Train, Field and Love

Так сложно и тяжело жить в этом мире. В какой момент жизнь начинает походить на гонку за выживание? Когда уничижительные мысли начинают преследовать и доказывать, что ты ничто? Как до этого доходит? Столько проблем изо дня в день портят настроение и болезненных мыслей в голове. Так много беготни и нескончаемых попыток выделиться. Доказать что-то кому-то. Так сложно просто жить, а не пытаться выжить и выжать из себя всё до последней капли. Отдать всего себя людям, которые этого явно не стояли. Но мы ведь сейчас здесь. В точке тихого отчаяния и безнадежности. Уже не мечтаем, а сидим здесь со смешанными чувствами, готовыми документами и той яркой неизвестностью, которая манит и пугает одновременно. Поезд несётся по полю, разгоняя вслед за собой лепестки и травинки. Где-то рядом звякает ложка в чужой граненной кружке. В вагоне пахнет чем-то кожаным, потом других людей и едой быстрого приготовления. Кто-то не спеша кушает свой обед, вновь залипая в телефон, пока за зашторенным окном видно неописуемую красоту природы. Кто-то переговаривается, смеётся и просто живёт в этом моменте, погружаясь в своего собеседника. Кто-то играет в карты. А кто-то улыбается своему ребёнку, смеющемуся на весь вагон. Маленькой девочке сделали шалаш из простыней, и теперь она в своём собственно домике. Такая маленькая и неописуемо счастливая. Чимину нравится отвлекаться от тяжёлых мыслей и наблюдать за людьми. За их счастьем, любовью, смехом и обыкновенной жизнью. Он влюблен в жизнь, хоть она порой не справедлива, порой жестока, а порой подкидывает ему необычные испытания. Но она всегда шепчет умиротворенно и так нежно, что всё это не зря, что всё окупится и наладится благодаря ему. Такому небольшому человеку в этом большом мире. Жизнь влюблена в него. Она даёт так много ему. С начало были родители, потом друзья, а потом что-то большее. Это большее. Такое нежное, такое прекрасное и растрепанное ото сна. Сейчас жмется к нему поближе и трется лбом об его плечо, привлекая к себе внимание. Чимин опускает глаза и наблюдает за своим прекрасным мужчиной, который тепло и сонно улыбается ему. Отражая чужие эмоции и чувства. Словно и не было никогда всего того кошмара, через который Чимину приходилось проходить. Не было болезненных падений и неудач. Не было вечного желания стать свободней и уехать подальше от душащей заботы не тех людей. От лицемерия. Чужих грязных и обидных слов. От презрительных взглядов и чужих планов на него и его жизнь. Вот она, свобода! Прямо напротив него. У его свободы рыжие, уже отросшие волосы, которые немного вьются во время дождя. Всегда понимающий и поддерживающий взгляд глубоких глаз. Он не раз утопал в этих прекрасных добрых омутах. Знал, что ему не позволят захлебнуться. Тёплая и такая нежная улыбка. А ещё руки, аккуратно касающиеся тела, всегда в немой поддержке сжимающие чужие ладони, прохладные от переживаний и волнений. Он всегда так хорошо и правильно ощущается рядом. Внимательно слушает его, не перебивает, даёт вырваться всему тому, что путает мысли и сжимает глотку неприятным комком. Словами ласкает, подбадривает, но никогда не ранит. Всегда наблюдает и многое замечает. Зажатость в пространстве, напряженную сутулую спину, нервные копошения пальцами и покусывание внутренней части щек. Он слушает и слышит. Видит и действует. И знает, что то же самое всегда происходит в ответ. Шепчет слова поддержки и признания в любви. И от этого не уйдут многие мысли, волнения и чужие предрассудки, навязанные годами. Но как же от этих слов тепло. До повлажневших глаз и нежной улыбки на лице. — Ты снова задумался, — не спрашивает - утверждает. Юнги видит Чимина насквозь и просто многое подмечает, понимает. — Поделишься? А Чимин немного ерзает, глаза уже не пытается спрятать куда-нибудь от изучающего взгляда напротив, а наоборот, смотрит в них. В самую душу лезет и видит в ней такое тёплое сияние, которое окутывает мягким одеялом и шепчет, что все будет хорошо. Всё будет в порядке. Они справятся. — Я просто так тебе благодарен, хён. За всё. В наших жизнях было так много всего и ещё будет. Ты всегда рядом со мной. Спасибо тебе за твои слова и прикосновения. Они правда спасли меня когда-то. Юнги аккуратно тянется к чужой щеке и прикасается. Так нежно и неспешно. Так невесомости и легко, как птичье перышко, как взмах крылышек бабочки. Улыбка озаряет его лицо, пока солнечные лучики наблюдают за откровением и с озорством пляшут яркими пятнышками на чужой бледноватой коже. Даже сейчас Чимин подвисает и разглядывает его вновь. Словно впервые в жизни видит этого прекрасного мужчину, подарившего ему так много своей любви и того, чего за деньги никогда не приобретешь. Доверия, заботы и обыкновенного, но такого нужного тепла. — Какой же ты иногда сентиментальный у меня, — шепчет старший и чуть отклоняет голову, чтобы спрятать за отросшими прядями свои порозовевшие щеки. — Я так дорожу тобой, хён. — продолжает Чимин и всё ещё наблюдает за изменившимися эмоциями на чужом лице. Таком родном и любимом. Вот только он не ожидает, что чужие аккуратные руки уж очень не аккуратно и с напором прижмут его к себе поближе, а губы обожжет тепло чужих. Такое Чимин в нём тоже любит. Обожает. А поезд проезжает раскинувшееся со всех сторон поле. Проносит следом за собой ветерок, который взъерошивает всё на своём пути. Всё в этом месте застало чужую любовь, и от этого так тепло и просто хорошо.