё было, как надо. А? — выдал Чимин будто на одном дыхании. Участвовать в этом вообще не хотелось. Да и какое будущее ему может рассказать дешёвая гадалка на студенческом празднике? Гадалка негромко хмыкнула, хитро выгнула бровь и произнесла: — Ладно, посиди пять минут, а я пока немного отдохну, карты перемешаю, — она и правда опустила голову и принялась перемешивать карты, что держала в руках, — а зовут-то тебя как, парень? Чимин обречённо выдохнул и ответил: — Чимин. Женщина кивнула и принялась по одной вытаскивать карты, раскладывая их веером. Признаться, карты были красивыми. Большие, с интересными рисунками, значения которых Чимин совсем не понимал. Монохромные приглушённые цвета картинок лишь кое-где были выделены затёртыми линиями золотой краски. Зачарованно он смотрел, как тонкие руки продолжали вытаскивать карту за картой. Парень сидел и не мог оторвать взгляд от этой картины. Вроде бы пришла пора сваливать, но подняться почему-то не мог. Гадалка подняла глаза и проговорила: — Ты не просто так сюда пришёл, милый. Тебя судьба ко мне привела. Хочешь ты или нет, но я скажу тебе то, что должна, — она положила руку на одну из карт и продолжила. — У каждого человека в жизни есть три дороги. Одна — это его судьба, где он должен выполнить своё главное предназначение: испытать самое большое счастье, пережить большую утрату, самую сильную радость или, в общем, обрести то, что ему написано на роду. Вторая дорога — это лучший их двух оставшихся вариантов. Когда человек живёт размеренно, вполне нормально, но не достигает больших высот, не находит невероятную любовь, но и не одинок по жизни. Где всё, как говорится, как у всех, ни шатко ни валко, с переменными успехами и падениями. Третий путь — дорога-ошибка. Всё, что ни задумается, — не выходит. Планы рушатся, отношения не складываются, всё из рук валится. Люди приходят в твою жизни и пропадают, не прощаясь, работа — не та. Короче, полный провал во всём. Так вот, со второго пути иногда судьба даёт возможность повернуть на верный, но с третьего — никогда. Каждый путь — это выбор человека в самый главный для него момент. На самом деле, в жизни есть всего несколько возможностей оказаться там, где предназначено быть и с кем. Чимин сидел, слушал и вообще не понимал, в какой момент его в это всё затянуло так, что стало даже как-то интересно. Он сглотнул негромко, но сказать что-то не решался, готовый слушать дальше. — Вселенная уже один раз дала тебе возможность свернуть на выбранный для тебя путь. Ты не знаешь этого и не понял, когда это произошло. Людям сложно понимать такие вещи, потому что они просто не знают о них. Женщина переместила руку с карты, что лежала на столе, на бледную руку парня. — Ты ведь потерял что-то дорогое и винишь себя, хотя ничего не мог сделать, — она не спрашивала, а, скорее, утверждала. Чимина тряхнуло и обдало жаром. Он в удивлении распахнул глаза так широко, что, казалось, они могут вывалиться прямо на стол. Спустя десяток секунд, когда в голове перестало пульсировать и прояснилось, парень разлепил пересохшие губы и хрипло простонал: — Да. Девушка. Моя. Умерла. Было ощущение, что все его силы ушли на эти несколько слов. Гадалка кивнула: — Да, это девушка. Я вижу, кхм, что боль всё ещё терзает тебя. Ты до сих пор её не отпустил, а зря. Нельзя так держаться за прошлое. Ты дорожил ею, но любил ли? У парня аж спёрло дыхание. Как она могла так говорить вообще? Возмущение внутри нарастало, а женщина спокойно продолжила: — Ты был так молод, так напуган этим миром и собой, а она всегда была рядом, правда? Она была бы тебе хорошим партнёром по жизни. Но знаешь что? Она была тебе другом и поддержкой, но не любимой и желанной. И ты это понимал, но смирился. Только не понял тогда ещё, что твой путь сложный и извилистый, но не с ней. Поэтому вселенная сделала то, что обязана была сделать — забрала её у тебя, позволяя вернуться на путь своего истинного предназначения. Чимин был в шоке. Он даже не сразу смог подобрать нужные слова, чтобы выразить всю степень своего возмущения. — Что вы такое несёте? Никакие предназначения не стоят её жизни. Она была лучшей из всех, кого я знал! — Её жизнь закончилась не только потому, что она была тебе не по судьбе. Ей просто было суждено уйти так рано, у каждого своя судьба, не забывай. Ваши отношения — это был тот второй путь, с которого тебе нужно было свернуть, чтобы не упустить судьбу. Её потеря — твой поворот, который дала тебе вселенная. Это не всегда бывает так больно, но ничего человеку не даётся просто так. Гадалка поправила чёлку, что выбивалась из-под чалмы и продолжила: — А теперь слушай внимательно, мальчик мой. Возможно, очень-очень скоро ты встретишь того, кто будет нуждаться в тебе, но и тебе этот человек будет необходим. Он предложит что-то, и лучше тебе согласиться. Но помни, что не всё зависит только от тебя. Тебе нужно уложиться в срок до обратного дня твоего рождения, а иначе всё будет зря. — Стоп! Обратный день моего рождения? Это что ещё такое? — Без понятия, — со смущённой улыбкой проговорила она, — ты сам должен это понять. — И это всё сказали вам карты? — Чимин ехидно усмехнулся. Голова пухла уже по-настоящему. — Эээм, ну… Нет, на самом деле нет. Карты — всего лишь атрибут гадалок, антураж и вообще красиво. Она озорно улыбнулась и всплеснула руками. Чимин наклонил голову, подумав, что это розыгрыш, и вот-вот валятся друзья с криками: «Ага, попался!». — Я просто вижу будущее. Но людям нравятся таинственные карты, хрустальные шары, островерхие шляпы, гадание на кофейной гуще и прочее. И я не против им дать это всё. Она задорно ему подмигнула. Парень встал, будто на чужих непослушных ногах, пробубнил какую-то благодарность. Уже у самого входа он обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на гадалку, подумал, что не уверен, кто из них двоих всё-таки больше больной на голову, и вышел. Успев позабыть, что снаружи его ждёт бурное веселье, Чимин неожиданно для себя окунулся в громкую музыку и звуки праздника. Тут же его захватил в свои объятия Тэхён и поволок куда-то в неизвестном направлении. Разговор с гадалкой был слишком эмоциональным. У Чимина в горле пересохло, мысли хаотично бегали в голове и не могли сформироваться во что-то определённое. Джун и Джин решили пойти пострелять в тир, что стоял недалеко, и Тэ с Хоби рванули вместе с ними. Чимин сказал, что побродит где-то здесь и не потеряется. Во всяком случае, с ним телефон, созвонятся. На самом деле ему хотелось немного тишины и покоя. Настроение упало после разговора с той тёткой, будь она неладна. Давняя рана снова раскрылась и опять болела. Чимин давно смирился со смертью Джису. Он правда дорожил ею, очень любил, но… Не так, как она заслуживала, к сожалению. Им тогда было по семнадцать, они дружили сначала, а в один из дней девушка полезла к нему целоваться и Чимин не стал перечить. Стали встречаться, им было хорошо вместе. Все умилялись, какая пара. Но целовались они не так уж и нечасто, а до того самого так и не дошли. Чимин пытался, правда пытался влюбиться по-настоящему, увлечься, но всё было каким-то неправильным что ли, совсем невкусным по ощущениям. Ещё задолго до отношений с Джису Чимин чётко начал понимать, что парни привлекают его намного больше, чем девочки. Это какое-то время угнетало и волновало. Он боялся и злился на себя и весь мир. Злился на то, что родился бракованным и с лёгкостью мог опозорить семью. А Джису тогда была рядом, и отношения с ней казались хорошим вариантом вернуться на правильный путь. Авария, в которой погибла Джису, была страшным ударом для Чимина. Чувство, что он откровенно врал ей, наверное, сжирало его больше всего. Но ничего уже не изменить и надо жить дальше. Гадалка была права. Чимин неспешно побрёл к зданию, с которым был хорошо знаком. Он часто забирался на крышу по боковой лестнице, которую держали в хорошем состоянии и никогда не закрывали. С крыши трёхэтажного здания открывался отличный вид и не было людей, что самое важное. Поднявшись на самый верх, парень свободно выдохнул. Ветер трепал его отросшие высветленные волосы. Здесь было намного спокойнее, намного тише, голова наконец-то отдыхала и прояснялась. Уже давно стемнело, поэтому повсюду красиво сверкали разноцветные фонарики, а люди все ещё веселились и шумели. Этот вечер явно его утомил. Надо было оставаться дома. Вдруг какое-то движение справа привлекло внимание. И правда, на углу парапета сидел парень. Весь в чёрном, брюнет. Сидел молча, почти не шевелясь. Чимин выдохнул, потому что не ожидал и испугался. Подумал, что глупо будет сидеть так по разные стороны как два обиженных хомяка, и нехотя пошёл знакомиться с неожиданным посетителем его любимого места, раз уж такой нарисовался. Парень головы не повернул. Сидел в той же позе, никак не выражая желания общаться. — Эй, привет? — неуверенно сказал Чимин и потоптался на месте. — Привет, — парень не повернул головы и продолжил делать то, что делал до этого. — Я тебе не помешаю? Хотелось отдохнуть в тишине, там внизу слишком шумно. — Если хотел отдохнуть от шума и людей, чего ко мне пристаёшь? — Подумал, что неловко как-то будет сидеть и делать вид, что тебя не существует. — Неловко, хм. Дурацкое слово, — пробубнил парень. — Извини, я, наверное, всё-таки уйду, тебе явно не хочется компании, — Чимин развернулся и начал уходить, но его окликнули. — Крыша большая и общая, нам обоим места хватит. Не психуй, располагайся. Чимин остановился. Идти домой не хотелось, к друзьям веселиться — нет уже настроя, а тут тихо и, возможно, его не сбросят с крыши, если он немного нарушит чужой покой. Подойдя к парапету, Чимин обернулся спиной к нему и уселся прямо на пол. Высота никогда не манила его и, если честно, голова начинала кружиться уже на обычной стремянке. Поэтому сидеть так, как сидел брюнет, Чимин просто не смог бы. — Я Чимин, кстати. Парень молчал какое-то время. Потом произнёс: — К чему мне эта информация? — Ну, люди обычно знакомятся так — имена свои говорят. Чтобы было понятно, как обращаться к человеку. — Я не собираюсь к тебе обращаться. — Наверное, я всё-таки пойду. Ты не в нас… — Останься! — прозвучало требовательно, но не жёстко. На минуту возникла тишина. — Чонгууук. — Что? — Чимин не сразу понял, что пробормотал его собеседник. — Меня зовут Чонгук, — сказал и продолжил всё так же задумчиво смотреть куда-то вдаль. — Хм, окей, Чонгук. Приятно познакомиться. Наверное. Дальше сидели молча. Чимин не знал, о чём говорить с человеком, который явно не был настроен на разговор, а Чонгук просто сидел молча где-то в своём мире и даже не думал ни о чём говорить. Но долго молчать Чимин не мог: — Почему ты не на празднике? — спросил он. Смотреть на парня было неудобно из-за его положения. Пришлось немного пересесть и развернуться, чтобы видеть собеседника. Он был красив. Тёмные волосы, удлинённая стильная стрижка, длинная чёлка, что сейчас развевалась на ветру и периодически скрывала половину лица. Несколько серёжек в ушах — во всяком случае в том, что было видно со стороны Чимина. Широкая тёмная одежда. Стройный, хорошо подкачанный. Красивые руки, длинные пальцы упирались в край парапета. Когда парень развернулся к Чимину, чтобы ответить, дыхание перехватило. Глаза. У него были совершенно тёмные глаза. Они блестели, будто в них отражались звёзды. Возможно, что это из-за фонариков и темноты, подумал Чимин. — А ты почему? — вопросительно кивнул Чонгук. — Что? — не понял Чимин. Его мысли улетели далеко от их разговора. — Ты здесь почему один шатаешься, спрашиваю. — А-а, а… я устал немного. Я с друзьями пришёл, мы веселились, но мне захотелось отдохнуть от шума и толпы. — Хм, смешно, — сказал Чонгук, — одному слишком весело было, он устал, другому слишком невесело — он тоже устал. И оба здесь. Ответить на это было нечего. Разговор что-то вообще не клеился. Возможно, стоило и, правда, уйти, подумал Чимин. — Ты любишь свою жизнь? — спросил Чонгук, оборачиваясь. — Л-люблю? Конечно, люблю. Что за вопросы? Ты что, маньяк? — Чимин не мог понять, что вообще происходило сейчас. Но, тут пришла догадка. — Э-э-э-э-й, ты, часом, не собрался сигать с крыши? Тема вечера, конечно, про мёртвых, но не стоит пополнять их ряды, хорошо? Чонгук развернулся и сказал: — Я не могу сегодня умереть, не переживай, — а потом продолжил, — а за что ты любишь свою жизнь? Чимин был немного в ступоре. Это что за вечер весь такой долбаный? То гадалка вывернула наружу все самые болючие раны, теперь самоубийца какой-то философствовать вздумал. За что ему это всё?! — Просто люблю, как все нормальные люди вообще. У меня есть друзья, учёба и родители. Потом будет работа. Надеюсь, будет любимый человек. Я хочу увидеть мир хоть немного, веселиться, радоваться и запоминать все лучшие моменты из моей жизни. Это же классно — просто жить, быть свободным и здоровым. Дарить людям счастье и получать его взамен. Это же так просто. Чонгук слушал очень внимательно, но, казалось, мрачнел просто на глазах. — У меня есть все блага мира, но я не могу получить то, о чём ты сейчас говоришь. Не так уж и просто, к сожалению. Он выдохнул и опустил глаза, глядя на толпу внизу, а затем всё же продолжил: — Знаешь какая сегодня ночь? — спросил Чонгук. — Тёмная? — попытался разрядить обстановку Чимин. — Вторая попытка. — Окей, зануда! День всех святых там, День мёртвых. Поэтому поводу и веселье. — Ага. Только это для обычных людей сегодня тут веселье. — А ты не обычный у нас? — не выдержал и выпалил Чимин. Чонгук хрустнул шеей, соскочил с парапета и присел рядом с парнем прямо на пол. — Не обычный. Ты ведь видел это в моих глазах, верно? — тихо спросил Чонгук и придвинулся ещё ближе к лицу Чимина. — Звёзды, — почему-то сразу честно прошептал парень, будто не мог больше держать в себе правду — А ещё? — прошептал так же тихо Чон, ближе придвигаясь. — У тебя тёмные глаза, мне показалось, что в них, — Чимин постарался, подбирая слова, успокоить себя, но всё же нервно захихикал, — будто бесконечная тьма. Наверное, твои тёмные глаза ночью просто кажутся бездонными. Чонгук широко улыбнулся, но как-то совсем не весело вышло, скорее вымученно. — Ты прав, во мне тьма, пустота и бездна и нет там места ни радости, ни любви, ни каким-то другим чувствам, что свойственны людям. — Ты странный, ты в курсе? Если у тебя хандра осенняя или депрессия, то это пройдёт, главное, к врачу сходи или друзей найди себе, не зарывайся. Чонгук взглянул на Чимина внимательнее, разглядывая каждую чёрточку на его лице. «Хм, симпатичный», — подумал он. Светлые волосы, красивые глаза, полные губы и аккуратный маленький нос. Стройный, не особо высокий. Маленькие пальчики на руках, мило. Сколько таких он видел на своем веку, не пересчитать. Но этот не так уж и раздражал. И тогда Чонгук, не успев ещё раз подумать, задал вопрос: — Я хочу тебе кое-что предложить. Ты можешь отказаться, но это может быть интересно. А? — Что предложить? — Заставь меня почувствовать. Хоть что-нибудь. Эмоции. Как обычный человек. И, если у тебя выйдет, я исполню любое твоё желание. Одно. Любое, почти. Обещаю. Чимин разразился истеричным смехом, хватаясь за всё, что попадало под руку, чтобы не упасть. Хотя падать было некуда — и так ведь сидел на полу. — Ты больной, что ли? Какие эмоции, какое желание? Это ты шутишь сейчас, да? — Абсолютно нет, — грубовато ответил Чон, — заставь меня чувствовать хоть что-то, и я обещаю тебе исполнить одно, практически любое твоё желание. Чимин перестал смеяться и сел ровно. Он уставился в бездонные глаза парня напротив и не мог оторваться от них. Это всё розыгрыш, какая-то авантюра друзей или что тут происходит вообще? Это же не сопливая дорама, такого в жизни не бывает, верно? Шестерёнки в голове крутились и вертелись, но до конца механизм не мог собраться. — Дай руку! — сказал Чонгук. — Зачем? — голос Чимина дрожал. — Дай руку. И всё сам увидишь. Чимин несмело протянул свою небольшую ладошку навстречу твёрдой руке и перед глазами взорвались вселенные. Было ощущение, что он нёсся со скоростью света сквозь сотни лет, мимо сотен и тысяч людей. Издалека были слышны крики, кто-то плакал, кто-то смеялся; люди убивали и умирали сами; мимо проносились сцены кровопролитной войны, картины природных прекрасных явлений, рождение новых людей. Одни что-то просили, другие — умоляли или приказывали, но Чимин всё нёсся и нёсся мимо, без остановки, без ощущений, без каких-либо эмоций, переживаний, чувств. Будто полная пустота владела всем его существом, а он мог только беспристрастно наблюдать за чужими жизнями. Парад кадров прекратился так же внезапно, как и начался, когда Чонгук отпустил его руку. Чимин дышал тяжело, будто марафон пробежал. Он с ужасом понимал, что перед ним стоял не просто одинокий и уставший от жизни парнишка. — Ты кто такой? — запыхавшись всё-таки спросил Чимин. — Дошло наконец-то, — усмехнулся Чонгук и сел рядом снова. — Я помощник бога отчаяния и безысходности. Бог, божество, дух… Вообще, он не любит этих имён, если честно, — он снова усмехнулся. — Когда человек, доведённый до последней черты своей безысходности, искренним порывом начинает взывать к вселенной, просить справедливости или лютой мести, тогда и приходит он. Неважно, что сам человек просит в тот момент, бог смотрит на его поступок, его обиду и воздаёт ему. Не всегда это награда, иногда это страшное наказание. Так работает вселенная. — Я ничего не просил, никого не звал, честное слово! — Не кричи, ох, я всё знаю, — повысил голос Чон и посмотрел на тёмное небо, — ты просто оказался здесь так же случайно, как и я сегодня. Я не собираюсь тебя обижать или наказывать. Я прошу тебя мне помочь. Я прожил множество лет, видел миллионы людей и мне было совершенно всё равно, что с ними случилось или что я с ними сделаю. Это моя работа, в ней я должен быть справедлив и беспристрастен. Но я так устал, понимаешь? — он запустил руку в свои густые тёмные волосы. — Я хочу хоть раз что-то ощутить, почувствовать хоть что-то. Понять, чему вы так радуетесь, о чём так горюете и каково это всё. Уже довольно много лет мне так невыносимо быть бесчувственным истуканом. Даже в Юнги больше жизни, чем во мне. — Юнги? — Мой босс. Бог отчаяния и безысходности, а вообще вы по-разному его называете и имён у него дофига, но я зову его просто Юнги. Так проще и менее пафосно. Какое-то время они молчали, каждый думал о своём. Чимин наконец-то успел прийти в себя хотя бы немного. — Ты мне поможешь? — спросил Чонгук. — Каким образом? Ты прожил столько лет и не смог включить чувства, а тут я это сделаю сразу, да? Я понятия не имею, что мне с тобой делать, если честно. Наверное, ты не к тому обратился, извини, я вряд ли смогу тебе помочь. Чимин виновато опустил голову и задумался. Он и правда не мог придумать, что нужно было сделать, чтобы этот Пиноккио вдруг превратился в настоящего мальчика. Ну не в сказке же они на самом деле! Чимин явно не годился на роль феи. Есть у него, конечно, «волшебная палочка», только это не такая сказка. — Я прошу тебя, давай попробуем. Ты ничем не рискуешь, а если хоть что-то выйдет, то у тебя будет одно желание. — Почему вдруг только одно? В сказках всегда три. Золотая рыбка, фея, джин… — хмыкнул как-то уже расслабленно Чимин. — Я не знаю сказок. Я предлагаю одно, другого не будет. — Злой ты, вообще не дружелюбный какой-то, юмора не понимаешь совсем, — бухтел Чимин. — Ладно, мне где-то договор кровью подписать или скрепим его поцелуем? Как это у вас, демонов, делается? Чимин с кряхтением встал, размял затёкшие ноги и отряхнул брюки. Чонгук поднялся вместе с ним. — Не надо кровью. И поцелуи свои оставь себе. Я не демон, их вообще не существует. — Ваааах, да ты что? Правда? Как не существует? А рай, ад и ну… всякое разное? — не унимался охать Чимин. — Есть высшие существа, которые создала вселенная. Такие как Юнги. Они направляют людей, помогают, но иногда наказывают, если нужно. Вселенная не имеет цели только наказать или кого-то мучить. Это делается для усвоения уроков человеком и исправления своих же ошибок, чтобы идти дальше. Нет ни добра во вселенной, ни зла. Это есть только в самих людях. — Ладно, об этом мы поговорим потом как-нибудь, хорошо. Так как соглашаться-то? — Просто скажи, что готов мне помочь, и я приму это. — Я согласен помочь тебе, Чонгук. Я попробую помочь тебе почувствовать эмоции… Блииииин, это даже звучит стрёмно! — Чимин спрятал лицо в ладонях. Ему стало стыдно, будто он снова на детском утреннике читает нелепый стишок. — Я обещаю исполнить любое твоё желание в обмен на оказанные тобой услуги. Предупреждаю, никого убивать не буду, огромного богатства тоже не проси — это не в моих силах. И кого-то заставить тебя полюбить я тоже не смогу. — А говорил, что не джин! — Чимин от смеха сложился пополам. — Чего? Что я такого сказал? — недоумевал Гук. — Всё окей, всё окей, — отдышавшись сказал Чимин, — есть вопросы на счёт тебя. Где ты живёшь? Как мы будем встречаться? Когда? Где? На какое время? У меня ещё учёба и друзья, мне надо понимать, куда впихнуть тебя. — Я живу у тебя, — очень естественно, будто это самое очевидное в мире, сказал Чонгук. От сказанной фразы у Чимина отпала челюсть. Он выпучил глаза и уточнил: — Ещё раз? Где ты живёшь? Я что-то недослышал или перепутал? — Где мне ещё жить? У меня нет дома. Я с богом работаю, мне не положена квартира в человеческом мире, а ты взял на себя обязательства мне помочь. Чем больше времени мы будем проводить вместе, тем быстрее можем справиться. Значит, я живу с тобой. — Тэхён меня убъёёёёёт, — застонал Чимин. — Никто не сможет причинить тебе вреда, пока между нами договор. Будь спокоен. — Опять ты юмора не понимаешь, чурбан, — прошипел очень тихо Чимин. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Друзья пытались обнаружить пропавшего и сказать, что устали и готовы двигаться в сторону домов. Чимин был несказанно рад этому предложению. Он только сейчас понял, как же задолбал его сегодняшний вечер и как он тоже устал. Делать нечего: надо тащить этого Пиноккио-переростка за собой и объявлять Тэ, что Чонгук теперь живёт с ними. Божечки, стыдоба-то какая! Он даже своих парней домой не водил никогда. Хотя у него и не было никого на постоянной основе, но всё же. «Эх, раньше начнём — раньше закончим», — подумал Чимин. — Пойдём, нам пора домой, меня уже ждут. Я тебя познакомлю с друзьями. Тэхён точно меня прибьёт. Они спустились вниз по лестнице и недалеко от тира нашли галдящую компанию друзей. — Ребята, внимание! Это Чонгук — мой давний друг! — Чимин немного поморщился, потому что врать он очень не любил. Тем более так грязно, тем более своим друзьям. Но выхода не было. Как объяснить нормально, что неизвестный мужик вдруг станет жить в твоей квартире неопределённое время бесплатно, питаться и одеваться тоже бесплатно и ему ничего за это не будет, только хвала и почёт? По очереди всех представили, ручки все по-мужски в приветствии подёргали и решили двигать домой. Устали знатно, но завтра выходной, можно вообще не шевелиться никуда. Самая лучшая новость дня!***
Домой завалились ближе к часу ночи. Тэхён был уставшим, но, кажется, весьма довольным. Обещанный ему вечер прошёл как надо. Но всё настроение ему подпортил этот непонятно откуда взявшийся парень. Чимин нашёл себе парня? Внезапно так? Какой нахрен друг? Чего они прутся к ним ночевать? Очень интересно, ничего не понятно. Ладно, он разберётся с этим завтра, сегодня слишком устал. Только открылась входная дверь, как Тэ, растолкав всех локтями с криком дикого лося «меня завтра не будить ни за что в жизни!», ускакал в сторону своей комнаты. Громко хлопнула дверь, потом грохнулось что-то в самой комнате и победный крик «ДА!» оповестил, что Тэ достиг своей цели и его вряд ли сегодня кто-то увидит. Парни, проводив этого дикого человека взглядами, уже более спокойно зашли в квартиру. — Ты голодный? — спросил Чимин. — Я не испытываю особо голод, но могу есть человеческую пищу. Но это не обязательно. — Хорошо, всё равно нет сил что-то готовить. Я устал, как будто по мне проехался автобус. Проходи, там моя комната. Он указал рукой на самую дальнюю комнату. — Заходи. Жить будем вместе, больше всё равно некуда тебя деть. Ты же не стеснительный? — подмигнул лукаво Чимин и усмехнулся. Чонгук опять смерил его равнодушным взглядом. — Ладно, проехали, — скривился Чимин и, отвернувшись, уже очень тихо добавил, — чурбан. Переодевались молча. Оверсайз-одежда Чимина идеально подошла Чонгуку. Странно спать с чужим человеком в одной кровати, но выбора не было. У студентов нет дополнительных одеял и подушек, а положить «милого гостя» на голом полу совесть не позволила. — Если ты меня и Тэ во сне придушишь, обворуешь квартиру и свалишь, я тебя в следующей жизни найду и устрою самые изощренные пытки, на которые способен человек. — Я не буду делать ничего из того, что ты перечислил. Спи спокойно. — А ты вообще спишь? — тут пришло понимание, что рядом совсем не обычный человек. — Нет обычно, но в облике человека должен спать, потому что тоже устаю. Люди — слабые существа. Чимин сильнее закутался в одеяло и лёг удобнее. Потянулся выключить свет. В темноте комнаты от тихо произнёс: — Доброй ночи, Чонгук. Надеюсь, я ни о чём не пожалею. — Доброй ночи, Чимин. Я надеюсь, что тоже.***
Утро было позднее. Когда Чимин протянул руку к телефону, то увидел 12:15 и ощутил, что вчера жидкости было выпито предостаточно и вставать всё-таки придётся. Глазки открылись и, пока загружался мозг, парень попытался встать с кровати. Одеяло не желало выпускать из своих объятий, но мысли о туалете, кофе и еде, манили всё больше. Раскачавшись и выпутавшись окончательно из лап одеяла, Чимин смог подняться на ноги. Где-то на кухне слышалась возня и голоса. Прочапав по коридору лапчатым гусем, Чимин заполз в ванную. Осознание пришибло его к унитазу. Это всё был не сон! Или сон? Может, и правда приснилось? Когда утренние дела были завершены, всё ещё немного опухший ото сна Чимин вплыл на кухню. Там сидел как всегда очень бодрый (ну как у него это всё-таки получается, может он ведьма?) Тэхён и вполне себе живой и настоящий Чонгук. Тэ носился по кухне в поисках чего-то, перед Чоном стояла чашка с явно остывшим зелёным чаем. — Наверное, даже демоны не могут пить эту отраву.Тэ точно ведьма, — тихо усмехнулся Чимин, а потом сказал громче хриплым после сна голосом, — утречко! — О, Мини, привет! А мы тут с, кхм, твоим другом знакомимся. — И как? — Милый, прям я уже прикипел всей душой. Только мне убегать надо, обещал девчонке с филфака помочь с курсовой. Очень сложная тема. Закроешь за мной? Пока, Чонгук! — и Тэхён нечеловеческой силой потащил бедного Чимина в коридор. — Что это за бомжа ты притащил в наш дом? Какой нахрен друг? Я всех твоих друзей знаю, Чимин, наверное, и с прошлой жизни всех знаю. Это что за кадр такой? Ты себе хахаля завёл? Хоть бы предупредил вовремя, мне сваливать некуда и не собираюсь! — прошипел друг. — Какой хахаль, какой бомж, Тэ? Ну пожалуйста, успокойся ты! Он с нами немного только поживёт и уедет, я обещаю. Никуда не надо сваливать, ну правда, поверь. Тэ прищурил глаза и посмотрел изучающе. Потом моргнул, появилась его фирменная квадратная улыбка. — Я шучу, булочка! Я просто надеюсь, ты ни во что не влип. Пускай живёт, если не будет обжирать нас и не сделает ничего плохого, — заливался друг, и у Чимина прям от души отлегло. Тэхён ускакал на встречу со своей «девчонкой с филфака», а Чимин пошёл исполнять свои обязанности по договору. Ещё бы знать, как это сделать. Но для начала гостя всё-таки принято покормить. Во время завтрака активно шло обсуждение дальнейших действий. Что делать, толком никто не знал, интернет никак не помогал. Просто теперь рядом с Чимином будет Чонгук. Возможно, решение проблемы придёт само со временем. Было решено просто выйти проветриться. — Смотри, Чонгук, это парк. Здесь люди гуляют, отдыхают, дышат свежим воздухом… — Чимин неспешно перевёл взгляд с красоты парка на самого собеседника. Чонгук смотрел так, будто взглядом сейчас сможет убить. — Ты думаешь, я идиот? Думаешь, я на самом деле не знаю, что такое парк? — Прости, я забыл, что ты не с другой планеты, а просто бесчувственный… — он не договорил, потому что обзываться вообще-то нехорошо. Да и правда как-то неловко вышло. — Я хотел спросить. Наш договор. На какой он срок? Мы же не можем заниматься этим вечно, правда? — Ты можешь установить срок. Думаю, это будет правильно. Сколько ты готов потратить? — Три месяца, — сказал Чимин. — Что у людей за любовь к цифре три? Вас этому где-то учат или кодируют? Чимин усмехнулся. — Давай так: если через три месяца у нас ничего не выйдет, мы бросим эту затею. Или ты поищешь себе кого-то другого. Это уж как сам решишь. — Договорились. — Пожмём руки? — глаза Чимина превратились в две щёлочки, он протянул руку Чонгуку. Они пожали руки, как и полагается при заключении сделки. Предложение Чимина закрепить договор мороженым получило два из двух возможных голосов «за».***
Дни проходили спешно, но почти ничего не менялось. Тэхён свыкся с новым жильцом, который не вызывал дискомфорта или проблем. Чимин изо дня в день старался вызвать у Чонгука хоть какие-то эмоции, но он был вообще непробиваемым. Ни милые видео с котиками, ни няшные ролики с маленькими детьми, ни фильмы ужасов, ни даже «Титаник» не смогли выжать из этого закостенелого человека ни одной слезинки, ни одной даже самой скупой улыбки. Видеоигры, спортивные программы, музыка и танцы — ничего не вызывало… ничего. Просто «ну, это танцы, это бокс, я видел, как люди танцуют и как они поют…» и больше ничего. Ни восхищения, ни жалости к неудачам. Даже золотые листья, сваленные в гору, которую так весело было разрушать собственным телом, тоже не вызывали обычного щенячьего восторга. Миссия всё больше казалась изначально провальной. Один раз Чимин даже предложил поцеловать Чонгука. Страсть считается очень сильной эмоцией, поэтому ну а вдруг? Пока Чонгук распинался, что уже давным-давно испытывал это с людьми и толку не будет, Чимин подошёл ближе и положил свою маленькую дрожащую ладонь на его горячую щеку. Сердце билось так, будто сейчас вылетит через ухо. Второй рукой он обвил шею парня и слегка наклонил его к себе. Пухлые губы Чимина обдали горячим дыханием губы Чона. Поцелуй получился лёгким, очень нежным и неспешным, не стремящимся перерасти в что-то большее. Бабочки в животе Чимина ожили и всполошились. Как же давно он этого не делал! Несколько минут Чимин с упоением сминал губы Чонгука. Второй тоже не стоял столбом, на поцелуй отвечал и получалось у него это более умело, чем Чимин мог ожидать. О да, целоваться Чонгук умел, только удовольствия это совершенно не приносило. Только когда пришлось всё-таки отстраниться, Чимин понял, что, в отличие от него, Чонгук всего лишь участвовал в процессе, ничего при этом не испытывая. Бесчувственный чурбан! Так подумал Чимин и разозлился. Но не знал на кого именно.***
К концу шёл уже второй месяц. Чонгук неплохо обжился с ребятами. Бытовые дела теперь часто поручали ему — всё равно свободен, всё равно сидит дома и ничем не занят. Друзьям это всё больше нравилось, будто завели личную домработницу, которая работает чисто за еду. Хотя, ест она тоже не так прям уж и много. Чимина начало напрягать отсутствие хоть каких-либо результатов. Время шло, приближалось Рождество. Хотелось праздника, рождественского настроения и чуда. Он начал подозревать, что задумка их была напрасная и ничего не выйдет. Теперь Чонгука было как-то даже жалко отпускать. Или терять. Если честно, Чимин к нему начал привыкать. Нравилось, что он всегда где-то рядом, что так сильно старается, помогает во всём. Особенно нравилось (он в жизни в этом никому не признается, нет, нет) просыпаться рядом с ним по утрам. Гук спал всегда очень тихо, никогда не «приставал» во сне, но неловких ситуаций не удалось избежать. Чонгук-то не приставал во сне, но Чимин часто «блуждал» по кровати, к утру обнаруживая себя то прилипшим к чужой спине, то умостившимся у Чонгука под боком. Он уверял себя, что так теплее и вообще человек не может себя контролировать во сне. Всё чаще Чимин стал думать, что ситуация нравится ему всё больше, а искать себе оправдания хочется всё меньше.***
Рождество! Пора заветных желаний, ярких подарков, домашних встреч, вкусной еды и веселья. Кто не любит Рождество? Везде всё красивое, яркое, много встреч, выходных и хороших эмоций, приятных впечатлений. В этом году Чимин решил не ехать домой к родителям, потому что они собирались в гости к маминой сестре — тете Совон, которую Чимин всё равно особо не любил. Как и её приставучую дочку. Тем более, что у них с Чоном осталось совсем мало времени и надо было постараться сделать хоть что-то, а не ехать и отбиваться от надоедливой какой-то-там-юродной сестры. Поэтому они остались праздновать дома, когда все остальные друзья разъехались к родне.***
Пока парни наряжали ёлку, думали над праздничным меню, выбирая между пиццей и пиццей, где-то происходило кое-что очень важное. В парке, том самом, который теперь часто посещали Чон и Мини, на обычной скамейке под неярким фонарём сидел красивый мужчина и не менее прекрасная женщина. Они тихо переговаривались, казалось, о какой-то обыденной ерунде. Так разговаривают родители об успехах своих детей в школе, когда дети не вызывают особых хлопот и учатся прилежно. — Юнги-я, — женщина по-доброму усмехалась, — долго ты их ещё будешь мучить? — Эгия, когда это я их мучил? — Ты же знаешь, что они уже второй месяц стараются, но это совершенно безнадёжно. Помоги им, я тебя прошу, — настаивала женщина, ласково накрывая своей рукой руку мужчины. — Я в курсе, что это твой проект и ты хочешь увидеть положительный результат, но… — Это предназначение, Юн. Не будь упрямым. Ему давно пора, а тебе давно пора его отпустить. — Но он никогда не говорил об этом! — возмущался негромко мужчина. — Ему нравится его работа и, к слову, он её стал делать довольно хорошо. Мне ничего не хочется менять. — Ты ленивый котяра, а не высшая сила, Юнги! — Что-о-о-о? — возмущению не было предела, хотя это было больше напускное. Он не мог злиться на эту женщину, слишком долго они знакомы и знают друг друга как облупленных. — А то, что я права и ты это знаешь! Тебе не хочется терять хорошего помощника, который пашет за тебя тогда, когда ты отлыниваешь от работы. Отпусти его, ему давно пора. А второму парню надо тоже дать шанс, у него ведь мало времени. Он не заслуживает его упустить из-за того, что ты жадничаешь. Она ласково перебирала длинные пальцы мужчины в своих руках, прекрасно зная, что её уговоры рано или поздно должны подействовать. — Почему сегодня, Эги? — Праздник же, Юн, ну будь добрее. — У нас не бывает праздников. Их придумывают люди и так же быстро их забывают. — Вот в кого Чонгук такой дубина, я смотрю! Весь в папочку. Верни парню душу, я прошу тебя, Юн. Не нарушай законы. Он отработал свой долг, ему пора. Без его души второй мальчик тоже не сможет выполнить своё предназначение, ты же прекрасно знаешь. Мне так долго пришлось придумывать этот сложный план для них, сводить дороги, людей и ситуации, а ты хочешь всё разрушить. — На то ты и богиня судьбы, Эгия. Это твоя работа — складывать эти пазлы так, чтобы всё сходилось. — Я и сложила. Теперь твой черёд сделать всё по закону. — Он сам этого просил! — не выдержал мужчина. — Но это было давно! — она ответила тем же тоном. — Он отработал всё, за что был должен, ему нужно идти вперёд. Давай так: если ты вернёшь ему душу, а он в итоге захочет остаться с тобой, так тому и быть. Я перечить не стану. Но у него должен быть выбор, и это моё последнее слово! Для убедительности она даже притопнула ногой. Богиня богиней, а повадки обычной земной женщины. Какое-то время было тихо, только слышалось, как где-то вдалеке город жил своей жизнью. Прошла одна минута, другая, и мужчина всё-таки нарушил тишину с тихим вздохом: — Хорошо! Но, если он захочет остаться, я даже не буду ничего слушать больше. Юнги встал и пошёл в каком-то только ему известном направлении.***
В комнате ярко сияла наряженная ёлка. В квартире пахло недавно доставленной пиццей, апельсинами и хвоей. В общей комнате о чём-то бурно вещал включенный телевизор, хотя его никто не смотрел. Было чисто убрано и очень уютно. Перед телевизором стоял маленький столик с их вкусным праздничным ужином и старый диван. Именно потому, что он старый, потёртый и, кажется, скоро сам по себе развалится, он и не был предложен Чонгуку для ночёвки изначально. Развалил бы диван, и тогда хозяева квартиры с них бы шкуры спустили. Поэтому спят там, где спят. Все же помнят, что так и теплее и прочее? Когда парни решили, что пора усаживаться и начать отмечать праздник, Чимин стал что-то активно искать за ёлкой. — Гуки, это тебе. С Рождеством! — лицо расплылось в счастливой улыбке. Чонгук много раз видел, как лицо Чимина превращалось в радостный блинчик с двумя полумесяцами вместо глаз, но сегодня он выглядел особенно дольным. Чимин протягивал небольшую коробочку с красивым красным бантиком. Чонгук, конечно, знал, что на праздники люди дарят друг другу подарки, но совсем не думал, что Чимин это сделает. Тем более, не подумал что-то купить для Чимина. Тем более, денег у него всё равно не было. Чимин терпеливо ждал в предвкушении, когда парень откроет коробочку. — Ну, давай, Гуки, открывай быстрее. Я купил это для тебя! — Ты же понимаешь, что мне нечего тебе дать взамен? — Мне не нужно ничего взамен. Я хочу увидеть понравится тебе или нет, открывай! В маленькой коробке лежал тонкий серебряный браслет. Совсем недорогой. На нём висела небольшая подвеска — звёздочка, которая улыбалась только одними глазами и невероятно была похожа на улыбку Чимина. — Я тут подумал, что как бы ни завершилась эта наша авантюра, у тебя будет что-то в память обо мне. А звёздочка — это ты. Далёкий ото всех, но ты должен сиять, что бы ни случилось. Тебе нравится, Гуки? Давай я помогу надеть. Чонгук смотрел на этот браслет и не мог понять, что с ним происходило. Как люди должны реагировать на подарки? Улыбаться, благодарить, обниматься… Он видел это сотни раз, но ему будто вставили камень в горло, и он не мог вымолвить ни слова. Он молча сидел и смотрел на маленькую серебряную вещицу на своей руке. Чимин начал нервничать. Нифига не понятно, принят подарок или нет, приятен или нет. Чон застыл, будто его цементом залили. Паника в организме начала нарастать, Чимин нервно стал шевелить пальцами на руках. Вдруг Чонгук издал какой-то непонятный звук и начал клониться в сторону. Ситуация становилась всё более напряжённой и непонятной. — Эй, что с тобой? — Чимин запищал таким высоким голосом, какого он у себя сроду не слышал. Чонгук и сам не понимал, что с ним происходило, и это начало пугать. Его качнуло в сторону, где-то в районе груди пронзила страшная боль. Свет на пару секунд померк, а потом всё начало приходить в норму. Рядом обнаружилось испуганное лицо Чимина, который нещадно тряс его за футболку и что-то обеспокоенно говорил. — Ты как? Тебе плохо? Может, скорую? — Я не знаю, что произошло, но уже всё хорошо. Правда, Чимин, правда. — Я так испугался, Гуки. Божечки, я думал, ты помираешь, — всё причитал Чимин, а Чонгук смотрел на его и не понимал почему всё ещё немного щемило в груди, но старался не обращать внимания. Остаток вечера прошёл спокойно. Никто больше не вспоминал о непонятном инциденте.***
Следующие две недели были самыми странными в жизни Чонгука. Он начал смотреть сериалы и на людей на улице. Ему начало нравиться, когда парни хвалили его, а некоторые реакции собственного организма и вовсе вызывали недоумение. Чонгук решил, что ему пора встретиться с Юнги. — Привет, Юнги-я, давно не виделись. — Здравствуй, Чонгук. Как успехи? Есть прогресс? — мужчина хитро, как-то по-лисьи улыбнулся одними глазами. — Нет. Наверное, ты был прав, это бесполезная трата моих сил и времени. — Прям так и нет? Вообще ничего? Расскажи, как ты живёшь? — Я многому научился. Эти два человека эксплуатируют меня как домашнюю прислугу, но мне это не тяжело. Я нахожу некое успокоение в этой работе. Им нравится, как я готовлю. Мы смотрим фильмы, ходим гулять, я наблюдаю за людьми, детьми, животными. Это… — не успел договорить Чон. — Тебе интересно? Тебе нравится возиться с этими парнями, готовить, убирать, просто быть с ними? Это эмоции, Чонгук! Ты не заметил, как начал испытывать радость, привязанность, увлечение. Ты разве не понял, что это то, чего ты так хотел? Чонгук застыл, как окаменевший, глаза застелила пелена. В голове был шум, тело не хотело шевелиться и просто стояло каменным истуканом. Осознание, что он просто не понял, что начал обретать то, о чём так мечтал столько лет, грохнулось на него с невероятной силой. И тут он будто начал прозревать. В голове вспыхивали и гасли отдельные воспоминания. Вот Чимин жуёт блинчик, и в горле Чона встает непонятный ком, но по телу разливается тепло. Вот Хоби ржёт с какого-то видео и перелистывает его дальше на телефоне, а у Чонгука чешутся руки вернуть ролик обратно. Вот Джин и Джун треплют его за волосы и говорят, какой же он милый, а у парня мурашки идут по всему телу от их прикосновений. Тэхён, смотрящий какой-то спортивный канал, и желание остаться с ним, посмотреть, с чего он так возмущается, и непонятное чувство восторга от увиденного на экране. Чимин, который во сне жмётся к его могучей спине, и от этого не просто тепло, а даже жарко под тонким одеялом… Кадры мелькали всё чаще и чаще, сменяя друг друга. Прошла, казалось, половина вечности, когда Чонгук отмер и стал шевелиться. Понадобилось время, чтобы он пришёл в себя. Юнги всё стоял и смотрел на Чонгука, но теперь взгляд был не раздражённым. — Ты ничего не помнишь, Гук, но ты сам этого хотел. — Я не понимаю сейчас. — Мы познакомились с тобой много столетий назад. Ты был вторым сыном важного человека в своей деревне. И тебе с детства было ясно, что ты лишь второй и судьба твоя совсем не важна для семьи, ведь у них уже был наследник. Но амбиции твои росли, ты не готов был мириться. В один из дней ты договорился с какими-то разбойниками, чтобы они убили твоего брата. План был прост, но всё пошло не так. Они пришли и перебили всех. Унесли, что могли, остальное сожгли. Но тебя оставили жить, чтобы ты мучился до конца своих дней осознанием того, что натворил. Вот там я и увидел тебя. На пепелище твоего дома, орущим и стенающим, готовым принять смерть от чего угодно и даже жаждущим её. Слишком велико было твоё горе и груз вины. Ты в отчаянии просил смерти, обещая взамен мне свою душу и тело. Я не стал тебя убивать, потому что ты должен был искупить свою вину, получить урок и понять его ценность. Тогда мы заключили договор: ты отрабатываешь свою провинность, в это время будешь мне слугой, а взамен я исполню твоё желание. Сотню лет ты наказывал и направлял людей, воздавая по заслугам всем, кто в отчаянии смел взывать ко мне. Я доверял тебе, поручал часто и свои дела. Ты был способным учеником и ответственным помощником, верным слугой. Раньше ты был особенно жесток, не прощал провинившихся, а потом страдал в огне самоистязания от того, каким монстром становился. Ты считал, что сам заслуживаешь страшной кары, не менее их всех. Это терзало тебя и не оставляло ни на миг, как и воспоминания о том, что ты сделал со своей семьёй и людьми в деревне. Вина не может давить бесконечно, ты достаточно горел в своих адских муках. Да, Чонгук, это и есть ад. Люди думают, что ад — это чаны со смолой и пламенем, но это не так. Ад для души — это то, чего вы не можете сами себе простить. Это сжирает вас и будет пожирать вечно, пока душа не будет готова идти дальше. Так устроена вселенная, Гуки. Никто не хочет мучить души напрасно — только научить и подтолкнуть к лучшему миру, правильному для неё. К следующей жизни. Ты познал свой ад и готов был идти дальше. Я готов был тебя отпустить, но ты не захотел. Попросил у меня дар забвения. Ты считал, что не заслужил чувствовать радость и любовь, а боль больше вынести не мог. Я был обязан выполнить это по условиям нашего договора. И вот теперь мы здесь. Юнги присел на скамейку, что стояла рядом. Даже он начал чувствовать усталость от этого разговора. Чонгук чувствовал, что ещё немного и информация начнет у него вылезать из ушей. Слишком много всего дня одного дня. Он тоже медленно, шатаясь, подошёл и присел рядом с Юнги. — Так значит, я монстр, — эта мысль лупила в самый центр мозга и не хотела прекращать, — я не заслуживаю того, что имею, даже сейчас. — Это не так. Ты просто человек. Уже давно ты искупил свою вину, тебе пора её отпустить. Я не вернул тебе воспоминания, только душу. Те, кого ты предал, давно переродились и пошли дальше, никто не держит на тебя обиды. У каждого своя судьба и свой урок, не в каждой смерти виноват был ты. Отпусти это и иди дальше. Тебе пора вернуть свои чувства. Для этого я вернул тебе душу. Неужели ты, неразумный ребёнок, на самом деле был уверен, что человек может что-то чувствовать, не имея души? — Юнги усмехнулся и растянул губы в подобии улыбки. И тут Чонгуку вспомнился вечер Рождества, когда ему внезапно стало плохо и защемило в груди. Всё встало на свои места и начало проясняться. — Я подумал, что просто стал к ним всем привыкать, но я не знал, даже не думал… О, Юнги! Ты правда думаешь, что я готов… Что я могу… Что я заслуживаю… — Теперь всё в твоих руках. Ты можешь остаться со мной. Я привык и мне всё ещё нужен помощник. Можешь идти к своим друзьям и прожить ещё одну жизнь. Надеюсь, ты ничего не испортишь в этот раз. Если хочешь, ты можешь просто переродиться. А что, жизнь с чистого листа, тоже неплоха. Выбирай, для тебя открыты дороги. Я приму любое твоё решение. Чонгук сидел с совсем обалдевшим видом и не мог поверить в то, что слышал. Эти праздники принесли ему много невероятных неожиданностей, о которых он даже не подозревал. — Я не хочу перерождения, я пока не чувствую, что готов к нему, — горько сказал Чон и опустил голову. — Но и остаться с тобой… Не знаю. Мне нужно завершить дела с Чимином. Тогда я решу, что буду делать. — Как скажешь, я не тороплю, — очень мягко ответил мужчина, — но хочу предупредить. Насчет того парнишки. Его время на исходе, не затягивай. — Что? Ты о чём? — взволновано воскликнул Чонгук. — Нет, нет, нет, ты не можешь с ним что-то сделать! Я не позволю, он не заслуживает… — Угомонись. Вернул себе чувства и давай орать тут. Ничего с ним не станется, но у него заканчивается время, чтобы найти свой верный путь. Он выполнил своё предназначение, но всё ещё не на дороге своей судьбы. Ему нужно спешить, иначе у него останется только вариант из двух путей, ну ты знаешь. И не факт, что он там выберет правильно. Он вроде неплохой пацан. Сама Эгия за него впряглась, между прочим. Не хочу её огорчать лишний раз, она и так на меня дуется, — при этих словах Юнги как-то нелепо улыбнулся, но постарался быстро убрать эту улыбку с лица.***
Холодный январь подходил к концу, хотя, наличие ещё одного холодного месяца впереди не вызывало оптимизма. Чонгук молчал о том, что узнал, и тихо наслаждался приятной компанией своих новых друзей. Они почему-то ничего не замечали. Чонгук не всегда мог сдержать свои эмоции, хотя специально и не фонтанировал радостью и весельем. Совершенно бессердечным они перестали его считать ещё в первый месяц. Был свободный день, парни решили пойти в город, чтобы проветрить головы и как-то повеселиться. Может, в кино, или в кафе, или просто походить достаточно долго, чтобы захотелось домой. Не важно, всё равно вместе будет весело! Пока Хоби с Тэхёном шли далеко впереди и ржали с чего-то, как две лошади, Намджун и Джин обговаривали какие-то важные проекты по учёбе, которые уже скоро надо будет сдавать, но их никто ещё даже не начинал. Чонгук и Чимин плелись в самом хвосте их веселой компании. Чимин рассказывал о самом маленьком на свете хамелеоне, который так боится потерять любовь своей жизни, что когда находит в своём лесу самку, то прикрепляется к ней на спину и катается там до тех пор, пока не приходит время для спаривания. Это вызывало бурную реакцию у самого парня, он заваливался в разные стороны от смеха, когда рассказывал об этом. Парни дошли к пешеходному переходу. Чимин даже не взглянул на светофор, когда переступил бордюр и пошёл дальше, всё так же весело обсуждая того несчастного хамелеона. Чонгук же так глубоко задумался о судьбе маленького животного, что немного затормозил и совершенно не успел среагировать. Будто издалека послышался визг шин и чей-то вскрик. Время остановилось. Где-то закричала женщина, кто-то просил вызвать скорую, крякал светофор. Но это всё было будто где-то далеко-далеко от Чонгука. Он стоял и не мог пошевелиться. На него навалилась страшная тяжесть, в ушах звенело и шум в голове не прекращался ни на секунду. Мимо пробегали люди, кто-то зацепил его рукой, но и это не смогло вывести его из ступора. В чувства привела мельтешащая перед глазами рука. Хоби махал руками и пытался докричаться до отключённого сознания друга. Чона будто кипятком обдало, руки и ноги обрели жизнь, и он помчался на дорогу, туда, где всё ещё стоял автомобиль, который окружала толпа. Сердце вылетало и стучало где-то в горле. Он растолкал всех, кого мог, на своем пути. Страх выедал нутро. «Только не…только не… прошу тебя!». Кого он просил, Чон не знал сам. Чимин сидел перед машиной совершенно живой и невредимый. Оказалось, переходя дорогу, он наступил на лёд и сразу упал ещё у бордюра, не успев выйти далеко на дорогу. Это и уберегло. Машина просто не успела начать ехать после красного света светофора, и все отделались только испугом. А Чонгук отделался ещё и несколькими сотнями седых волос, но он об этом тактично промолчал. Скорая приехала, но никому, к счастью, не понадобилась. День был знатно подпорчен, все на эмоциях решили расходиться по домам. Чимин слегка похрамывал, его задница получила больше всех при встрече со льдом. Дома было хорошо, тепло и безопасно. Тэхён завалился в своей комнате залипать в телефон. Чонгук и Чимин оккупировали кухню. Чимину после спасения очень хотелось горячего чая и чего-то сладкого. А у Чонгука был важный разговор. — Я должен тебе кое-что рассказать, Чимини, — несмело начал Чонгук. — М? — промычал тот куда-то в чашку, отпивая сладкий чай и наслаждаясь наконец-то таким долгожданным теплом. Всё-таки не каждый день чуть не попадаешь под машину, что, оказывается, выматывает. Чонгук поправил чёлку и вздохнул. Он хотел сейчас оказаться в каком угодно аду, лишь бы не делать того, что должен. — Я хочу рассказать тебе, кто я. Теперь я могу и должен это сделать. Я очень давно совершил непростительное зло и предал людей, которые меня любили. В порыве отчаяния я, сам того не зная, призвал Юнги, и он превратил моё наказание в службу и помощь ему. Мы заключили договор, что когда-нибудь, когда моя вина будет искуплена, он исполнит моё одно-единственное желание. Конечно, Юнги исполнил обещанное. Я искупил вину долгими годами работы на него и пожелал забыть всё. У Чимина округлились и без того уже давно широко распахнутые глаза. — Я считал, что не заслуживаю знать ни любви, ни радости в жизни. Я страдал долгих сто лет за свои поступки и мне казалось, что даже этого недостаточно, но больше меня наказывать не желали. Я устал от боли и горя. Юнги сделал так, что я перестал испытывать любые эмоции и чувства, присущие человеку. Я сам этого захотел, понимаешь, Мини? Я сам так решил. Жил с этим много десятков лет, помогая Юну, и был вполне доволен своей судьбой. Но стало что-то меняться, мне стало чего-то не хватать, я стал искать новые ощущения. Чонгук замолчал на какое-то время, явно собираясь то ли с мыслями, то ли с силами, чтобы раскрыть душу так широко, как никогда раньше. — Я видел много войн, видел много праздников, видел рождения и смерти. Я был с прекрасными и страстными женщинами, которые могли одним взглядом заставить мужчину положить полмира к их ногам. Я брал множество невообразимо божественных мужчин, которые готовы были делать что угодно, лишь бы я никогда не покидал их. Я взлетал высоко в небо, я падал глубоко под землю, чтобы только хоть что-то ощутить, хотя бы одну жалкую эмоцию, хотя бы страх или восторг. Но ничего, Мини, вообще ничего. Я был будто кусок дерева, понимаешь? — Чурбан, — пробубнил Чимин, скрывая в чашку сказанное. — Да, — усмехнулся Чонгук, — настоящий чурбан, — он откинулся на стуле и продолжил уже более спокойно. — В тот день Юнги отпустил меня отдохнуть. Всё-таки День мёртвых — особый день для мира. Я люблю наблюдать за живыми людьми в этот день. И за мёртвыми, что незаметно приходят к родным и любимым. Я всегда смотрел и думал, что не нужен по-настоящему никому ни в одном из миров. Это приносило своеобразную печаль даже в моё каменное сердце. Чонгук поднял глаза на Чимина. — А потом появился ты, Чимини, — глаза Чона блеснули каким-то неясным огоньком, — что было дальше, рассказывать не нужно. Спасибо тебе за все эти месяцы. Я правда думал, что мы занимаемся полной фигней, но мне со временем так понравилось жить с вами. Я ещё не понимал этого. С вами я многому научился, у меня появились друзья, хотя они и были вашими. С вами мне было по-настоящему тепло. Чимин, помнишь, на Рождество мне стало плохо? Ещё бы Чимин не помнил, а потому болванчиком замотал головой. — Юнги вернул мне душу, — просто сказал Чонгук. Глаза Чимина попёрли куда-то на лоб, хотя казалось, что там выше уже некуда. — Не понимаю, Гуки, — прошептал он как-то хрипло. — Оказалось, я не мог ничего почувствовать без души. Наши с тобой старания, Мини, просто веселили богов. Но он сжалился и вернул мне душу. С тех пор я смог понять, что я рад, когда к нам приходят ваши друзья. Мне нравится для вас готовить еду. Я понял, что люблю, как Тэхён смешно комментирует фильмы, а Хоби с этого ржёт будто стадо лосей. Я люблю наблюдать, как вы спорите из-за последнего кусочка пиццы и как ты мило кряхтишь во сне, когда переворачиваешься на другую сторону. — Я не кряхчу, — выпятил нижнюю губу Чимин, но на лице была заметна смущённая улыбка. — Мне виднее, — уже открыто смеялся Чон, — это очень мило, Чимини. — А ты не сказал. Ты столько времени молчал! Почему? — Чимин нахмурил лоб. — Я не хотел, чтобы это всё заканчивалось. Я не хотел уходить до срока, выполнив свою часть сделки. Я хотел побыть подольше с вами. Чимин поджал губы и начал разглядывать лицо Чонгука. Парень выглядел как никогда печальным. — Сегодня я думал, что мир разлетелся на миллиарды кусков, когда я чуть не потерял тебя, понимаешь? — Чонгук придвинулся ближе и несмело взял за руку. Такие маленькие ручки в его огромных тёплых ладонях казались совсем детскими. — Я впервые понял, что значит кем-то дорожить, что значит бояться потерять. Я впервые понял, что значит любить. Сердце Чимина бухнуло куда-то в самые пятки и перестало биться совсем. Время замерло, он сидел каменным изваянием, не зная сможет ли когда-то ещё пошевелиться. Он скорее ожидал, что на Землю нападут пришельцы, воскреснут динозавры или Санта всё-таки существует, а Тэхён станет президентом США. Но то, что когда-нибудь Чонгук будет ему признаваться в любви на его же кухне? Нет, о таком он совсем никогда не мог подумать. Он протянул руку и сказал: — Ущипни. — Что, прости, не понял? — Ущипни меня, пожалуйста, Гуки. Чонгук улыбнулся и, вскочив со стула, потянул Чимина в свои объятия. Он ждал этого так долго и дольше ждать не было сил. — Так же будет намного лучше, верно? — засмеялся Чонгук и продолжал тискать парня. Теперь он точно знал, за что Тэхён прозвал его булочкой, и был с этим совершенно согласен. — Спасибо тебе, спасибо, — шептал куда-то в белую макушку. Чимин барахтался где-то в районе груди Чона и пыхтел, пытаясь то сильнее прижаться, то умудриться вдохнуть, потому что Чон оказался довольно сильной любвеобильной горой. Это было так долгожданно и так правильно, что теперь отстраняться совсем не хотелось. Чонгук мял мягкие бока Чимина, с упоением вдыхал сладкий запах его кожи, волос, аромат одежды и пытался запомнить каждую нотку. Как бы ни хотелось оставаться так навечно, он разорвал объятия и вернул парня на его стул. Тот выглядел довольным хомяком, был весь пунцово-красным. Казалось, глаза заплыли за щеки, и он вот-вот бы лопнул от радости. — Твоё желание, Мини. Я должен его выполнить, у нас был уговор. Чимин всё ещё был расслабленным и полностью расплывшимся от произошедшего. — И тогда я уйду, Мини. Чимина будто окатили кипятком. Он в непонимании застыл, мозг всё никак не мог переварить информацию. Парень открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, и точно так же не мог произнести ни слова. Почему мир, который только что наконец-то засиял всеми возможными красками, рухнул куда-то глубоко к центру Земли? — Я не понимаю, Гуки. Почему ты уйдёшь, ты же сказал… Ты же… — он не мог чётко формировать мысли и просто продолжал сидеть, глупо держа в руках пустую чашку, которая грозилась вот-вот вывалиться из дрожащих пальцев. — Я сделаю всё, что ты пожелаешь, но не могу быть с тобой. Я зло, Чимин. Я искупил свою вину перед вселенной, но даже не помню преступлений, которые совершил. Это никогда не отпустит меня. Я не заслуживаю быть с тобой рядом. А если я опять причиню боль всем вам? Я не допущу этого, понимаешь? Я уйду, так будет правильно. Но я обязан выполнить наш уговор! — с каждым словом Чонгук звучал всё выше и выше, почти истерически. Как бы он ни пытался казаться спокойным, сердце бухало где-то в грудной клетке так, словно собиралось переломать все рёбра. В кухне повисла гнетущая тишина. Чимин поднял голову и тихо прошептал: — Я прошу тебя, Гуки, не уходи. — Чимини, я не… — Это моё желание. Останься со мной, я прошу. Ты обещал, сделать что угодно, я прошу тебя! — Чимин хотел скулить, просить, умолять как угодно, лишь бы Чонгук остался. — Прости, Мини, я не могу. Пожелай что-то другое. По квартире пронесся звук дверного звонка. Парни замерли, но никто не пошевелился. Прошло пару секунд, звук повторился. Кто-то настойчиво тыкал в кнопку и совершенно не собирался сдаваться. Ещё несколько секунд, и в комнату вошёл Юнги. На лице явно читалось раздражение. — Вы совсем охренели тут сидеть? Я вообще-то по-хорошему в дверь звонил, какого вообще? — Ты… Вы… Вы как вошли? — переключил своё внимание на гостя Чимин. Этот день для него становился всё непонятнее, последняя степень офигения у его сознания уже, похоже, началась. — Я бог вообще-то, детка. Мне всё равно куда заходить, ваши двери меня не остановят. И вообще, я не к тебе. Он развернулся к Чонгуку. — Чон, твою вселенную, какого ты тут развёл? Я тебя убью прямо сейчас и закончу это всё окончательно. То не хватает ему чувств, то дайте ему… Боги, у меня сейчас зубы треснут, как я на тебя зол!!! Из-за тебя, — он тыкнул зло пальцем Чону чуть ли не прямо в нос, — из-за тебя, мелкий, мне пришлось переться сюда, чтобы вправлять мозги. Из-за тебя Эгия мне мозг выедает. У нее был какой-то суперсложный гениальный план насчёт тебя и этого мальчишки, а ты тут сопли разводишь. Или ты сейчас разруливаешь ситуацию, или я… — Юнги-я! — из коридора послышались мягкие шаги и женский мелодичный голос. — Юнгииии-яяяя, мииилыыый! В дверном проёме показалась невысокая, но очень приятная женщина. Она мягко подошла к пышущему праведным гневом Юнги и встала рядом с ним, аккуратно уложив тонкую руку на мужское плечо. Улыбнулась и промурлыкала: — Милый, что я там делала с твоим мозгом? Мужчина аж прихрюкнул, немного закатил глаза и виновато улыбнулся. — Я зол на него Эги, я не… — Ладно, мы обсудим это потом, — женщина наклонилась ближе к его уху и выдохнула, — я научу тебя контролировать свой гнев, ох, не сомневайся во мне. Богиня развернулась, не глядя на Юнги, и прошла к парням, что всё ещё сидели на своих местах и понемногу всё больше охреневали от происходящего. — Привет, Чимин. Вот мы снова и увиделись, да? — очень ласково произнесла женщина и положила руку на стойку. — Вы-ы… — заикался Чимин и, казалось, что он разучился нормально говорить — в последние несколько минут мог только мычать нечленораздельно. — Я богиня судьбы Эгия, мальчики. — Но вы были тогда в шатре, вы мне гадали на картах, — наконец-то связная речь полилась из Чимина. — Да, милый мой, иногда я прихожу в мир людей и помогаю им найти свою судьбу. Это мой дар и моя работа. Знаешь, я до последнего не верила, что у вас всё получится. Где-то пришлось подкрутить гайки, — она хитро посмотрела на Юнги, — но в итоге всё прекрасно вышло, и ты неплохо справился. — Справился? Я не сделал совсем ничего, я не искал никакого предназначения, я ничего не нашёл, — парень устало опустил глаза. — Всё ты нашёл, не переживай, мой мальчик, — она села на свободный стул и продолжила. — Ты помог Чонгуку вернуть его чувства. Да, без его души ничего бы не вышло, но ты заставил его захотеть почувствовать по-настоящему, захотеть жить среди людей и остаться. Это и было твоим предназначением, мой милый. Ты вернул к жизни потерянную душу. И ты влюбился сам! Он — твоя судьба, твоя дорога, Чимини. Чимин превратился в помидор, но всё-таки поднял глаза и стал дальше внимательно слушать. — Ты давно не давал себе шанса быть счастливым. Здесь есть заслуга Чона, признаем это. И это его роль — стать твоей судьбой, твоим желанием и счастьем. Теперь пришла очередь Чонгука прикидываться варёным раком. — Но самое важное, что ты успел в срок, мой милый! — В какой срок? Был ещё срок? — недоумевал Чимин. — Когда ты уже научишься слушать нормально? Обратный день твоего рождения, я предупреждала. — Я тогда ничего не понял, я же сказал! — Когда ты родился? — 13 октября, — выпалил Чимин. — А ты, Чонгук, когда понял, что потерять Чимина для тебя будет равно концу всех времён? Чонгук не ожидал, что на него будет направленно внимание, поэтому откашлялся прежде, чем отвечать: — Когда услышал визг тормозов и подумал, что машина не успела остановиться. Сегодня моя вселенная готова была взорваться и рассыпаться в прах, — он перевёл глаза на опупевшего от таких слов Чимина. — Какой сегодня день? — Суббота? — тонко протянул Чимин. Игры в шарады никогда не были его сильной стороной. Богиня шумно выдохнула и раздражённо закатила глаза. — Число какое, гений? Боги, как же сложно с этими людьми! До чего всё-таки тупые создания. — 31 января? — Бинго! — Чимини, я понял, — ошарашено сказал Чон, — сегодня твоя обратная дата. Сегодня 31 января, а ты родился 13 октября. Переверни, понял? 13.10 и 01.31. Это зеркальная дата, сегодня, Мини, сегодня. Она права, ты успел! — Чонгук радостно улыбался. — Хоть один тут умненький! — женщина развернулась немного корпусом к Чонгуку и нахмурила тонкие брови. — А ты не обольщайся. Ты, кусок идиота, чуть не испортил мой гениальный во всех смыслах план. Предназначение Чимина — вернуть тебя к жизни, полюбить и заставить тебя влюбиться. Он справился, а вот ты… Тебе дан был такой шанс, куда ты бежишь, дуралей? Правда не хочешь остаться? — Хочу, — тихо выдохнул Чон. — Вот и не выпендривайся, — ехидно улыбнулась богиня. — А ты хочешь, чтобы он остался? — теперь она обратилась к Чимину. — Хочу! — ответил Чимин. Эгия хлопнула в ладоши: — Решено и завершено! Вы очень утомили меня, мальчики. Это должно было быть намного легче, мне казалось. Пойдём, милый, у нас осталось ещё важное дело. Богиня потащила уже совершенно спокойного и податливого Юнги к выходу. Парни остались снова наедине. Ощущение нереальности происходящего всё не проходило. Снова стало слышно, как где-то в недрах квартиры Тэхён возился в своей комнате, внешние звуки вернулись в нормальную тональность. Чонгуку было стыдно поднимать глаза, зато Чимин во всю пялился совершенно без зазрения совести. — Ты же не хочешь уходить, верно? — Не хочу. — Тогда оставайся! Чонгук поднял глаза. В них светилось что-то совершенно новое, Чимин не мог насмотреться в их глубину. Таких прекрасных глаз он не видел никогда. — Пожелай, — тихо попросил Чонгук, — пожелай снова, — повторил Чон. — Я хочу тебя, хочу, чтобы ты остался со мной. Навсегда. Хочу, чтобы ты захотел остаться. Со мной. Навсегда! Чонгук придвинулся ближе. — Это много желаний, нужно одно. — Сам выбирай, мне подойдёт любое, — тихо прошептал Чимин и придвинулся ещё ближе. — Я исполню их все. И даже больше. Намного больше, — прошептал Чонгук и сократил расстояние вдвое. — Почему вдруг? Ты же говорил, что только одно? — Потому, что я люблю тебя, Чимини, — успел сказать Чон прежде, чем его губы нашли такие желанные губы напротив. В комнате будто зазвенели колокольчики. Ангелы с арфами завопили что было мочи какую-то важную ангельскую песнь, но её никто не услышал в доме, кроме этих двоих безумно влюблённых парней. Теперь Чонгук точно знал, почему так дрожал в его объятиях Чимин, а этот нежный, тягучий поцелуй хотелось смаковать долго и неспешно. Происходящее казалось сном и приносило невероятное наслаждение, а от мысли, что рядом любимый, самый нужный в мире человек, хотелось взорваться миллиардами фейерверков. Неужели это всегда было так приятно? Или только с ним так сейчас хорошо? Как долго он сможет не дышать? Надышится ли он когда-нибудь ароматом своего Чимина? И как долго они могут… В голове то и дело вспыхивала одна несвязная мысль за другой, но вскоре пухлые и такие мягкие губы выбили абсолютно все мысли из головы Чона. Парни всё такими же слипшимися пельменями докатились до комнаты Чимина, чтобы отдаться своей долгожданной страсти. Позже решились всё с самого начала рассказать Тэхёну. У него, ожидаемо, было множество вопросов и море эмоций по ходу повествования. Он безумно радовался за друга и периодически не верил в услышанное. Только уговоры (и совсем немного угрозы) смогли заставить его не растрепать всё это больше никому. Всё-таки, хорошо иметь связи с богами, даже если эти связи в прошлом. Но Тэ об этом знать пока совсем не обязательно.
