Lecoite

      В тусклом свете ламп Юнги лениво подставляет лицо под короткие поцелуи. Его ресницы едва заметно дрожат, бросают тусклые тени на гладкую кожу щёк, пока Тэхён метит их своими короткими поцелуями.       Пара минут — и хён уже вертится в попытке отстраниться, смущается на подобные жесты. Хватка становится лишь крепче.       — Не отворачивай своё прекрасное личико, детка, — Тэхён мягко оглаживает большим пальцем бледную скулу, давит на пухлую нижнюю губу. Юнги, давно расслабленный ласками горячих рук, лишь чуть помедлив приоткрывает рот, языком мочит загорелую кожу.       Хосок за его спиной торопливо стягивает с себя футболку, обнажая красивый пресс, тут же облизанный жадным взглядом Кима.       В одной комнате им втроём слишком горячо, слишком трудно противиться грязным желаниям, скапливающимся в голове одно за другим. Поддаваясь всеобщему настроению, Юнги тоже переводит взгляд на Чона — слегка смущённого пристальным вниманием, такого красивого и с горящими от похоти глазами.       — Присоединишься?       Юнги немного ёрзает, сдвигаясь в сторону. Чёрный цвет постельного белья красиво оттеняет бледность его тонкой кожи и мягкие завитки выбеленных краской волос. Тэхён без особых раздумий ложится, утягивая хёна к себе на колени.       Мин борется с навязчивой мыслью исследовать чужую карамельного цвета шею губами, обвести языком каждую венку, оставить горящий укус на кадыке. Тэхён будто бы приглашающе скользит большими ладонями под футболку, жадно сжимает пальцы на талии, чтобы вжать в себя посильнее.       Когда на теле неожиданно чувствуется ещё одно обжигающее прикосновение, Юнги вздрагивает, тут же подаваясь спиной назад.       К нему крепко прижимается Хосок, всё такой же аккуратный и немного неуверенный в том, как именно стоит прикасаться сейчас к податливому телу. Юнги, как хороший хён, в качестве подсказки перемещает его руку на своё горло, слегка сжимая.       — Котёнку нравится удушье? — Хосок склоняется к ушку, хрипло смеётся. Его тон звучит не то насмешливо, не то одобрительно, тихо и очень соблазнительно.       — Сожми покрепче, Хосок, — Тэхён, желая снова привлечь к себе внимание, впивается ногтями в нежную кожу на боках. — Наш хён ведь тащится от такого.       Несмотря на приоткрытое окно, кислорода в комнате остро не хватает. Слишком душно, слишком жарко, слишком кружится голова. Юнги остро желает что-нибудь ответить, но может лишь податливо плавиться, словно кусок сладкого мармелада.       Язык прилипает к нёбу, когда Хосок действительно сжимает посильнее.       У Юнги вырывается жалкий тихий звук, опасно похожий на стон, который Тэхён с удовольствием слизывает с его губ. Поцелуй выходит торопливый, настолько голодный, словно останется последним в жизни их обоих. Хосок перемещает ладони ниже, щекочет рёберную клетку, будто бы пересчитывая каждую косточку.       Тёплые пальцы проскальзывают под резинку нижнего белья, гладят бледную задницу с намёком на грубость. Хосок оглаживает бережно судорожно сжимающуюся дырочку, пока Юнги жмурит глаза, ведомый умелым языком Кима.       Хосок клеймит кожу на плечике ожогами от мокрых поцелуев, рыскает свободной рукой по постели в поисках смазки.       Его хриплый голос нашёптывает похвалы хёну на самое ушко, щекочет чувствительную кожу, заставляя задрожать в двух парах крепких рук.       Тэхён перестаёт терзать покрасневшие губы, спускается прикосновениями ниже, чтобы подцепить подол оверсайзной Юнгиевой футболки с названием какой-то древней хип-хоп группы.       — Подними-ка для меня руки, хён, — ткань летит в сторону, бесформенной кучкой оставаясь где-то на краю постели. Теперь Юнги сидит на крепких бёдрах абсолютно голый, такой открытый и невинный, что Киму приходится приложить усилие, чтобы не сожрать его целиком.       Первый хорошо смазанный палец проникает внутрь, заставляя Мина скомканно проругаться себе под нос от неожиданности.       — Что за скверные слова, Юнги, — Тэхён притворно хмурится, сжимает в пальцах аккуратный подбородок, чтобы секундой позже сомкнуть губы на стремительно краснеющей губе.       — Я не ребёнок, чтобы так меня отчитывать, — Мин недовольно бормочет, цепляется пальцами за тёмные кудри, тянет с силой от себя. Он вздрагивает, чувствуя обжигающий удар на ягодице. — Тэхён!       — Не спорь, хён, — Хосок склоняется к покрасневшему от смущения ушку, позабавленно советуя. — Ты ведь не хочешь нас расстроить, верно?       Юнги возмущённо оборачивается, натыкаясь лишь на наглую усмешку. Оба этих бесстыдника нескрываясь издеваются над своим хёном, довольно переглядываясь между собой.       Он так и не успевает ничего ответить, давясь протяжным стоном от усилившейся растяжки.       Пальцы у Хосока длинные, достаточно умелые для того, чтобы помочь Юнги тронуться умом. Несмотря на сладость ощущений, ему сейчас хотелось бы куда большего — наверное, член в заднице подошёл бы подо все критерии просто идеально.       Воображение тут же рисует яркие картинки, пошлые, красивые. Юнги жмётся ближе к тёплому телу Тэхёна, трётся об его живот своим возбуждением, пачкая едва проступающие мышцы пресса блестящей смазкой.       Смущение оседает на фарфоровых щеках полупрозрачным розоватым налётом, но Юнги быстро отгоняет его от себя. Сейчас он здесь для того, чтобы отпустить всё и просто позволить своему телу получить головокружительное наслаждение.       — Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, хён? — Не дожидаясь ответа, Ким сжимает пальцы под влажной головкой, медленно спускаясь ниже.       Юнги стонет, задыхаясь. Долгожданная стимуляция ощущается верхом блаженства, кружит голову.       — Ещё, Господи…       Мин откидывается назад, жмётся спиной к тёплой груди Хосока. Две пары рук продолжают сладостно ласкать тело, гладят, царапают, а чьи-то зубы и вовсе оставляют крепкий укус на горле, который к утру уже наверняка расцветёт болезненным лиловым цветом.       Внутри тихо хлюпают три пальца, безжалостно тянущие мышцы. Юнги нетерпеливо хрипит, что уже достаточно.       Хосок его слушает не сразу — ещё несколько раз с мучительной медлительностью разводит пальцы, прежде чем вынуть их и развести в стороны красивые ягодицы. Ответом на проникновение крупной головки служит бархатистый стон.       В местах, где крепкие Хосовы бёдра прижимаются к бледной коже, словно расцветают крохотные бутоны наслаждения. Теплота чужого тела окутывает Чона плотно — словно тугое облако, упруго скользит по члену, принимая в себя с явной охотой.       Юнги в его руках слабо извивается, гнёт свою красивую шею, помеченную тонкими следами сильных пальцев.       Лиловое клеймо на фоне его белоснежности выглядит особенно порочно — словно подтверждение греховности падшего ангела, утратившего пух своих крыльев, но сохранившего изящество в заломе тёмных бровей и кукольности лица.       Хосок прижимается к хёну теснее, большой ладонью оглаживает живот, мягкую ножку, впивается в неё ногтями, оставляя белеющие полоски следов.       Его голос слегка хрипит:       — Неужели не скажешь ничего, хён? — губы помечают местечко за ушком, зубы — резковато сжимаются на украшенной серебром мочке. — Даже не поблагодаришь меня за то, как идеально я тебя заполняю?.. Тш. Не двигайся.       Юнги дышит сбивчиво, слишком чувствительный и ошеломлённый непрекращающимися ласками со всех сторон.       Тэхён оглаживает его рёбра, спускается к талии, чтобы прижать своими крепкими руками поближе к чужому телу. Откровенно наслаждается тем, как язык хёна заплетается, мешая нормально говорить.       — Хосок-а… Очень хорошо, пожалуйста…       Юнги пытается двинуться сам, скользит бёдрами вперёд, но нужное движение так и не получается — Ким сжимает пальцы сильнее, удерживая на месте. Одна его рука поднимается, цепляет за красивую челюсть.       — Разве ты получил разрешение, детка? — Тэхён оглаживает большим пальцем розоватые губки, слегка давит. — Ты ведь такой хороший мальчик, верно?       Юнги часто кивает головой, его глаза немного мутнеют, но остаются такими же красивыми. Их тёмный цвет мешается с похотью в какой-то удивительно сладкий коктейль.       — Хороший, — язык проходится по пересохшим губам, кончиком задевает загорелый Тэхёнов палец. — Я буду очень хорошим, папочка…       Хосок рычит под нос скомканное ругательство, так и не разжимая хватки на испачканных лиловым бёдрах покидает тело хёна практически до конца, чтобы скользнуть обратно как можно резче.       Его темп быстрый — до непристойных шлепков и искусанных юнгиевых губ, которые Тэхён с удовольствием затыкает своим ртом.       Смуглые пальцы зарываются в выбеленные волосы на затылке, тянут не больно, но ощутимо. Юнги в ответ царапается, оставляет на плечах Тэхёна саднящие полосы, почему-то заводящие его ещё сильнее.       Мину кажется, что скоро его разум окончательно покинет тело.       Тэхён отстраняется, дышит тяжело и с явным оттенком возбуждения. Его руки пропадают с хрупкого тела, спускаясь ниже.       — Позволишь мне тоже поучаствовать, детка? — Ким кружит пальцами по розоватой дырочке, лишь слегка надавливая.       Юнги в его руках вздрагивает, очевидно заинтересованный непристойностью, пришедшей в чужую голову.       — Пожалуйста…       Мужчина трактует его просьбу верно, на пробу толкаясь в горячую дырку. Ожидаемо туго, Юнги шипит, словно схваченный за хвост кот, прежде чем расслабиться, шумно втягивая носом воздух.       Палец давит на бархатистые стенки с нажимом, расслабляет тугие мышцы настойчивыми поглаживаниями, пока Хосок замирает, лишь оглаживая сильными ладонями светлый загривок, отвлекая Юнги от дискомфорта.       Щекочущие поглаживания покрывают всё его тело, толкают всё ближе и ближе в пропости бурлящего наслаждения.       Кожа будто бы тает под воздействием окружающей температуры, растворяется, оставляя лишь оголённые чувствительные мышцы. Всего слишком много — и ласкающих тело губ, и кружащего над самой ушной раковиной шёпота.       Тэхён бормочет нежную похвалу, целует скулы, контрастно с этим вбиваясь в узость дырки всё резче и резче, совсем не щадя тельце в своих руках.       Выждав пару минут, Ким проталивает внутрь второй палец, сгибая и попадая по чувствительному комку нервов.       Юнги, бедный разнеженный мальчик, лишь сорвано выдыхает, утыкаясь в крепкое плечо Тэхёна.       Его ресницы дрожат, как и дрожит всё тело, пропитанное горячей похотью. Хосок запускает пальцы в высветленные волосы, бережно оглаживает затылок, отвлекая от сильного растяжения с трудом поддающихся стенок.       — Такая хорошая детка, — Хосок наклоняется, шепчет на самое ушко, будто бы изкушая сладким голосом попросить ещё больше. — С удовольствием примешь в себя два члена, верно, Юнги? Такой развратный.       Тэхён одобрительно хмыкает, снова вдавдивая подушечки пальцев в чувствительную простату — Юнги в его руках протяжно стонет, выгибая спину до глухого хруста позвонков.       За окном тихо шумит ночной город, но вряд ли кто-то из них способен услышать сейчас что-то кроме оглушающе-быстрого сердцебиения и сбитого дыхания. В комнате жарко, несмотря на совсем не летнюю погоду, и этот жар кажется слишком сладостным.       По венам вместо крови циркулирует концентрированное удовольствие — мягко переливающийся блеск становится лишь сильнее, когда Хосок медленно толкается до упора, так и замирая на пару мгновений.       — Чёрт, ты так восхитительно ощущаешься… Такой красивый, — руки Чона трепетно оглаживают хрупкое бледное тело, задерживаясь на милых разоватых сосках. Незамысловатые быстрые ласки почему-то ощущаются сейчас верхом блаженства, словно прямая инъекция эндорфина.       Юнги забывает дышать.       Слишком жарко.       Тэхён на этом моменте подозрительно затихает, лишь глядит шальными глазами то на хёна, то на Хосока, растрёпанный и по-особенному привлекательный сейчас.       Его грудная клетка ходит ходуном, разгоняемая быстрым сердцем. Тёмные глаза останавливаются в итоге на приоткрытых губах, замирают, жадные, и Хосок, хвала пебесам, поднимает его без слов.       Цепкие пальцы тянут к себе, Хосок целует мокро, проталкивая язык и с жадностью вылизывая податливый рот. Слюна непристойно хлюпает, и этот звук кристаллизуется тёплым осадком где-то внизу живота, где и так мучительно-сильно тянет.       Тэхён мычит в чужие губы, дёргается в попытке перехватить контроль, но получает лишь болючий укус за кончик языка, когда подбирается слишком близко ко рту Хосока.       Ким практически рычит, сжимая ладонью чужую челюсть.       Хосока это веселит, и уже через пару мгновений они снова сталкиваются в быстром голодном поцелуе.       Дыхание сбивается быстро. Тэхён даже удивляется тому, насколько быстро вздымается его грудная клетка, облизывается, отчаянно желая сбросить неуёмное возбуждение.       Юнги на его пальцах чувствительный — стонет, когда подушечки давят прямо на простату, просит своим до невозможности сахарным голосом прекратить эту пытку.       Просьба звучит требовательно и от того особенно трогательно: даже в таком состоянии хён хмурится, пытается быть главным. Но он ведь знает, что сейчас его основная задача — послушно скулить и принимать в себя всё, что дают.       — Хочешь, Юн-и? — в ответ незамедлительный кивок, но Тэхёну мало. — Попроси как следует, солнышко.       Юнги глушит тихий стон в местечке между шеей и плечом Тэхёна, насаживается в полсилы на венистый член и длинные пальцы.       Его губы бормочут хриплое «пожалуйста», розовые и зацелованные они произносят слова медленно, явно с трудом. Мину сейчас хотелось бы просто расслабиться, позволить использовать своё тело, как только заблагорассудится, но тонсены, будто бы желая подвести его ближе к грани безумия, продолжают шептать, не оставляя возможности молчать и дальше.       — О чём ты просишь, детка? Кого?       — Хватит растяжки, ну же… — Юнги заламывает брови, бесконтрольно царапает загорелую смуглую кожу на тэхёновых плечах.       — Хён уже совсем отчаялся, надо же, Хосок, ты только посмотри, — Ким, несмотря на свои слова, звучит крайне довольно. — Такой милый.       Чон посмеивается. На дне его глаз извиваются во всевозможных позах черти, пожирающие с удовольствием маленького хёна.       — Думаю, сегодня можно дать ему небольшую поблажку, — мягко гладит по волосам. — Хён ведь так устал за этот месяц, верно?       Тэхён задумчиво скользит свободной рукой по красивому изгибу поясницы, мысленно считая каждый позвонок, чтобы не сорваться.       Сидящий на нём ангел пробуждает внутри самые порочные желания — овладеть, пережать пальцами светлую шейку, заставить красивые глаза наполниться блеском слёз и просить ещё, ещё…       Он вынимает пальцы, напоследок шлёпая по упругой попке.       Хосок подаёт смазку, успокаивает нетерпеливого хёна поцелуями в загривок, пока Тэхён плавно проскальзывает внутрь, тут же выдыхая сквозь стиснутые зубы погорячевший воздух.       Как и ожидалось, внутри тесно.       Юнги слегка ёрзает, пытаясь сместиться, но ничего больше не говорит — только на удивление послушно ждёт, пока привыкнет и сам, и его тонсены, замершие от непривычной тугости.       — Ты готов, котёнок? — Хосок в привычной манере шепчет на ушко, обжигает своим голосом.       Наверное, Мин готов кончить от одного лишь его звука.       — Да, прошу…       Он призывно вскидывает попку, рукой спускаясь ниже и сжимая собственный член, всё так же мокрый от смазки. Тэхён накрывает его пальцы своими, коротко целует ягодные губки, прежде чем без предупреждения толкнуться внутрь.       Юнги скулит.       Порочность этого звука заставляет закатить глаза. Всего пара мгновений, и его просьбу выполняют — дерут, словно последнюю дрянь, пока сам Мин находит успокоение в том, чтобы свободной рукой продолжить царапать широкие Тэхёновы плечи.       — Держи коготочки при себе, котёнок, — Ким шипит, как будто бы не любит рассматривать по утрам свою кровоточащую кожу, с ухмылкой выпрашивая у хёна соответствующие извинения. — Я остановлюсь, если ты не будешь хорошим, как обещал.       Юнги в его руках вздрагивает, тянется за мокрым поцелуем, тут же толкаясь языком в горячий рот и с удовольствием его вылизывая.       Каждая мышца в его теле напряжена до предела — ещё немного, и всё непременно взорвётся, не выдержав натяжения.       — Ты слишком строг, Тэ, — Хосок бережно гладит Юнги по спинке, как обычно души не чая в белокуром ангеле. — Пусть немного поиграется.       Ким лишь хмыкает.       В их умелых руках Юнги теряет рассудок как всегда быстро — тихо всхлипывает на особо глубокие движения, сжимает пальцы на собственном возбуждении, желая кончить, как можно скорее.       Было что-то особенное в том, как этот обычно сдержанный и властный человек терял самообладание на члене, стонал и хныкал, умоляя не останавливаться.       Подобные моменты Тэхёну иногда хотелось заснять, дразнить дрянного хёна, напоминать о том, каким нуждающимся он становится в его руках.       Юнги снова дрожит. Чернильные глаза мокнут, а с губ слетает какой-то особенно сладкий звук. Он всхлипывает, закатывает глаза, пытается прижаться к Киму ещё ближе. Всё его тело напрягается, прежде чем красиво расслабиться.       — Так быстро кончаешь, детка? — Хосок звучит довольно. Знает, что сам приложил к этому руку, ни на секунду не переставая ласкать чужое тело. — Потерпишь пока и мы кончим, хорошо? Ты же послушный мальчик.       Мин снова кивает, бормочет судорожное «да». Его пальцы грязные от спермы, которую Тэхён с удовольствием слизывает, смотрит на своего ангела, когда снова толкается с намёком на грубость и с явным намерением заставить хёна сегодня сорвать голос.