Простите меня, господин Предвестник

К изумлению Скарамуччи, тем самым пленником, что был схвачен во время подавления мятежа против Фатуи, оказалась ты. Заточённая в холодной, одиночной камере, ты чувствовала себя невероятно беспомощной и ничтожной. Увидев Шестого Предвестника в ярости и шоке, ты инстинктивно воздела руки перед собой, пытаясь прикрыть лицо, в тщетной надежде хоть как-то уберечься от его гнева. Скарамучча застыл на месте, увидев тебя, свою возлюбленную, которая внезапно появилась после нескольких месяцев отсутствия. Встретившись с ним взглядом, ты вздрогнула, ощутив, как в его глазах отчетливо переплелись боль и ярость. — Ты... как ты могла предать меня? — спросил он тихим голосом, полным обиды и гнева. Каждое его слово было подобно клинку, безжалостно рассекающему твою чувствительную душу. — Я... Простите меня, господин Скарамучча, — прошептала ты, не смея взглянуть ему в глаза. Горячие слезы начали течь по твоим щекам, и страх, подобно тёмной туче, окутал твоё сердце. Ты боялась, что Скарамучча в порыве гнева может жестоко избить и даже лишить тебя жизни. — Мой брат... он на стороне повстанцев... Я понимаю, что не смогу поднять на него руку... — продолжала ты, голос твой дрожал как лист на ветру. Между тем, Скарамучча, приблизившись к тебе неспешной, властной походкой, взял твой подбородок своими бледными, как мрамор, пальцами, заставляя взглянуть ему в глаза. — Мы договаривались, дорогая, — начал он, его голос необычайно мягкий подобно шёлку, и в то же время обманчивый будто затаившийся шторм. — Твой брат — предатель нашей родины, и ты должна исполнить свой долг без колебаний. Сказитель на мгновение умолк, пытаясь справиться с бурей эмоций, которые бушевали внутри него как ураган. Радость от того, что его любимая жива, смешивалась с горечью предательства, которое он в тебе увидел, и это противоречие раздирало его изнутри. — Так ты решила бежать. Предать не только Фатуи, но и меня?! После всего, что я для тебя сделал? Я думал, я говорил тебе, что ненавижу предателей... — прошипел Скарамучча, подобно хищнику, готовому напасть в любой момент. В его глазах блеснул леденящий душу огонь, который обещал лишь одно — безжалостную месть. — Я... я не хочу предавать вас! Господин любимый Скарамучча, — с мольбой в голосе ты произнесла эти слова, надеясь на милость. Слёзы текли по твоим бледным щекам, как струйки дождя по стеклу. — Позвольте мне искупить свою вину, господин Скарамучча, — едва слышным шёпотом произнесла ты, опускаясь на колени и приближаясь к паху Скарамуччи. Сказитель положил руку на голову, вплетаясь пальцами в твои густые шелковистые волосы. Касаясь их, он вспоминал былое, и боль на сердце становилась ещё острее. Сам Скарамучча смотрел на тебя сверху вниз, не отводя взгляда. — Ах, умная девочка, — его голос был ласковым, но с оттенком иронии, — ты знаешь, как можно загладить вину перед Предвестником, не так ли? — Д-да... господин мой Скарамучча, — ты медленно расстегнула ширинку его шорт, и твои пальцы нежно обхватили его его ещё не эрегированный член. Ты начала плавно массировать его руками, чувствуя, как его орган постепенно твердеет. Твои движения были ласковыми подобно летнему ветерку. В душе возникла искорка надежды, что после того, что сейчас произойдет между вами, он простит тебя и не лишит жизни, что ты сможешь загладить свою вину перед ним, и он, наконец, отпустит свою злобу и обиду. — В... вам нравится, господин? — с надеждой спросила ты, глядя на Скарамуччу снизу вверх. — Я знаю, как успокоить вашу ярость... Шестой Предвестник резко взмахнул рукой, будто намереваясь ударить, однако в следующий же миг его ладонь ласково опустилась на твою голову. Невозможно было определить, что руководит действиями Сказителя — желание наказать или просто напугать. Предвестник балансировал между жестокостью и нежностью, будто играя с огнём. Ему нравилось играть на чувствах людей, и ты должна была ответить за свою дерзость, за то, что посмела бросить Скарамуччу. — Умоляй меня, дорогая, — прошипел Сказитель, голос его был подобен яду, — давай, умоляй о прощении за твоё предательство. Ты испуганно вздрогнула, когда Скарамучча внезапно поднял руку, и зажмурила глаза, тихо охнув. Но как только его пальцы нежно коснулись твоих волос, ты успокоилась и продолжила ласкать орган своего возлюбленного. Сначала легонько провела языком по верхушке, а затем вдоль самого члена, от кончика до основания. — Простите меня, дорогой Скарамучча, - прошептала ты, — я была такой глупой и наивной... — шёпотом произнесла ты, после чего обхватила губами головку, плавно водя языком по кругу. Слёзы потихоньку переставали идти из твоих глаз. Твои губы скользнули вниз, обхватывая член почти до половины, а затем медленно поднялись обратно. Ты продолжила ласкать языком верхушку члена, даруя своему Предвестнику невероятное наслаждение. – К чему мне твои слова? Докажи, что раскаиваешься, — с губ Скарамуччи сорвался тихий стон, когда твои губы коснулись его органа. Сказитель наслаждался ласками, что дарила ему юная красавица. И после его слов ты начала более старательно ублажать его, беря длину больше, почти достигая основания. На лице Шестого Предвестника появилась хищная, самодовольная улыбка. Как сладостно ощущать чужой страх, вызванный непредсказуемостью Скарамуччи. Ты не знала, что придёт в голову Сказителю в следующий момент, и это неведение подобно бальзаму на душу, наполняющему его чувством власти и контроля над ситуацией. Твоё волнение было сладким эликсиром, питающим его душу, и он наслаждался каждым моментом, когда ты была в его власти. – Фу, неужели я так плохо тебя учил? Бесполезная ты крыса... – прорычал Скарамучча и сцепил пальцы на твоих волосах, приподнимая голову, чтобы направлять движения и заставлять принимать его член так глубоко и быстро, как ему того желалось. Каждый его толчок был исполнен гневом и горькой обидой от предательства своей подчинённой. Его крепкая хватка не позволяет отдалиться, поэтому ты, корчась от неприятных ощущений в горле, вынуждена активнее работать языком, подчиняясь ритму, который задаёт Сказитель. Слёзы вновь полились из твоих глаз, а руки в отчаянии обхватили ноги Предвестника. Тебя поразило, то, с какой грубостью возлюбленный насаживал твою голову, как его пальцы до боли оттягивали твои волосы. Его член всё глубже проникал в твой рот, затрудняя дыхание. Стоны эхом разносились по замкнутой камере, но эти стоны были не от удовольствия, а от страха и боли, которые причинял Скарамучча. Боль была как физической, так и душевной. Ты чувствовала, будто из драгоценной возлюбленной превратилась в беспомощную рабыню. Тебе оставалось лишь терпеть и надеяться, что он изольёт свой гнев и простит тебя. От таких сильных толчков ты время от времени задевала зубами его половой орган, и каждый раз, когда это случалось, ты ощущала сильный страх, что он сделает что-нибудь ещё более ужасное и унизительное, чего ранее Скарамучча никогда не посмел бы совершить по отношению к тебе. – Неуклюжая идиотка... – со злостью прошипел Предвестник, отстраняясь, чтобы ударить тебя по щеке. Как только твой рот освободился, ты смогла наконец отвернуться и прокашляться, вбирая грудью воздух и восполняя недостаток кислорода. Когда-то давно среди солдат Фатуи ходили слухи, что Предвестник влюбился в тебя, и поэтому так снисходителен к твоим мелким косякам. И ведь слухи возникли не на пустом месте. Когда-то Сказитель действительно искренне и всей душой любил тебя. Да, он мог быть строгим с тобой, как и со всеми своими подчинёнными, но на тебя он никогда не поднимал руку и тем более не унижал. Потому что его любовь не знала границ и была сильнее его гнева. Раньше Скарамучча и правда не посмел бы причинить боль своей возлюбленной, но теперь его сердце было полно яда. После твоего трусливого побега в нём кипели злость и обида. Казалось, его прежние светлые чувства угасают подобно пламени догорающей свечи. – Я думал, между нами любовь, а ты... ничтожная тварь! Скарамучча решил сполна отомстить за нанесённую ему обиду. В его уме родилась новая коварная идея – застегнуть ошейник на нежной шейке своей жертвы и потянуть за цепь, как за поводок. После подобного унижения ты не могла без слёз смотреть на своего Предвестника. – Ну же, ползи ко мне, если жаждешь моего прощения, – язвительно произнёс Сказитель, усаживаясь в стороне на стул и дёргая за цепь. И ты поддалась, медленно двигаясь к нему как послушная собачка. — Г... Господин Ска... Скарамучча... Прошу вас... Я умоляю... П... Простите меня, пожалуйста... Я была глупой, поступив так с вами. — произнесла ты, дрожа и едва сдерживая слёзы. Ты с трудом различала очертания помещения из-за слёз, которые катились по твоим нежным щекам и падали на холодный бетонный пол. Ты до конца надеялась, что он проявит к тебе милосердие и перестанет причинять боль после столь искреннего раскаяния. Ты надеялась, что он увидит твои слёзы, почувствует вину, простит, обнимет и успокоит. Но Скарамучча был по-прежнему безжалостен, и ты чувствовала, как твой разум начинал медленно погружаться в бездну безумия. Приблизившись к Сказителю, ты опустила голову на его колени и робко спросила. — Вы простили меня, дорогой Скарамучча? — Хо-о, думаешь, этого достаточно? Думаешь, что какие-то слёзы и мольбы о прощении смогут искупить твою вину? Теперь целуй мои ноги, — приказал он, жестом указывая на пол перед собой. — Хочу увидеть, как ты унижаешься передо мной, как ты просишь о моём милосердии. Ты почувствовала, как жар стыда заливает твои щёки, но понимала, что другого выхода нет, ведь не понаслышке знала, как легко Сказитель теряет терпение. Не желая навлечь на себя ещё больше гнева, ты склонила голову и прильнула горячими влажными губами к его белоснежным ногам, поражающим своей кукольной гладкостью. Предвестник блаженно отклонил голову и закатил глаза, пока ты неспешно покрывала фарфоровую кожу нежными поцелуями и ласково поглаживала его удивительно мягкие стопы. — Тц, как же ты жалко выглядишь, — тихо хохотнул он, одолеваемый наслаждением, — старайся лучше, ничтожество. Сломленная и униженная, ты чувствовала всю силу его гнева и презрения. Не смея поднять взгляд, ты начала массировать его стопы, внимательно и бережно сжимая и растирая тёплую и мягкую как бархат кожу, уделяя внимание каждому пальчику. Несмотря на непрекращающиеся унижения, ты всё ещё питала надежду, что, возможно, это искупление поможет тебе вернуть его доверие и любовь. — Я... Я люблю вас, господин Скарамучча. Все совершают ошибки... П... Пожалуйста п... Простите меня, прошу... — отчаянным лепетом повторяла ты. Ты сжала его ноги в своих объятиях, тихо плача и прислоняясь влажной щекой к его колену, как будто ища защиты и утешения. — Бестолочь... — сквозь зубы проворчал Сказитель. — Ты была моим самым близким и родным человеком в этой проклятой жизни. Я любил тебя всем своим существом. Ты была моим светом в ночи. И ты просто всё разрушила. Знаешь, как мне было больно из-за тебя? С каким чувством я жил все эти месяцы? Какой же я идиот, что до сих пор люблю тебя... — в его властном голосе послышалась тень неуверенности, как будто он не знал, что делать дальше. Кто бы мог знать, чем ты занималась все эти месяцы, проведенные вдали от Снежной? Самовольно покинув отряд, ты причинила Скарамучче невыносимую боль. До последнего момента Сказитель не прекращал поиски, поскольку был убежден, что ты не сбежала, а пропала без вести, попала в беду и нуждаешься в помощи. Несмотря на боль от очередного предательства, он все же ждал тебя, надеясь, что его любимая жива и скоро найдётся. Ностальгия по тем чувствам, что когда-то связывали вас, мучительно жгла душу Предвестника, однако сейчас он не мог позволить себе проявить слабость. — Как Предвестник, я должен приговорить тебя к казни за твоё дезертирство... — произнес Скарамучча, снова дёрнув за цепь, когда во второй руке сверкала молния. Но вместо того чтобы ударить тебя, он метнул молнию в сторону, заставив тебя вздрогнуть и зажмурить глаза. И снова по лицу Скарамуччи невозможно понять, передумал ли он убивать тебя или просто играет на твоём страхе перед ним? После этого он притянул тебя ближе к себя и коснулся ладонью твоего заплаканного лица. В душе Сказителя бушевала буря противоречивых чувств. Как Предвестник, он должен был исполнить приговор и лишить тебя жизни за возможную связь с врагами. Но как человек, когда-то любивший тебя, он не желал твоей смерти. Его сердце сжалось от того, как жестоко он наказывает тебя за боль, что ты причинила своим уходом. — Вы убьёте меня? — Нет... я не стану убивать тебя... — произнес Сказитель после долгой паузы, поднимая твою голову и прижимая её к своей груди. — Я оставлю тебя при себе. Не волнуйся, у тебя будет достаточно времени, чтобы искупить свою вину.