~~~
20 ноября 2024 г., 09:40
Все начинается с того, что Робин простывает.
На секунду, Робин никогда раньше не простывала.
Так что Санни мгновенно погружается в панику, стоит археологу протяжно чихнуть за завтраком.
Чоппер меховым шаром носится по всему камбузу, наталкиваясь на стулья с криками «доктор! срочно нужен доктор!», пока Нами почти без раздражения и с лёгким беспокойством не указывает, что именно он и есть доктор. Усопп, вероятно, взяв на себя роль черного шутника от Робин, замогильным голосом рассказывает заливающимися слезами Бруку и Фрэнки, что это самая ужасная и смертельная болезнь, которая только есть на Гранд Лайн, и теперь они все обречены. Санджи бьётся на полу в истерике, утверждая, что это его вина, ведь он вчера вечером подал слишком холодное джелато с цветами османтуса, и теперь прекрасная Робин-сван его возненавидит. Спокойнее всех, вероятно, лишь Джинбей и Зоро — они невозмутимо пьют чай и саке соответственно, игнорируя царящий вокруг хаос. Луффи же со смехом тыкает Робин в плечо, громогласно убеждается, что жара нет, и подсовывает ей мясо из своей тарелки. Робин с благодарностью игнорирует, что оно уже слегка погрызено с одного бока.
Словом, Робин заболевает, и именно с этого начинается очередное незаурядное утро на Санни.
***
После двухлетнего перерыва определённые защитнические наклонности кока и старпома выходят на абсолютно новый уровень, что замечают все. Конечно, обычно это распространяется в первую очередь на Луффи — особенно с её новообретенным любовным интересом… Но в определённых ситуациях и на остальную часть команды. Традиционно Робин удаётся избегать их гиперболизированной заботы благодаря своему (пусть и относительному для члена команды Мугивар) благоразумию, но теперь это становится невозможным. Поэтому Робин даже не спорит с тем, как Санджи почти яростно заставляет все поверхности вокруг неё многочисленными подносами со сладостями и закусками, а также почти неприличным выбором разнообразных напитков. Конечно, как минимум половина всего этого богатства позже окажется в желудках остальных Мугивар… (но Робин не собирается отказываться от возможности попробовать хотя бы по кусочку всех вкусностей). И, кроме того, археолог не собирается спорить с тем, как Зоро бродит вокруг неё мрачной тенью, явно взяв на себя роль телохранителя. В этом есть даже что-то ностальгическое с времен плавания на Мэрри, когда фехтовальщик тренировался прямо на палубе в паре шагов от мандариновых деревьев и шезлонгов. Хотя Робин отнюдь не потеряла возможности сражаться из-за тривиальной простуды, подобная забота с явным намёком «ты можешь расслабиться, я позабочусь о безопасности» всё равно приятна. Кроме Зоро и Санджи, остальные Мугивары тоже ведут себя чуть более навязчиво, чем обычно. Фрэнки наперегонки с Бруком устраивают соревнование: кто же лучше обустроит место на палубе, чтобы достичь максимального удобства (прямо на палубе, потому что Чоппер сказал, что свежий воздух полезен при простуде). В основном это выражается в откровенно смешном количестве подушек, одеял и пледов, сваленных вокруг в подобии гнезда. И, конечно, в нежной мелодии скрипки — Робин смутно узнает традиционные мелодии с Вест Блю вперемешку с её любимыми немного мрачными балладами. Усопп притаскивает половину своих последних разработок и определённо превосходит себя в выдумывании откровенных небылиц, которые всегда приятно слушать. В перерывах от демонстрации изобретений он торопливо выполняет указания Чоппера навроде «срочно измельчи эту траву» или «перетри эти корни», но в остальном, как и прочая часть команды, не отходит далеко. Разве что Луффи иногда исчезает, чтобы посидеть на голове Санни, но все равно возвращается, чтобы снова и снова продемонстрировать свою коллекцию жуков и впечатляющие познания о её представителях. Даже Нами не избегает всеобщего сумасшествия, поэтому на кончики волос Робин нанесено дорогущее уходовое масло, за которое обычно навигатор готова оторвать голову всем и каждому, а под глазами холодят кожу блестящие патчи. Почему из всех Мугивар именно Джинбей красит Робин с Нами ногти яркими лаками, не ответит, вероятно, вообще никто. Однако ситуация обретает совершенно юмористический поворот, когда на Санни один за другим появляются посетители. Первым забегает в гости Трафальгар — потому что ему позвонил Чоппер для консультации «по современному вирусологическому профилю», что бы это ни значило (в конце концов, медицина — далеко не зона интереса Робин). Икакку забирает Нами, Луффи оккупирует Бепо, Усоппа утаскивают к себе Пингвин и Шачи — собственно, обе команды смешиваются самым причудливым образом на двух кораблях, а Торао устраивается напротив Робин с нагло украденной у неё чашкой крепкого чая с шалфеем и лимоном (точно по рекомендации Чоппера). И, вполне возможно, Трафальгар где-то в глубине души смеётся над всем этим. Робин бы не удивилась. Затем, неизвестно откуда, на какой-то захудалой лодке, к Санни пристаёт Сабо с целой корзиной фруктов в обнимку. Откуда он знает о простуде — вопрос на миллион, но все уже смиряются. А потом на корабль заваливается вице-адмирал Чейз Смокер с Ташиги, и, ну… никто этому почему-то не удивлён. Робин вручают ещё одну корзину с фруктами и букет цветов (все Мугивары при этом благоразумно игнорируют маленький подсолнух, который Смокер мимоходом заправляет Луффи за ухо), и её в очередной раз посещает мысль, насколько безумна эта жизнь. А ведь когда-то Робин казалось, что самое странное, что может с ней произойти — это потерять тень и наполовину сгореть под рассветным солнцем. Эх, наивная она была… — Надеюсь, вы вскоре поправитесь, — неловко сообщает Ташиги, пока Смокер аккуратно выдыхает дым в сторону (и одновременно косит взглядом на слишком счастливую даже для себя Луффи; если они так продолжат смотреть друг на друга блестящими глазами, то уже даже Чоппер перестанет верить в их «чисто ради интереса иногда пересекаемся, честно»; а ещё, вероятно, заподозрит что-то и Сабо, а он, на секундочку, ещё более опекающий, чем Санджи, Зоро и Торао вместе взятые, пусть это и сложно представить). Собственно, не проходит и получаса со слишком откровенных переглядок морпеха и капитана, когда Сабо замечает. Он прерывает их неловкое и внешне одностороннее объятие (хотя Робин видит, как нежно Смокер придерживает Луффи за талию, давая опору) и почти кричит: — Какого хрена ты заигрываешь с моей сестрой?! Луффи нелепо наклоняет голову в сторону, весьма сильно вытягивая шею, и Робин едва сдерживает смешок от того, как Чейз слишком привычно и торопливо поддерживает её за плечо, не давая коже неприятно треснуть (первым изначально заметил это Санджи, примерно в Скайпии — что резина, хоть и не даёт почувствовать боль от ударов, все равно некомфортно для их капитана может тянуться и потому щёлкать, из-за чего у всех в команде вскоре появилась привычка иногда гасить это излишнее натяжение). Зоро рядом с ней тихого смеха не сдержал. — Подожди… Луффи твоя сестра?! — с определённой долей ужаса интересуется Смокер, и Нами рядом с Робин выпрямляется, явно чуя подвох. Судя по осознанию в глазах и яркому румянцу на щеках Ташиги, этот подвох реально имеет место быть. — А вы что, знакомы? — невинно интересуется Брук, попивая чай. Нет, отвечает Смокер, и да, одновременно с ним очень злобно выдыхает Сабо. — Пересеклись однажды… Ну, на острове одном, да, — наконец, признается Чейз с определённой долей смущения и горечи. Джинбей тяжело вздыхает, и Робин тихо вторит ему, потому что такие глаза у людей бывают часто, стоит им при Луффи намекнуть каким-либо образом на её погибшего брата (даже Мугивары этого не избежали в какой-то степени, этой нервной неуверенности при попытке даже упомянуть его имя). Ну, поэтому догадка вполне очевидна: Сабо и Смокер пересекались на могиле Эйса. После этого Луффи вдруг начинает смеяться. Она хохочет во весь голос, запрокинув голову и едва не роняя шляпу, бьёт кулаком по палубе и дёргает ногами. — Смоки, — сквозь смех выдавливает она. — Ты что, со всеми нами переспал? Все на корабле останавливаются и смотрят на неё. Луффи кладёт ладонь на грудь, точно на середину шрама, едва выглядывающего через вырез жилета. Её улыбка не тускнеет, просто становится немного мягче и нежнее. Робин всегда поражало — и поражает до сих пор — как капитан переносит все трудности и боль, не позволяя себе погружаться в отчаяние. Не позволяя ужасам войны и смерти затмить воспоминания о брате. — Я знаю, что ты трахался с Эйсом в Алабасте, — невозмутимо и с весельем во взгляде сообщает она. Смокер закашливается и краснеет. Лицо Сабо старательно пустеет. Ташиги отчаянно качает головой и трёт глаза. Она определённо первой поняла, в чем подвох, да… Трафальгар смеётся слишком громко для человека, половину времени выглядящего так, словно только что вылез из могилы. А ноги Санджи начинают дымиться, потому что, кажется, в его списке неуважительного отношения к Луффи «переспать с её старшими братьями, прежде чем начать с ней встречаться» явно стоит на первом месте. А за неуважительное отношение к Луффи и он, и Зоро готовы убивать… Робин снова чихает (возможно, лишь самую малость специально), поэтому Зоро убирает меч обратно в ножны, а Фрэнки задвигает обратно в руки пистолеты. Возможно, не только старпом и кок проявляют слишком активные защитнические наклонности по отношению к капитану. — Да ладно, я вот иногда с Торао сплю, — пожимает плечами Луффи, и Робин с трудом сдерживает смешок. Сабо после этого замечания начинает пялиться на капитана Пиратов Сердца настолько убийственным взглядом, что тот мог бы сгореть даже без применения Мэра Мэра. — Ну да, Луффи-я иногда спит со мной, — устало и слегка недоуменно отзывается Трафальгар. — И что? Робин отпивает ещё чая, вытирает нос платком, заботливо протянутым ей Усоппом, и подтягивает одеяло повыше, не скрывая интереса к представлению на палубе. Сабо и Смокер начинают закипать от ярости, пока Торао — неожиданно не уловивший подоплеки вопроса — переглядывается с такой же недоуменной Луффи. Собственно, в чем ирония… Торао и Луффи реально в некоторые дни спят вместе. Точно так же, как иногда Луффи дремлет прямо на груди Зоро, или в обнимку с Фрэнки, или под рукой Джинбея… И точно так же, как Трафальгар монополизирует каждый раз Чоппера или Бепо, стоит ему собраться отдохнуть. Брук когда-то сказал, что Торао слишком похож своим поведением на старшего брата, и никто даже не стал спорить. Скорее все просто смирились, что семья Луффи выросла на ещё одного слегка опекающего мужчину. — Ты спишь с моей сестрой, — медленно повторяет Сабо почти с истерикой во взгляде. Торао моргает, явно слишком уставший, чтобы понять суть претензии, и почти по слогам отвечает: — Ну да. И Зоро тоже к примеру с ней спит, или Усопп… Взгляд Сабо наполняется ужасом, а Робин с очевидным трудом сдерживает смех. Как и Нами рядом с ней. Даже взгляд Джинбея сверкает определённым весельем. Фрэнки активно зажимает рот себе руками, пытаясь не дать прорваться громогласному хохоту. Другими руками-манипуляторами, маленькими, выведенными из его предплечий, он заботливо поправляет под спиной Робин подушки. — Кто ещё спит с моей сестрой? — обреченно спрашивает Сабо, оглядываясь вокруг. Смокер смотрит на него почти с жалостью. В Робин такой жалости нет (естественно, как и во всех Мугиварах), потому что она вынимает из-под одеяла руку и выразительно поднимает её вверх. Вместе с остальными. При взгляде на всех них, а особенно Брука, тоже вытянувшего костлявую ладонь, у Сабо лезут глаза на лоб. Нами, вероятно, чтоб добить бедного революционера, хитро добавляет, пододвигая к Робин ещё одно блюдо с закусками: — Сабо-кун, ты тоже спал с Луффи. Ужас в глазах Сабо сменяется полным отчаянием, а затем пустотой. Он медленно моргает, один раз, второй… А потом его лицо искажается в осознании. — Да, — медленно кивает он, поворачиваясь к все ещё непонимающей Луффи. — Да, точно. Я же тоже спал. Знаете, мне, пожалуй, надо идти. Ну, типа, море зовёт. И он шагает за борт. Санджи ныряет за ним не раньше, чем через минуту. Смеяться все продолжают ещё не меньше пяти.***
Вероятно, столь медленные мыслительные процессы революционера можно было бы объяснить не менее чем трехдневной миссией, из которых на сон Сабо удалось выделить не более, чем два часа. Но всем откровенно плевать на оправдания, поэтому Мугивары совместно со Смокером и Пиратами Сердца продолжают поддевать его до самого ужина.
