Люблю, котёнок

      Хосок сидит за рабочим столом, перебирая бумаги. Он какое-то время был в отпуске, поэтому работы накопилось прилично. За день он провёл три встречи, заключил контракты с поставщиками и инвесторами, рабочий день потихоньку подходил к концу. Хоть и управлять огромной строительной кампанией это дело, отнимающее кучу сил и жизненной энергии, дома Хосок восстанавливал всё это сполна. Каждый рабочий день существовал только для того, чтобы закончиться, потому что после работы — дом. Дома хорошо. Потому что там Хосока всегда преданно ждали. Не только тепло, уют и забота, но и тот, кто это всё создавал. Его крошечное счастье, которое он поклялся себе оберегать и вот уже почти пять лет держит своё слово без осечек.       Подписывая последнюю бумажку, Чон в спешке собирается и выходит из кабинета, отправляясь в сторону лифта. У здания кампании открывает и садится в машину, отправляясь на всех парах домой. К нему, к своему счастью.       Открыв дверь в квартиру, Чона встречает приятный запах еды. Поведя носом, Хосок накидывает пиджак на вешалку и оставляет в прихожей, проходя на кухню. На столе стоят две тарелки с карбонарой, бокалы в том же количестве и столовые приборы. Всё, как по линеечке, аккуратно стоит на поверхности, полностью параллельно друг другу. Хосок подошёл к столу и услышал за спиной шаги. Обернувшись, он увидел Юнги. Волосы были аккуратно собраны, он был в хлопковом костюме, состоящем из майки и шорт, а на ногах из того же материала носки.       — Хосок, нельзя сидеть за столом в рабочей одежде. Ты должен переодеться. — Звучит из родных уст ровно и размеренно. Поджав губы, Юнги заглядывает за плечо Хосока, осматривает стол, и не замечает никаких изменений. Всё именно в том виде, в котором он оставлял.       — Да, Юнги-я, я сейчас переоденусь. Просто хотел посмотреть, что ты приготовил. Я сейчас вернусь. — Улыбнувшись, Хосок отправляется в спальню, чтобы переодеться.       Юнги — Аутист. Возможно, с первого взгляда сложно это заметить, потому что он уже вполне адаптирован и социализирован, хоть до сих пор и не любит людные места вроде торговых центров или кинотеатров. Ему сложно, но он справляется. Хосок помогает справляться. Он откликается на своё имя, хорошо ориентируется в их районе, может спокойно пройти от дома до работы Хосока и обратно. Не боится что-то спрашивать у людей, общительный по мере необходимости и приступы с истериками почти сошли на нет. Хосок сделал всё, чтобы они начали сходить на нет, ведь причиной этих истерик была не такой, как у классических парочек: ревность, попытки заполучить желаемое и так далее. Причиной была обстановка.       Хосок купил новую квартиру. Согласовал планировку и дизайн с Юнги. Скорее, не согласовал, а дал своему парню волю — квартира будет такой, чтобы Мина ничего в ней не раздражало и не беспокоило. Например, в спальне обязательно должны были быть голубые стены. Этот цвет успокаивал Юнги, большая часть его одежды и обуви была голубой или чёрной. Мебель была лаконичная, без вензелей и подобного. Во время расстановки Юнги иногда говорил, где и что должно стоять, а рабочие беспрекословно выполняли, даже если расположение было весьма странным. Но больше всего Юнги понравилось покупать баночки-органайзеры для крупы, сахара, соли, муки и всего подобного. Он не сильно был зациклен на готовке, но его занимал процесс пересыпания чего-либо в пустую ёмкость. У него всё было красиво расставлено в ящичках: кружка к кружке, ложка к ложке, баночка к баночке. В шкафу было тоже самое — делил на уличное и домашнее, по цветам, виду одежды; кроссовки стояли на отдельной для них полке в определённом порядке.       — Я переоделся, могу сесть? — Спрашивает Хосок у парня, заходя на кухню в домашней одежде. В ответ на вопрос молчаливый кивок в знак согласия. Улыбка-сердечко сама напрашивается на лицо, когда Чон целует Юнги в губы, на что тот отвечает, укладывая руки на его плечи. — Я соскучился по тебе за день, котёнок. После отпуска мне тебя не хватает. — Отстранившись, откровенничает Хосок.       — Давай я буду приходить к тебе на работу? Я могу готовить обед и приносить его.— Заглядывает в глаза младшего, уже представляя в голове, какой обед он приготовит ему на завтра. — Мы гуляли недавно с Чимином около здания, где ты работаешь. Я точно запомнил дорогу.       Чимин дружит с Юнги. Они начали общаться не так давно, когда Юнги с Хосоком были в санатории год назад. Хосок уснул в номере, а Юнги хотел на источники. По дороге он сбился и не смог найти дорогу, потерянно оглядывая незнакомцев вокруг и начиная паниковать. Тогда его заметил Чимин, отдыхающий в санатории со своим партнёром, который, как оказалось, имел опыт общения с аутистами и смог успокоить Юнги, срывающегося на истерику. По рассказам Чимина, у его кузена был аутизм и какое-то время они семьями жили вместе, так что он видел уже в осознанном возрасте, как необходимо поступать в той или иной ситуации с человеком с таким диагнозом.       — Ты молодец, Юнги. Конечно, приходи, когда ты захочешь. Я всегда буду рад твоему приходу. — Зачёсывает прядь волос Юнги за ухо и целует в щёку. Они вдвоём присаживаются за стол и приступают к трапезе. — Ты не хочешь сходить в контактный зоопарк на выходных? Там будут кролики, капибары, олени..       — Нет, я хочу пойти на концерт. В Сеул приезжает мой любимый оркестр из Дэгу. Я посмотрел цену в интернете на их билеты, не знаю, дорого ли это. — Достаёт из кармана телефон и роется там в поисках цены, а поднимает голову только тогда, когда находит. — Сто тысяч вон. Мы можем пойти?       Хосок улыбается и согласно кивает болванчиком. Как он может отказать? Юнги безумно любит музыку и всё, что с ней связано. Каждый раз, когда они приходили в торговый центр, единственная часть, которая нравилась Юнги там — встреча с фортепиано, стоящим на первом этаже для свободного использования. Конечно, некоторые подходили и играли, но Юнги почему-то не решался, даже после разговора с Хосоком о том, что в этом нет ничего такого. Он уже купил фортепиано и даже спросил у Юнги, где бы он хотел его поставить, будь оно у них. Хосок запомнил, заказал инструмент и уже на выходных он будет у них дома. Юнги тяжело считывать и проявлять эмоции из-за синдрома Аспергера, но он точно будет безумно благодарен Хосоку и будет пользоваться тем, что ему подарили с удовольствием.       После ужина со стола убирает Хосок, благополучно перемывает всю посуду, раскладывает по местам, пока Юнги к тому времени уже вовсю готовится ко сну. Зайдя в комнату, Хосок увидел Юнги в одних боксерах, поскольку тот ужасно не любил спать в одежде. Его кожу всё раздражало до того, что он чесался, оставляя на теле ссадины и болячки, сдирая с себя кожу. Хлопок спас ситуацию, поскольку его Юнги на коже не чувствовал и совершенно спокойно носил, но во время сна он всё-таки предпочитал максимально оголяться.       Хосок переоделся в пижаму, лёг на кровать и прижал Юнги, лежащего к нему спиной, к своей груди. В принципе его парень не очень тактильный, но касания Хосока были слишком привычными. Не вызывали зуд или какой-либо ещё раздражитель.       — Хоби.. — Тихо зовёт Юнги, перекладывая свою руку на чужую.       Из-за спины раздаётся тихое мычание в знак того, что его готовы слушать.       — Ты не хочешь заняться сексом? — Спрашивает вроде ровно, как всегда, но всё равно как-то иначе. — Ты сегодня не говорил, что любишь меня даже с утра. А секс — это проявление любви..       — Ты спал с утра, котёнок. Ты хочешь заняться сексом или тебе просто хочется услышать, что я тебя люблю? — Хосок облокачивается на локоть, подкладывая руку под голову.       — Второе. Ты каждый день говоришь, что любишь меня, но сегодня не сказал. Ты не любишь меня больше? — Поворачивается к Хосоку лицом и встречается с ним взглядами. Чёрные, как две сливы, глаза, такие любимые и ласковые, желают убедиться в том, что их хозяин по-прежнему любим и важен.       — Я люблю тебя, Юнги. И сегодня, и вчера, и завтра. До конца жизни. Запомнил? — Руки оказываются на талии, притягивая Юнги к себе, а на лице появляется мягкая улыбка.       — Да. Я тоже тебя люблю. — Улыбается, копируя улыбку Хосока и крепко его обнимает за шею, целуя в щёку.       Бледные пальцы скользят по затылку, Юнги жадно переводит взгляд с карих глаз на любимые губы и прижимается к ним, сразу же углубляя поцелуй. Хосок отвечает, ненасытно лаская чужие губы, после проводя языком по ряду зубов. Укладывает Юнги на спину, нависая сверху и начинает изучать чужое тело руками. Разрывая поцелуй, спускается поцелуями до шеи, оставляя на ней несколько засосов. Юнги хрипло постанывает, разводя ноги, между которых Хосок примостился.       Лишняя одежда полетела на пол и Чон потянулся за смазкой в тумбочке. Разогрев жидкость на пальцах, он медленно ввёл в Мина сперва один, в попытке нащупать простату, а когда она была найдена добавил и второй. Юнги был возбуждён, предсемя сочилось из члена и капало на живот, пока он сжимался на пальцах и учащённо дышал. От такого Юнги у Хосока тяжелел член. Он жмурил глаза, избегая зрительного контакта, бледные щёки и кончики ушей краснели, а рот был сексуально распахнут, пока из него доносились приглушённые стоны. Юнги выдохнул, когда Хосок вытащил пальцы и лёг на живот, обняв подушку. Он согнул ногу в колене, наблюдая за Хосоком из-за плеча. Наблюдая за реакцией Юнги, Хосок приставил головку члена ко входу, начиная плавно входить.       — Больно, Хо, — Прошипел Юнги, сжимая подушку в руках. — сделай, чтобы не болело. — Вновь жмурит глаза, чувствуя, как внутри распирает от заполненности.       — Потерпи, котёнок, сейчас перестанет болеть.. — Шепчет на ухо, уже войдя до конца. Даёт Юнги привыкнуть, отвлекая поцелуями на затылке. Тело Юнги подрагивало и покрылось мурашками, но через пару минут дрожь унялась и Хосок начал двигаться.       Толчки были размеренными и не резкими. Юнги сам по себе очень узкий, а сексом они занимаются не чаще одного-двух раз в неделю, поэтому он часто испытывает дискомфорт во время проникновения. Старший укусил подушку, начиная тихо мычать, пока Хосок набирал темп. Член внутри доставлял приятную боль, на спину падали капельки пота с тела Хосока, а собственное возбуждение тёрлось о простыни, быстро доводя до разрядки. Последние толчки были несдержанными, Хосок излился в Юнги, а Юнги на постель.       Младший завалился на постель, прижимая к себе брюнета. Юнги тяжело выдохнул и посмотрел на постепенно засыпающего Хосока. Чмокнув парня в губы перед сном, Юнги закрыл глаза и уснул.

***

      Юнги с Хосоком зашли в просторный зал, где должен был проходить концерт. Половина посетителей уже села, сцена была завешена кулисами. Хосок листал ленту в телефоне в ожидании начала, но Юнги словно кого-то высматривал. Пытался смотреть сквозь кулисы, будто мог увидеть что-то через толстую ткань. Но, когда концерт начался, поиски прекратились. Юнги наслаждался. Молча, слабо улыбаясь, он покачивал головой в такт мелодии. Хосок же не мог налюбоваться. Если счастье Юнги стоит сто тысяч вон за концерт оркестра, он готов платить вечно. Готов купить этот оркестр, чтобы они играли только для его Юнги. Радовали каждый день и приносили счастье.       Для Юнги концерт кончился быстро. Наслаждение сладкими нотами не могло длиться вечно, а жаль. Он так любит музыку. Глянув на Хосока, он поджал губы. Как ему сказать, что он очень хочет познакомиться с дирижёром, с другими членами оркестра? Он ведь и так много делает для Юнги: купил много удобной одежды, сделал красивый ремонт дома, никогда не ругается на него и не кричит, даже если сильно злится. Хосок делает всегда и всё для него. А что делает Юнги? Готовит? Убирается дома? Разве этого достаточно? Но Хосок всегда говорил, что достаточно. Хосок не может врать Юнги.       — Юнги, посмотри на меня. — Щёлкает перед глазами Хосок, чтобы привести в чувства Юнги, залипшего на спинку стоящего впереди кресла. — Поедем домой или в кафе?       — Юнги хочет.. — Он поднимает взгляд на Хосока, поджимая пухлые губы. — Юнги хочет за кулисы. Хочет познакомиться с оркестром. — Юнги очень хочет. Можно?       Хосок чуть опешил. Кажется, Юнги слишком много думал и перенервничал, раз начал говорить о себе в третьем лице. Взяв парня за руку, он с ним пошёл за кулисы. Договориться не составило труда, оказалось, что организатор концерта знает Юнги, причём очень давно. Юнги не слышал разговора между Хосоком и мужчиной, потому что вокруг стоял ужасный гул. Уши сворачивались в трубочку, перед глазами лица болтающих людей. Чмоки, чваканья, крик, смех, всё смешивается и начинает гудеть голова. Юнги закрывает уши руками и отходит глубже за кулисы, зажмуривая глаза.       Хосок замечает состояние парня и спрашивает, где тут туалет для персонала. Там будет меньше людей и Юнги сможет успокоиться. Услышав ответ от организатора, он хватает Юнги за руку и идёт к уборной, куда заходит и захлопывает дверь, ведя брюнета к раковинам. Заботливо умывая лицо Юнги, он вытирает его сухими полотенцами.       — Юнги уже лучше? — Почти шёпотом спрашивает Хосок, заглядывая в чёрные глаза, смотрящие в пол.       — Да, Юнги уже лучше. Юнги испугался шума, там громко, очень громко, Юнги не любит шум, не любит, когда людей много. — Произносит каждое слово с трудом, губы и голос дрожат, руки то сжимаются в кулак, то разжимаются. Юнги безумно испугался. Даже в месте, где ему было хорошо, он испытал ужасный стресс.       — Юнги хочет домой или мы пойдём знакомиться с оркестром? — Хосок безумно боится. Боится, что у Юнги будет истерика, что ему станет плохо. Юнги уверял его перед походом сюда, что всё будет в порядке, и, вероятно, пытался контролировать ситуацию, но не справился. Ему ещё слишком тяжело находиться в подобного рода местах.       — Пойдём, да, Юнги пойдёт. Можно Юнги пойдёт? — Поднимает глаза, смотрит в хосоковы и не отводит, дожидаясь ответа. Он так хотел, ему было так трудно решиться, почему он сейчас должен уйти?       На короткий кивок и улыбку Хосока Юнги кусает губу, одну из его рук берут в свою и выводят из уборной. Они идут в противоположное крыло сцены, где видят членов оркестра. Юнги осматривает хозяев множества инструментов: вот высокий мужчина в смокинге с бабочкой протирает контрабас тряпочкой серого цвета; или девушка, убирающая в чехол скрипку, а рядом с ней стоит мило беседующий парень, держащий в руках тубу. Мин прошёл глубже и увидел фортепиано. Юнги тут же сел на банкетку, стоящую рядом, не подумав о том, что у инструмента есть хозяин, который может разозлиться, если увидит постороннего на своём рабочем месте. Но Юнги словно отключился от мира, он занёс руки над клавишами и начал играть. Ноты сливались в мелодию, так приятно ласкающую уши. Юнги был словно в танце. Он не мог остановиться, это была пучина, которая поглотила его и не хотела отпускать. Возможно, он бы и остался там, в этой пучине, но на его плечо положили руку и привели в чувства. Мин отвлёкся и убрал руки с клавиш, увидев перед собой мужчину в костюме.       — Ты очень красиво играешь, но нам пора уезжать. — Бархатным голосом произнёс пианист, улыбаясь.       — Да, конечно, извините, если мы вас задержали! Юнги, вставай, пора домой. — Хосок подходит к своему парню и берёт за руку. Брюнет встаёт с места и идёт за Хосоком, почти не оглядываясь по сторонам.        Дорога домой скрашивается только картинкой за окном: мелькает много красивых неоновых вывесок кафе, ресторанов, магазинов. Пару названий Юнги проговаривает про себя, словно что-то подмечает. Уже дома Хосок открывает ключ-картой дверь и впускает сперва Юнги. Мин идёт в спальню, чтобы быстро переодеться, потому что одежда хоть и хлопковая, но потихоньку начинала раздражать, потому что сковывала движения. Надев на себя чёрные шорты и майку, он пошёл на кухню, чтобы выпить стакан воды. Хосок в это время тоже успел переодеться, но пока Юнги был на кухне, пошёл в гостиную. Там уже стояло новое большое фортепиано, на крышке которого располагался голубой бант. Рядом стояла очаровательная банкетка, дополняющая основной подарок. Хосок включил телевизор и лёг на диван, чтобы этим привлечь внимание Юнги.       Внимание привлечь удалось. Юнги хотел зайти в спальню, но услышал звуки из гостиной, поэтому заглянул туда. Подарок не сразу бросился в глаза, он просто увидел Хосока, хотел перевести взгляд на телевизор, висящий на стене, но глаз зацепился за фортепиано, стоящее в углу комнаты. Он вновь посмотрел на Хосока, а потом на фортепиано. Подойдя к инструменту, парень снял бант и поднял крышку, невесомо касаясь клавиш пальцами. Хосок подошёл со спины, а Мин развернулся и крепко обнял его, повиснув на шее. Губы сами забегали по чужому лицу, оставляя на нём мягкие поцелуи.       — Спасибо! Спасибо, Хоби.. — Он широко улыбнулся, показывая дёсны и мелкие зубы. — Я люблю тебя, Хоби.       — Я тоже тебя люблю, котёнок.