🚪Сквозь стены в мир другой🌌

1

Звуки ужасной бойни и крики моих родных до сих пор не уходят из моей головы. Они словно преследуют меня. Каждый Божий день, каждый миг я вижу их лица, я вижу реки крови. И хотя это было уже очень давно, я до сих пор не могу себе простить тот день, когда я выжил, а они нет. Не буду лгать, я искал их долгие пятнадцать лет. Везде, в каждом уголке вселенной, я пытался увидеть хоть отблеск того, что они тут были. Но вселенная словно не хотела мне помочь. Где бы я ни появился, я видел множество холодных и чужих лиц. И наконец я отчаялся найти хоть что-то. Я просто смирился с ситуацией и погрузился в глубокое уныние и нежелание что-либо делать и куда-то идти. Я просто сел, и всё замерло для меня надолго. Но об этом позднее, а пока всё по порядку. Послегрозовая ночь была как всегда ясной. В небе тихо грели звёзды. Если бы я тогда увлекался аниме, я б сказал, что такую ночь не грех вставить в аниме. Но такого пока не было, а потому я просто спал, и это были последние тихие минуты в моей жизни. Вы когда-нибудь слышали или видели, как умирают ваша мать и маленькая сестренка, которой восемь. Это ужасно... Никому не пожелаю это пережить. Ночь резко нарушил истошный женский крик — это была мама. Наш дом так устроен, что мама и Ната жили за кухней в комнате, а в дальних комнатах жил мы, мальчишки. Крик был недолгий. Все тут же проснулись, но было уже поздно что-то делать, да и невозможно. Дом наполнили люди в чёрных кожанках с длинными ножами. Спрыгнув с кровати, я хотел выбежать в соседнюю комнату. Я пытался защитить хоть кого-то, но было уже поздно, и моё израненное тело окровавленной тряпкой вылетело в пристройку, и тяжёлая дверь за мной захлопнулась. Душа вылетела из тела быстро, как пробка из бутылки, но с болью и трудом. Как бы вам это описать? Представьте огромное сито, сделанное из очень тонких и невероятно острых проволок, и вот вас через это сито живьем резко протаскивают. Сначала пальцы, затем руки и так далее. Боль просто адская. И все это за несколько мгновений, но каких мгновений, такого я бы никому не пожелал. Но вот всё закончилось и… А что и? Чего вы ждете? Да и я чего ждал? Что должно было случиться? Жив ли я еще? Или нет? Ну, при взгляде на то, что осталось от меня, по крайней мере, на один из вопросов ответ был очевиден. Я точно умер. И что мне теперь делать? По- видимому, душа не собиралась никуда улетать. Почему? Я не знал. Что меня держит здесь? Паника. Неудержимый ужас охватил меня. Мне стало не просто страшно, а неудержимо жутко. Жутко от того, что я ничего не мог поделать, а кроме того, я останусь навсегда один. Тут, в пристройке. Мне хотелось кричать, нет, не кричать, а выть, и в этом душераздирающем вое выкричать всё, что накопилось в душе. Всё отчаяние, страх и горечь. Хотелось просто пожаловаться хоть кому-нибудь. Но что я мог сделать, я ведь бесплотен. Кроме того, как оказалось, я не мог почему-то попасть в дом обратно. В абсолютном бессилии я сел на пол и прислонился к бревенчатой, очень обшарпанной стенке. Не помню, сколько времени прошло. Может быть, пять минут, а может быть, и пять столетий. Разные мысли крутились в моей голове. То злость, то отчаяние, то апатия одолевали меня. Я был будто в каком-то анабиозе, все мои чувства словно исчезли, и я провалился в гнетущую пустоту. Когда я очнулся, шум за дверями стих. Не могу сказать точно, когда именно он прекратился, но тишина стояла абсолютная, причём не только в доме, но и на улице. Не слышно было ничего: ни огромных фур, ни других машин, проезжавших по федеральной трассе, расположенной неподалёку, ни ребят, играющих на детской площадке. Тишина была беззвучная и гнетущая. Отчаяние, безысходность и злость, что я останусь тут навсегда, охватили меня с новой силой. Злость захлестнула меня, я подошел к стенке и изо всех сил пнул её. И закричал от боли и от обиды…

2

От боли, да? Вот значит как! Ко всему прочему теперь, похоже, я ещё и мизинец вывихнул! Супер! Со злости я пнул стену ещё раз… и она сломалась, как лист фанеры. Не порвалась, а именно сломалась и превратилась в тонкие, длинные и острые щепки. Но странно было даже не это, а то, что я увидел там за разломом в стене. Там не было ни улицы, ни привычных мне сеней, через которые я столько раз входил в дом. За разломом я увидел небольшую комнату. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь крону дерева, стоящего у окна, и создавали уютный полумрак. Напротив окна стоял небольшой низенький диванчик, на котором с хозяйским видом лежал непонятной породы кот. Около окна стоял стол с монитором. А на стуле, уронив голову на клавиатуру, спала девушка в выцветшем халате. Её волосы, неряшливо растрепавшись, падали на лицо, но и так понятно было, что это Тания. С Тани мы познакомились на одной интеллигентной тусовке. Нас определили в одну команду, где мы и встретились. И вот уже три года как мы переписываемся в соцсетях и помогаем друг другу «безумными» идеями. И вот я её увидел вживую. Она дремала и чему-то грустно улыбалась во сне. Потом проснулась, посмотрела на разлом стены тусклым, совсем ничего не выражающим взглядом, и пробормотала что-то о Сэме и о том, что дедлайны горят, и крепко заснула снова. А я уже летел обратно в непонятном смятении. Почему я тогда не остался с ней? Ведь Тани явно нужна была помощь. Я до сих пор не могу себе объяснить. Но в тот момент я ни о чем не думал, просто улетал, а точнее, убегал как можно скорее прочь. Потом я не раз утешал себя тем, что Тани меня не узнала. Но понимая, что это совсем не отговорка, мне становилось стыдно и горько от того, какой же я был в тот момент жалкий.

3

Когда я вернулся в пристройку, меня посетила мысль: а что если из других стен можно сделать ещё порталы и попутешествовать? Что я и решил тут же проверить. Раз таким образом можно сделать аж целых три портала, а стен оставалось именно столько, то почему бы мне не воспользоваться такой возможностью и не попутешествовать? Я скорее подлетел к стене — и вот три мощных удара. И вот очередная стена исчезла настолько просто, что я даже не удивился. На этот раз разлом был похож на двери в старом салуне. Из разлома на меня пахнуло жаром, и где-то далеко я услышал гудок паровоза. А может быть, всё это мне показалось. Но тем не менее я глубоко вздохнул и вошёл...

4

Двери со скрипом отворились, я вошёл и оказался в довольно большом помещении салуна. На стене висела потрёпанная листовка, на которой полувыцветшими красками был нарисован портрет «Сталина» в ковбойском наряде и с кольтом в руках. В углу стояло пианино без двух клавиш и крышки, несколько столиков с бывшими когда-то белыми скатертями и небольшой бар в другом углу зала. Я вошёл, и тут какая-то дама довольно плотного телосложения «накинулась» на меня. Счастью её не было предела. — Марк! Марк вернулся! Мак, Грю, Лекс, бегите сюда! — она плакала и смеялась. — Привет, дорогая, — сказал я, чуть отстранившись от неё, – объясни мне, кто ты такая? Откуда ты меня знаешь? И что тут вообще происходит? Я только что сюда зашёл и впервые в жизни вообще тебя вижу. Тут в залу вбежали три мелких спиногрыза: два парня и одна девчонка помладше. — Папа, папа, — и они, что-то говоря наперебой и рассказывая каждый о своём, подтащили меня к фотографии, висящей на стене в укромном уголке за стойкой. На ней была изображена эта дама, совсем молодая и больше улыбающаяся, что ли, а около неё юноша, совсем молодой, лет двадцати — двадцати пяти, за ними стоял запряжённый фургон с провизией, а на плече у паренька висело ружье. По всей видимости, они отправлялись в долгое и опасное путешествие. Но при чем тут я? Ведь я же не этот юноша и не какой-либо другой. Тогда в ответ на моё недоумение средняя из ребят, Макарена, подвела меня к зеркалу, и я увидел, что точь-в-точь парень с фотографии, только гораздо старше, глядел на меня. Но он был будто неживой, хоть и отражался в зеркале, больше был похож на ожившую, выцветшую от времени фотографию. Морщин больше, глаза пустее, в общем, грустное зрелище. — Но кто же я в таком случае? Ведь зеркало меня видит, значит, как минимум, я уже не бестелесный. Душа? Призрак? Тень? — Теперь, похоже, призрак во плоти, — с грустной усмешкой добавила женщина. А затем была рутина. Несколько месяцев я работал в «нашем» салуне в качестве утерянного мужа и отца, стоя за баром и успокаивая разгулявшихся посетителей. Стоит сказать, что за это время салун поднялся с колен и местный шериф частенько к нам заглядывал, чтоб пропустить по кружке эля и сыграть в карты. Но всё это было не моё. Оно меня тяготило, и я был уже не в силах оставаться там. А потому в одну из лунных ночей я выбрался из дома и в результате долгого путешествия наконец добрался до пристройки. Сколько времени прошло в нашем мире, пока я отсутствовал, никто не знает. Но за это время мои останки превратились в прах. И когда я стал ломать очередную стену, мне уже не было так страшно… Стена легко обрушилась, и солнце ослепило меня. Оно бесчисленными бликами заиграло на потолке и стенах, словно я попал в калейдоскоп и вокруг меня вращаются многочисленные цветные стеклышки. Я улыбнулся и…

5

В пристройку хлынули потоки воды. Они лились отовсюду: из окон, из пробоины в стене, сверху — и вскоре вся комната была затоплена почти на две третьи. Благо я в том году научился плавать. С этим связана тоже интересная история, о которой я расскажу вам в следующий раз. Скажу только, что если бы не одна девушка, то я до сих пор бы плавал как топор. Так вот, вода хлынула, и я понял, что если я не выплыву, то всё. Кранты моей жизни. Ну и вот. Выплыл я на поверхность и вижу в пятистах метрах от меня берег, а с другой стороны просто бесконечное море. Про берег стоит сказать отдельно. Это просто карнавал красок и феерия света. Вокруг меня огромными нефелинами величественно подходили к берегу корабли, а на земле ликовала толпа и грохотал оркестр. Всюду были развешаны флаги. Потрясающее зрелище…. По трапу на берег сходили моряки. Их лица были обожжены солнцем, и морская соль забилась в их морщины, оставив на лицах вечные следы. Когда эти суровые люди сходили на берег, их лица начинали сиять каким-то тихим счастьем. Кому-то навстречу бежали родственники, дети что-то весело щебетали, всюду царила радостная суматоха. Вы когда-нибудь видели, как от счастья плачут взрослые мужчины? Путешественники за долгое время обнимали своих жен и не могли насладиться друг другом. Моё внимание привлёк мальчишка-юнга. Его радость, что он на родной земле, была такой непосредственной и искренней. Чуть не сбив капитана, он сбежал на берег и, радостно закричав, упал в траву. Стал кататься и смеяться от счастья. На берегу стояло несколько скромных домов, в которых, как я позже узнал, жили некоторые семьи моряков, кто не смог позволить себе нормальный дом. И вот из одного дома вышла уже немолодая женщина и подошла к пареньку. Он вскочил, со счастливой улыбкой обнял женщину, взял её за руку, и они вошли в дом. А я тем временем тихонько выплыл к берегу. Невдалеке виднелась роща, она словно светилась изумрудным светом. Солнечные лучи пронзали её насквозь, играя с каждым листиком и беседуя с ним о чем-то своем, летнем и прекрасном. Туда-то я и направился в надежде, что это чудесное место станет моим ночлегом на сегодня. Те, кто знает меня хоть какой-то промежуток времени, говорят, что ну никак у меня не получается довести всё до ума без всяких мелких происшествий. Вот и этот раз не стал исключением. Начнем с того, что я не взял спички, лупу или ещё что-нибудь, что помогло бы разжечь костёр. И ведь даже неважно, что они скорее всего размокли бы. Я ведь даже не подумал их взять. За горизонт медленно садилось солнце, и вокруг становилось прохладно. Надо было решать вопрос с костром. Нужно было пережить эту ночь в лесу на холодной земле. Поэтому костёр был не просто нужен, а я бы даже сказал, необходим. Сначала я прошёлся вокруг и собрал довольно большую кучу валежника, затем я без особого труда добыл немного бересты, сухого мха и травы. Оставалось только развести костёр. Сначала я соорудил что-то похожее на шалаш из сухих веток, потом положил в центр кучку и стал высекать искру. Это тот аттракцион, который я бы не пожелал никому. Сначала я попробовал найти несколько подходящих камней и попытался высечь искру, что, конечно же, не увенчалось успехом. Становилось прохладней, и надо было думать быстрее, ведь с наступлением темноты на охоту вылетела лесная братва — комары. Кто живет в деревне, поймут меня. Они лезут везде, а потом ты ходишь весь в красных пупырыках и чешешься. От них только одно спасение — костёрчик. Сидишь около него в тепле, уютно потрескивают дрова, а вверх тонкой струйкой поднимается дымок. Красота и уют, не такой, как дома, когда ты сидишь под пледом с чашечкой кофе, это совершенно другой уют, широкий и свободный. Ты одновременно часть чего-то большего, и одновременно всё это в тебе. Тут-то и приходят всякие странные мысли, вроде: «Возможно, некоторым из нас трудно спать по ночам, потому что мы не подавлены, не устали и, возможно, не взволнованы. Это потому, что нам суждено жить на другой стороне планеты или в больницах есть люди, у которых лучший день в их жизни, худший день в их жизни, первый день в их жизни или последний день в их жизни». Но что-то я отвлекся. Костер сам себя не разожжёт. Я помнил, что можно сделать сооружение из пары сухих деревяшек и веревки. Суть в том, что сухую палочку засовывают в щелку на другой деревяшке и быстро-быстро крутят. Палочка начинает потихоньку тлеть, и потом ты просто должен донести искру до мха, раздуть огонь. План надежный, как швейцарские часы. Что ж, полтора часа стараний, и вот на небольшой поляне, окружённой корабельными соснами, горит небольшой костёр, а около него сидит уставший мужчина средних лет и о чём-то думает, глядя в огонь. Когда от костра остались одни угли, я выкопал небольшое углубление и заложил угли по всей длине, а сверху соорудил настил из сосновых лап, и получилась тёплая лежанка. Вокруг шумел лес, где-то недалеко плескалось море, а наверху тихим светом сияли звезды. И под этот шум я закрыл глаза и уснул. Мне снились те времена, когда все ещё были живы, мы жили нашей не всегда дружной семьей в большом доме и всюду был детский смех. Проснулся я оттого, что ветки подсохли и начали потрескивать, источая едковатый дым. Да и на землю спустилась роса, а значит, пора было вставать. Начинался новый день, полный разных интересных событий и головокружительных приключений.

6

Знаете, как бывает? Иногда ты просыпаешься, и день тянется невероятно долго. В нём ничего не происходит, да и в целом он какой-то скучноватый. Но случается и такое, будто в какой-то момент твою жизнь поставили на быструю перемотку. И вот перед тобой проносятся дни, месяцы, годы. Пытаясь запомнить каждый момент жизни, ты бежишь за мгновением. Но никак не можешь его догнать. Вот и у меня было так. В попытке насладиться мгновеньем счастья я забыл обо всём на свете и отправился путешествовать на восток. Кого я только не встретил по дороге. И пожилую учительницу, которая всё хотела на пенсию. И доброго библиотекаря: она меня накормила незатейливой едой, приютила и даже подарила несколько книг напоследок. Её теплота осталась навсегда в моем сердце. Одним из самых запоминающихся был паренёк — прислужник местной церкви. Он очень любил корабли. Я, помнится, как раз остановился у них ненадолго заночевать, да так и остался почти на целый месяц. Чудесная семья. Отец работал на небольшом предприятии по заготовке дров в их селе. А мама содержала небольшую закусочную у дороги. Так и жили все: мама отец и сын. Мне запомнилось вот что. Папа возвращался каждый день с подарком. И это могло быть что-то большое. А иногда совсем безделушка. Казалось бы, зачем? Это было в один из тех июльских дней, когда ночи не стали ещё такими холодными и небо не заволакивало тучами. Мы с Матвеем, так звали паренька, ходили за деревню рыбачить. И вернулись как раз под вечер. На улице садилось солнце, стрекотали сверчки. Небо окрасилось в нежно-розовые тона, и где-то высоко в небе чёрными точками летали птицы. Погода была чудесная. Мы шли, болтали по пустякам и любовались такими мимолетными летними днями. Мы шли по вечерним деревенским улочкам, и какое-то такое тихое умиротворение витало в воздухе. И казалось, что буквально все чувствуют это. Подходя к дому, мы заметили, что Стас, так звали отца семейства, уже пошёл в дом. И нам стало интересно, а что же он подарит Рите (маме) на этот раз. Поэтому, чтоб не отвлекать их, мы тихо открыли калитку и вошли во двор. Вот вы слышали выражение «семейная идиллия»? Что же это такое? Тогда я, наверное, в первый раз и увидел, какая она бывает тихая, и такая, в которой хочется одновременно и утонуть и, не нарушая её, тихо закрыть дверь и уйти. Просто маленький утёнок, немного коряво вырезанный из дерева. Всё. На крылечке тихо обнявшись, сидели Рита и Стас. На Ритиных коленках лежала маленькая фигурка деревянного утёнка. А на губах была счастливая улыбка. В тот вечер я в который раз вспомнил дом. Те немногие вечера, когда мы собирались в гостиной и читали книгу или смотрели какой-нибудь фильм. На следующее утро пока Матвейчик ещё спал, Стас был на работе, а дома оставалась одна Рита, я тихо собрал свои немногие вещи и отправился дальше. Оставив на кухонном столе записку: «Ребята, спасибо вам большое за приют. Я счастлив, что мы с вами встретились. Живите счастливо. Рита и Стас, вы чудесные люди, с вами так тепло на душе. Матвейка, когда мы встретимся снова, давай сходим в лес. До новых встреч, друзья!» Рядом с запиской я оставил рыболовную блесну, которую мы с Матвеем сделали, пока ходили рыбачить. Впереди была долгая дорога, на которой меня ждали новые знакомства, новые истории и много разных приключений. Но не всё хорошее может длиться вечно. Однажды тихим осенним вечером я открыл последнюю дверь в этом мире и шагнул домой. Но об этом я расскажу в следующий раз.

7

Когда я вернулся в свой обветшалый дом, то сначала решил обойти деревню и проверить, как дела у некоторых немногих знакомых, с которыми я общался. И каково же было моё удивление, когда я не увидел никого. Ну а раз меня там больше ничего не держало, я решил в последний раз отправиться в путешествие, ведь это могло бы быть моим последним приключением, так как каждый раз после очередного путешествия я становлюсь старше и старше. Честно говоря, пристройка к этому времени настолько обветшала, что я легко мог видеть все четыре мира. Море, лес, квартира подруги и наш дом. И как вы думаете, куда я пошел? К Тани. Когда я вошел к ней в дом, то увидел очень уютную картину. Тани, в возрасте располневшая или, точнее сказать, поправившаяся, мирно хлопочет по дому. Компьютер накрыт кружевной салфеткой. На окнах висят бежевые шторы. И Тани, что-то тихонько напевая, ходит по дому и по обыкновению фантазирует. — Тани, — тихо позвал я. Она оглянулась и сказала: — О, Сэм. Явился-таки по мою душу. Зачем пожаловал? Да не стой ты как чужой уже. Чайку похлебаешь. Ну рассказывай, как жизнь? Я тяжело опустился на стул и в подробностях рассказал всё. Все мои приключения с тех пор, как меня убили, и до нынешнего момента. Я рассказал и о том, что деревня моя сейчас пустует. Людей там нет и, возможно, не будет никогда, и в общем-то всё плачевно. А потому предложил такой вариант событий. Я буду жить у неё, работать и приносить деньги домой, а она бы сидела дома и занималась тем, что захочет. Однако в ответ я услышал мягкое «нет». Затем я узнал, что Тани вышла замуж и прожила в браке много лет. Потом муж умер, и Тани переехала в небольшой домик за городом. И теперь совершено не хочет никого к себе пускать. И я её отлично понимаю. Когда становишься старше, то начинаешь больше ценить покой. Но я-то лучший друг! За что со мной так?! Что ж, пришлось возвращаться в Кудеиху одному. Отстраивать дом и разрабатывать свой старый, давно заброшенный огород, на который наша семья в свое время угрохала немало сил. Оставшееся время я жил свою тихую жизнь и старался не выходить из дома без особой нужды. Последние дни я провел на природе. Съездил на старой дрезине в путешествие к морю. А когда вернулся, заколотил окна досками, запер дом на ключ изнутри, затем лег на обтрёпанный диван, сложил крестообразно руки на груди, улыбнулся и полетел навстречу с родными, по которым уже очень соскучился. А моё тело высохло, искрошилось через некоторое время. Его разнёс по миру ветер.