Succinum

— Модао, составишь мне компанию? Люциан не хотел соглашаться. Последние дни в Асдэме хотелось провести спокойно. Ему скоро в дорогу, наконец их договор с демоном подходит к концу. Без сомнений, опыт оказался просто… незабываемый. Ему, как владыке, было весьма полезно узнать изнутри о том, что происходит в таинственном городе. Это последний день, когда он проводит время с Каем. Что-то побудило согласиться и уделить ему внимание. Вскоре Люциан пожалел о своих словах. Хоть они заняли комнату, где остались один на один, но за тонкой занавесью находился зал блаженной комнаты. Он старался не смотреть в ту сторону, игнорировать любую мысль, связанную с происходящим в ней непотребством, однако каждый раз его неловкий поворот головы вызывал у собеседника если не смех, то хотя бы ехидную ухмылку. Осознание, что где-то недалеко демоны на пару со смертными предаются похоти, напрягало и скребло по ребрам. За две недели в Асдэме он так и не смог смириться с порядками и нравами, царившими среди нечисти. Вольные взгляды казались дикостью, как и бесстыдство, которым жители города занимались слишком открыто. — Ты хотел о чем-то поговорить? — Люциан старался не думать о том, что происходило в зале. Нужно просто переждать время своего подходящего к концу вынужденного пребывания в Замке Сладострастия. — Не совсем, лишь побыть еще немного вместе. Таких занятных гостей у меня больше не будет, — демон по-хозяйски уселся софу, кивнул на заготовленный чай на столе и курительную трубку. — Нам обязательно было идти именно сюда? — Люциан поморщился, занимая место недалеко от хозяина замка, но не придвигаясь слишком близко. Благо, что софа была достаточно широкой. — Мне здесь нравится… Модао чем-то смущен? Люциан промолчал, даже не качнув головой, словно Кай мог итак понять, в чем была проблема. Теряться в догадках не приходилось, его вновь не устроил выбор комнаты. — Ты делаешь вид, что не понимаешь. — Может быть… За это время стоило если не проникнуться, то хотя бы смириться с духом Асдэма. Мы такие и этого не отнять. — Я другой. — Может я делаю вид, что не понимаю, а может быть хочу услышать, что на самом деле творится в твоей голове. Неужели не хотелось, не думалось? В твоем возрасте уже пора… — Если других тем у тебя нет, то я буду медитировать, — отрезал Люциан, сбегая от разговора. Он уже согласиться побыть с демоном, настоящий побег был бы совсем детским поведением. В попытке держаться с каким-то подобием достоинства Люциан сам наступил себе на горло. Он закрыл глаза и сложил ладони так, будто в самом деле собирался уйти в транс, однако слух все еще был чутким. Стук чужих когтей по столу, а затем и по курительной трубке он узнал без ошибки. В остальном между ними воцарилась тишина, удивительная в сравнении с тем, какие звуки слышались в той части помещения, где демоны предавались похоти. Софа скрипнула, шорохи ткани дали услышать, что градоправитель уселся удобнее, может повернулся, а затем с усмешкой проговорил: — Хорошо, что ты не в общем зале, — его тянущийся голос звучал томно, а затем Кай затянулся и шумно выдохнул, — тебе бы очень не понравилось, что творится там. Люциан был согласен с тем, что лучше быть здесь, чем там. Толпа голодных демонов вызывает больше опасений, чем один, даже такой сильный, но все равно благосклонный к нему. Отрицать глупо, у Кая он на особом счету. Демону было достаточно одной фразы, он тихо посмеивался, представляя себе эту занятную картину. — Что же они там делают? — ровно спросил Люциан, потому что смешки все сильнее распаляли нервы. Разве для Кая не должно быть нормальным то, что устраивают его демоны? — Подойди и посмотри. Я прослежу, чтобы тебя не утащили. Не выдержав, Люциан повернул голову, вопросительно взглянув на Кая, который чувственно выдохнул сладкий дым, а затем улыбнулся так, что стали видны клыки. — Разве мне стоит бояться? — Не стоит. Без моего разрешения они не посмеют, — Кай был полон уверенности. Его слова убедили Люциана в том, что ему ничего не грозит даже в эпицентре похоти. Драгоценного гостя берегут как зеницу ока. От обещания защиты любопытство становилось сильнее. Глянуть хотя бы одним глазом на то, чего он так старательно избегал, но чего, кажется, никогда не избегал Кай. Специальная комната, куда допускаются только обученные постельным делам демоны, была ведь не для одной услады глаз. Кай обмолвился, что и Люциан прошел бы экзамен в нее, если бы захотел. Тогда он почувствовал себя оскорбленным, будто его смешали с грязью, даже пошутив на такую тему. Теперь же он подглядывал в небольшое пространство у занавеси, видя, как демоны сливаются в поцелуях и тесных объятиях, и стараясь не задерживать глаза долго на тех, кто был обнажен ниже пояса и уже со всей страстью совокуплялся. Сладостный туман заполнял комнату, мешая видеть все детали, за это стоило благодарить. Представить себя среди них? Какая глупость. Он был бы белой вороной среди такой разношерстной толпы с кучей рогов, хвостов и ушей самых разных цветов. Смертных здесь было в меньшинстве. Его клановые одежды, как и прочие повседневные не соответствовали занятию. Здесь носили только прозрачное, открытое, если вообще решали прикрыть хоть что-то. Даже Кай, большую часть времени одетый закрыто, строго и величественно, подобающе статусу владыки, здесь частенько распахивал ворот, открывая кожу вплоть до пояса штанов. Сильная грудь, очерченные мышцы живота привлекали внимание и демониц, и демонов. Даже Люциан против воли мог лишний раз засмотреться на чужую фигуру. Темное очарование даже его заставляло идти наперекор приличиям. Он не должен кидать такие взгляды на других. Получалось, что в этой комнате был принят особый стиль одежды, который Люциан нарушал не единожды, полностью скрывая тело под несколькими слоями ткани и даже не расплетая волосы. Если бы он следовал всем нормам Асдэма, то сюда Кай бы точно нарядил его соответствующим образом. Если не для дела, то для своей забавы хотя бы. Вряд ли ему позволили бы лишь открыть шею и грудь, голой кожи было бы в разы больше. Владыка Луны еще раз глянул на гостей, стараясь выцепить хоть чей-то более приличный наряд. Прозрачные юбки, легкие штаны с вырезами никак не соответствовали его представлениям о достойном внешнем виде. Стоило ли говорить о том, что грудь обнажали и мужчины, и женщины, прикрываясь лишь длинными волосами и блестящими украшениями. Стоило представить нечто подобное на себе, как по коже прошел холодок. Такие развлечения явно не для него, зато Кай чувствовал себя в своей тарелке. Как только Люциан отпустил занавесь и отвернул голову, перед ним уже стоял демон, приподняв бровь. В черных глазах сложно было уловить эмоции, но уголков губ хватило, чтобы заметить. Над ним почти что смеются. — Я буду держать тебя за руку, если волнуешься, — демон подал ему руку, намекая, что слова легко могут из шутки стать правдой. Люциан поднял брови, представляя, что его в самом деле могут вывести в зал, для которого его тело, еще не знакомое с пороком, представляет собой банкетный стол. Близость Кая дает гарантию, что к нему не полезут, но быть диковинкой, на которую можно смотреть и которую нельзя трогать, слишком постыдно. — Мне не интересно, — вновь возразил Люциан, отказываясь от этой авантюры. У него есть принципы, свой способ совершенствования ставить под сомнение он не будет. Любопытство губит, особенно в таких делах. Пары взглядов украдкой достаточно, чтобы понять, что это не для него. Демон только фыркнул, переложив трубку из одной руки в другую и наблюдая, как Люциан уходит в другую часть комнаты, подальше от зала, где будет чуть больше приватности. Кай все курил. На этот раз долго и вдумчиво, дым сладкой тонкой струей поднимался с трубки. Теперь это была иная смесь трав, еще не знакомая Люциану. Она щекотала в носу, стоило вдохнуть ее специально глубже и сосредоточиться в попытке разобрать, из чего она намешана. На предложение присоединиться заклинатель ответил отказом. Больше он не собирается брать это в рот. К тому же, кажется, что и пассивное курение заставляет его тоже расслабиться от мягкого запаха дыма. Веки, тяжелея, опускаются, когда он старается ухватить за хвост медитативное состояние, в котором даже шум в голове пропадает. Пьянящий дым стелется под ногами, закрывает собой все окружение, не видно ничего дальше собственной руки. Люциан чувствует лишь крепкую хватку чужой когтистой руки на локте. Он не сопротивляется, хотя бы потому что горячий туман мешает хоть как-то мыслить. Это нечто новое, незнакомое состояние погружает каждую клеточку тела в тепло. Будто вода накрыла с головой, разве что не мешая дышать. Вдохи стали частыми, поверхностными, будто от бега. Он не сразу заметил, что его губы накрыло прохладным прикосновением, чужое лицо было совсем близко, а оттолкнуть не нашлось силы. Его кинуло в жар от того, как тесно к нему прижался напавший, но вместе с тем чужая прохлада оказалась слишком желанной. Люциан мягко потерся о ласкающие губы, а затем приоткрыл их, словно хотел испить с них, чтобы потушить возникший пожар. Его безмолвное согласие стало приглашением к дальнейшему действию. Тогда его опрокинули на подушки. Он пытался открыть глаза, но силуэт, будто сотканный из тени, никак не приобретал свои человеческие черты. Все остатки света словно разом стали тусклее, мешая всмотреться. Люциан сдался, принял чужую силу под действием тумана в мыслях и позволил себя вести. Он не целовал сам, лишь поддавался давлению сверху. Сильное тело скрыло его от всего остального мира, проводя черту, за которую больше никому недопустимо проникнуть. Золотые волосы разметались на подушках светлым ореолом, демон все боялся задеть их руками, потянуть в неловком движении в секунду смятения. Люциан сдался, доверившись ему, открывая губы для очередного поцелуя. Для него бесконечно долго длились эти касания, то даря нежную прохладу, то обжигая своим напором. Язык проник глубже, Люциан вздрогнул и сжал ладони, ища, за что ухватиться. Он не чувствовал реальности, но тяжесть сильного тела, прижимающегося к нему, мешала поверить, что это лишь сонный морок. Их ноги переплелись, а бедра соприкоснулись. Чужой рот не выпускал его, но руки погладили оба плеча, спускаясь до запястий и мягко упросили разжать пальцы, стискивающие одежду. Беспомощно всхлипнув, Люций понял, что кожи коснулись голые ладони. Он ухватился за это открытие, крепко сжимая обеими руками. Откровение этой честности опьянило сильнее. Его запястья прижали к ложу, протестовать не хотелось. Поцелуй переместился на линию челюсти, теперь Люциан смог бы что-то сказать, но он с трудом ворочал языком. Не вышло ничего кроме мычания, прозвучавшего, как стон недовольства. После мягкой усмешки сверху, его вновь одарили глубоким поцелуем. В голове оставалась блаженная пустота, мешающая хоть как-то оценить нынешнее положение и то, к чему оно вело. Демон нависал над ним, покрывая поцелуями лицо, прижался к шее над воротником, потираясь. Люциан впервые подумал, что на нем слишком много одежды. Никогда прежде еще желание обнажиться и подставиться не посещало его светлую голову, но на полу блаженной комнаты он не заметил ничего предосудительного в этом действии. Почему-то его запястья уже не держали, он не помнил, в какой момент с них пропала хватка. Руки сами коснулись одежды, завязок и распахнули верх, ослабляя и пояс. Шумное дыхание, едва ли не рычание раздалось сверху. Демон не стал отказываться от приглашения, спустился ниже. Прикосновения посыпались на плечи, ключицы, грудь, обжигая каждый раз, стоило губам открыться, а языку задеть кожу. Стыдящее возбуждение опалило живот и бедра, когти скользнули по ребрам, обняли за талию. Люциан неосознанно выгнулся, подставляясь под ласку, предоставляя всего себя, открытого и доступного в распахнутых одеждах. Он попытался свести ноги, но только крепче сжал партнера, расположившегося между них. Места твердого возбуждения на мгновение едва соприкоснулись друг с другом через ткань. Владыка Луны распахнул глаза, пробуя проморгаться, и глянул вниз на темную макушку возле чувствительной груди. Губы прохладные, а язык обжигающий, как и давление в месте между ног. Стоило ему подумать о том новом и незнакомом ощущении внизу, как за его штаны плавно потянули с ног. Теплый воздух коснулся влажной кожи, а следом и ладонь мягко накрыла его возбуждение. Люциан сжал пальцы на чужих плечах, терясь в чувствах. — Ох… — Все хорошо, — успокоил его ровный вкрадчивый голос ласкающего. Одна рука лежала на бедре, другая задвигалась в центре. Он не знал, почему поверил словам, но дальше его медленно повели ближе к удовольствию. Тело немело, забывая о всех остальных ощущениях. Не осталось ничего, кроме этой нежности. Он хватал губами воздух, жмурясь. Становясь смелее, демон направил свободную руку назад. Огладил, коснулся, надавил на тугие мышцы, замечая, что светлые брови чуть нахмурились на растерянном лице. Просьбы были лишними. Его не оттолкнули, не остановили. — Это будет приятно, — прошептал он, убеждаясь в том, что хочет пройти до самого края вместе с Люцианом. Тот в растерянности кивнул, не зная толком, на что он согласился. Минута тишины и лишь шорохов ткани показалась вечностью, пока прикосновение вновь не повторилось с более сильным давлением влажных кончиков пальцев. Он не успел открыть рот, как снова оказался в плену поцелуя... Он растерянно распахнул глаза. Окружающий мир приобрел ясность. Кай по-прежнему сидел на софе, куря трубку с сытой ухмылкой. На плечах в распахнутом вороте оставались красные следы ногтей. Люциан качнул головой, поправил руками волосы, растерянно потрогал застегнутый воротник. Его внешний вид был в порядке, его самого не тронули даже пальцем, но лицо пылало так, словно он был в чем-то виноват. Люциан захотел скорее забыть это ощущение, когда каждый участок тела пылает и ноет от жажды прикосновений. Кай, этот развратный демон, преспокойно раскуривал дальше, не зная, что только что пришлось перенести Люциану. Даже хорошо, что не знал, иначе со стыда захотелось бы удавиться. Он качнул головой, потерев виски, смирившись с тем, что на него плохо влияет увиденное в комнате для ублажения. Он слишком впечатлился, поэтому подсознание выдает такие странные образы. Еще и этот дым, непонятного происхождения, ситуацию яснее не делал. — Мы можем пойти в другое место, — будто невзначай произнес Кай, хмурясь, стоило повернуться ему в сторону, будто и ему происходящее за занавесом уже не приносило азартного удовольствия, — туда, где Модао будет комфортнее. Люциан понимал, что эта забота обманчива, но уйти отсюда хотелось сильнее с каждой минутой, поэтому он согласился. Варианта хуже, чем здешнее сосредоточение разврата, уже не будет. Удивительно, что демон в самом деле вывел его в сад, а не придумал новое испытание для духа. — Помнишь, ты проиграл мне желание, Модао. — Такое захочешь забыть - не забудешь. — Я заметил, каким взглядом ты изучал моих гостей в той комнате. Их внешний вид показался тебе интересным? Их одежда, например. Не хочешь примерить тоже самое? Это будет одно из моих желаний. Люциан на мгновение испугался, что все его мысли в тот момент были перед демоном, как на ладони. Он читал его, как раскрытую книгу, и сейчас игрался с ним. Возможно ли, что он в самом деле знал, что было в голове Люциана, когда задумался о том, что его одежда слишком выбивается из местного колорита. Кай успел поменять наряд на более закрытый, больше ни о какой расслабленности уже не шло речи. Странно, но все же демонам те открытые наряды шли, подчеркивая достоинства и скрывая то немногое, что открывать не стоило. Будь в них чуть больше тканей и прикрытых мест, Люциан мог бы по своей воле заинтересоваться такой одеждой. Однако при всей неловкости ситуации это наверняка было не самое извращенное желание, которое мог его просить исполнить градоправитель. Всего лишь какие-то тряпки. Да, открытые и вычурные, но не более того. Он же никуда не собирается в таком виде выходить, никогда больше потом не притронется к подобной одежде, да и демоническое желание будет исполнено, на один должок на душе станет меньше. Кто знает, что еще может подарить его темная фантазия. Такой шанс откупиться не стоит упускать. — Ты ведь никуда не выведешь меня в таком виде? Не станешь, как зверушкой, хвалиться? — Каким же злодеем ты меня считаешь, Модао. Я почти обижен, — Кай демонстративно поджал губы, будто его задели эти вопросы, — никуда и никому. Только для меня самого. — Я согласен в таком случае, — Люциан понадеялся, что не пожалеет о своем решении. Ему в самом деле принесли наряд уже вечером. С неуверенностью Люциан коснулся сложенного свертка, будто тот мог в ответ укусить при неправильном движении, и развернул, чтобы понять, в какую проблему он ввязался. Конечно, это был насыщенный красный цвет с золотыми элементами, идеально подходящий для свадебного наряда, если бы не был такого фасона. Первым делом он оценил, насколько будет открыто его тело. Об узких рукавах речи даже не шло, воротника или закрытых плечей не было в помине. Завязки, тесемки заставили усомниться, что он самостоятельно завяжет их на спине. Длина верха тоже смутила - поясница и живот будут открыты. Штаны были достаточно легкими, сама ткань на ощупь была шелковистой и мягкой, к телу будет приятно. Он бы мог представить подобное в повседневном наряде, если бы только не вырезы на бедрах с боков и то, насколько ткань оказалась просвечивающей. Видно будет предостаточно. К каждой части наряда шли украшения, за узоры и бусины стоило сказать спасибо мастеру, сделавшему такое произведение искусства. К поясу Люциан даже опасался притрагиваться, будто его действия испортят красоту. В еще нескольких отдельных украшениях он узнал браслеты, ожерелье и заколку. Со страдальческим вздохом Люциан оделся. Стоило ему коснуться очередной раз цепочек, как в дверь мягко постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Кто еще, кроме Кая, мог это быть? Люциан со вздохом повернулся в его сторону. Ему было неловко, но выражение лица, которое застыло у демона, заставило неслышно посмеяться. Даже темные глаза, по которым было тяжело угадывать эмоции, выдали то, что демон растерялся. Он не мог знать точных размеров, но со шнуровками угадал, ведь их можно было затянуть почти на любой фигуре без проблем. Люциан ждал, что на его внешний вид скажет Кай, когда тот приоткрыл рот. Вместо слов однако Люциан заметил, как кончик языка скользит по клыкам. Демон облизнулся почти по-кошачьи, осматривая его от макушки до пят. Показалось, что глаза у того заблестели нездоровым интересом. Заклинатель не понимал, на что так можно смотреть. Он не блюдо на золотом подносе, не редкая драгоценность и не артефакт, чтоб его желали, и не какая-то завидная красавица. Крупица сходства с Элеонорой не должно делать его таким в чужих глазах. — Пойдем, — хрипло нарушил тишину Кай, кивнув в сторону коридора. Люциан настороженно посмотрел ему в лицо, от малейших движений украшения на нем гремели. — Ты обещал, что никому не покажешь меня, — напомнил заклинатель, скрестив руки на груди. На этот раз зазвенели браслеты. — Не покажу. Это только для меня одного. Люциану пришлось ему поверить и выйти следом из комнаты. Может, дело в усилившейся темной ауре, но к ним определенно никто не приблизился бы и не вышел навстречу. Кай будто принял дополнительную меру предосторожности, чтобы уберечь владыку Луны от ненужного внимания. Что бы подумал Эриас, видя главу в таком виде? Кай был удивительно молчалив, напряжен и осторожен, из-за чего Люциан сам не чувствовал себя легче. Он итак открыт, безоружен и ощущал себя скорее смешно, чем привлекательно для кого бы то ни было. В зеркало он посмотреться не успел. Пока набирался смелости, его уже забрал Кай. Тот шел немного впереди, но не оборачивался и даже не пытался как-то принудить Люциана идти рядом, не повязал ленту и не взял за руку, как делал это уже бесчисленное множество раз. Люциану даже стало неловко, что к нему так прохладно относятся, когда они уже столько вместе пережили. Зал был создан словно для приема гостей и для двоих в нем показалось слишком много места. Настрой сразу поменялся, это не тоже самое, как если бы Люциан всего лишь в своей спальне переоделся и показался на глаза демону. Такое он не засчитал бы за исполнение желания, так что Люциан был вынужден поддерживать игру, которую задумал Кай. Кроме них двоих никого больше и не было в комнате. Входные двери плотно закрылись, больше никого не впуская. В тишине Люциан разобрал треск палочек благовоний, чей дымок поднимался с подставки. Место отличалось от их угла в блаженной комнате лишь тем, что рядом не было демонических развратных игрищ. Здесь тоже был приготовлен стол, софа с кучей подушек и неизменная трубка, с которой демон весь день не расставался. Та еще дымилась, значит, Кай лишь ненадолго ее отложил, чтобы привести за собой гостя. Люциан не знал, что еще он должен сделать по задумке Кая, поэтому с неловкостью поправил один из браслетов на руке. Демон иногда поднимал глаза на него, Люциан пытался ухватиться за момент, но тот слишком быстро менялся в лице, замечая, что на него самого тоже смотрят. Владыка Луны этого не понял. Его самого заставил так одеться, а теперь смотрят лишь украдкой. Ясное дело, что он не выглядит и в половину хорошо, как какая-нибудь демоница, умеющая свою красоту использовать во всю, когда находится в замке сладострастия в комнате владыки. Люциан и не должен ублажать чужой взор, но все же ему хотелось услышать, что он не выглядит глупо и таком наряде. Собравшись с мыслями, заклинатель решил задать вопрос, но растерялся, когда увидел в руках у демона флейту. Он был готов поклясться, что Кай только что курил, а не держал инструмент. Дымок, окруживший их обоих, не мог принадлежать одной лишь курильнице. Знакомый запах, щекочущий в носу, не узнать он не мог. Это точно была та смесь, которую весь день раскуривал Кай. Знать бы еще, что это за растения и для чего ему они нужны. Флейта запела. Демон прикрыл глаза и музыка, робкая поначалу и нарастающая, зазвучала в комнате. Единственное, что Люциан смог сообразить, звучание песни было не простым. Что-то в нем помогало играющему отвлечься от мыслей, утяжеляющих голову, омрачающих настроение. Люциану тоже стало легче дышать. Он втянул воздух полной грудью, затем медленно выдохнул. Украшения тихо зазвенели. Если бы он чуть лучше изучил демоническую магию, то может быть понял бы гораздо больше и осознал, что было на душе у Кая в этот момент. Незаметно для себя Люциан чуть кивнул головой в ритм, а потом и повел плечами. Музыка лилась и он затанцевал. Сперва это было лишь слабое покачивание, едва заметное, тело лишь подстроилось под темп того, кто исполнял прелестную мелодию. За движениями плеч последовали руки, заклинатель плавно повел ладонями, развел руки в стороны, мягко обвел себя поверх украшений и браслетов. Демон на него не смотрел, все играл и играл. Люциан чуть подвинулся, но Кай не среагировал, не остановился, ничего не сказал. Тогда заклинатель поднялся на ноги, неосознанно привстал на носочки, чтоб шаги были тише и мягче, обошел вокруг, оглядывая лицо градоправителя. Это было похоже на медитацию, глубокий транс, но Кай не смог бы совместить ее и одновременно играть на флейте. Даже для демона это было невозможно. По крайней мере, Люциан сомневался. Интересно, непонятно и вместе с тем до странного обидно, что он в таком виде сидел рядом, а Кай не смотрел и не реагировал. Будто страдания заклинателя и его усилия над собой не имели смысла. Лишь бы демон не спросил потом, что его желание исполнили неправильно. Люциан выпрямился и поправил волосы, откинул за спину свободные от заколки пряди. Если бы Кай был инициативным и наоборот заострял внимание на его внешнем виде, как делал это всегда, стоило поддаться на его уловки, Люциан не находил бы себе места и мечтал бы их избежать. В тишине же без малейшей шаловливой шутки было удивительно некомфортно. Он бы предпочел игривого демона рядом с собой, а не его хмурую версию, избегающую взгляда. Если так не нравится, то этот маскарад можно было попросить прекратить. Вместо этого Кай играл, неясно только себе или еще для него, Люциан сделал шаг в сторону, плавно подстраиваясь снова под звук. Вместе с шагами легкие движения рук стали частью танца. Для демона это стало потрясением. Люциан был красив собой и отрицать это было невозможно, но правильная одежда сделала его еще привлекательнее. Красный цвет слишком хорошо смотрелся на нем. Сочетание вышивок и цвета вместе со светлой кожей, золотыми волосами и янтарными глазами. Растерянность и смущение в его лице сделали владыку еще очаровательнее, спрятав всю напускную серьезностью под искренним чувством уязвимости своего положения. Как демон, Кай должен был воспользоваться тем, что он вновь в доминирующей роли, что он руководит ситуацией. Однако мягкого шороха ткани и перезвона металлических побрякушек хватило, чтобы демон позабыл о том, что он главнее. Участки открытой кожи пробудили в нем смутное неясное желание обладать этим человеком, как своей собственностью, запереть, как золотую канарейку, и лишь себе одному позволять играть с ней. Сочетание неприкрытой красоты и чистой непорочности для демона оказались убийственными. Это не тоже самое, что развлекаться в грезах, когда отказа не может последовать. Реальность гораздо сочнее и ярче, к такому Люциану он мог хотя бы прикоснуться и почувствовать настоящее тепло. Он заставлял себя отводить глаза, чтобы не дразнить демонический голод, желающий сжать в руках тонкую красоту. Хотелось, чтобы по наивности Люциан не понял происходящее в чужой душе. Ему не нужно было смотреть, светлый образ уже застрял под веками, отказываясь покидать мысли. На это определенно стоило тратить желание, но последствия явно будут за гранью представлений. В тишине зала изредка потрескивали благовония, дотлевал табак в трубке, а музыкой флейты демон старался успокоить мешающие мысли. Чистой мелодией он старался сделать так, чтобы образ очаровательного в своем непонимании Люциана, перестал быть настолько желанным. Это было проблемой. Будь заклинатель кем-то другим, менее принципиальным и более сговорчивым, то Каю не составило бы труда сделать так, чтобы он сам захотел его близости, прикосновений, желал до жара в груди. Настолько опаивать и сводить с ума демон не желал сам, потому что Люциану, как выяснилось, хватало лишь немного, чтоб его тайные желание выходили на поверхность. Это было каплей в море по сравнению с тем, сколько мог выпить и выкурить Кай. Демон открыл глаза, музыка не прервалась, но Люциан, поймавший его взгляд и наконец ухвативший его проявившиеся эмоции, сдержал с трудом смешок. Он улыбнулся так развязно, что Кай усомнился в том, что они оба еще трезвы. То, что заклинатель, заметив его глаза, не остановился и продолжил мягко следовать зову мелодии, удивило. Он будто не смутился, что его застали врасплох, и продолжил делать вид, что так необходимо. Он не один из слуг, чтобы танцевать для своего господина, но выглядело это все именно так. Красивый смертный перед могущественным бессмертным. Демон не мог от него оторваться. Он следил так, как выжидающий жертву хищник ожидает в засаде, уверенным и жадным взглядом. Люциан не мог этого не видеть, не мог не замечать, как он действует на Кая, но почему-то не останавливался. Демон не слышал, как играет, но это умение уже стало бессознательным, музыка шла из глубин души. Это могло бы длится вечность, но Кай не был черств, он, зачарованный танцем, все же был вынужден уступить и предупредить. — Ты играешь с огнем. Модао, будь осторожнее. Не пожалей об этом, — единственное высказывание заставило его прервать флейту в попытке сберечь и остановиться. Люциан своим поведение неосознанно стирал свои же выставленные границы. — А иначе что? — с нахальством спросил он, крутанувшись вокруг оси и, чуть пошатываясь, сделал пару шагов ближе к сидящему демону. Кай опешил с такой наглости, присмотрелся получше в пьяную улыбку и поплывший взгляд. Он и не заметил, как даже здесь туман курильницы медленно, но верно расслаблял и заклинателя. Кай отложил флейту, когда Люциан еще парой шагов приблизился к нему мягкой покачивающейся походкой. Тот встал прямо перед ним, чуть склонив голову и не сводя взгляда. Заклинатель уже не думал о том, что выглядит как-то неправильно в этой глупой одежде, скорее наоборот наслаждался тем, какой эффект она производит. Демон впечатлился и опасался его, это смешило. Кай казался ему растерянным, но вместе с тем Люциан замечал, насколько же тот был по-иному красив. Не так, как любая знакомая ему женщина или мужчина, а другим, демоническим образом. Почему раньше он на эту привлекательность не обращал внимания? Ему никогда еще не нравились мужчины и может быть это было причиной, по которой он игнорировал чужую красоту. Взгляд опустился к губам, сжатым в линию с неким напряжением. Люциан так и замер, не в силах сообразить, что делать со своим собственным желанием. Кай не мог не заметить, куда опустились глаза, скрытые за светлыми ресницами. Демон чуть потянулся вперед. Его намерение было ясным, расстояния между лицами стало меньше. Если Люциан отступит, то ничего странного в этом не будет, неловкости удастся избежать, но тот ничего не сделал. Кай ощутил на своих губах чужой выдох, так близко они оказались друг к другу. Попыток отстраниться не было. Он медленно накрыл губы Люциана своими. Первое касание вышло невесомым и легким, шанс сбежать все еще был, но им никто не воспользовался. Люциан приоткрыл рот, сдаваясь и позволяя пробовать себя на вкус. Это было лучше, чем любой сладкий сон, потому что оказался горячее и яснее любой туманной фантазии. Демон не позволил упасть, когда подкосились ноги и дыхание сбилось. Он был вынужден осесть на чужие бедра, уперевшись коленями в софу, и сжать пальцы на широких плечах. Их губы не отстранялись ни на мгновение, поэтому Кай позволил себе стать смелее, проникая в горячий рот по-настоящему, узнавая языком его вкус еще больше. Люциан замер в его объятиях, заключенный в широкие ладони на своей талии, лишь принимая посыпавшееся на него внимание. Губы горели после поцелуя, демон не стал останавливаться. Шея, плечо, ключица. Открытый наряд теперь лишь подчеркивал места, куда можно было поцеловать и укусить, оставив след присутствия. Ничего не было скрыто. Люциан не понимал, как до этого дошло, но в голове был лишь один туман. Ему все нравилось и он не хотел, чтобы это прекращалось. Он смял чужую одежду, пока хватался за нее, вздрагивая от каждого прикосновения к коже. Для Кая не было ничего нового во вторжении в его личное пространство, но теперь все границы были стерты окончательно. Широкая ладонь легла на спину. Через тонкий наряд Люциан ощущал прикосновение перчаток, спустившихся по позвоночнику вниз. Руки легли на бедра сзади, одним сильным движением притянув ближе. Вздрогнув, Люциан оказался прижат тесно к демону, поспешившему вновь ткнуться в его шею и вонзить зубы в грубой ласке. Он успел вскрикнуть, но Кай, будто отрезвляясь, сменил резкость на мягкость, широко лизнув ноющий укус. Всхлипнув Люциан сдался всем поцелуям, которые он мог только лишь принимать. Он наклонил голову, пряча лицо на плече Кая, вздыхая и стыдливо постанывая. В голове стало пусто, тело расслабились и только следовало за прикосновениями рук демона. Кай легко считывал его эмоции и общее состояние, Люциана вело и он запросто отзывался на то, какое внимание ему оказывал градоправитель. В очередном настойчивом поцелуе демонические клыки задели губу, напугав до дрожи. Вместо того, чтобы отпрянуть, Люциан наоборот прижался ближе, что между двумя не осталось какого-то пространства. Одежда уже не спасала, он слишком хорошо чувствовал то, каким сильным и твердым было тело его избранника. Партнер был демоном, уже опытным в разврате, поэтому было проще отдать ему весь контроль и лишь следовать за его бережными прикосновениями. В нем была страсть, резкость, клыки задевали кожу, но вместе с тем Кай очень аккуратно подходил к делу. Трепетные поглаживания доводили до дрожи в животе. Люциан слушал свое частое дыхание, перезвон украшений, висящих на нем и то, с каким утробным рычанием демон прижимался к его изгибу плеча. — М-м, — его стон прозвучал почти что в ухо демону, который остановился от такого сладкого звука. — Модао..? — нежно позвал он, ловя за подбородок и поворачивая к себе красное от смущение лицо со влажным взглядом. Люциан выглядел крайне порочно, когда уставился на него в ответ, еще и приоткрыв губы, — твоя красота меня доведет… Новые прикосновения смешались в сплошную пелену чувств. Его гладили и сжимали в таких местах, о которых в трезвом уме владыка Луны не мог даже подумать. Кай уложил его на софу, сам расположился между ног. Теперь Люциан точно был в его ловушке, но даже так он был совсем не против. Рука демона нашла его ладонь и мягко сжала, когда губы вновь оказались на его губах сверху, а язык вторгся между. На этот раз рука была без перчатки. Он чувствовал прохладу голой кожи, горячий язык и то, как растет возбуждение, не получая выхода. Его искуситель так долго ходил вокруг да около, что Люциан уже не соображал, к чему они идут, но грезил об удовольствии. В горячем туманном сне ему было хорошо, теперь должно стать еще лучше. Толком одежду с него Кай так и не снял, от своей избавлялся частями. Его перчатки то материализовались на руках, то поочередно пропадали. Люциан лишь успевал замечать разницу между касанием руки или ткани. Его грудь от заполошного дыхания тяжело опадала, верх наряда был поднят почти к шее, а кожу украсили красными следами укусов. Демон уделил внимание его соскам, животу, всему торсу, не оставив без своего участия ни один участок. Он заставил себя сфокусировать взгляд на демоне, запомнить каждый рельеф мышцы и шрамы. Это тело выглядело еще прекраснее, когда было обнажено только для него. Ревностно захотелось, чтобы никто больше не имел возможности видеть это зрелище. Кай стянул с растерянного Люциана штаны и напрямую коснулся снизу. Люциан вздрогнул, подался ближе к обхватившей его руке и пожалел об этом. Удовольствие пробило от макушки до пят, твердый орган запульсировал. Времени на смущение не дали, демон задвигался по длине. — Как Модао себя чувствует? — томно произнес он, наблюдая за возлюбленным. Прикрытые глаза, закушенная губа, дрожь и страдальческие стоны стали более выразительным ответом, чем были бы слова. Люциан посмотрел вниз и пожалел о том, что это сделал. Вид голого тела и ласкающей его руки поразили его, но вместе с тем выглядело все настолько правильно и гармонично, что заклинатель лишь попытался свести вместе бедра, но наткнулся на преграду. Между его ног устроился демон и свободной рукой стал поглаживать по колену, поднимаясь выше, этой обходительностью расслабляя и отвлекая от ритмичных движений спереди. Ему не потребовалось бы много времени, чтобы удовольствие выплеснулось наружу. Каю стало очевидно это по тому, как напряглись мышцы и что сам Люциан чуть вздрагивал ему навстречу. Он замедлился, а затем и вовсе отпустил, с наслаждением слушая вздох недовольства. Скромный владыка Луны отвечал на его уловки искренне и без утайки. Демон хищно улыбнулся, вновь навалился сверху, впиваясь в губы. Схватив его лицо в свои ладони, Люциан прижал ближе к себе, не просто давая себя целовать, но и самому пробуя с тем же напором отвечать. Поспевал он с трудом, а после и вовсе сдался. Кай же успевал не только мучить его рот, но и что-то делать руками возле их сплетенных бедер. Он не обратил внимание, как что-то небольшое упало с ложа на пол с тихим звуком. Флакон? Подумать он не успел. Влажное теплое прикосновение снова накрыло член, но быстро спустилось ниже и глубже. Растерянно застонав, Люциан вздрогнул в неосознанном сопротивлении. — Не нужно так напрягаться. Расслабься, — мягким шепотом сказал Кай и вновь прижался к его губам. Люциан послушался, вздохнул, доверяясь умелым рукам. Демон снова очертил поцелуями дорожку от губ по щеке и к шее, пока мягко прикасался к нему внизу. Люциан при всем желании не смог бы ему поддаться с легкостью, он постарался отвлечься на сладкие поцелуи. Кай с ним был бережным. Это не ощущалось той жаркой резкостью, с которой совокуплялись демоны Асдэма в блаженной комнате. С ним явно нежничали, поэтому проникновение стало удивительно мягким. Собственное нутро позволило это сделать, на что Люциан удивленно уставился в потолок, не находя себе места. Единственное, что захотелось сделать, это позвать на помощь, что он и сделал, назвав заветное имя: — Кай… — он несколько раз рвано втянул воздух. Его мягко погладили по лбу и волосам, позволив остановиться. Демон склонился к нему, прислушался к спешно бьющемуся сердцу. — Все хорошо. Я тебя не обижу, Модао. Разве больно? — вслушиваясь, Люциан заглянул в глубокие темные глаза и мотнул головой, — вот так. Потерпи немного и будет очень хорошо. Он потерся носом о его скулу, чуть двинул пальцами снова, не отводя глаз от лица заклинателя. В плечо впились пальцами, короткие ногти оставили полосы на коже, но для Кая это было словно подарком на память. Чередуя тихую похвалу и постепенно усиливающуюся стимуляцию, демон знакомил с тем, что для Люциана было запретно и не известно. Чтобы намекнуть на продолжение, он направил руку Люциана к своему паху, ни к чему не обязывая, лишь чуть ближе знакомя с тем, чем дальше его намерены ласкать. Люциан не мог не удивиться, коснувшись органа, поразившего его воображение. Он даже не захотел представлять его и то место, куда он не смог бы поместиться. То масло, которое использовал демон, приятно разогрело, подготовило и не оставило никакого дискомфорта внизу. Не удивительно, что в Асдэме у градоправителя было такое чудо, которое пригодилось в постели. Кай вновь отвлек его поцелуями, кусая за губы с урчанием, на что Люциан поддался, не замечая, что их обнаженные тела вновь тесно соприкасаются друг с другом. Демон прижался к нему именно там, где до этого держал руку. Теперь он сжимал бедра и мягко притянул их прямо к себе. Кай вторгся в него плавно, но быстро. Люциан успел лишь шумно вздохнуть с удивлением и зажмурить глаза. По щеке скользнула ладонь, успокаивающе поворачивая его лицо. — Модао, вдыхай медленно. Все хорошо. Ты отлично справился, — его мягко поцеловали в щеку и скулу, успокаивая. Ему было сложно справиться даже в таком расслабленном накуренном состоянии. Чужое присутствие внутри пульсирующей и ноющей болезненностью отдавалось внизу живота, вместе с тем доставляя неясную сытость от ощущения наполненности. Демон без спешки толкнулся, чуть отодвинул бедра и снова погрузил себя также. Сжав губы, заклинатель замычал. Ему только что показали, что это далеко не его предел. Бедра обхватили мужскую талию, ногти мазнули по спине. Кай неторопливо, постепенно знакомя Люциана с новым чувством, помогал принять все возможное от этой близости. Демон улыбался ему сыто и жадно, было видно, что он себя держит в узде, понимая, что партнеру нужно дать время привыкнуть, даже если хочется наоборот быстрой и сильной страсти от их любви. Вскоре он уже впивался пальцами в спину демона, не замечая, с каким усилием царапает его, прижимаясь кожа к коже. Не было лишних мыслей, не было сопротивления и ничего больше не отвлекало от того, что происходило между ними двумя. Каю позволили ласкать, разрешили выпустить всю запертую страсть. Его будто столетиями мучала жажда и теперь он мог напиться из желанного источника, прильнуть к нему и не покидать его. Голос Люциана скромной мелодией отзывался его движениям. Заклинатель сдерживался, но его силы воли было мало, чтобы хладнокровно принимать подобное внимание. Тело было искренним, объятия, хватающие руки, сжатые бедра. Честность была в каждом таком движении. Люциан горячо принимал его внутрь, туго обхватывал и сжимал, стоило почти выйти. Он тоже хотел их близости. Был бы он честным с Каем, тот не стал бы ждать долгие недели, а показал бы Владыке Луны, что за удовольствие умеют доставлять гостям Асдэма. На прощание хотелось оставить этот сладкий момент в их памяти. Больше никто не сможет стать таким для него. Кай поцеловал в ключицу, погладил по напряженному животу ладонью вниз и снова знающим движением уверенно охватил рукой член. В едином темпе лаская с двух сторон, он мучал Люциана, целуя его горло. Стон стал больше похож на хныканье, выдающее, что предел вот-вот будет достигнут. Еще толчок. Самая малость нужна для того, чтобы удовольствие яркой вспышкой прошила тело. Демон заурчал сквозь зубы и тоже застонал, стоило ощутить, как влага проливается в ладонь, как крепко его сжимают бедра и с каким жарким пульсом нутро партнера принимает то, как он сам кончает следом. Ему кажется, что в этот момент Люциан готов расстаться с душой, настолько тот его не слышит. — Я люблю тебя, — прошептал Кай, осторожно касаясь губами лба. Он не ждет ответа, ему не нужно. Достаточно того, насколько ему доверили душу и тело. Просыпался Люциан уже в постели, накрытый одеялом, но не в своей комнате. Он распахнул глаза, чтобы увидеть, как у его кровати восседает тот, кто весь прошлый день и вечер издевался над его телом. Опустив глаза, заклинатель сразу заметил красный след на коже, а за ним еще один и еще. Любовные метки щедро украшали его тело даже в тех немногих местах, которые были открыты. Он сильнее сжал край одеяла, подтянув его к себе. Кай ему улыбнулся мягко и терпеливо, даже ничего не сказал на смущенную реакцию. Люциан уже не знал смеяться ему или плакать и что нужно говорить в таком случае. Ситуация выходила странной со всех сторон и то, что вскоре нужно уезжать, не делало ее лучше.