Не под каблуком, а под тяжёлой подошвой

Арсений иногда подглядывал за модой, самому ему одеваться по ней нравилось и выглядеть при этом сногсшибательно — тоже. Стиль Антона ему импонировал. Они были на одной волне, и это радовало. Шастун часто цеплялся за молодежные тренды, а Арсений, находящий это красивым, не чувствовал себя таким уж стариком. Иногда Арсения клинило, и дело тут было далеко не в моде, просто мозг его полнился разными, не всегда адекватными идеями, а Антон был их немым слушателем и беспрекословным исполнителем, но уже по собственному желанию. Их в отношениях Арсений охарактеризовал бы как две противоположности, которые начали перенимать черты друг друга. Арсений никаких слабостей к спортивной обуви не имел, она была удобной и не всегда красивой, кеды он любил больше, к официально-деловой относился лучше, но однажды нашёл в себе очень странный кинк. Он готов был расцеловать того стилиста, который подобрал Антону эти тяжёлые сапоги, модные по сегодняшним трендам и невероятно грязно смотревшиеся на ногах Шастуна. И Арсений не понимал, откуда ноги растут, тут они росли точно не из жопы, хотя, возможно, именно из неё, но почему-то в нём одновременно проснулись кинки на стыд и подчинение и даже на унижение. Антон в таком образе казался грубым, требовательным, а не тем солнышком, которое сияло в их команде обычно. Неожиданно, но Арсению это нравилось, хотелось их нежность разбавить чем-то жёстким. За свою психику он был спокоен: он точно бы не стал воспринимать Антона как-то по-другому или не доверять ему после такого. — Всё нормально? — Шастун, видимо, заметил его пожирающие взгляды и решил поинтересоваться. Арсений сейчас просто от него отмахнулся. Это точно не стоило обсуждать на работе. Попов продолжал глазами сверлить его обувь, и Антон, наученный опытом, без просьбы Арсения на следующий день купил себе точно такие же. Арсений смотрел на него восхищённо, по-другому он просто не мог, особенно, когда его мысли читали. — Как тебе? — Антон примерил их перед зеркалом, демонстрируя себя во всей красе. И у Попова всё внутри сжалось в предвкушении. Перед таким Антоном хотелось упасть на колени, такому Антону хотелось беспрекословно подчиняться. Шастун смотрел на него с непониманием, видимо, не всех тараканов Арсения он просто так разгадывал. — Прикажи мне что-нибудь, — дрогнувшим голосом попросил Попов. Конечно, так торкнуть его не могло только из-за сапог, всё же здесь он прям видел, что в самом Антоне есть вот этот стержень доминанта. Антон посмотрел на него задумчиво, а затем положил руку на затылок и притянул к себе, мягко целуя. Попов хотел возмутиться, что его так вот затыкают и его желания игнорируют, но он понял, что это своеобразная точка сохранения, а дальше будет твориться всё, что он хочет, но, если вдруг что-то пойдет не так, у него есть возможность вернуться к этому моменту. — На пол, — приказал ему Антон, отстранившись, и Арсений с энтузиазмом плюхнулся на колени: прямо в прихожей, рядом с зеркалом. Они иногда БДСМ практиковали, и примерные границы его выдержки Антон знал, так что проблем возникнуть было не должно. — Не, не так, — Шастун нахмурил брови и слегка толкнул его ногой. Что-то внутри Арсения заликовало. Ему хотелось, чтобы его так грубо касались, чтобы делали его удобным, а он податливо подчинялся и горел внутри. — Всё за тебя самому делать приходится, ничего не можешь. Арсений опёрся на локти, он уже лежал на полу на спине, а чужая нога утыкалась ему в бедро. Смотрел он с поволокой во взгляде и чувствовал, как с каждой секундой джинсы всё сильнее давят на член. — И что мне с тобой делать? — Антон к нему не наклонялся специально, Арсений это понимал. Когда чужой ботинок коснулся его грудной клетки, из горла вырвался непроизвольный стон. Шастун надавил несильно, но это всё равно очень чувствовалось. И Арсению правда хотелось вот так вот подчиняться и ощущать себя совершенно беззащитным под чужими прикосновениями. Внутри возникали разные желания, и не все их Арсений решился бы озвучить. Он полностью откинулся на пол, благо, уборку они проводили только вчера, так что со своей брезгливостью он смог договориться. Антон смотрел на него сверху вниз и казался при этом таким властным, Арсений плавился. Арсений не соображал. Арсений мог только сказать тихое: — Пожалуйста. Антон хмыкнул, но уточнять не стал, он и так всё прекрасно видел. Ногу с тела Арсения убрали, позволяя вздохнуть полной грудью. Зато по бедру прилетел несильный пинок, а вкупе с замечанием это подействовало намного лучше. — Что разлёгся тут? Хочешь, чтобы оргазм сам к тебе пришёл? Не думаешь, что его нужно заслужить? — в любом другом моменте своей жизни Арсений бы возмутился, но сейчас настроение такое было, что он только ещё больше возбудился и сразу же вскочил. Встать ему не дали, приказали остаться на коленях, зато грубо потянули за волосы вперёд и заставили уткнуться в пах, обтянутый тканью. Попов поднял глаза, такой Антон: грозный и непреклонный, сводил его с ума, хотелось сделать всё, чтобы заслужить похвалу и поощрение этого человека, но пока что его только стыдили, а он и так был рад. Чужой сапог проник ему между ног и надавил на пах, сильно, до лёгкой боли. Но зато он дал такую необходимую стимуляцию, и Арсений толкнулся ему навстречу. — Ну, что замер-то, здесь мне тоже за тебя всё делать? — ледяным тоном продолжил Антон. На щёку опустилась чужая ладонь: это было не пощёчиной, а простым прикосновением с достаточной силой. Арсений поднял руки, расстёгивая чужую ширинку и спуская штаны сразу с бельём. В его пах последовал новый толчок. И Арсений заскулил. Вспышки лёгкой боли доводили его. Хотелось просто сжать свой член через ткань и кончить, но ему бы точно такое с рук не спустили, сейчас нужно было играть по чужим правилам. Арсений прижался губами к члену и приоткрыл рот, позволяя Антону самому толкаться, как он желает. Горловые минеты Попов делать умел и не просто умел, а любил. Хотелось, чтобы воздуха не хватало, чтобы Антон управлял процессом, насаживая его на свой член и не давая отстраниться. Нога Антона на этот раз вписалась в его пах с замахом, и вскрик подавить не получилось. Шастун схватил его за волосы, погружаясь внутрь. Арсений руками попытался расстегнуть свои джинсы и хотя бы немного уменьшить эти страдания, но Антон тут же это заметил. — Не смей! — Шастун дёрнул его за волосы, заставляя посмотреть наверх. — Я не разрешал. Попов тут же убрал руки за спину, сопротивляться не хотелось, хотелось заслужить одобрение и похвалу. Арсений чувствовал себя максимально спокойно, странно, но подобное его даже расслабляло. С Антоном было хорошо: с любым. Арсения притянули вперёд и вжали в пах. Воздух не получалось хватать даже носом. Попов был рад, что уже давно поборол свой рвотный рефлекс, сейчас он только кайфовал от нехватки воздуха, от того, что делал Антону приятно, и от того, что был так к нему близко. Бёдра Шастуна задрожали, и Попов почувствовал, что тот подходит к разрядке. Он втянул щёки и поднял глаза. Сейчас у Антона уже не получалось прятать себя настоящего за хмурым и недовольным взглядом. С таким обожанием на Арсения никогда не смотрели: и тут читались и одобрение, и похвала, и безграничное нежное чувство, которое вроде и не вязалось со всем происходящим, но, наоборот, именно из-за него такие его желания исполняли. Антон кончил, не отстраняя его. И Попов слегка закашлялся, хотя для Арсения это было привычно. Снова хотелось притронуться к себе. Сапог упирался ему в бедро, и Попов не решился. Он выпустил изо рта чужой опавший член и ждал, когда Антон обратит на него внимание. — Ну, и чего ты ждёшь? Хочешь, чтобы тебя по головке за старания погладили? — Шастун говорил хрипло, будто это он только что делал минет или срывал голос от стонов. Вообще, Антон очень часто был тихим и Попову иногда не хватало от него реакции. Но даже если Антон не показывал её голосом, лицо всё прекрасно отражало. Арсений уткнулся лбом в его бедро. Предложение казалось заманчивым. Хотя, вероятнее всего, это была издевка. Его потрепали по волосам, и он потянулся вслед за чужой рукой. — Такой отзывчивый, — мягко проговорил Антон. — Что ты хочешь? Кончить? Или хочешь ещё немного грубости? Хочешь подчиняться? Хочешь наклониться к моим ногам и чувствовать их тяжесть на себе? Кончить хотелось, но желание всего остального пересиливало. Арсений наклонился, оказываясь совсем близко к полу, но в такой позиции пах был закрыт, зато бёдра плечи и руки оставались уязвимыми местами. Он почувствовал несильный пинок по бедру, дальше его обошли, а потом обошлись с его ягодицами менее мягко. Нога у Антона была тяжёлой, рука, кстати, тоже, и Арсению очень нравилось, что этот человек в данный момент времени обладал такой силой. — Покажи себя, — попросил Антон. Попов тут же приподнялся и рукой скользнул к паху, стимулируя член через ткань штанов и жадно хватая губами воздух. — Не филонь, — приказали ему. И Арсений тут же расстегнул джинсы и приспустил бельё, вынимая свой член. Чужой сапог надавливал на бёдра, и Арсений не отрываясь смотрел на него, резко и быстро дроча. — Молодец, Арсений. Ты такой красивый, когда наслаждаешься. Невероятный. — нужные слова наконец прозвучали, и Попов был очень рад. Дыхание перехватило, и он излился, пачкая спермой чужие сапоги. Вот это было максимально грязно, кажется, теперь он бы не смог смотреть на этот предмет гардероба без ассоциаций. Антон помог ему встать, а сам наклонился, очищая сапоги салфеткой и вообще снимая их. Арсений после оргазма ещё ощущал себя потерянно. Да и всё произошедшее было для него своеобразной эмоциональной ямой. Сейчас хотелось побыть наедине с собой и всё обдумать. Как его вообще так понесло? Почему в момент всё казалось идеальным и правильным. — Арс, хороший мой, — ласковый голос Антона заставил вынырнуть из самокопаний. — Не думай сейчас ни о чём. Пойдем, душ примем вместе. Шастун постарался его отвлечь, и это помогло, но ненадолго. В чужих глазах читалось максимальное понимание и принятие, и Арсений с нервной улыбкой признался. — Занесло нас, конечно, знатно, но ты сапоги иногда надевай, Шаст, хотя я не уверен, что смогу на тебя в них спокойно смотреть. Ты даже не представляешь, как горячо в них выглядишь, это пиздец возбуждает. Когда я тебя на сцене в таких увидел, сразу же захотелось подчиняться и рухнуть на колени. Антон коснулся его руки, улыбаясь. — Я не люблю тебя мучить, Арс, но, как ты реагируешь — это то, на что я готов смотреть вечно. Арсений наконец расслабился, непонятно, от душа или от слов Антона, но мысли перестали лезть в голову. Засыпал он с чувством чего-то тяжелого на своей груди, до сих пор осталось фантомное ощущение чужой ноги, но это не было грузом. И отрицать, что ему такое нравится, было бесполезно. Арсений не знал, какие ещё кинки в нём дремлют, но сегодняшние, определённо, повергли в шок его самого. Но Антона в этих тяжёлых ботинках хотелось увидеть ещё не раз и подчиняться ему хотелось тоже. Арсений иногда подглядывал за модой, и, если даже такой вид обуви вышел бы из трендов, из антонового гардероба он бы не исчез, Арсений мог гарантировать.