Synchronicity

Балансируя на краю, не имея ничего, кроме пальцев ног, за что можно было бы ухватиться, чтобы не упасть, двое молодых людей стоят спиной к зрителям. Гермиона наблюдает за ними, и у неё перехватывает дыхание. Смогут ли они это сделать? В конце концов, синхронность — это всё. Отдельные прыжки могут быть идеальными во всех отношениях, но они всё равно могут прийти последними. Важно только то, что каждый их шаг, каждый поворот, каждый вздох происходят в одно и то же время. Рон наклоняется и шепчет ей на ухо: «Очень жаль, что Симус и Забини съели тех подозрительных креветок. Гарри и Малфой никогда не могли синхронно сделать что-либо, не говоря уже о сложном прыжке, который они тренировали как партнёры всего один день». Не в силах отвести взгляд от платформы, Гермиона рассеянно кивает. Всё её внимание приковано к двум фигурам, одинаковым по росту, телосложению и оттенку кожи. Глядя на их спины, можно различить их только по цвету волос. Бледно-светлые и угольно-чёрные. Как зеркальные отражения друг друга. — Что ж, скажу я вам, — говорит Рон, прожёвывая яичный рулет, — они выглядят более подходящими друг другу, чем любой из них со своими настоящими партнёрами. Я имею в виду, что Симус почти на фут ниже Гарри и шире в плечах, чем Гарри когда-либо будет, сколько бы отжиманий он ни делал. А рядом с Забини Малфой всегда выглядит как какой-то странный инопланетный гриб из космоса. Гермиона улыбается, но воздерживается от замечания, что Рон явно уделил этому вопросу гораздо больше внимания, чем она. Она подозревает, что её замечание не оценят. — Далее у нас Гарри Поттер и Драко Малфой из Великобритании. Их тренер сказал нам, что до этого момента они никогда не ныряли вместе на соревнованиях. Будет интересно посмотреть, смогут ли они это сделать… Гермиона прячет нервный смешок, вызванный выбором диктором формулировки, за кашлем, и Рон заботливо похлопывает её по спине. Если бы это было двадцать четыре часа назад, она бы разделила скептицизм диктора и тоже не заметила бы двойного смысла. Но прошлая ночь принесла больше откровений, чем просто ранее неизвестное содержимое желудков Шеймуса и Блейза, когда они мчались на такси обратно в отель. В нём также содержалось откровение о том, что, возможно, Гарри и Драко не так уж сильно возражали против того, чтобы жить в одной комнате, как можно было предположить по их громким протестам. Потому что, как только было решено (не кем-нибудь, а тренером), что мальчики, страдающие от креветок, должны жить в одной комнате, Гермиона решила, что лучше проверить их перед сном. Удивлённая тем, что дверь оказалась незапертой, и встревоженная громким стуком, который она услышала с другой стороны, Гермиона на цыпочках вошла в их комнату с палочкой наготове и Окаменевшим телом на языке, но обнаружила двух непримиримых соперниц в нежных объятиях. Стоя на платформе, молодые люди поворачиваются друг к другу, и между ними пролетают слова, которые никто не слышит. Гермиона чувствует, как расплывается в улыбке, когда они радостно улыбаются друг другу, как два ловца, которые одновременно схватили снитч и проиграли матч. Затем внезапно сквозь шум толпы Гермиона слышит властное и резкое: «Готов?» «Раз, два, три…» — и внезапно оба тела приходят в движение, руки поднимаются, а затем широко разводятся в стороны, как две лилии, распускающиеся на солнце. Мышцы напрягаются под натянутой кожей, а затем внезапно гравитация теряет над ними всякую власть на один долгий, захватывающий дух момент, когда их ноги отрываются от платформы в одно и то же мгновение… Всё было так же, как и прошлой ночью, но вместо того, чтобы висеть в воздухе, извиваясь своими гибкими, сильными, как у дельфинов, телами, они запутались во влажных простынях. И вместо того, чтобы погрузиться в бассейн с водой, они погружались друг в друга. Их языки проникали в открытые рты, а страстные толчки становились ещё более интимными под простынёй, которая соскользнула вниз и зацепилась за выпуклость на ягодице Гарри. Она наблюдала недолго, но этого было достаточно, чтобы заметить, как они двигались друг к другу, словно предугадывая каждый вздох, каждую дрожь, каждый хриплый настойчивый стон. Вот. Сейчас. Пожалуйста. … ты, так сильно… так сильно. На мгновение они оба взлетают без мётел, падают без крыльев, их тела молниеносно быстрые и гибкие. Они прекрасны даже в безжалостном свете флуоресцентных ламп. Позже, когда они примут душ, поздравят другие команды и получат медали, она спросит их, действительно ли они сделали это без магии, но пока она позволяет себе верить, что это правда. Тела погружаются в воду, как мечи в ножны, а затем на поверхность снова выныривают тёмная и светлая головы. Их беззаботный мальчишеский смех заразителен, и толпа вскакивает на ноги, бурно аплодируя, пока судьи подсчитывают голоса. Они в центре внимания. Оба, в равной степени. Сияющие, молодые и живые. Больше не соперники, а партнёры. Гермиона улыбается и хлопает громче, когда на мгновение видит, как их пальцы переплетаются и сжимаются под водой, хотя их лица повёрнуты в противоположные стороны, и они машут зрителям свободными руками. Она снова восхищается их идеальной синхронностью, тем, как они, кажется, знают, что нужно потянуться друг к другу в одно и то же мгновение. «Как жаль, — думает она, улыбаясь про себя, — что эти пятнадцать секунд в воздухе — это всё, что судьи когда-либо увидят». — Что ж, похоже, у Симуса появится новый партнёр, — говорит Рон, вытирая жирные ладони о джинсы, прежде чем взять Гермиону за руку. Они встают и идут к краю бассейна, где тренер, не веря своим глазам, плачет от радости и сжимает Гарри и Драко в восторженных объятиях. — И Блейз тоже, я подозреваю, — говорит она, решив, по крайней мере пока, не упоминать, что у неё есть основания полагать, что в готовящемся к оглашению партнёрстве Поттера и Малфоя нет ничего нового. Единственное, что будет новым, — это погружение.