Багряные рассветы

Сеул, 2023 год

      В воздухе настолько витает напряжение, что его при желании можно потрогать руками. Чонгук после таких действий со стороны омеги лишь усмехается, а затем резко опускает его на подушки и, перехватив под коленями, дёргает вниз. Это происходит так быстро, что Тэхён даже среагировать не успевает. Тяжело дышит и испуганно смотрит на альфу.       Зря он сказал фразу про страх.       Теперь ему точно конец…       Омега обречённо складывает ладони на груди, отчасти прикрывая наготу, и зажмуривается. Какое-то время ничего не происходит, а потом щёлкает пластиковый колпачок от смазки. Его ноги властно раздвигают и вновь подтягивают к себе таким образом, чтобы ягодицы оказались чуть приподняты.       «Вот же блядство!» — в отчаянии думает Тэхён, не в силах открыть глаза.       Так и лежит, будто его должны похоронить прямо здесь и сейчас. Ему-то кажется, что он сохраняет холодность и безразличие, только вот Чонгук видит всё совершенно иначе и даже останавливается на мгновение, неуверенный, стоит ли продолжать.       «Не прикасаться. Никаких нежностей. Никакой тактильности. Вообще ничего такого…» — как мантру повторяет про себя альфа, методично распределяя между пальцами смазку.       Нужно признаться: тело у Тэхёна что надо. Не накачанное, как у большинства альф, но и не тощее, как у многих омег. Скорее оно гибкое, поджарое и… Других эпитетов Чон не находит, решив, что проанализирует это позже. Дурацкие джоки, прикрывающие член, дико раздражают, но он уважает чужое условие и наконец касается подушечками пальцев промежности.       Тэхён вздрагивает от неожиданности.       Весь сжимается и старается сам себя успокоить.       Нельзя показывать, насколько ему страшно. Это полностью разрушит весь его грёбаный холодный образ, который он сам же и создал. Медленно вдыхает и выдыхает через нос, полагая, что партнёр этого не заметит.       Чонгук молча улыбается.       Просовывает палец внутрь и с интересом наблюдает за фригидным омегой, отметив про себя не столько безразличие к сексу, сколько дикий страх, который умело прячется за грамотной бравадой. Добавляет второй, погрузив оба на две фаланги, чуть сгибает, нащупав небольшое уплотнение. Буквально сантиметра три в диаметре, но Чонгуку всегда нравится наблюдать, как меняется лицо и реакция партнёра, когда он умело начинает его массировать.       Тэхён не понимает, что происходит. Сначала ощущения максимально странные и даже неприятные, но потом его будто пронзает разрядом, а затем — ещё и ещё. С губ невольно срывается стон, отчего он сам пугается и прикрывает рот, понимая, что такое и вовсе не уместно.       Кажется, этот альфа знает толк в том, как подготовить омегу к первому разу. Растягивает с таким усердием, что Тэхён уже с трудом сдерживается, сжав в руках часть простыни. Чонгук никуда не торопится. Ощущение, что он измывается над ним, но, когда тот уже готов его остановить, альфа приставляет головку члена к входу и толкается.       Омега распахивает глаза от шока.       Это не палец, и даже не три…       — О таком предупреждать надо! — звучит на выдохе.       — Ну если бы я указал это в контракте, то выглядело бы как хвастовство, не иначе, — хмыкает Чонгук.       Тэхёна распирает изнутри от размера альфы, и от боли никуда не деться, как бы его ни готовили до этого. Он скулит в подушку, которую прижимает к лицу, и молит бога, чтобы эта пытка поскорее закончилась.       «Если так будет каждый раз, я не смогу! К чёрту всё!» — в отчаянии думает омега.       Чонгук двигается очень медленно. Несмотря на его старания, стенки настолько тугие, что одним резким движением можно всё испортить. Добавляет смазки, потому что у омеги от страха её попросту нет.       Буквально по миллиметру альфа двигается к цели и ловит себя на мысли, что, несмотря на отсутствие какого-либо опыта со стороны партнёра, ему нравится происходящее. Отчасти он переживал, что у него вообще не встанет на омегу или же случится что-то такое, отчего он поймёт: дело — полная труба.       Но здесь как раз наоборот: Чонгук чувствует небывалый прилив сил и какое-то дикое возбуждение, какого не случалось уже очень давно. Хочется резко войти по самое основание, но он прекрасно понимает, чем это закончится. Отчасти такие ограничения даже будоражат, и альфа продолжает медленно толкаться.       Замирает, когда уже полностью в омеге, и внимательно смотрит на него.       Точнее — на подушку, прикрывающую его лицо.       Рывком откидывает её в сторону и видит испуганные глаза. Всего несколько секунд, после чего Тэхён умело надевает на себя маску безразличия и просто отворачивается к окну.       — Если больно, то говори… — шепчет Чонгук.       — Это неважно. Продолжайте, господин Чон, — выдавливает из себя омега.       — У нас тут не камера пыток, если что, — напоминает альфа. — Просто скажи, если я делаю что-то не так.       — Всё… — Он глубоко вздыхает и снова хватается за простыню, как за островок спасения. — Так…       Альфа понимает: поцелуи, прикосновения и ласки, вероятно, усилили бы возбуждение омеги, что снизило бы болевые ощущения.       Чонгук чувствует себя каким-то извергом.       Но деваться некуда. Нужно закончить начатое и, судя по лицу омеги, как можно скорее.       Наращивает темп, скользя внутри сжатых стенок с большим трудом.       — Я прошу тебя: расслабься. Так у нас ничего не получится, — не выдерживает Чонгук.       Тэхён шумно дышит. Его трясёт — и сохранять маску безразличия удаётся с большой натяжкой. Он хочет вскочить и убежать, но тогда это будет фиаско. В голове то и дело всплывают обрывки семилетней давности, от которых до сих пор мороз по коже. Каким же идиотом он был, когда решился на это! Чистой воды мазохизм!       Вдох… Выдох…       И так по кругу.       Чонгук останавливается, чувствуя напряжение омеги. Тэхён открывает глаза и в панике смотрит на него. Нужно срочно сделать нечто такое, чтобы альфа ничего не понял, или подстегнуть его как-то. Ким приподнимает голову и облизывает пересохшие губы.       — В чём дело, командир? Экипаж покинул корабль или требуется эвакуация? — Он выгибает бровь и улыбается.       Альфа таращит на него глаза, а потом начинает смеяться. Обстановка действительно разряжается, да и Тэхён немного расслабляется после собственной шутки. Его переворачивают на живот и вбиваются уже совсем в другом темпе.       Быстро. Жёстко. Ритмично.       Чонгук решает, что если омега способен на такие шутки, значит, не так уж сильно тот напряжён. Опыта с девственниками у него нет, поэтому судить сложно. Альфа ложится на него и, наплевав на запреты, утыкается носом в шею. Аромат иланг-иланга обволакивает тягучим сиропом, заполняет лёгкие и невероятно возбуждает. Слышатся лишь тихие стоны и всхлипы в подушку.       Кончает достаточно бурно и на первый раз оставляет омегу без узла. Для девственника это было бы слишком. Выходит и утирает пот со лба, наблюдая за Тэхёном, который застывает в непонятной позе, пряча лицо в сгибе локтя. Чонгук хочет прикоснуться и, может, даже обнять, но не решается: ему же строго запрещено это делать.       Набрасывает халат и идёт за полотенцем, смочив его в тёплой воде. Возвращается и проходится между чужих ягодиц, ошарашенно уставившись на белую махровую ткань.       На ней — кровь.       Её немного, но тем не менее.       — Да чтоб тебя! Тэхён! Ты что, терпел боль? — Возмущению альфы нет предела.       — Оставьте меня одного, господин… — Он делает паузу, явно пытаясь справиться с эмоциями. — Господин Чон.       — Я вызову врача.       — Не нужно никого вызывать! Всё в порядке! — уверяет омега.       Альфа молчит слишком долго, глядя на русую макушку среди подушек. Его злит вся эта ситуация, но ещё больше он психует от собственной глупости. Это же надо было так легко повестись на чужую браваду! Он совершенно не хотел, чтобы всё было вот так. Ярость внутри буквально раздирает на части, но альфа прекрасно понимает, что срываться на Тэхёне сейчас — это не самое лучшее решение. Руками обтирает его как можно бережнее, а потом осторожно укрывает одеялом.       «Никаких объятий. Никаких прикосновений и прочего», — напоминает Чонгук сам себе.       — Поговорим утром, — хмуро произносит он.       Когда альфа покидает спальню, омега прячет лицо в подушке и горько плачет. Сотрясаясь от рыданий, он думает, что всхлипывает совершенно беззвучно, но даже не догадывается: дверь давно приоткрыта и на пороге стоит Чонгук, абсолютно ошарашенный происходящим.       К такому судьба его точно не готовила.

***

      Тэхён просыпается и понимает, что его всего колотит и знобит. Это началось ещё рано утром, но он пытался заснуть, то проваливаясь в сон, то вновь пробуждаясь. Садится на постели и сразу же падает обратно тряпичной куклой. Всё прошло настолько ужасно, что хоть волком вой.       Он вновь отключается и открывает глаза, когда над ним уже нависает сам Чонгук. Трогает его лоб и резко убирает руку, видимо вспомнив о запрете прикосновений, отчего матерится себе под нос. Уходит и возвращается с градусником, жаропонижающим и стаканом воды. Никакого намёка на прислугу или дворецкого, что очень подозрительно.       С чего бы это Чону так носиться с омегой?       — Тридцать восемь и пять, — негодует альфа, убирая термометр в чехол. — Я уже вызвал врача.       — Не надо! — сразу же отзывается Тэхён. — Я скоро отойду. Всё нормально! Это просто такая дурацкая реакция организма на… — Он замолкает, пытаясь подобрать правильное слово, но так его и не находит.       — Уже было такое? — хмуро спрашивает Чон.       — О чём вы? — Омега вжимается в подушки.       — Это ты так на насилие реагируешь? — вспыхивает Чонгук. — Или на что?       — Я… — Тэхён устало моргает и пугается.       Вопросы альфы слишком личные, и омега не знает, как себя вести. Сил на непроницаемую маску просто нет, поэтому он прячет лицо в подушке и весь сжимается, моля бога, чтобы этот чёртов альфа оставил его в покое.       — Тэхён, есть что-то, чего я о тебе не знаю? — строго спрашивает он.       — Это вас не касается! — со злостью отзывается омега.       Чонгук ещё в большем замешательстве, чем вчера. Его колотит от одной мысли, что Тэхён когда-то пережил насилие. Неважно какое, но теперь его заявления о том, что он фригиден, обретают совсем иной смысл. Альфа яростно трёт лицо и тяжело дышит. Снова смотрит на Кима и с трудом себя сдерживает, чтобы не сорваться.       И дело здесь даже не в контракте.       Сложно объяснить, но сама мысль, что когда-то чисто теоретически какой-то мудак мог причинить боль этому омеге, лишает разума. Пожалуй, Чонгук и не припомнит, чтобы с ним вообще хоть когда-то такое случалось. Дышит через нос. Шумно и часто, чем, естественно, привлекает внимание Тэхёна. Тот садится на кровати, прикрывается одеялом и ошарашенно смотрит на альфу. Лохматый, сонный, но всё равно удивительно красивый.       — Г-господин Чон?       Чонгук хочет спросить о фригидности, есть ли этому причина, но понимает, что омега ничего ему не скажет. Контракт подписан. На кону — огромные деньги. Но от этого ещё хуже.       — Хочу попросить у тебя прощения за вчерашнее. Нужно было двигаться осторожнее — тогда бы и не было такой реакции. Я привык к сексу с альфами, а там всё немного иначе, к тому же…       — Не нужно оправдываться. Всё в порядке, — хрипло прерывает его Тэхён. — Надеюсь, что всё получится с первого раза и нам больше не придётся через это проходить…       Чонгук сидит на кровати напротив него, а ощущение, будто между ними — миллионы световых лет. Ни прикоснуться, ни обнять… Вообще ничего. Он и не предполагал, что этот факт так сильно будет его нервировать.       — Врач приедет минут через двадцать, ему нужно будет осмотреть тебя там на серьёзность повреждений. — Чонгук кивает на нижнюю часть тела. — И не спорь, пожалуйста. Это важно!       — Хорошо, — обречённо соглашается омега, понимая, что препираться с ним бесполезно.       После тщательного осмотра выясняется, что всё не так уж страшно, как казалось Чонгуку. А поднявшаяся температура является индивидуальной реакцией на стресс.       — Купите вот эту мазь в аптеке, она обладает отличным заживляющим эффектом. — Врач выписывает рецепт. — И в ближайшие дни полный покой, никакого секса, несмотря на течку! — строго увещевает мужчина.       Омега глядит на Чонгука, который вернулся в спальню, как только ему позволили, и втягивает голову к плечам, будто в чём-то виноват.       — Она всё-таки будет? — расстроенно спрашивает Тэхён, понимая, что с первого раза ничего не вышло с зачатием.       — Судя по симптомам, очень похоже на то, — сообщает врач, поправив очки в тонкой оправе на переносице. — А вы что, пытались зачать ребёнка? — Он переводит взгляд на Чонгука.       — Да, мы планируем беременность, — кивает альфа.       — Тогда почему не в саму течку? — удивляется мужчина. — За сутки до этого организм омеги, наоборот, не готов кого-то в себя впускать, зато потом и стенки становятся мягче, и смазки достаточное количество, плюс не стоит забывать, что для успешного зачатия необходима сцепка.       — Это был наш первый раз, — поясняет Чонгук, наблюдая, как лицо омеги заливается краской от смущения. — Решил, что узел — это перебор.       — Я читал, что за двадцать четыре часа до течки шансы, наоборот, увеличиваются, — растерянно произносит Тэхён.       — Бред это всё! В интернете и не такое напишут! — качает головой врач. — Не читайте всякую ерунду.       — А в обычные дни же есть шанс забеременеть? — осторожно интересуется Чонгук.       — Конечно есть, иначе человечество бы просто вымерло, но в течку он колеблется от восьмидесяти семи до девяноста четырёх процентов, а в остальное время снижается до сорока и меньше. Главное — не трогайте больше своего омегу за сутки до течки, иначе опять будет боль и повреждения.       — Спасибо, что всё нам разъяснили. — Альфа что-то прикидывает в уме и кивает. Дожидается, когда врач покинет комнату, и поворачивается к Тэхёну.       — Простите, я правда не знал, что нельзя за сутки, — виновато произносит омега.       — Я тоже, так что это наше общее упущение. — Он тяжело вздыхает и качает головой.       — Я не смогу в течку, — дрожащим голосом шепчет Тэхён. — Даже не просите.       — Вернёмся к этому вопросу чуть позже. — Озадаченный вид альфы заставляет нервничать ещё больше. — Отправлю Намджуна в аптеку, — тихо говорит он. — Если ещё будет что-то нужно, дай знать. А пока оставлю тебя отдыхать.       — Спасибо… — Тэхён провожает его взглядом и падает на подушки в полном замешательстве.       Состояние у него и правда отвратное. Будто катком переехали, а ещё всё болит между ягодиц. Он притворяется спящим, когда Чонгук вновь приходит через несколько часов и оставляет на тумбочке аптечный пакет. Омега безошибочно определяет его по дыханию, шагам и аромату кардамона, который после близости почему-то звучит сильнее.       Захватив с собой тюбик мази, Тэхён с трудом плетётся в душ и возвращается полностью обессиленный. На часах — половина шестого, поэтому немудрено, что он проголодался, но спуститься на первый этаж вообще не вариант. Его всё ещё знобит… Закутывается в одеяло и укладывается обратно. Омега уверен, что от Чимина там миллион пропущенных звонков и непрочитанных сообщений, но он даже не помнит, где оставил свой телефон, потому что на тумбочке его нет.       На часах — почти восемь вечера. И на краю кровати снова сидит Чонгук, но уже с миской горячей лапши. Она так аппетитно пахнет, что Тэхён невольно высовывает нос и тянется к тарелке. Альфа поправляет подушки, ставит небольшой раскладной столик-поднос, позволяющий есть прямо в постели, и, передав омеге палочки, молча наблюдает за его манипуляциями.       — Это очень вкусно! — мычит Тэхён. — Наверное, и лапша домашняя?       — Конечно, — кивает Чонгук и улыбается. — Как самочувствие?       — Честно говоря, не очень, — признаётся он. — Днём я ходил в душ и воспользовался мазью, — на всякий случай докладывает омега и продолжает уплетать лапшу.       — Умница… — звучит так нежно и мягко, что Тэхён перестаёт жевать.       Их взгляды пересекаются.       Иногда и слов никаких не нужно, чтобы понять друг друга.       Ощущение неловкости буквально витает в воздухе. И есть в этом что-то невероятно трогательное и необъяснимое, понятное только им двоим.

***

Пять дней спустя…

      Тэхён устало трёт глаза и решает, что на сегодня работы достаточно. Как бы он ни старался закончить всё в срок, на переделки и правки понадобится ещё как минимум несколько дней. Обрушившаяся течка изрядно выбила его из колеи. Омега и не думал, что будет так изнывать от желания без блокаторов, поэтому благодарен Чонгуку, который на это время куда-то уехал, дав ему возможность пережить непростой период в одиночестве и спокойно восстановиться.       Тэхён выходит на балкон и наблюдает за детьми, которые бегают по газону друг за другом и пускают мыльные пузыри. Ничего необычного, но, как только слышится шум открываемых ворот, мальчики сразу же всё убирают и понуро плетутся в дом.       Омега озадаченно хмурится, когда видит, как из автомобиля выходит господин Чон. Он отдаёт какие-то указания и уверенным шагом направляется к особняку. Желая остаться незамеченным, Тэхён ретируется в спальню и вновь включает ноутбук, решив, что сегодня обойдётся без ужина или перекусит в комнате, как и делал в прошлые вечера.       Наверное, он ждал, что Чонгук позовёт его на ужин или заглянет перед сном, чтобы спросить о самочувствии, но ничего не происходит. Полный игнор с его стороны, поэтому следующим вечером омега всё же решается спуститься на ужин, чтобы хоть как-то о себе напомнить. Чонгук мрачнее тучи молча пилит стейк, а мальчики не смеют и слова молвить. Тэхён осторожно садится на своё место и смотрит на детей.       Он и сам не понимает, как такое возможно, но в какой-то момент ему становится их невыносимо жаль. Рождённые в неполной семье, не имеющие права общаться со своими папами только потому, что так решил их отец, и отчаянно нуждающиеся в любви и внимании. Это настолько очевидно, что Тэхён даже не может есть, хотя считал себя голодным, когда спускался. Он смотрит на Чондэ, который уныло ковыряется в тарелке и будто выполняет каторжную работу, сидя за этим столом. А потом — на Чонсу, который не может спокойно оставаться на месте, играя с палочками и кусочками нарезанных овощей. Чонгук косится на них и раздражённо вздыхает.       — Свободны! — рявкает он громче положенного, отчего мальчики вздрагивают и сразу же покидают свои места.       Тэхён поражённо качает головой, провожая омежек сочувствующим взглядом. Накладывает себе щедрую порцию салата и просит подогреть стейк.       — Как дела? — тихо интересуется он, не зная, с чего начать разговор, когда человек в таком настроении.       — Нормально, — угрюмо отвечает альфа.       — Что-то случилось? Вижу, что вы совсем не в духе, господин Чон.       — Ничего важного, обычная деловая поездка. Просто устал, — вздыхает он и прикрывает глаза.       В такие моменты Тэхён всегда украдкой на него смотрит. Жадно изучает его черты лица, которые кажутся на удивление гармоничными. Но сразу же отводит взгляд, когда альфа распахивает глаза.       — Может, стоит вызвать массажиста? — дружелюбно предлагает омега.       — Не стоит так со мной носиться, — возвращает ему его же слова.       Когда Тэхён собирается к себе, ноги почему-то несут его на кухню. Он просит подогреть молоко и прихватывает печенье в жестяной коробке. После чего направляется в южное крыло. Сам себе поражается и мысленно подкалывает, но всё равно идёт, будто туда его несёт неведомая сила.       Он ни разу здесь не был по понятным причинам, поэтому только по полоске света понимает, в какой комнате хоть кто-то ещё не спит. Осторожно стучится и приоткрывает дверь.       — Можно?       Мальчики ошарашенно смотрят на неожиданного гостя и кивают. Это комната Чондэ, а младший омега пришёл к нему перед сном, как делает всегда.       — Дядя Тэхён! — оживляется Чонсу.       — А давайте просто Тэ? — с улыбкой предлагает он и ставит стаканы с молоком на тумбочку. — Мне кажется, что кое-кто немного голоден. — И кладёт на край кровати коробку с печеньем.       — Ух ты! — радостно восклицает маленький омега и сразу же прикрывает ладошкой рот.       — Ваш отец очень строгий? — присев на кровать, спрашивает Тэхён.       — Ох, да-а, — вздыхает Чонсу и постоянно смотрит на старшего брата. — А ты чего молчишь?       — А что я должен говорить? — холодно отзывается он.       Тэхён подмечает, что Чондэ очень похож на Чонгука. Особенно мимикой и хмурым видом. В целом так ведут себя многие подростки в его возрасте, но омеге кажется, что в душе этот мальчик совсем другой. Просто ему так и не дают раскрыться.       — Я всего лишь зашёл пожелать вам добрых снов. Не сидите долго, — мягко говорит Тэхён и уходит, слушая за спиной удивлённые перешёптывания мальчиков.

***

      Следуя по коридору в сторону своей спальни, Тэхён останавливается, когда его окликает Чонгук, стоящий возле лестницы на первом этаже и смотрящий на него снизу вверх.       — Зайди ко мне в кабинет, — просит альфа и уходит, не дождавшись, когда тот спустится.       Омега уже достаточно изучил дом, чтобы безошибочно определить нужную дверь. Входит без стука и оглядывается. Здесь он ещё не был. Помещение также выдержано в общей стилистике дома. Просторный стол, электрический камин в минималистичном исполнении. Справа на стеллажах — папки с документами, слева — внушительных размеров террариум, который как раз и привлекает внимание Тэхёна. Он подходит к нему и останавливается, удивлённо разглядывая за стеклом белую ящерицу, сидящую на коряге.       — Кто это? — спрашивает Ким, чуть присев, чтобы рассмотреть диковинного питомца с другого ракурса.       — Игуана-альбинос, — поясняет Чонгук, наблюдая за омегой. — Достаточно редкое явление в природе.       — Какой красивый! — с восторгом приговаривает Тэхён. — А имя у него есть?       — Юки, что в переводе с японского означает «снег».       — Не думал, что у вас есть животные. — Он садится в кресло напротив стола. — А я всю жизнь мечтал о собаке…       — Какой-то определённой породы? — сцепив пальцы в замок, интересуется Чонгук.       — Мне нравятся сиба-ину, — мечтательно тянет Тэхён. — Но они жрут всё подряд, поэтому точно не рискну.       — Собака — это большая ответственность, — подмечает Чонгук.       — Не больше, чем отцовство, — подстёгивает его омега.       — Что ты делал в южном крыле? — Альфа смотрит тяжёлым взглядом, и непонятно, что у него на уме.       — Зашёл пожелать мальчикам спокойной ночи, — пожимает плечами он.       — С каких это пор чайлдфри воспылал любовью к чужим детям? — хмыкает Чонгук.       — Может быть, с тех самых, как увидел, что их родной отец вообще не имеет понятия, что это такое? — язвительно парирует Тэхён и замечает, как взгляд альфы становится ещё темнее.       — Не тебе меня учить, как воспитывать сыновей! — зло цедит он.       — Да и не собирался! — презрительно фыркает. — Кто я вообще такой? — усмехается Тэхён, чувствуя, как внутри всё закипает от негодования. — Но хочу отметить, что в контракте не прописан запрет общения с вашими детьми.       — Не думал, что это нужно было указывать отдельным пунктом. Или решил привязать меня к себе через мальчиков? Не получится! — рявкает альфа и чуть подаётся вперёд, смерив собеседника пронзающим взглядом. — Знаем мы таких ушлых!       — Что-о?! — Тэхён давится воздухом от возмущения. — Да вы совсем умом тронулись? Больно надо мне к вам привязываться!       — Вот и не стоит пытаться! — выплёвывает Чонгук.       Омега старается успокоиться. Сжимает руки и медленно дышит через нос, с ненавистью глядя на альфу. Непонятно, какая собака его укусила, но точно бешеная. Препираться дальше он просто не видит смысла: наговорит лишнего, а потому поднимается с кресла, чтобы покинуть кабинет.       — Я тебя никуда не отпускал! — звучит резко и довольно властно, но Тэхён сейчас не в том состоянии, чтобы проявлять покладистость.       — Я больше не желаю говорить на эту тему! Наши мнения явно не совпадают, и дальнейшие препирательства лишь усугубят ситуацию, — нервно произносит он, игнорируя требование альфы, и направляется к двери.       — Ким, твою омегу, Тэхён! — взрывается Чонгук, стукнув кулаком по столу. — Здесь я решаю, когда беседа будет окончена! Сядь!       — Нет! — Он хватается за дверную ручку и уже слышит, как альфа стремительно к нему приближается.       Взяв за плечи, разворачивает к себе и сильно встряхивает. Тэхён от таких действий начинает вырываться и не сразу слышит вопрос, который ему задаёт Чонгук.       — Что было осенью две тысячи шестнадцатого года в Тэгу?! — чуть громче выкрикивает он, наблюдая за омегой, который застывает в оцепенении и испуганно округляет глаза.       — Что? Откуда вы…       — Отвечай! — Он снова его встряхивает, но тот уже не вырывается.       Этим вопросом альфа настолько его обескуражил, что Тэхён лишь прикрывает глаза и мотает головой. Те воспоминания похоронены где-то очень глубоко. Они настолько болезненные, что даже одна мысль о необходимости вновь всё это ворошить заставляет сердце биться через раз.       Чонгук внимательно смотрит на омегу, с которым явно происходит что-то странное. Тэхён будто весь сжимается до атома и хочет раствориться во вселенной. Под ладонями чувствуется, как его трясёт, и альфа злится ещё больше. Но уже на себя, потому что не так планировал начать этот разговор. Но все загадки его доконали, да ещё и странное внимание к детям…       — Там было насилие? — чуть тише спрашивает альфа. — Из-за этого ты так не хочешь, чтобы к тебе прикасались?       Тэхён понимает, что нужно хоть что-то ответить, но сил хватает лишь на мотание головой. А потом он и вовсе чувствует, как из-под опущенных век текут слёзы. Ему сейчас бесцеремонно ковыряют очень старые раны. Такие болючие, что контролировать себя никак не получается.       — Так я и думал, — нервно цедит альфа. — Сколько их было?       — До наси… — Он вновь всхлипывает. — До насилия не дошло, если вы переживаете о моей невинности. Но морально эти люди меня тогда просто уничтожили. Это слишком личное, слишком болезненное, чтобы вы, господин Чон, лезли туда, куда нос совать совершенно не следует! — не скрывая горечи и обиды, говорит омега и распахивает глаза.       Сейчас от слёз они золотисто-медового цвета. Такие красивые, что Чонгук на мгновение теряет дар речи. Ему отчаянно хочется протянуть руку и коснуться его лица, но прекрасно понимает, что никто этого сделать не позволит. Да и сам задал совершенно не тот градус беседы, — так чего теперь сокрушаться?       Он шумно вздыхает и отпускает плечи омеги.       — Пожалуйста, сядь обратно, и мы спокойно поговорим, — как можно мягче произносит Чонгук. — В ту ночь после нашего первого раза я ушёл, но недалеко. Через приоткрытую дверь видел, как ты горько плачешь, и это меня насторожило. Как и реакция твоего организма на потерю девственности. Я знал, что ты родом из Тэгу, и мне не составило труда найти статью о банде парней, которые напали на подростка в тёмном переулке и удерживали его в заброшенном здании целые сутки. Из-за тайны следствия подробности были опущены, но пазл у меня всё же сложился.       Тэхён молча смотрит на альфу и не понимает, зачем тот вообще полез в его прошлое, о котором хочется забыть. Тем более — такое грязное.       — Что ещё вы желаете услышать? — хрипло спрашивает омега. — Повторюсь: девственности меня тогда не лишили в привычном понимании, так что я не обманывал никого…       — Да при чём тут вообще девственность?! — вспыхивает Чонгук. — Тебе нанесли психологическую травму! И про это нужно было сказать, а не прикрываться фригидностью.       — Простите, что на лбу не написал об этом перед собеседованием, — яростно шипит Тэхён.       — Как же с тобой сложно говорить, — нервно вздыхает он. — Ты всё переворачиваешь!       — Ничего подобного! Это вы всё вывернули так, что теперь я чувствую себя полным дерьмом! Будто тайно решил привязать вас с помощью ваших отпрысков, а ещё врал про насилие и прочее! Простите великодушно, господин Чон! Можете разорвать контракт прямо сейчас! — выпаливает омега на одном дыхании и вылетает из кабинета с такой скоростью, что Чонгук не решается его остановить.       — Проклятье-е… — стонет альфа и яростно трёт лоб, пытаясь понять, что теперь делать.       Тэхён пролетает мимо оторопевшего дворецкого и стремительно преодолевает лестницу, выдохнув только тогда, когда оказывается в спальне. Мечется раненым зверем и торопливо принимается собирать вещи. Смотрит на джинсы и рубашку, которые ему купил Чонгук, и со злостью принимается раздеваться. Натягивает первое, что попадается под руку, и трясущимися пальцами пытается попасть по кнопкам, чтобы вызвать такси.       Бежать.       Любой ценой бежать из этого дома.       В таком состоянии его и находит Чонгук, который поднялся в северное крыло только через десять минут: дал себе время, чтобы успокоиться.       — Это что ещё такое? — удивлённо спрашивает альфа, глядя на разбросанные вещи на кровати и дорожную сумку. — С ума сошёл?       — Не хочу больше здесь оставаться! — Он с психом вскакивает, пытаясь обойти Чонгука, отчего тот вновь вынужден схватить его за плечи.       — Да уймись же ты, наконец! — выкрикивает альфа. — Я не собираюсь разрывать контракт! А ты не сможешь, потому что придётся платить огромную неустойку!       — Плевать! — Он шумно дышит и смотрит на него с такой ненавистью, что Чонгук уже и не знает, как его ещё угомонить.       — Если нужно будет, я тебя здесь запру или свяжу, пока ты не успокоишься и мы не поговорим нормально. Только после этого будешь принимать взвешенное решение, — ровным голосом произносит альфа, хотя внутри всё клокочет и хочется придушить этого омегу за такое неадекватное поведение.       — Какой в этом смысл? — Он перестаёт вырываться, но всё равно поглядывает на дверь.       — Мы взрослые люди и должны учиться разговаривать в первую очередь, а не решать вопросы таким идиотским образом. Не стоит горячиться. И я прошу прощения за свои слова насчёт привязывания ко мне с помощью детей. Это было действительно лишнее — просто эмоции взяли верх.       Тэхён молчит и буравит его взглядом.       Явно что-то обдумывает.       Чонгук очень хочет сказать, что на собеседовании этот омега зацепил его именно умением держать себя в руках и эти вспышки гнева всё только усугубляют, но понимает: новые обвинения ещё больше накалят ситуацию.       — Мне не всё равно, что с тобой происходит. Хотел, чтобы твой первый раз был хотя бы безболезненным, но даже не знал про эту особенность омег не подпускать к себе перед самой течкой, не говоря уже о твоих требованиях запрета прикосновений, которые, как выяснилось, имеют такую ужасную предысторию. Я теперь пытаюсь понять, как нам быть дальше… Жаль, что зачатие не произошло с первого раза, а это значит одно: придётся вновь проходить через половой акт, но я не изверг, чтобы так тебя терзать.       — Мне было пятнадцать, — спустя вечность тихо начинает омега. — Я тогда посещал художественную школу, которая находилась довольно далеко от нашего дома, а возвращался уже затемно. Пришлось идти через неблагополучный район Тэгу, потому что опоздал на автобус. Их было пятеро, старше меня и сильнее, естественно. И все альфы… — Тэхён замолкает, набираясь сил для дальнейшего откровения. — Они утащили меня к заброшке и заперли в каком-то помещении без окон. Раздели догола и касались везде, снимали на видео, целовали, водили языком по шее, кусали соски, трогали там… — Омега захлёбывается, понимая, что рассказ грозит перерасти в истерику.       — Не продолжай, — резко обрывает его Чонгук и притягивает к себе. — Не надо подробностей о том, как это было. — Его руки застывают в миллиметре от спины Тэхёна, отчаянно желая прижать к себе, укутать объятиями и защитить. — Можно я…       — Не надо, — просит омега, уткнувшись ему в плечо. — Каждое прикосновение альфы как ожог, если на то пошло.       — Не буду, — шепчет Чонгук. — Я всё понимаю.       — Спасибо. — Шмыгает носом.       — Ты прорабатывал это с психологом?       — И не с одним. Всё без толку, и я уже понял, что эти душеизлияния не для меня.       — Тогда почему ты вообще в анкете указал, что предпочитаешь естественное зачатие? Не проще ли было использовать ЭКО? — удивляется Чон.       — Я думал, что уже пережил это: всё же семь лет — немалый срок… — с горечью признаётся омега.       — Их наказали? — спустя несколько минут спрашивает Чонгук.       — Отделались штрафами и исправительными работами: насилия же не было, — отзывается Тэхён, судорожно вдыхая аромат кардамона, который действует успокаивающе.       — Можешь дать мне список имён и фамилий? В той статье их нет и фото заблюрены.       — Зачем? — Омега отстраняется и смотрит на него заплаканными глазами.       — Накажу своими методами. Поверь: им очень понравится, — со злостью цедит Чонгук.       — Для чего вам всё это? — удивляется Тэхён и откровенно не понимает мотивов этого альфы.       — Расскажу чуть позже, хорошо?       — Угу… — коротко кивает.       — Передумал уезжать? — с лёгкой улыбкой интересуется Чонгук.       — Вы бы всё равно не позволили, — отзывается омега, чуть поджав губы и опустив взгляд в пол.       — В таком состоянии — точно нет, — твёрдо произносит альфа.       — Можно встречный вопрос? — Тэхён всё же отходит от него на безопасное расстояние, чувствуя неловкость от близости.       — Мм?       — Почему вы предпочитаете альф, а не омег?       — Ноги тоже растут из детства. — Он кивает на кровать и, дождавшись, когда Тэхён сядет, опускается рядом. — В старшей школе я был далеко не таким, как сейчас. Излишне худощавым, плюс проблемная кожа и не самые ровные зубы. Омеги буквально наслаждались, измываясь над моей внешностью, поэтому, став чуть старше, я лепил себя сам. Изводил тело в тренажёрном зале до изнеможения, ходил к косметологу и поставил брекеты, чтобы избавиться от комплексов. И вроде всё исправил, а осадок остался, поэтому и секс у меня первый случился с альфой. Я тогда для себя решил, что это мой путь, и до сих пор этого придерживаюсь…       — Спасибо за откровение, — звучит совсем тихо.       — И тебе тоже. — Чонгук не перестаёт разглядывать его профиль.       — Значит, секса с омегами у вас и вовсе не было до меня? — Он поднимает на него опухшие от слёз глаза.       — Не было. Считай, что я тоже девственник. Омежий. — Альфа тихо смеётся.       И как-то так спокойно становится на душе, будто и не было несколько минут назад споров и криков, которые слышал весь особняк.       — Мы же можем пробовать делать это в любые дни, кроме течки? — сконфуженно спрашивает Тэхён.       — Можем. Хоть и шансы снижаются, но они есть… Главное, чтобы не было, как в первый раз.       — Перед следующим вашим визитом я подготовлюсь лучше, — явно что-то для себя решив, обещает омега.       — Хорошо. В свою очередь я постараюсь сделать так, чтобы это не было для тебя пыткой. Вместе мы обязательно найдём правильный путь.