***
8 октября 2024 г., 16:14
Прохладные, тихие объятия библиотеки имели определенное очарование, соблазнительное очарование. Воздух был тяжелый от запаха старой бумаги, слабого аромата свежих чернил и забытой кофейной кружки, оставленной на далеком учебном столе. Возвышающиеся книжные полки стоят как молчаливые стражи, их тени танцуют в мерцании свечей. Все намекало на тайные желания, которые скрывались под суровым фасадом академической строгости.
Аль-Хайтам, парень, чья физическая сила была такой же легендарной, как и эпические сказания, найденные в стенах библиотеки. Его широкие плечи и мускулистые руки могли выжать тяжесть энциклопедического набора, не вспотев. Парень долгое время сначала искоса поглядывал на друга, наблюдая, как тот усердно, но не очень удачно, готовился к предстоящим экзаменам. Но сейчас Аль-Хайтам уже откровенно пялился на измученного учебой Кавеха. Он не раз представлял, как прижимается к губам светловолосого, как трогает его в разных местах, как делает его только своим, оставляя на нем метки. Но он не мог озвучить свои мысли и желания. Он стыдился их, переживая, что друг отвернется от него.
Аль-Хайтам всегда выглядел серьезно и собрано. Сложно было представить его хоть немного взволнованным. Но никто не знал о его внутренних переживаниях. Он прямолинеен, из-за чего кажется грубым. Ему нравится дразнить Кавеха, хотя из-за неспособности тщательно выражать эмоции это оборачивается обидой друга, ведь звучит как неприкрытый упрек в его сторону.
Хайтаму надоело все это. Надоело то, что ему сложно выражать эмоции, что он до сих пор не может признаться Кавеху в своих чувствах, которые терзают его уже очень давно. Ему надоели эти переживания.
Кавех поднимает голову, взглянув на друга. Его лицо слегка морщится, ожидая очередного упрека. Но такового не последовало. Аль-Хайтам молчал. И только после вопроса друга он пришел в себя. Парень осмотрелся и, взяв Кавеха за запястье, потянул его в дальний угол библиотеки. Тот начал неразборчиво возмущаться, но физического сопротивления не последовало.
Их глаза встретились, и между ними пробежал безмолвный вызов, а напряжение между ними стало ощутимым. Невысказанный вопрос, повисший в воздухе: кто первым нарушит священную тишину библиотеки? И первым, как ни странно, оказался Кавех.
— Что происходит? — возмущенно, но почти шепотом, прошипел он.
Аль-Хайтам молчал. Он не знал, что нужно говорить. Он не знал, как правильно подойти к этому вопросу. И не знал, почему именно сейчас он решился на этот шаг. Осознание пришло слишком поздно и бежать от своих чувств было уже бесполезно. Он уже привел их в тихий уголок, это был идеальный момент для признания, но Хайтам не может.
Аль-Хайтам протянул руку, его пальцы коснулись плеча Кавеха, от неожиданности вызвав дрожь, пробежавшую по его позвоночнику. Он наклонился, притягивая лицо блондина к своему.
Кавех хотел возмутиться, но почему-то молчал, позволяя другу завлекать его в неумелые поцелуи. Они не были нежными, о каких всегда мечтал Кавех, но по неизвестной причине они ему нравились. Нравилась эта неловкость между ними, нравилась неопытность Аль-Хайтама скорее из-за того, что теперь Кавех мог его упрекнуть и злорадно посмеяться, показывая, что в этот раз он победитель. Но Хайтам и без этого знал, что он побежден. Он не мог поверить в то, что сдался, не сумев сдержать свои мысли при себе. Он пошел на поводу у чувств, но даже не знает как теперь в них признаться. Его съедал стыд перед другом, пока он аккуратно прикасался губами к чужим. Он не знал, что скажет после. Он и не думал, ведь был окрылен чувством эйфории, прорастающей в нем в геометрической прогрессии. Впервые его не тревожили надоедливые мысли. Разум затуманило, оставив только чувство стыда, которое заставляло покрываться легким румянцем.
Светлые волосы Кавеха были диким беспорядком после многочасового копания в книгах. Еле заметной улыбкой, играющей на его губах, он мог чувствовать тепло, исходящее от тела Аль-Хайтама, что казалось парню забавным. Он никогда не видел друга таким... таким настоящим.
Кавех сцепляется с его глазами — молчаливое приглашение продолжать погружаться в пучину не озвученных чувств.
Напряжение и энергия потрескивают, как живой провод, когда они приближаются, их тела почти соприкасаются. Единственный звук в библиотеке — это тихий шелест страниц, переворачиваемых на заднем плане — резкий контраст с нарастающей бурей любви Аль-Хайтама.
Звук шуршания страниц становился слабее, а их дыхание становилось тяжелым и прерывистым, поцелуи становились все более настойчивыми с каждым мгновением. Их руки свободно бродили по телам друг друга, исследуя каждый контур и изгиб с новым чувством срочности. Рука Хайтама бродила по торсу друга, чувствуя дрожь его пресса, когда он провел линию вниз к поясу. Прикосновение было таким же легким и дразнящим, как трепет крыльев бабочки. Тело Кавеха инстинктивно отреагировало на прикосновение друга, его бедра поддались навстречу, а дыхание выходило прерывистыми вздохами. Затем он скользнул вниз, чтобы обхватить рукой растущую эрекцию Кавеха. Блондин тихо застонал, его рука скользнула вверх по бедру друга, чтобы найти теплое, влажное тепло в его паху. Сквозь ткань он мог чувствовать гладкость его возбуждения — свидетельство его желания, столь же ясное, как слова на страницах книг, которые их окружали. Тускло освещенная библиотека стала неожиданной сценой для похоти. Среди пыльных томов двое студентов оказались сближены, их взгляды встретились, как звезды, сталкивающиеся в необъятности космоса.
Воздух стал густым от желания. Сердце забилось в предвкушении, а глаза расширились при виде ствола Аль-Хайтама, который пульсировал от возбуждения. Он наклонился, его теплое дыхание ласкало бархатистую головку, и взял его в рот, смакуя вкус его жидкости, которая капала на кончике. Глаза Хайтама закатились, гортанный стон сорвался с его губ, когда умелый язык Кавеха кружился вокруг чувствительного члена. Каждое движение было безмолвным заявлением о страсти, танцем языков и зубов, который посылал ударные волны удовольствия по телу Аль-Хайтама. Тем временем собственный член Кавеха становился твердым в его штанах, требуя того же внимания. Каждый вздох и стон эхом отражался на пыльных книжных полках. Это неоспоримое притяжение, которое возникло между ними из-за бесчисленных украденных взглядов и невысказанных желаний.
***
Поцелуи продолжились, когда Кавех теперь уже сам потянулся к губам друга. Хайтам уже не соображал, что происходит. Не понимал и того, что ему отвечают. Руки Кавеха инстинктивно обвили талию друга. На это Хайтам лишь нежно провел пальцами по хрупкой спине блондина, вспоминая, что они просто друзья. Волнение парня постепенно возвращалось, а виски сдавленно пульсировали. Он зарылся носом в шею Кавеха, пытаясь спрятать отметины своего стыда, которые краснели на лице. Но запах друга возбуждал, не давая остановиться. Шея блондина стала покрываться нежными поцелуями. Тяжелое дыхание Аль-Хайтама щекотало кожу, создавая дополнительное наслаждение. Кавех вздрогнул. Он все еще не понимал, почему Хайтам так себя ведет. Он слегка поерзал, удобнее устроившись на полу. Руки Аль-Хайтама непослушно потянулись под одежду друга, бережно поглаживая кожу на боках блондина. Его бедра невольно дернулись от возбуждения, когда Хайтам неожиданно прислонил его к высокому книжному шкафу за спиной. Пол скрипел и стонал в знак протеста. Хайтам чувствовал, как что-то в нем кипит, старается остановить его, пожирает изнутри за несдержанность. Голова болела и кружилась. Неужели признание в чувствах было для него преступлением? Или он все еще переживал, что получит отказ? Но он любит Кавеха. Так почему же тогда так больно? Рука зарылась в чужие волосы, нежно поглаживая голову, будто услышав мысли друга. Пальцы заставляли расслабиться, и Аль-Хайтам шумно выдохнул в шею блондина, освобождая свою голову от навязчивых мыслей. Кавех продолжал гладить голову друга, чувствуя, как тот расслабляется. Аль-Хайтам поднял голову, взглянув на покрасневшего друга, который старался не смотреть в его сторону. Взъерошенный Хайтам крепче прижался к теплому телу, закрывая глаза. Кавех в ответ погладил того по спине. Теперь Аль-Хайтам понял: это взаимно.
