В голове всё на месте, решение внутри.

Шел дождь. Кацуки уже и не помнил, когда последний раз видел небо. Чистое голубое небо или кроваво-красный закат, как цвет его глаз. Только серость, грязь и вода. Нескончаемый поток слез небесного купола, под которым они стояли. Серый мрачный мир словно просочился из потухших глаз напротив.  Кацуки сглотнул комок, застрявший в горле. Насколько трудно было протолкнуть его внутрь себя, настолько и подавить свой скверный характер. Но он знал, что уже сейчас все зависит только от него. Судьба дала ему единственный, уцелевший в этом хаосе, лотерейный билет, обреченный на победу. Или его погибель.  - Помнишь, что я сказал, когда Шигараки проткнул мне пузо? - тихо спросил Кацуки. Мидория непонимающе смотрел на него, будто видит впервые. Возможно, так оно и есть. За прошедший месяц Кацуки многое осознал. Даже то, о чем вскользь мелькали мысли в его буйной голове, но он тщательно прятал их глубоко внутри, стараясь забыть, подавить и никогда не вспоминать... - Не помню...- едва слышно ответил Мидория. - Я сказал: "Хорош пытаться победить в этой битве в одиночку". Но я тогда не закончил... - Кацуки сделал глубокий вдох. - Моё тело двигалось само по себе и меня пронзило!.. Тогда я понял, что должен был сказать тебе. Кацуки понял все слишком поздно. Он так и не дождался, когда Мидория очнётся. На эмоциях он готов был выдать ему свою тираду сразу, прям там, в больнице, ничего не тая, не умалчивая. Возможно, тому виной были лекарства, что путали его сознание. Или понимание неминуемой гибели, что ждет за спиной, толкало его открыть Мидории свое сердце. Но он не успел. Мидория ушёл, оставив после себя лишь клочек тетрадного листа с извинениями и огромную пустоту внутри. Оставив Кацуки позади. - Я смотрел на тебя свысока... потому что ты был беспричудным... Ты должен был быть позади меня... Но мне казалось, что ты всегда был впереди. Я ненавидел это. Не хотел видеть и признавать это. Вот почему я держался от тебя подальше и издевался над тобой. Если бы Кацуки мог вернуться в прошлое, хотя бы на один единственный миг, смог бы он изменить хоть что-то? Едва ли тот Бакуго Кацуки стал бы его слушать. А если бы и выслушал, то сделал бы всё по-своему. Потому что он - Бакуго, мать вашу, Кацуки! Чертов гений, эгоист, не способный понять ни других, ни себя, баловень судьбы, рождённый под счастливой звездой. Только звезда та была отблеском погибшего солнца, иллюзия, которая рассеялась сквозь года, оставив его одного внутри огромного войда. - Я пытался показать своё превосходство, отталкивая тебя. Я продолжал проигрывать. Изуку неотрывно смотрел на Кацуки, тщетно пытаясь уловить смысл его исповеди. - После прихода в Юэй ничего не шло так, как я хотел. За эти дни я осознал свои сильные и слабые стороны, - Бакуго поднял взгляд на Изуку. Он стоял ошеломленный, потерянный, влага начала скапливаться в его испуганных глазах.- Скорее всего мне ничего не изменить, сказав это вслух, но... - он не смог сдержать нервный вздох, - это то, что я действительно хочу донести до тебя... Бакуго неотрывно смотрел в глаза Изуку. Ему так много хотелось сказать ещё, как можно больше, он прокручивал в голове их диалог на протяжении долгого месяца. Да, у него действительно было много времени, чтобы понять и принять свои чувства. Но Бакуго, несмотря на свою прямоту и полное отсутствие чувства такта, смог это пересилить и понять, что его время ещё не пришло. Есть то, что Изуку должен услышать в первую очередь. Кацуки обладал скверным характером, но также имел острый ум и большое сердце, которое в состоянии подождать ещё немного. Придёт время, и он скажет именно то, что хотел. Он подождёт. - Изуку, - быстро прошептал Кацуки, будто боялся незнакомого слова. Когда же последний раз он называл его имя вслух? Сердце заныло от новых чувств, подобное никогда не овладевало им. Щемящее чувство нежности к этому имени и жгучее чувство стыда. Имел ли он права называть его по имени? Безусловно, ведь Мидория всегда считал его своим другом, в отличие от Кацуки. В отличии от Кацуки... Он склонил голову, стыдливо пряча глаза. - Прости за всё, что было до этого... Тишину разбил рваный вдох Мидории. Его нервное дыхание звоном отдавалось в голове Кацуки в такт бешеному ускорению биения сердца. - Твой путь наследника Один За Всех такой же, как у Всемогущего. Ничего из того, что ты сделал, не было неправильным. Но сейчас, ты едва стоишь... И есть стены, которые не преодолеть одними идеалами. Ношу, которую ты не сможешь нести в одиночку... - "... понесу я". - Понесем мы все. Потому что, чтобы превзойти Всемогущего, мы должны спасти тебя... И всех эвакуированных людей в Юэй и на улицах. Мы победим, когда спасём всех. Кацуки посмотрел на Мидорию. Он нервно сжимал кулаки, прижатые к груди. Весь грязный, в крови. Его большие светлые глаза невозможно было разглядеть под спутанными комками волос. Сердце снова заныло, пропуская удар за ударом. - Я сказал, что вы не сможете поспевать за мной, - Изуку шагнул вперёд, - простите, что сказал что-то... настолько ужасное... Изуку сильно качнуло вперёд, он начал падать. Бакуго вмиг оказался рядом и бережно подхватил его, не давая упасть. - Мы поняли, - тихо сказал Бакуго. Кацуки хотел помочь Изуку встать на ноги, но почувствовал, как парень обмяк у него на руках. Кровь застучала в висках. - Изуку, эй!- Кацуки повернул Мидорию лицом к себе и с облегчением понял, что он отключился. Он просто уснул, почувствовав себя в безопасности. Кацуки быстро скинул наручи на землю, не заботясь об их сохранности, застонал и прижал Мидорию к себе, совершенно забыв об окружающих их одноклассников. Он здесь, он догнал его, и плевал он на всех остальных. Внезапное чувство облегчения овладело им, ноги затряслись и Бакуго осел на землю с безвольным телом на руках. Он продолжал прижимать Мидорию, бережно придерживая его голову на плече. - Изуку, прости меня... Изуку... - как молитву повторял Кацуки, уткнувшись ему в шею. Первая к ним подбежала Урарака, став невольной свидетельницей действий Кацуки. Она перешла на шаг, жестом показывая притормозить остальным одноклассникам. Казалось, что Бакуго ничего не замечал вокруг себя. Киришима остановил Момо, сказав, что их миссия окончена и надо связаться с учителями. Урарака благодарно кивнула ему и отвернулась от Кацуки, который всё так же прижимал Мидорию к себе. Им не нужны были объяснения его действиям, они видели, как изматывал себя Кацуки весь прошедший месяц. Им не нужны были слова, они все понимали, что не только возвращают важного для всех человека домой, но и спасают ещё одну душу. Урарака закусила нижнюю губу, пытаясь подобрать нужные слова. Пожалуй, она одна в полной мере осознавала, что их план по возвращению Мидории имел намного более важное значение для Бакуго, чем он хотел показывать окружающим. Кацуки вернулся в общежитие позже других, после выписки из больницы. Одноклассники уже знали про Один За Всех и переживали уход Мидории из академии, каждый по-своему. Бакуго вернулся поздно вечером, в гостиной сидели только Урарака и Тсую. Проигнорировав их, он быстро двинулся к жилым комнатам, прижимая руку к левому боку. И без того хмурый взгляд Бакуго выражал явное намерение избить до полусмерти любого, кто встанет у него на пути. - Бакуго, я хочу с тобой поговорить...- Урарака сразу встала ему на встречу. У нее было много вопросов к нему, ведь кто, как не Бакуго, знал о Мидории намного больше остальных.- Неужели всё это время... - Уйди с дороги, - прорычал Бакуго. Урарака знала, что по-человечески Кацуки не умел выражаться, все давно привыкли к его грубой речи, но сейчас в его словах скользила не только грубость. Холод пробежал по коже, растворившись под волосами, заставляя их приподняться от ужаса. Впервые Урарака серьёзно испугалась его и отступила в сторону. Она слышала, как часто дышал Бакуго, будто он бежал всю дорогу до общежития. Он быстро двинулся вперёд, идя совсем в другую сторону от своей комнаты. Но Урарака никогда не сдавалась. Ей уже доводилось сражаться с Бакуго один на один. Поэтому, справившись с волнением, она осторожно пошла за ним. Она сразу поняла, что Кацуки совершенно не волновало её присутствие, поэтому Урарака, особо не скрываясь, прошла за ним до самого конца. До комнаты Мидории. Встав за поворотом, она осторожно подсматривала за Кацуки. Он задышал ещё чаще, тщетно пытаясь открыть входную дверь. - Сукин ты сын! - крикнул Бакуго и с силой выдрал ручку из двери, сломав тем самым замок и вошёл в комнату. Урарака ждала, что сейчас из комнаты раздастся грохот ломаемых вещей и взрывов, но ничего не происходило. Несколько минут она простояла в коридоре, ожидая, когда выйдет Бакуго. В конце концов, коря себя за любопытство, она осторожно подошла ближе и заглянула внутрь. На полу, облокотившись спиной о кровать, сидел Бакуго. Откинув голову на постель, он накрыл лицо своей рукой, глубоко и часто дыша. Картина, представшая перед ней, настолько не вязалась с обычным поведением Кацуки, что все вопросы, заготовленные ей для разговора, рассеялись, будто их и не было вовсе. В отблеске света, попавшего из коридора в комнату, она увидела влажную дорожку, рассекающую его щёку. Сердце Урараки сжалось от вида Кацуки. - Его нет здесь, Бакуго,- тихо сказала она, понимая, что прятаться бесполезно. - По-твоему, я слепой?- рыкнул он.- И давно?! - Он не вернулся. Он ушёл,- Урарака говорила с паузами, она понимала, что сейчас видит то, что никто не должен был знать. - Блядь, я убью его... - тихо сказал он, с такой тоской в голосе, которую не способен выразить просто старый друг детства. - Этот полудурошный опять за своё... Уйди... Урараке было безмерно жаль видеть Бакуго в таком состоянии. Она была в растерянности и не могла в полной мере осознать эту сторону одноклассника. Ей казалось, что Бакуго должен орать и крушить всё вокруг, что было в его характере, но никак не слышать тоску в его голосе и отчаянный вид одинокого человека. В тот вечер она молча ушла и долго не могла уснуть, пытаясь понять, какое всё-таки место в жизни Бакуго занимает Мидория. Но сейчас, видя, как плечи Кацуки, наконец, расслабились, как трепетно он прижимает измученное тело к себе, всё встало на свои места. - Бакуго,- обернулась она,- ты должен сказать ему. Он обязан всё знать. Кацуки метнул сердитый взгляд в её сторону. - Я смотрю, ты не к месту умная стала, да, Круглолицая?- проворчал он. Урарака улыбнулась привычным колкостям. - Не засиживайтесь, минут через пять нас заберут. Бакуго сделал глубокий вдох, носом втягивая запах измученного Мидории. Кислый запах пота и металлический от пролитой бесчетное количество раз крови смешивались с тем самым неуловимым ароматом Изуку. Живого Изуку. Кацуки сильно зажмурил глаза, последний раз крепко прижимая его к груди. - Урарака,- позвал он,- позови Щупальца. Он встал на ноги, бережно прижимая к себе заветную ношу. - Ты уверен?- удивилась Урарака.- Я думала, ты... - Блядь, просто позови его, - тихо ругнулся Бакуго. Урарака послушно двинулась к одноклассникам, оставив их позади. Через мгновение Бакуго уже передавал Мидорию в большие сильные руки одноклассника, которыми он бережно обволок его, укрывая от дождя и ветра. Да, так будет правильно, думал Бакуго, со злостью прикусив нижнюю губу. Он резко отвернулся от Урараки и Шоджи, широко шагая в сторону от всех, громко топая по лужам. Сбитая с толку девушка смотрела вслед  удаляющемуся однокласснику. Плечи Бакуго вновь опустились, он метался из стороны в сторону, будто вел диалог с невидимым собеседником. Встал, выругался, вернулся за позабытыми наручами. К нему подошли Киришима и Каминари, но Бакуго проигнорировал их, отходя в сторону ото всех. Она смотрела и снова пыталась понять, что на самом деле значит Мидория Изуку для Бакуго Кацуки.