Адская колыбельная

Адская колыбельная Минхо отрывает ноги от пола, пробегаясь глазами по однотипным цифрам кабинета. *216, 216, 216* Он твердит себе под нос одно и тоже, чтобы иной раз не зайти не в тот кабинет, где он предательски столкнется взглядом с преподавателем, который окинет его лишь позорными вопросами о том, кто он и что здесь делает. Голые стены коридоров осквернены непривычной тишиной, в которой Ли слышит лишь собственное тяжелое дыхание. Он опаздывает на сдачу экзамена, к которому упорно готовился целый месяц. Все билеты по графическому дизайну были отложены в отдельный ящик в его голове под названием “Обязательно запомнить! Наизусть!” Для Минхо оказаться тем, кто сдаст экзамен меньше чем на 5, равносильно оказаться опущенным перед огромной толпой. Он мечтал получить красный диплом по дизайну, чтобы продолжить дело старшего брата и помогать ему в производстве телефонов. Это не то что бы было желание Минхо, скорее, у него не было возможности отказаться, к тому же, лишние огромные суммы денег никогда не являлись для него чем то отталкивающим. Глаза режет от яркого света, кабинет перед юношей освежающе озаряет его солнечными лучами и приятной прохладой, в которой опьяненный усталостью Ли наблюдает лишь таких же усталых, но знакомых одногруппников. И еще кого-то. Пестрая куртка с нашивками, растрепанные волосы с синими прядями, черные ногти и подведенные тенями глаза. -что… это? Он хочет, но держится, чтобы не произнести это в слух, поэтому выбирает лишь извиниться за опоздание и предварительно показав паспорт пройти на свое место в аудитории. Прямо перед этим…. Панком. Фраза «Ваше место а3» еще никого не заставляла захотеть разрыдаться. Парень оглядывает свою скудную парту с изрисованным непристойностями стулом, и наконец садится, принимая тревогу, что постепенно, словно снежный ком, увеличивалась где-то в области живота в геометрической прогрессии. Как же худощавому трудно было бороться с желанием заглянуть в телефон, который тот сдал еще на входе в кабинет предметному преподавателю, чтобы написать своему лучшему другу что-то вроде: «Чан, забери меня отсюда прямо сейчас! Иначе я повешусь на лампе над доской!». Однако, ни написать, ни повеситься он не мог… приходилось выходить из ситуации как мог. Голос преподавателя выводит Хо из глубокой думы о своей горестливой участи и позволяет приступить к повторению, а после, в порядке записанных в списке фамилий, подходить к столу для сдачи. Минхо был третьим в списке. Адское проклятье. -красавчик.. Он, естественно услышал, более того, почувствовал давление чужого пальца где-то в области между лопаток. Тепло тянулось вдоль позвоночника сверху вниз. Видимо этот кто-то был очень настойчив. Видимо этот кто-то – Хан Джисон. Повернулся ли он? Конечно нет. -ало! Еще настойчивее вымолвил молодой человек сзади и принялся буквально сверлить Минхо по позвоночнику. Терпения в Хо было много, но не тогда, когда к нему прикасаются незнакомцы, поэтому, не выдержав этого натеска, Хо поворачивается. Но не полностью. Лишь боком. –куришь? –да. —У тебя сигарета есть? Я курить хочу, умираю. — сразу озвучивает свое желание разноцветный молодой человек, наклоняясь к Минхо так, что тот непроизвольно смущается, а после, где-то внутри, ноет от того, что ответил на вопрос незнакомца положительно. –я двадцатый в списке, подождешь? конечно нет –подожду. блять. *** Не мудрено, что этот пестрый попугай долго задерживаться не планировал, поэтому Минхо понадобилось лишь сходить в туалет и перекинуться парой-тройкой слов с Чаном по телефону, чтобы тот вышел из дверей университета так, словно только что пометил его последний раз и возвращаться больше не планирует. (так и есть) –ты всё ещё ждешь, красавчик? — он кричит и глупо протягивает последнее слово так, что Хо хочется провалиться под землю настолько скоро, насколько представляется возможным. Но, к сожалению, он не может, от чего сейчас страдает вдвое больше. –я не горел желанием дожидаться тебя –ты мог уйти – парень улыбается и потребительски протягивает свою ладонь к Минхо, выпрашивая то, ради чего они и встретились. –верно, мог. –но не ушел же – Минхо ловит себя на мысли, что человек напротив него не кажется подозрительным, однако улыбка у него хитрее любой лисы. –Я Джисон. –Ли… –я знаю. –перебивает его Джисон и поджигает сигарету диковинной серебряной зажигалкой в форме сердца с гравировкой маленькой планеты. –а ты то будешь? Хо лишь молча берет в руки чужую зажигалку, ничуть не менее потребительские поджигает сигарету и затягивается до жжения в легких. –спасибочки. Напиши мне, если захочешь. Джисон смахивает пепел и разворачивается не испытывая, кажется, ни капли стыда за содеянное. –хотя, думаю, я сам тебе напишу, красавчик. *** Телефон разрывается от сообщений и звонков, поэтому Минхо приходится поднять руку и выйти из аудитории, чтобы наконец накричать на Чана за его приставучесть посреди учебного дня. Обычно его друг остается молчаливым и рассудительным, за что младший его и любит, однако сегодняшний раз большое исключение. –Да? –шепотом кричит Ли, стараясь выразить весь свой гнев на него в неподходящей для этого обстановке. –прости, ты был на паре да? –ясен хуй! –перед сказанным он слегка оглядывается, чтобы удостовериться в том, что рядом не окажется преподавателя, прежде чем он позволит себе высказаться. –тогда напиши мне как только будешь свободен, Юи и Таташи сегодня зовут нас в бар. Ли сбрасывает, даже не дав Бан Чану попрощаться. Он убирает мобильник в задние карман свободных синих джинс и возвращается на пару, где его «ждут с нетерпением». *** –Таташи много говорил о тебе, когда мы созванивались утром. Кажется он сильно соскучился. —молвит Чан и тепло улыбается, стараясь не выронить из рук телефон, который тот крутит в пальцах как самое настоящее йо-йо. Таташи – когдатошний близкий приятель Минхо, к которому около года назад Ли испытывал дикую симпатию, однако опростоволосился, когда узнал, что у него есть девушка. И более того, ей оказалась Юи, что частенько гуляла в компании парней, так как являлась одногрупницей Бан Чана. Описать ощущения Минхо на тот момент трудно, однако прошло достаточно времени, чтобы юноша успел смириться и вернуться в темп их прогулок, как это было раньше, до всех событий, стараясь не показывать внутренние переживания в присутствии Таши. –прекрати, я уже пережил это. –я и не преследовал цели подколоть, Хо. Лишь констатирую факт. Пара быстро оказывается на просторах темного переулка, окольцованного толпой молодых людей и девушек в состоянии легкого опьянения, что явно не мешало ни одному из всех ныне присутствующих. Чан хватает друга за запястье, дабы тот вновь не засмотрелся, и проводит его сквозь охрану, а после и к столам возле танцпола, где их уже ждут двое общих друзей, легко потягивающих разноцветную жидкость из бокалов через металлические трубочки. –Минхо~я — восклицает Юи, как только в поле зрения ее попадает знакомый силуэт подкаченного молодого человека и еще один, испуганный, позади него. —садитесь, мы уже заказали вам по парочке коктейлей для начала, ты ведь не против? —продолжает девушка, второпях освобождаю место рядом с собой для Бан Чана. Минхо, в свою очередь, выбирает сесть отдельно от ребят на стул напротив. Так просто комфортнее. Ему хочется видеть каждого присутствующего. Диалог между ребятами завязывается слишком быстро. Настолько, что Хо не успевает вставить и слово, прежде чем его перестанут замечать, однако их важная дискуссия длится не долго, и острый вопрос летит прямо в лоб угрюмого Минхо. —а ты как? — глаза поднимаются и вопросительно оглядывают юношу перед собой, словно тот был не то, приятелем…. Незнакомцем. -хорошо… –Пальцы гладят края собственной черной рубашки, когда стрессоустойчивость лопается, кажется, подобно пыльному пузырю. -ты сам не свой, Хо… –однако желание Хо прекратить разговор о его состоянии быстро оказывается удовлетворённым. Таши встает, чтобы встретить человека, подходящего к Бару. –я пойду встречу этого долбаеба. Он не может найти вход. Чан послушно кивает и, почему-то, ярко улыбается, смотря на Юи, что уже давно одарила его возбужденным взглядом. Где-то в конце зала рябит красная куртка с нашивками и руки перестают чувствовать край рубашки. Джисон бьет Таташи по плечу и задорно смеется, отнекиваясь от чего-то, что сказал ему второй чуть ранее. Минхо остается лишь наблюдать, как парень сокращает расстояние между ними крупными шагами по направлению к столу, пока настроение за этим самым столом набирало обороты в геометрической прогрессии. Один Минхо оставался где то позади. Это единственный раз в компании, когда он остается в стороне и во всем виноват этот странный парень с крашенными ногтями. –опять ты?.... —бубнит себе под нос Хо, выглядывая сквозь челку, в надежде, что тот не отреагирует, однако легкая мальчишеская рука падает на его плечо заставляя почувствовать вкус крови на языке от злости. —как и ты, красавчик. Ребята за столом теснятся, чтобы новичок сел рядом с ними и Таташи гордо освобождает место рядом с собой. Этот отвратительно склизкий парнишка сел рядом с Таташи? Таташи позволил ему сесть рядом с ним? Ком подкатывает к горлу, однако юноша метко опрокидывает пару фраз, чтобы влиться в диалог, пока не оказалось совсем поздно и «отвратительный» не завладел ЕГО друзьями быстрее, чем Минхо успел бы опомниться. *** Прошло, кажется, предостаточно времени, поэтому несколько банок пива, бокал мохито и вина начали напоминать о себе, вызывая нестерпимое желание выйти в уборную и опустошить организм, прежде чем содержимое его взорвется самостоятельно. Хо с трудом, опираясь на локоть, а затем на трясущуюся ладонь, приподнимается с места. Он окидывает взглядом места напротив. Покадровые моменты, словно пленка, всплывают в голове, ударяя каждую извилину распухшего мозга в самые болевые точки. Юи нет. Она давно оставила парней в одиночестве, так как посчитала нужным провести время в компании подруг, пока парень развлекается со своими знакомыми. Чан ушел провожать ее до такси вместе с Таташи и, не упуская возможности, отправились в магазин за очередными пачками сигар. Нет в воспоминаниях только его. Этого противного, мелкого мальчишки, что так настырно вел себя всю ночь. Голова не позволяет вспомнить ничего, что касается его имени, однако Хо и не старается. Его это не волнует. Кто он? Почему он оказался тогда в той же аудитории? Почему он называет его так? Почему ребята хихикали? Почему именно он. Дверь бара оказывается намного тяжелее, когда в теле алкоголя столько же, сколько и крови в любом среднестатистическом теле взрослеющего мужчины. Он наваливается телом на тяжелую преграду упираясь руками в длинную металлическую ручку, однако не отодвинув дверь до конца, руки, ожидаемо, скользят по гладкой и глянцевой поверхности, потянув Минхо куда-то вниз. С треском тело Минхо падает на ступеньки около бара. Запах мокрого от дождя бетона и крови ударяет в нос. Юноша разбил колени и, кажется, нос. Боль проникает куда-то далеко, дерет изнутри, пусть ушибы и незначительные. Вино всегда делает что-то странное с людьми. А в этот раз Ли серьезно переборщил с ним. Запах бетона смешивается с сигаретами и мужскими духами, со странными сладкими нотами. Кажется табак и… что-то похожее на мед? Тепло накрывает шею, руки, плечи. Все тело. –красавец, ты чё совсем вмазанный? Веки становятся легче, постепенно позволяя взглянуть на происходящее вокруг. –у тебя нос твой красивый…. Кровит. Юноша в странной серой толстовке, держа сигарету в зубах и широко раскрыв глаза, заглядывает в чужие. Плечи Ли обернуты в ту самую куртку с нашивками, что прежде вызывала гнев одним своим цветом. Сейчас, впрочем, тоже. —покурить… —ты чё ебанутый? Я говорю у тебя нос в крови, долбаеб. Ли, перебарывая боль в пояснице, наклоняется ближе, сокращая расстояние между ними, и пальцами касается чужих губ, чтобы забрать тлеющую сигару. Минхо чувствует легкое жжение в груди, а после отягощающее головокружение, умоляющее тело прилечь на асфальт. От падения вновь спасает чужая, и такая же ненавистная, как и всегда, ладонь. —я попросил ребят пригнать машину, щас отвезём тебя домой. —Джисон приподнимается с колен, оставляя Хо позади своего поле зрения и осматривает улицу на наличие горящих фар, в надежде, что Банчан приедет как можно скорее, однако юноша позади невнятно обрезает —ты когда нибудь целовался? —что? – Вопросительно вскидывает брови Хан. —я спрашиваю… ты. Целовался? —ты ебанутый? —нет. У тебя бальзам на губах. Ухаживаешь, чтобы целоваться было приятнее? —а ты часто задаешь такие вопросы людям, которые спасают тебя от алкоголизма? —вновь дерзко обрезает юноша, тем самым заканчивая их бессмысленную дискуссию. Вопросом на вопрос отвечать не вежливо, и, было бы состояние подходящим, Минхо бы сказал об этом, но, к всеобщему сожалению, боль в теле была намного сильнее желания вздорить. Фары освещают улицу и Джисон, не упуская не минуты, бежит к черной, сливающийся с темнотой улиц, машине, дабы позвать Бан Чана и открыть заднюю дверь, куда, ориентировочно, должна был приземлиться туша алкогольной бочки – Минхо. Чан удачно подхватывает Ли на руки (ему уже не впервой.) и усаживает на заднее сидение, где преждевременно установил пакет для извержений желудка своего друга. Он, безусловно, очень любил Минхо, но его машина была как-то ближе к душе, нежели эта сибирская язва, сидящая сейчас в его салоне. Джи усаживается рядом с ним, на свой страх и риск, и послушно выполняет поручение: «Держи его голову и его самого, пока он не решил выйти домой на обочине» Пусть желания сидеть с ним ближе вытянутой руки не было, однако Таташи и Чан точно бы не позволили так просто ослушаться их. Довольно большая разница в возрасте. Довольно много выебывается Джисон. В лицо Минхо отрезвляюще бьет холодная струя кислорода из открытого окна, однако, трезветь юноша не планировал. Ярое желание проникает все глубже и глубже. Тепло на собственном бедре становится на зло опьяняющим и между кислородом и теплом он вновь выбирает тепло. —так целуешься? Прежде чем покрыть Минхо тяжелой порцией любимых матных слов, он оглядывает сидящих в салоне машины приятелей, и в голове проносится мысль о том, что целостность своего лица ему точно дороже, в отличии от других. —целуюсь. —я знал. —с парнями —перебивает Джисон, в надежде, что его слова перевесят ожидания Минхо и тот, в свою очередь, бессильно отвернется, вновь разочаровавшись. Однако позади себя тот слышит лишь смешок, что ударяет по его разукрашенному лаком эго. Хан поворачивает голову в ожидании ответа на свой вопросительный знак, который уже светился в его лбу. —он тоже. —молвит Таши куда то в ладони, стараясь не разразиться стыдливым смехом. —просто не бери в голову —успокаивает Чан. Обстановка становится спокойной, когда музыка разрезает тишину между ними. Кажется, словно все находящиеся в салоне расслабляют тела и лица. На некоторое время даже состояние Минхо уже не казалось настолько большой проблемой. Этой ночи нужна была спокойная и тихая музыка. Чья-то ледяная рука накрывает предплечье Джисона и аккуратно дергает рукав куртки, словно старается не спугнуть маленького дикого зверька. Словно убаюкивает ребенка. Словно сильно любит своего любимого питомца. Словно Минхо совсем не зол. —ты чё… —Джисон хмурит брови и внезапно становится похож не злого ребенка, который только что потерял любимую лопатку в песке и винит во всем приятеля. —прости. —за чё? —я был зол на тебя сегодня Джисон все еще хмурит брови, не позволяя Минхо почувствовать себя прощенным за все произошедшее с ними четверыми из-за него. Все совсем не так, как Ли себе представлял. —я могу как то все… сгладить? —Разбавляет тишину Хо. —поцелуй —прекрати, я серьезно. —я тоже. —В этот раз Минхо удивительно настойчив, что обычно шло против него, однако… когда его это останавливало? Хо все таки выбирает трезвость, однако слова Хана все еще кажется ему белочкой, после выпитого, поэтому он не сразу оценивает тяжесть сказанного. Салон машины разоряется громким «baby you know, похоронная нежная…», Джисон отвлекается от побледневшего от удивления лица Хо, на лбу которого теперь тоже висит красный вопросительный знак. Не упуская возможности Джисон достает телефон и принимается снимать себя, а затем и таташи под их любимый трек. Они как в последний раз выкрикивают каждую из строк в камеру телефона Джи, смотрят друг на друга так, словно этот вечер лучшее, что с ними случалось. Пока Минхо на заднем сидении разрывает от сказанного едва знакомым мальчишкой не более минуты назад. Юноша чувствует прилив адреналина где-то в области живота. Оно режет изнутри, сжимает грудную клетку так, что уши перестают слышать окружающие звуки. В глазах темнеет, голова идет кругом. Рука касается чужой спины, рукава куртки, ладони, подбородка, щеки. Тепло проникает прямо в живот, откуда-то из-под сердца через рот. Яркий вкус сигарет отзывается на языке, а в ушах то и дело отражается эхом маты Таташи, переходящие на визг. Трезвость окончательно проникает в мозг. И стыд. Стыд за то, что Минхо целуется с парнем, которого еще утром был готов подпалить его же зажигалкой со странным брелком «NANA» —ты прошел, красавчик. —шепчет медовый голос Хана, как только его губы оказываются отрешенными от пропитых губ Минхо.