Сделка

      Ёнэ смотрит на пыльные часы, тикающих невыносимо медленно. Дни сочтены, каждое утро может стать последним с тех пор как брат исчез и ввязался в непонятную авантюру. Все посевы сгнили, даже плодородные участки, которые были ценнее золота, иссушились. «Это точно конец».       Думает Ёнэ, сжимая в худой костлявой руке стакан с коньяком. Терпкий, холодный, что обжигает гортань и пустой желудок. — О чём думаешь?       Справа присаживается девушка. На ней откровенный наряд, открывающий вид на светлую и гладкую кожу. Губы изгибаются в улыбке, волосы аккуратно прибраны, но за напыщенной вежливостью Ёнэ видит что-то другое — нечто более пугающее, что заставляет его немного насторожиться. — Я могу избавить тебя от печалей.       Сладкий голос гипнотизирует, и Ёнэ поддаётся. — Предложишь стать твоей марионеткой? — он ухмыляется, но затем тут же угасает. — Мой брат пропал, родители давно мертвы, а дом исчез с падением рая. Скот, ферма, — всё уже давно позади. Скажи мне, видела ли ты таких же как и я? — Да, дорогой, — вещает девушка с улыбкой и подливает отчаянному парню ещё алкоголя. — Должно быть, ты очень любишь свою семью? Разве ты можешь уйти просто так с таким ворохом сожалений? — рука с длинными ногтями проводит по его плечу, касается тыльной стороны его руки.       Блаженное успокоение проносится по его телу, весь шум от других посетителей, от смеха и громких разговоров, музыки в углу салуна, угасают. — Я могу помочь тебе. Найти твоего брата… Вы были очень близки? — девушка будто знает что-то.       Знает что-то сокровенное, что-то, что Ёнэ не может рассказать никому и признаться самому себе. — Он — моя семья. Но я не смог защитить его, когда на него посыпались обвинения. Не смог догнать.       Сожаления, сожаления и сожаления, — это то, что съедает без остатка с каждым прожитым днём. Ёнэ вливает в себя алкоголь, смотрит на руку незнакомки, постепенно тишина становится единственным, что он слышит. Он поворачивает голову, чтобы взглянуть в золотистые глаза. — Я предлагаю тебе сделку. Всё, что нужно, — это лишь твоё согласие. Я — Эвелинн.       Подходящее имя для соблазнительницы, думает он.       Сладкий голос манит, Ёнэ нервно сглатывает, в тишине он слышит лишь надежду в виде успокаивающего голоса девушки. Она врёт, преследует свою цель, но у него нет ничего, что можно было бы забрать. Тихое «да» — последнее, что вырывается из его рта. — Не волнуйся, красавчик, со мной ты не пропадёшь.

***

      Юная пороховая ведьма опустошает бутылку с водой. — Эта дорога чрезвычайно опасна. Что, если нас примут разбойники в Зауне?       Она молода, но уже побывала на пороге жизни и смерти. Ещё она та, что видела его брата. Ёнэ нужно увидеть его, чтобы поговорить, ведь это то, чего им не хватало, то, чего они избегали после смерти родителей и дедушки. Чего не хватало в прошлой жизни.        Сейчас собственная оболочка — это лишь сосуд для него и… нечто странного и пугающего. Эвелинн исчезла, бартендер Грагас молчал и ничего не слыхал о некой деве-соблазнительнице.       Ёнэ не знает, кто он, но точно уже давно мёртв. Не человек, нечто, больше похожее на демона. Релл, в первый раз завидев его, лишь пробормотала что-то про проклятие.        — Ни дьяволы, ни демоны, ни разбойники не остановят меня.       Умереть невозможно в новом теле, он отдал всё последнее человеческое, ответив соблазнительнице. Его бледное тело — сосуд для истерзанной души, два клинка тогда лежали рядом с ним, они будто живые, на глади стали он видел странные силуэты, похожие на души людей, страдающих от агонии. Кто они? Ёнэ задаётся этим вопросом каждый день, но в ответ они лишь мычат в бессвязном стоне, что превращается в гадкую мелодию смерти. — Тогда в путь! — девушка восседает на своего железного скакуна из магии, огня и железа.       Ёнэ устремляется за ней — в бесконечную пыльную дорогу.       Заун был некогда большим и свободным городом, где каждый мог найти себе место. Падение Рая сильно сказалось на общем виде зданий, а сам воздух пропитан ужасами и страданиями, они проезжают мимо полуразрушенных домов, мимо ограбленного ювелирного магазина с выбитыми дверьми. Ёнэ помнит, как он приезжал сюда с родителями и братом, как они бегали, воображая себя ковбоями, разбойниками и офицерами. На его губках появляется лёгкая улыбка, но вмиг пропадает, а мысли о прошлом нагоняют большую тоску.       Они останавливаются рядом с салуном, внутри пахнет дешёвыми женскими духами, виски и табаком. Ёнэ оглядывает присутствующих: шлюхи, трапперы, изгои и потерянные души — печальное зрелище. Им подают разбавленное вино, совершенно отвратительное на вкус, оставляющее горькое послевкусие отчаяния. -… и БАМ! Повязали его, бедолагу и увезли! — Говорят, это был офицер из городка. При нём был жетон, глядите, мастерская работа!       Ёнэ крайне заинтересовывает этот разговор, и он подходит к сидящим мужчинам. От вида мертвенно-серого незнакомца один из мужчин нервно сглатывает. — Говори, где ты их видел, — голос Ёнэ проносится подобно холодной вьюге.

***

      Брат измотан, совсем слаб и изнурён долгой дорогой и предыдущей потасовкой. Первое, что Ёнэ ощущает — это слабое дыхание. Жив. Дышит. Бок прострелен, в жалкой лачуге в трёх километрах от Зауна совсем пусто, но у убитых им головорезов Ёнэ находит повязки и спирт — достаточно, чтобы не дать Ясуо умереть.       В жарком бреду тот говорит что-то бессвязное, кричит. Долгая, холодная ночь уносит за собой боль. Ёнэ копает ямы, сбрасывает неизвестных мужчин в холодную землю и закапывает. Такая смерть — частое явление, однако, если есть ли те, кто будет их оплакивать? — Есть ли смысл так заморачиваться? — Релл спускается со своего механического скакуна, глядя на горку могил.       Ёнэ и сам не знает. В мире, где рай исчез, а ад пуст, мёртвые тела встречаются повсюду — дети, умершие от голода, мужчины, не пережившие набега демонов, разбойники, подобно тем, что лежал в сырой земле. Он мог тоже кормить червей в земле, но судьба решила иначе. — Твой брат? — Релл с любопытством разглядывает мирно сопящего мужчину. — Что же, в самом деле отрадно, что ты смог его найти. Полагаю, нам пора расстаться.       Ёнэ кивает. — Куда ты отправишься? — К Сернистой дороге. Не знаю, что меня там ждёт, но там смогу найти зацепку к пятому вестнику.       Оттуда не возвращаются, но решимость в глазах пороховой ведьмы говорят, что ей не ведом страх. Ёнэ отдаёт девушке небольшой мешок со звенящими монетами. — Тебе понадобится.       Релл кивает и, взобравшись на верного стального скакуна, отправляется в долгий путь.       Ясуо просыпается, он думал, что это, должно быть, его конец, когда неизвестные напали на него, ему точно прострелили бок, боль от которой заставляет его нахмуриться. Тем не менее, он жив, дышит, его рана перевязана, а в полуразрушенной халупе из соснового дерева совсем пусто. Таинственный спаситель появляется совсем скоро, в костлявой серой руке мешок, а лицо скрыто шляпой, на поясе два длинных клинка и пистолет. Он со стуком кладёт мешок на стол. До Ясуо поздно доходит кто перед ним. — Брат… — от удивления Ясуо поднимается, пытается сделать шаг, но ноги предательски дрожат, а колени подгибаются.       Вмиг его подхватывают крепкие руки и бережно поднимают. — Тебе нужно отдохнуть.       В некогда глубоком приглушённом тоне голоса слышатся нотки нечто демонического. Ясуо встречал подобное — все те люди, заключившие договор с демоном, были не в себе. Они не помнили о том, кто они были, а всё, что их вело — это месть или злость. Он мигом отталкивает брата, неловко падает на пыльный пол и стонет от пронзившей боли. Всё кажется лишь дурным сном, а Ёнэ, поняв, что Ясуо испугался, решает не беспокоить того. — Я не причину вреда.       Ёнэ внимательно смотрит на брата, что замолкает, затем тихо выдыхает. — Я уж думал ты пришёл за мной.       По душу, читает по глазам Ёнэ и снимает шляпу, давая рассмотреть брату очертания лица. Ясуо смотрит на красный правый глаз и синий — левый, серая кожа будто создана из пороха и пыли. Мертвец, но живой, не человек, но всё ещё брат. Он хватается за протянутую руку и поднимается на ноги. Безумно холодная кожа через перчатку отрезвляет. — Что с домом? — спрашивает Ясуо.       Ёнэ достаёт из мешочка флягу с водой и похлёбку в деревянной переноске. Приемлемая еда для некогда процветающего города как Заун. — Его нет.       Ёнэ глядит как брат хмурится и делает глубокий вдох. Вина — то, что съедает без остатка, он и сам долгое время варился в этом, а потому понимает, какие эмоции роятся в душе брата. — Я нашёл тебя, и это главное.       Мир изменился, вместе с ним и близкие. Ясуо знал, что этот день когда-нибудь наступит. Рай погиб, ад пуст, люди умирают от опустошённых земель, некоторые восстают из мёртвых, присоединяясь к дьяволам и уничтожают всё на своём пути. Когда это закончится, смогут ли они снова жить моментами, к которым привыкли? Ясуо смотрит на брата, что остался почти таким же — спокоен, подобно горе и незамечаемо добр. — Что с тобой приключилось? — Это долгая история, — он слышит хмык. — Я готов послушать.       Ясуо ждал этого момента долгое время, а Ёнэ начинает свой долгий рассказ.