Конфетка

Это было впечатляюще. Когда закончился матч и потом, в сутолоке раздевалок, душевых и опять раздевалок, сборов, ленивой толкотни на парковке, в усталой тишине ночного переезда, с желтоватым светом фонарей, продирающимся через затененные окна прямо под закрытые веки, сколько ни ворочайся, у Кайзера было полно времени подумать над этим. И даже посмотреть видео, потому что во время игры у него конечно не было возможности рассмотреть все отстраненно. Без сомнений, Несс отлично играл, раз уж матч прошел именно так, как нужно было Кайзеру, как нужно было для Кайзера, но, проходясь по каждому его отрывку в памяти, глядя на них со стороны, Кайзер незаметно для себя улыбался — хмуро и хищно. Несс был впечатляющим. Он сделал хороший выбор. Кайзер был уверен в своей способности распознавать игроков, но сейчас, во время первого официального матча, получить очередное подтверждение этому все-таки было приятно. Он проматывал игровые моменты на планшете раз за разом, анализируя каждый, желая найти какие-нибудь ошибки, неточные пасы, запаздывания, что-то такое, за что Несса можно было бы взять за шкирку со словами «эй, неудачник, посмотри на это», но не находил ничего, как будто именно сегодня Несс включил режим абсолютного совершенства. Достойного быть рядом с Кайзером. Кстати, почему он не рядом. Как-то внезапно пришло осознание, что в комнате общежития Кайзер один и что он не видел Несса, кажется… с самого окончания матча? Непривычно, потому что Несс постоянно вертелся где-то под боком. Потому что у их шкафчиков в раздевалке всегда была общая стенка, потому что он подсаживался в столовой, мылся под соседним душем и уж точно всегда смотрел с ним матчи, а теперь Кайзер не мог вспомнить даже, сидел ли Несс возле него в автобусе. Вроде бы да? Он нашелся на боковой лестнице, как раз в тот момент, когда Кайзер начал злиться. Он обошел все тренировочные залы, пустые и залитые тусклым светом, прошелся по всем этажам и совсем уже собирался вернуться в комнату c мыслью, что Нессу можно было бы просто позвонить, когда над головой, наверху, ему почудился какой-то невнятный звук. Кажется, похожий на всхлипывание. Еще один пролет мягкими неслышными шагами — и Кайзер оказался на полутемной площадке. Лестница с нее вела только к выходу на крышу, поэтому никто и никогда там не ходил. Несс сидел на полу, спиной к стене, с низко опущенной головой, обхватив рукой согнутые колени. Его телефон лежал рядом, экран светился — как если он только что что-то проверял. Кайзер медленно подошел к нему. Очевидно услышав звук шагов, Несс резко вскинул голову. Его лицо показалось Кайзеру странным, непривычным — на нем ясно читалась смесь злости, вызова и отчаяния, с толикой какой-то горькой взрослой иронии. Точно это было лицо не подростка, а взрослого мужчины, каким Несс станет лет через… двадцать? Кроме того, даже в полутьме было видно, что кончик носа его чуть покраснел, а глаза немного припухли. Плакса. Кайзер осторожно присел, склоняясь вперед, чтобы опуститься на пол рядом. — Твои родители были на матче? — неожиданно спросил Несс почти ровным голосом — только чуть скрипнул в самом начале. Кайзер был на сто процентов уверен, что ни один из его родителей понятия не имеет даже, жив ли он — не то что где он сейчас находится. Или что он играет в футбол. Не говоря уже о сегодняшнем матче, в котором он забил победный гол. Немного вздрогнув, надеясь, что совсем незаметно, он продолжил свое движение и уселся на пол возле Несса, на расстоянии лежащего телефона. И молча вопросительно посмотрел на него. — Я думал, я думал, что… Они всегда считали, что то, что я играю, это… Что когда он вырастет, то займется наконец чем-то серьезным. — Несс подцепил пальцами пряди волос надо лбом и с силой оттянул их назад, но едва он их отпустил, как они тут же вернулись на место. — Я купил им билеты, — голос жалко дрогнул. — Я думал, если они увидят все это, — освободившаяся рука описала полукруг, наверное очерчивая воображаемый стадион, принимавший сегодняшнюю игру, — то поймут, что это серьезно. Что это по-настоящему. Они же не дураки. — Он накрыл рукой глаза. — Не дураки, — согласился Кайзер. — Это ты дурак. Несс тут же опустил руку и уставился на Кайзера. Странное незнакомое выражение его лица пропало, уступив место вниманию и готовности. Это нравилось в нем Кайзеру: Несс совершенно не обижался и не злился на резкие слова, он спокойно их выслушивал, полный решимости все исправить. С ним не нужно было следить за собой — разве это не идеально? — Ты показал сегодня неплохую игру, — в последний момент он все-таки проглотил слово «отличную», — чтобы впечатлить тех, кто вообще не интересуется футболом? Чтобы доказать что-то тем, кому все равно? Несс не пошевелился, только выдохнул напряженно и шумно. — Знаешь что? — Кайзер протянул руку, и она скользнула на плечо Несса, не сокращая, однако, расстояния между ними. — С этого момента я не хочу больше слышать про твоих родителей, братьев, сестер, кого там еще? — ты больше не будешь тратить на них свои способности. Ты будешь играть только для того, кто сможет их оценить. — Его ладонь обхватила шею, и большой палец потер ложбинку под границей роста волос. — Ты будешь играть для меня. Глаза Несса, покрасневшие и выразительные, как будто просияли; потом он коротко, словно бы невольно усмехнулся. Смешок-кашель. Смешок-всхлип. Точно Кайзер разом ответил ему на все вопросы. — Так… твои родители видели игру? — тихо спросил Несс после нескольких минут в благословенном молчании. Кайзер недовольно поежился. — Нет. Матери у меня нет, а с отцом я не общаюсь, — проговорил он на одном дыхании, хотя не собирался говорить вообще ничего. Несс развернулся, чтобы бросить на него сочувственный взгляд, взял свой телефон и придвинулся ближе, пристроив голову Кайзеру на плечо. Ладонь Кайзера при этом переместилась ему на грудь, и он снова поднял ее, накрывая ключицы и яремную впадину. Зачем он это сказал? Наверное, потому что это не имело, никогда не имело никакого значения. Неудачное прошлое может оставаться в прошлом; если с этим Нессу проще будет думать, что Кайзер единственный, кому можно доверять, то пусть будет так. Значение теперь имеет только ошейник, все крепче затягивающийся на его шее.