А это не меч

      «Очередное сражение. Да когда же это кончится?» — думает Клауд, уклоняясь от клинка Сефирота.       Генерал и солджер знают, что это снова закончится ничьей. Пируэты в воздухе, искусные навыки ведения боя, полёты, прыжки, синяки, ссадины, царапины.       Сефирот толкает пафосную речь о том, что Клауд его марионетка. Страйф уже не удивляется, не реагирует, даже немного улыбается, словно слушает учителя с когнитивным расстройством. Мужчина замечает это и щурится.       Кажется, этот взгляд, полный снисхождения, его очень бесит.       Прекрасно.       Так классно видеть, как этот ледяной исполин вдруг проявляет эмоции.              Наносит удары сильнее, яростнее, активнее, Клауд ощущает, что даже вспотел. Отражать атаки всё сложнее. В конце концов Страйф отлетает к рандомной скале, чтобы врезаться в неё спиной и перебить дыхание. Сефирот молниеносно приблизился и вонзил масамунэ ему в ладонь.       А мог в сердце.       Но не сделал этого.       Почему?       — Это твоё маленькое наказание, — пренебрежительно бросает Сефирот, оставляя клинок в ладони своей жертвы, словно паук, отравивший своим укусом насекомое, нелепо попавшее в его сеть. — Только посмей ещё раз так на меня взглянуть.       «Кажется, я задел его самолюбие», — подумал глубоко в себе Клауд.       — И что теперь? — хмуро спросил солджер.       — Ты так говоришь, словно тебе не больно, — заметил генерал.       — Душевная боль сильнее физической, — пожал плечом Страйф.       — Да ну? И откуда тебе известно, что это такое?       Известно, например, после того, как тебя пытается убить тот, на кого ты хотел равняться. Небольшое ментальное предательство, которое Клауд сам себе придумал, намечтал — и разочаровался. Сефирот — бессердечная сука, и пора к этому привыкнуть. Он говорит на языке боли и жестокости, жажде власти и мести. Клауд смотрит на него выжидающе.       — Скажем так, я привык разочаровываться, — спокойно сообщил парень.       — И в чём же такая мелкая сошка могла разочароваться? — насмехается Сефирот, сложив руки на груди.       — В тебе. В твоей власти сейчас победить, но ты этого не делаешь. Почему?              — Так неинтересно, — генерал вытащил масамунэ, вытирая окровавленное лезвие о свой плащ. — Представь, если бы Бэтмен вдруг прикончил Джокера. Чем бы он занимался?       — Чего? — не сообразил Клауд.       Сефирот закатил глаза.       — Забей. В общем, мне несподручно тебя убивать. Гораздо интереснее сламливать тебя ментально. Стать причиной твоих ночных кошмаров.       Клауд промолчал о том, что Сефирот ему снился.       Правда, не в кошмарах.       Каждую ночь парня окутывал какой-то странный эротический дурман, словно суккубы действительно существовали и яростно желали питаться спермой с его влажного белья. Сефирот об этом даже не догадывается. Забавно. Солдафонит по-своему, добивается чего-то, когда на самом деле всё намного проще.       Генерал смотрел на парня с лёгким недоумением.       — Ты просто возьмёшь свой меч и уйдёшь? Как обычно?       — Ну да, — пожал плечами Клауд. — Встретимся в следующем, высосанным из пальца конфликте.       Сефирот посмотрел так, словно сейчас оскорбили его лучшие и светлые чувства. Он тут же поднял клинок, лезвие которого просвистело над Клаудом, нагнувшимся за выроненным в полёте к скале мечом.       — Никуда ты не пойдёшь.       — Задержи меня. Мы уже выяснили, что ты меня не убьёшь.       Генерал закатил глаза. И правда. Не убью. Но что же с тобой случилось? Кто посмел ранить тебя, кроме меня? Только я могу причинять тебе боль, чёрт возьми! Быстро вернись к скале и умоляй о пощаде! Всё должно быть по чёткому сценарию. Так Сефирот создавал иллюзию того, что мог что-то контролировать. Понятно, что у него крыша поехала, но как конкретно, никто не знал, потому что психиатры отказывались бы принимать его у себя. Да и Сефирот никогда не думал к ним идти.       — В чём дело, Клауд? — строго спросил генерал.       Учитель с когнитивным расстройством. Его маленькое театрализованное представление сошло на нет. Клауд ему больше не поддакивает. Осмелел? С чего бы?       — Кто тебя обидел? — продолжал мужчина.       Клауд повернулся и усмехнулся. В голубых глазах теплилась плотоядная тоска, на губах играла грустная усмешка.       — Ты, Сефирот. Знаешь что, — Страйф положил меч, — мне всё равно, что ты не гей.       — Чего? — опешил генерал.       Он не успел среагировать. Парень подошёл и, притянув его за лямки плаща на груди, встал на мыски. Поцеловал. Казалось, в этот момент сердце Клауда готово было разорваться на кусочки.       Сефирот вспыхнул и оттолкнул мальчишку.       — Какого чёрта?       — А говоришь, физическая боль сильнее, — с влажноватыми глазами произнёс Страйф, сидя на земле, куда его спихнули так оперативно.       Генерал задумался. Неужели он не знал, что когда Клауд танцует у шеста в «Honey Bee», то Сефирот сидит в самом дальнем и тёмном углу, ощущая, как тяжелеет ниже живота. Не знал. Ему явно было некогда. Мужчина заплатил бы вдвое больше, если бы знал, что сейчас к нему приведут в ложу эту дивную конфетку и скажут: «Делай что хочешь».       Сефирот неожиданно улыбнулся, хоть и был психопатом, который способен на это, когда рассказывает о марионетках и воспоминаниях. Поцелуй был неожиданным. До сих пор все поцелуи пребывали в его фантазиях, где Клауд оказывался перед ним на коленях, чтобы совершить определённое действие, которое облегчит тяжесть в паху.       Клауд не успел подняться сам — его подтянул за шиворот Сефирот, чтобы они оказались лицом к лицу.       — Ты ещё глупее, чем выглядишь, — горделиво сообщил исполин.       — Это ещё почему? — обиженно сложил руки на груди Клауд.       — Потому что не замечаешь очевидного, — генерал его резко отпустил. — Если ты сейчас уйдёшь, то уйдёшь от меня, а не от самого себя, — предупредил он.       — Да насрать вообще, — бросил Страйф, махнув рукой на Сефирота.       Первый был слишком занят жалостью к себе, чтобы заметить чувства генерала. Он замер, как суслик перед лицом опасности, когда мужчина подошёл сзади и обнял его. Когда почувствовал его подбородок на своей голове.       — От меня тебе тоже теперь не уйти.       — А ты классно переобуваешься, — краснел Страйф, скрывая за грубой речью большое стеснение. — И зачем ты прижал масамунэ к моей заднице?       — А это не меч, — гордо заявил генерал.       — Блять…       — А теперь заткнись и поцелуй меня. За мат я тебе ещё отвешу, — пообещал лукавый Сефирот, по-кошачьи щурясь.       — Чтобы ты меня прямо здесь тра…       Генерал не вытерпел и сам поцеловал этого дерзкого котёнка.       Клауд обмяк.       Если он опять после этого заговорит о марионетках или воспоминаниях, парень даже слушать не будет. Отбросит меч. Скажет, что цирк по имени Дженова давно уехал, а один клоун остался. Сефирот оскорбится в самых благородных чувствах. Конечно, он же антагонист! С планом! Чувствами!       — У меня тоже есть чувства, — заявит Клауд и просто заткнёт генерала поцелуем.       Но Сефирот толкаться больше не будет. Разве что — в его очаровательную задницу. По обоюдному согласию. Ну, почти. Генерал снова придёт в «Honey Bee». Сядет в самую дальнюю VIP-ложу. Скажет, приведите ко мне этого котёнка.       И толчки будут уже в другой плоскости.       Он распаковывает Клауда, как желанный подарок на день рождения, и плевать, что Сефирот никогда его не праздновал. Впивается в губы, активно реагируя на весьма эротичное сопротивление — целует ещё увереннее и чувственнее. Клауд неровно дышит и цепляется за предплечья…       Это гораздо приятнее пальцев.