Не забывай меня

Чикаго, 1929 год. Посреди ярко освещенного бара, со всех сторон которого раздавались звуки выстрелов, бьющегося стекла и крики людей, стояли двое мужчин, неотрывно смотрящих друг на друга. У старшего мужчины слезы на глазах, но неумолимо решительный взгляд, пока он, держа в руках лицо своего спутника и последний раз отчаянно целуя его, хрипло приказывает: - Ты забудешь меня, забудешь время, что мы провели вместе и наши чувства, пока я не скажу тебе вспомнить. И не дожидаясь, пока из родных глаз исчезнет осмысленность, чтобы не дать слабину и не отменить свой гипноз, он резко срывается с места, раздираемый изнутри чудовищной болью в, казалось бы, давно мертвом сердце. Отец снова отобрал его семью. Но на этот раз он сделает все от него зависящее, чтобы стереть ненавистного родителя с лица земли, а не убегать в страхе. Он более не представляет жизни без своего мальчика и не намерен терпеть мстительные попытки Майкла убить его и его семью. Сквозь слезы на лице расплывается злая усмешка, обещающая врагу все муки ада. *** «Все от него зависящее» растянулась не больше, не меньше, на 80 лет. И все эти годы Клаус Майклсон, чтобы заглушить тупую боль в сердце скитался по миру, пытаясь найти даже самые ненадежные ниточки информации, которую сам же старательно уничтожал несколько веков назад. Элайджа давно не появлялся. Для благородного брата образ жизни Клауса стоял поперек горла и, поэтому, ничего не знал о том, что Клаус обрел и потерял любовь всей своей жизни и сейчас со страстью маньяка ищет возможность избавиться от вездесущего отца, чтобы вновь обрести семью. Ребекка, Кол и Финн лежали в гробах, чем древний не гордился, но оправдывал это заботой и безопасностью. Он, так отчаянно, в глубине души, боявшийся одиночества, по иронии судьбы, впервые за много веков остался абсолютно один и этот факт тоже не добавлял душевного спокойствия. Он, быть может, и попросил бы малодушно о помощи, но где обитает Элайджа он попросту не знал, а остальные братья и сестра вряд ли захотят помогать ему после многолетнего, а в случае некоторых многовекового, заточения. Таким мыслям он обычно и предавался время от времени, нарушая свое и так хрупкое ментальное равновесие, что выливалось в бессмысленные убийства или непродуктивную апатию. Он запрещал себе думать о Стефане Сальваторе, а про найти и увидеть не шло и речи. Клаус был уверен, что как только посмотрит любимому в глаза, то сразу вернет его воспоминания, не вынесет неузнавания и равнодушия в них, тем самым подвергнув жизнь партнера опасности. Клаус сознательно не искал его, даже не пытался разузнать местоположение, чтобы не оставлять и намека на соблазн прекратить свои мучения до достижения цели. Несмотря на то, что о нем думают другие, Клаус прекрасно осознавал свои недостатки: и жестокость, и деспотичную властность, и страх остаться в одиночестве, и импульсивность вместе с ревнивостью. Он совершенно не ценил чужие жизни, но, с другой стороны, ходя по земле почти тысячу лет, такое понятие как «ценность жизни» особенно краткосрочной человеческой непреодолимо бы претерпело изменения. Его братья и сестрица грешили тем же самым, но почему-то позволяли себе осуждения только в его сторону. Он конечно мог простить им это небольшое ханжество, осознавая, что во многих их бедах действительно виноват сам и обязательно извинится, как только с Майклом будет покончено навсегда. Но стоит заметить, что его недостатки сметало неумолимой волной, стоило только Стефану мягко улыбнуться или коснуться прохладной ладонью его лица. Перед молодым, по меркам самого Клауса, вампиром не могла устоять никакая часть темной натуры древнего. В сознании наступал полный штиль, страх одиночества уходил на задний план, а властность и импульсивность проявлялась только в прикосновениях к идеальному телу его мальчика в моменты всепоглощающей страсти. Клаус думал, что всем его дорогим родственничкам придется целовать Стефану руки за то, что он не только принимал на себя весь его тяжелый нрав, но и мог его утихомирить. Стефан Сальваторе, конечно, не был ни невинным, ни добрым, ни милосердным и прекрасно осознавал с кем его свела судьба. То же прозвище «Потрошитель» было получено не из-за отсутствия контроля и не сдерживаемой жажды крови. Просто у парня был свой стиль, что безумно нравилось Клаусу. Все они, как хищники, любили поиграть с жертвой, как бы не отрицал сей факт тот же чистоплюй Элайджа, просто оторванные головы и забрызганные кровью стены выглядели более гротескно, а Стефан был склонен к некоторой театральности. На него конечно иногда налетали странные мысли о вине или сожалении, по словам самого парня, при столкновении с мстительным осуждением брата или навязанным спасательством лучшей подруги. Но рядом с Клаусом, который не только не осуждал, но и поощрял все его кровавые перфомансы, молодой вампир перестал испытывать чувства неправильности или непонятной для вампира вины и показал себя во всей красе во время их чикагских каникул, видя в потемневшем от возбуждения взгляде партнера только бесконечный восторг. Да, они наслаждались совместными убийствами не меньше, чем играми в постели. Все, что было в Стефане будоражило и возбуждало Клауса, возвращало к жизни. Не иначе боги наконец решили даровать ему этот лучик света в непроглядной тысячелетней тьме. Оскверненный, заляпанный кровью, но оттого не менее сладкий лучик. Который пропал из его жизни из-за гребаного Майкла. Выныривая из воспоминаний, которые омрачились последней мыслью о ненавистном преследователе, Клаус и не заметил, что смял в руках письмо от одного из его людей, занимающихся поисками следов белого дуба. Он знал, что вселенная любит баланс. И если существовали такие создания как они, древние вампиры, то значит где-то на земле должно существовать оружие, способное их убить. Клаус за свою жизнь изучил законы магии и природы очень хорошо: нет ничего вечного, а тем более абсолютного бессмертия. Так что он найдет это дерево или, если понадобится, лично вырастит его как самый преданный своему делу садовод. Но на этот раз его ботаническому таланту было не суждено раскрыться, потому что письмо содержало не смутные сведения, а конкретное место. Место, где можно найти остатки белого дуба. США, Штат Вирджиния, Мистик Фоллс. Клаус усмехнулся. Кажется Бенджи, один из его преданных бессмертных детективов, получит не только обещанный гонорар, но и его личную благодарность. Иметь в должниках Клауса Майклсона дорогого стоит, так что он решил, что это станет достойной премией для такого резвого сыщика. Открыв карту США, мужчина застыл, с некоторым удивлением разглядывая местонахождение маленького неприметного городка на востоке страны. О, ну конечно. Как же ему самому не пришла в голову эта идея? Где же еще мог сохраниться белый дуб, как не в месте, где началась вся эта тысячелетняя история, в месте их рождения и человеческой смерти. Он сам не был там с тех пор, как они с Элайджей и Ребеккой заключили договор держаться вместе и бежали, опасаясь Майкла, но местонахождение хорошо отпечаталось в памяти. Клаус скривился. Кажется, пришло время вернуться на историческую родину. Порываясь сразу отправиться в путь, Клаус резко вспомнил еще одну деталь: он уже слышал название “Мистик Фоллс”. От Стефана. Ведь именно там родился и вырос его мальчик. Древний прикрыл глаза, справляясь с накатывающей волнами болью и надеясь, что не найдет его там. Стефан ведь, как уважающий себя, любопытный молодой вампир может путешествовать, правда? Он не был готов к встрече до того, как разберется с недоотцом. *** Но клаусу просто не могла так повезти, конечо Стефан оказался в Мистик Фоллс. И не только он, но и старший Сальваторе, Деймон, неуловимый Элайджа и очередной двойник Петровой и, по совместительству, любимая девушка его Стефана, а также сама Кэтрин неподалеку. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Не раскрывая себя, Клаус тайно понаблюдал за всеми действующими лицами этого неожиданного абсурдного кружка по интересам и понял, что все они готовились к тому, что придет злой древний, т.е. он сам, вампир, чтобы принести в жертву милую невинную Елену для снятия проклятия и освобождения от проклятия своей звериной ипостаси. Забавно. К своему стыду Клаус понял, что не вспоминал о ритуале и даже о мести Кэтрин с тех самых пор, как встретил Стефана, ему просто было не нужно это в тот момент. А про последние 80 лет и речи вообще не шло о чем-либо, кроме поисков способа убить родителя. На миг Клаус подумал, что это точно проделки судьбы и возвращение себе облика волка стало бы неплохим бонусом к борьбе с отцом, но решил не отвлекаться от цели. Все, что нужно для избавления мира от Майкла это кол из белого дуба, все оставшиеся запасы которого древний уже собрал. Нечего оставлять местному кружку инициативных оружие против его семьи. Не оборачиваясь уходя из города, Клаус дал себе обещание, что когда кол пронзит сердце врага, он вернется сюда и разберется и со Стефаном, и с Элайджей, и с проклятием вместе с двойниками. Но все потом. В любом случае они ничего не станут делать без главного действующего лица этой трагической комедии. *** Его люди нашли Майкла просто до позорного быстро. Умер он еще быстрее. Не ожидал ни кола из белого дуба в руках ненавистного пасынка, ни того, что тот осмелится напасть, вместо того, чтобы убегать. - Гори в аду, дорогой отец,- с издевкой произнес Клаус напоследок. Мужчина решил обойтись без торжественных речей, плена и даже, скрепя сердце, без пыток. После некоторых споров с собой он решил, что результат дела и его будущее важнее наслаждения от страданий отца, но с риском, что тот может убежать или ударить в ответ. Нет, быстрое нападение, без какого либо предупреждения, без игр, только четкий удар в сердце и злость, вперемешку с удивлением в глазах Майкла перед тем, как тот вспыхнул и распался пеплом по асфальту. Конец. Клаус пару минут несколько недоверчиво смотрел на медленно оседающие кусочки пепла, как будто ожидая, что они срастутся обратно и все это окажется сном или обманом зрения. Но этого не произошло. Тогда он громко расхохотался, стоя прямо посреди безлюдной ночной улицы от безмерного облегчения и освобождения. Успокоившись через какое-то время, он начал прикидывать план действий. Все кончено, нет больше никакого риска не для него, не для его семьи, которую, конечно, придется теперь будить и сталкиваться с последствиями их гнева, разбираться с Элайджей, который что-то там затевает с детишками из Мистик Фоллс. Но сначала Стефан, сначала он должен вернуть ему украденные воспоминания. *** Ему даже не пришлось приходить непрошенным гостем в Мистик Фоллс и делать всем неожиданный сюрприз. Ему пришло приглашение от его личной ведьмы которая сообщила, что нашла нового двойника и все готово к ритуалу. Какая предусмотрительная забота. Клаус здраво рассудил, что упускать возможность первым делом снять проклятие было бы глупо, тем более для него все так любезно подготовили. И морщась, из-за опять отложенного желанного плана по воссоединению с партнером, решил, что так будет быстрее. Снять проклятие, попутно разобравшись с девчонкой двойником (ревность таки давала о себе знать), забрать Стефана и покинуть отвратительный маленький городок, чтобы полностью окунуться во власть чувств от воссоединения с любимым. Но для начала неплохо было бы разобраться, что заговорщики успели напридумывать. И так, что мы имеем: детки ищут способ сохранить жизнь Елены, Кэтрин плетет свои интриги, даже сидя взаперти и под внушением, а Элайджа искренне верит в то, что сможет убить Клауса во время ритуала. Нет, он конечно не сомневался в возможностях и силе Элайджи, он просто знал, что брат именно не сможет этого сделать, не позволит привязанность к семье и какая никакая братская любовь. Так что Клаус был спокоен. Скоро, очень скоро он получит все, чего был лишен долгое время. *** Свобода. Легкость. Сила. Именно это он ощущал, бегая всю ночь по лесу в возвращенном образе волка, выл на луну, чувствовал под лапами мягкую траву и вкус крови оленя на языке. А после, обернувшись в человеческий облик и лежа нагишом на прохладной земле, он наблюдал за проплывающими облаками в свете восходящего солнца и ощущал, что для полного счастья остался один шаг, который уже никто и ничто не помешает ему сделать. Таким его и нашел Элайджа, который принес одежду и свои никому ненужные благородные речи о семье и привязанности. Клаус не стал это дослушивать, мстительно рассудив, что брата необходимо немного наказать за это, хоть и несостоявшееся, но предательство, заколов того попавшейся под руку веткой. Сойдет на время, пока он не доберется до кинжалов и пепла белого дуба.Разбудит и извинится потом, вместе со всеми. Теперь, когда все препятствия были устранены, только Стефан занимал все его мысли. *** В целом, все решилось как нельзя лучше. Елена конечно жива, но ее будут скрывать, думая, что так хитро обставили гибрида. Да и черт с ней, пусть живет, главное, чтобы под ногами не путалась, будет утешением неравнодушному к девчонке Деймону, когда они со Стефаном покинут город. Дорогой Кэтрин, еще одной особе, считающей себя хитрой и находчивой, он милосердно позволил сбежать, философски рассудив, что без нее миру будет скучно. Он стал таким добрым. Что же Стефан с ним делает, меланхолично думал Клаус, наблюдая за умилительной картиной, как тот сидит напротив, жадно пьет человеческую кровь, выполняя условия договора по спасению брата. Укус и отправление Деймона так вообще подарок вселенной, не иначе. Стефан сам поедет с ним, не придется силком тащить из города. Клаус, хоть убейте, не хотел возвращать ему воспоминания в этом захолустном городке, с таким то количеством внешних раздражителей в лице местных героев-самоубийц, которые могут омрачить момент воссоединения. И вот они, наконец, покидают Мистик Фоллс только вдвоем, направляясь в город ветров. Клаус думает, что он все таки тот еще романтик. *** Его переполняют эмоции, когда он открывает Стефану вид на огни ночного города, открывающийся из окон арендованного склада: - С возвращение в Чикаго, Стефан, - не скрывая своей радости и предвкушения, говорит он. - Что мы тут делаем? - не понимает парень замысла древнего гибрида. - Я знаю как тебе здесь нравилось. - Я почти ничего не помню: много крови и вечеринок. Все остальное как в тумане, - хмурится Стефан. - Очень очень жаль… Может знакомые места немного освежат твою память. Клаус решил растянуть томительное ожидание и немного поиграть с партнером, проводя его по тропам памяти. Стефан ему потом, конечно, отомстит за это, но он не был бы собой, если бы не организовал все с характерным масштабом. - Я расскажу тебе одну историю, дорогой… Клаус издалека наблюдает, как Ребекка забирает бокал из-под носа у какого-то молодого парня и практически целует его. Мужчина скрипит зубами, но решает пока не вмешиваться. Нет, он конечно не ревнует собственную сестру, но Ребекка склонна быстро и крепко привязываться к любому мужчине, который проявит джентльменские качества к ней, а с последствиями потом разбираться ему. Как с Ребеккой, которая резко вспыхивает любовью, как спичка, а потом быстро остывает, так и с ее несчастными ухажерами, которые могут потом обратить на них нежелательное внимание. - Что? Ты сейчас говоришь мне, что мы были знакомы с тобой? И твоей…сестрой? Я был знаком с еще одним Древним? Клаус игнорирует вопросы, разворачиваясь спиной к парню, чтобы скрыть свою ухмылку и медленно идет к гробам, расставленным по складу, открывая тот, в котором сейчас лежит Ребекка. Стефан тоже подходит ближе: - Я не узнаю ее, - растерянно произносит он. - Только ей не говори, у нее характер хуже чем у меня, - фыркает Клаус и закрывает крышку. О, Ребекка устроит ему веселую жизнь, когда проснется. Но мужчина таил надежду, что присутствие милого друга в лице Стефана, к которому Ребекка тоже сильно привязалась за время их совместной жизни, хотя бы сможет немного потушить ее злость. Идя к выходу из здания, Майклсон снова словил себя на трусливой мысли, что надеется, что Стефан спасет его от гнева всей его древней семейки. - В Чикаго было волшебно, - выйдя на улицу он снова нарушает тишину, добавляя интриги. - Поверю тебе на слово, - с сарказмом говорит Стефан, - я ведь сказал, что почти ничего не помню. Это Клаус тоже игнорирует, продолжая наслаждаться своей маленькой игрой. Следующей остановкой становится бар Глории, который, к удивлению, все еще существует. А сама хозяйка, не постаревшая ни на день ведьма, нехотя, но принимает их после заверения Клауса о том, что они тут только с целью поностальгировать. - Вспоминаешь что нибудь? - спрашивает Клаус, обворожительно улыбаясь, делает круг по знакомому месту, останавливаясь за спиной парня. А Стефан тем временем находит за барной стойкой их совместную фотографию, ничего компрометирующего: они просто сидят в этом самом баре в его лучшие времена, обнимаются как близкие друзья и улыбаются фотографу. Но даже этого достаточно достаточно, чтобы привести парня в шоковое состояние. Слышать одно, но видеть подтверждение своими глазами совсем другое. Он переводит свой удивленный, с громким немым вопросом взгляд на Клауса. И тот его не зачаровывает: - Я был твоим главным поклонником, - шепчет ему на ухо Клаус, стоящий за спиной в непозволительной близости, пуская по телу толпу мурашек. Клаус застает Ребекку и ее нового знакомого, присосавшихся к шее какой-то миловидной брюнетки и закатывает глаза. То, что молодой человек оказался вампиром и хорошо, и плохо одновременно. Он хватает сестру и вздергивает на ноги, с превосходством смотря на ничего не понимающего парня. Тот ошеломительно красив со своим глубоким темным взглядом и костюмом, сидящим идеально по фигуре. Клаус не может не заметить этой порочной привлекательности, но решает задушить зарождающуюся заинтересованность . Он еще не опустился до такого, чтобы подбирать любовников за своей сестрой. Поэтому решает побыстрее разобраться с парочкой: -Вот и знаменитый Стефан Сальваторе. Ты права, у него смешные волосы, - а затем поворачивается к Ребекке, - Мне скучно. Я хочу уехать. - Тогда уезжай без меня, - возмущенно восклицает девушка, - я не твоя подружка! - Нет. Ты моя сестра, поэтому, делай то, что я говорю, - сквозь зубы цедит мужчина. Но в итоге сам не замечает, как они втроем оказываются за одним столом: - Итак, расскажи, что делает тебя достойным моей сестры? - с долей затаенной угрозы задает он вопрос, но в ответ получает недоуменный взгляд от обоих. - Что? Нет.., - начинает Стефан. - Мы друзья, братец, - громко смеется Ребекка, - с ним так весело, вот увидишь. Она продолжает заливаться смехом, как будто Клаус сказал, что-то невозможное и глупое. Но ему уже нет до этого никакого дела. Раз сестра не рассматривает мальчишку как своего любовника, то значит ничего не мешает ему забрать Сальваторе себе. В любом случае, какая разница, кто из них с ним развлечется, а потом сотрет память. Или убьет. Это правда? - оценивающе осматривая парня, спрашивает Клаус, но их прерывают. Какой-то возмущенный мужчина подлетает к Стефану и громко кричит: Где моя жена? - Что? - наигранно удивляется парень, - я не знаю. - Думаешь ты самый крутой? Один звонок в полицию может это изменить... - все больше распаляется мужчина. Клаус замечает во взгляде вампира вспышку опасного огонька, когда тот осматривается вокруг и найдя кого-то взглядом подзывает: - Лайла, дорогая, подойди. На его зов приходит та самая девушка, чью кровь они с Ребеккой недавно пили. Мужчина, увидев жену, хватает ту за руку и рывком тянет на себя, зло прошипев: - Мы уходим. - Нет, вы останетесь, - все еще улыбаясь, но со сталью в голове говорит Стефан, заставляя пару сесть за их столик и лениво тянется к внутреннему карману, доставая нож. - Стефан, не будь грубым, - смеется Ребекка, но остается проигнорирована. Под взгляд ужаса со стороны мужчины, Стефан делает порез на запястье его жены и наполнив ее кровью бокал, отпускает девушку перевязать рану, протягивая затем мужу напиток: - Выпей со мной, - подкрепляя свои слова гипнозом, говорит Стефан, - пожалуйста. - Что вы за монстры такие? - голос мужчины дрожит так же сильно, как и его руки, которые не могут сопротивляться ментальному приказу. Он делает глоток и кривится. Клаус наблюдает за этим с нескрываемым восторгом. Мальчик оказался с изюминкой. А Стефан продолжает игру. Заставляет мужчину выпить еще и зачем-то настойчиво выясняет его имя. Но эти мелочи Клаусу уже неинтересны. Он чувствует не только чистейшее восхищение, но и острое возбуждение, мысленно раскладывая парня на прохладных шелковых простынях в своей спальне. Не теряя не минуты он хватает Сальваторе за отворот пиджака, тянет на себя и грубо целует. Кажется, парень не ожидал такого стремительного развития событий, так как на какое-то время застывает и пытается оттолкнуть мужчину, который не отстраняется не на дюйм. Но потом, видимо, после небольшой борьбы с собой, сдается и не менее жарко отвечает. Почему бы и нет, собственно? Краем уха оба мужчины слышат, как Ребекка, о которой они умудрились позабыть, хихикнув, говорит: - Ну и ладушки, пойду и себе кого-нибудь найду на эту ночь. О том, как они провели свою первую незабываемую ночь вместе, купаясь в страсти и крови Лайлы и Лиама Грантов, которых тоже прихватили с собой, Клаус пока не рассказывает. Яркие подробности начала их отношений могут еще чуть чуть подождать. Стефан и так смотрит на него как на сумасшедшего, вызвав тем самым легкий смех. - Ты псих! Мы с тобой? Да твоя больная фантазия просто не знает границ! Не переставая тихо смеяться, Клаус игнорирует и эти восклицания. Он хочет сохранить их в памяти, чтобы потом, через много лет напоминать Стефану о его возмущенных: “Мы с тобой! Ну конечно! Только попробуй прикоснуться ко мне, извращенец” на протяжении всего пути к следующей точке. Закончив со своими речами праведника, Стефан наконец устало спрашивает: - Может скажешь уже, что тебе нужно от меня? - У тебя много полезных талантов, - заговорщицки отвечает мужчина, вызвав новый виток возмущений. Клаус везет Сальваторе в его старую квартиру, где собирается завершить это путь по тропам памяти и вернуть любимому воспоминания. Но не сразу. Можно еще чуть чуть поиграть. В квартире Клаус поясняет, что Стефан доверил ему свой маленький фетиш с коллекционированием имен своих жертв. На что Стефан грустно замечает, что это для того, чтобы помнить скольких он погубил. Клаус вслух не говорит, что да, это правда, но прежний Стефан, его прекрасный кровожадный Стефан говорил эту фразу с безумной улыбкой сытого хищника, а не виноватым взглядом. - Для этого ты таскаешь меня с собой?, - снова задает вопросы Стефан, впрочем, не ожидая, что ему ответят, - нравится как я мучаю людей? И Клаус, конечно же, его игнорирует. Опять. Древний подходит к полкам, заполненным алкоголем и достает бутылку виски: - 1918, односолодовый, твой любимый, - дает еще один намек на то, что они хорошо знакомы. Но настала очередь Стефана игнорировать его слова: - Если мы были такими хорошими друзьями, то почему я помню тебя только как мерзкого гибрида, убившего мою девушку?, - почти кричит парень, намеренно используя “друзья” и игнорируя слова про поцелуй. - В нашу судьбу кое-кто вмешался и мне пришлось принять тяжелое решение, - выдыхает Клаус, немного хмурясь. И, наконец, смотря прямо в любимые глаза, решается: - Вспомни все. Он практически видит как в голове его мальчика происходит взрыв и разом накатывают картинки воспоминаний. Ожидая, пока Стефан разложит все по полочкам и станет собой, тоже не отказывает себе и вытягивает на поверхность памяти некоторые значимые моменты. Их первая ночь, круговорот порока и крови, не только чужой, но и своей. Грубые поцелуи, быстро заживающие укусы по всему телу, сильная хватка в волосах, бешеный темп, кровь вместо смазки и несдержанные стоны. Не будь они вампирами, то вряд ли пережили бы эту вакханалию, настолько жадными и жестоким были их прикосновения к другу другу. Стефан оказался прекрасен не только в своей кровожадности, но и в безумной страсти. Тогда уже Клаус подумал, что будет не против провести с мальчишкой еще некоторое время, пока они в Чикаго, он станет достойным спутником для древних вампиров и скрасит их скуку. Потом было много подобных ночей, которые топили Клауса не только в безумной страсти, но и, временами, в щемящей нежности. Для древнего это было настолько непривычно, что он и не заметил, как подпустил молодого вампира очень близко к себе. Все их кровавые оргии и совместные ночные охоты стали перемежаться с уютными посиделками у камина с разговорами и бокалами односолодового виски, когда Ребекка называла их скучными стариками и убегала на очередную вечеринку, которые ей не надоедали. Не заметил, как в один из вечеров ему очень легко дался рассказ о семье, об охотящемся на них отце. О том, как они стали вампирами, как Клаус оказался плодом измены и гибридом вампира и оборотня, о гневе Майкла, о проклятии. И в какой-то момент даже о том, что в порыве гнева случайно убил их мать, о чем не знали его братья и сестра. На этом моменте до Майклсона дошло, что он сболтнул и с острым сожалением подумал, что теперь придется избавляться от нежеланного свидетеля и эта мысль отдалась глухой болью где-то в районе грудной клетки. Но пока он не успел сделать какую-то глупость, Стефан нежно взял его за руку и проникновенно сказал, что понимает. Рассказал о том, что убил отца при обращении, что тоже не гордится своим поступком, но что сделано, то сделано. И нет смысла мучить себя этим всю оставшуюся, крайне длинную жизнь. Так просто и логично. Клаус только хмурится на эти слова, но Стефан продолжил: - Я знаю какой ты. - Какой? Мерзавец? - грустно вопрошает мужчина. - Ты прекрасен, - возражает Стефан, прожигая его темным взглядом. - Что? У Крауса случается откровенный шок, оттого, что он чувствует насколько искренне эти слова парня. А Стефан просто счастливо смотрит в ответ на его удивление. - Я люблю тебя, - неожиданно вырывается у Клауса, повергая его в еще большее потрясение. - Я тоже тебя люблю - отвечает Стефан так спокойно, будто бы партнер сказал самую очевидную на свете истину. Выныривая из воспоминаний, Клаус упускает момент жгучей пощечины и хватки на горле, которая буквально вбивает его в ближайшую стену, а так же недовольное рычание у самого лица: - Ты стер мне память. - Да, - покорно говорит мужчина. Ладонь на шее сжимается крепче, но древний даже не думает сопротивляться. Заслужил, несомненно. - Ты, мать твою, украл МОИ воспоминания. - Да. Стефан раздраженно шипит, но отпускает его и начинает гневно мерять шагами комнату, не зная, что и думать. Клаус решает продолжить, пока партнер не выдал еще какую-нибудь едкую фразу. - Любовь моя… - на этих словах он получает взгляд полный ярости. Такой родной взгляд, только настоящий Стефан мог так неистово проявлять свои эмоции. Стефан, живший все эти годы без воспоминаний был только оболочкой самого себя. Даже на смерть, ну ладно, на возможную смерть “любимой” девушки он не реагировал так ярко, как сейчас на эти два слова. Но Клауса это не останавливает. Он знает, что так красочно парень может проявлять не только злость. - Я знаю, что поступил отвратительно, - и в этих словах нет ни капли лжи, он целиком и полностью осознает свою вину, - я сделал больно и тебе и себе. Но это был единственный способ тебя защитить. - Что ты… - Подожди, - он поднимает руки и умоляюще смотрит на парня, - я не в коем случае не отрицаю твоей силы, но Майкл был угрозой совершенно другого уровня. Если бы он узнал о тебе, он бы играючи уничтожил тебя, только для того, чтобы навредить мне. А я бы не смог жить, если бы с тобой что-то случилось. Осознав, что сказал, он безумно рассмеялся: - Боги, ты только послушай, я говорю фразами из тупых бульварных романов. Все эти годы одиночества и тоски дали наконец о себе знать и эмоции, сознательно подавляемые нашли выход. Отсмеявшись, он смог наконец-то нормально вдохнуть и закончить уже тихим голосом: - Прошу, Стефан, прости меня. Но Сальваторе хранил молчание, внимательно наблюдая за истерикой любимого мужчины. Внутри у Клауса снова начало скапливаться напряжение, он нахмурился. Он даже мысли такой не допускал до этого момента. Стефан может его не простить? - Был? - нарушая его мыслительный процесс, спрашивает парень. - Что? - недоуменно вскидывает на него взгляд мужчина. - Ты сказал, что Майкл был угрозой… Значит ли это…? - Да, да. Он мертв. Мы свободны, - слабо улыбаясь отвечает древний. Стефан еще какие-то время молчит, испытывая нервы Клауса на прочность, а потом налетает на него, снова вжимая в стену. Но уже не в удушающем захвате, а в крепком объятии. Они долго стоят так, держа друг друга в руках, вдыхая родной запах и успокаиваясь. - Я знаю, что для тебя это значит и я рад, что ты смог с ним разобраться, - говорит парень. А потом кладет прохладную ладонь ему на щеку и заставляет смотреть себе в глаза: - И я все еще люблю тебя, гребаный ты мерзавец. Эти слова заставляют сердце Клауса наполниться счастьем, а глаза загореться благодарностью и любовью, он открывает рот, но ответить ему не дают, сминая губы в жадном поцелуе, на который он немедленно отвечает. Даже в этот момент он до конца не верит, что это происходит на самом деле. - Но это не значит, что я тебя простил. Тебе придется отвечать за это очень и очень долго. И, поверь, месть моя будет страшной, - прерывая поцелуй, проникновенно шепчет Стефан в его губы. - Можешь наказывать меня хоть сотни лет, любовь моя, только не оставляй, - шепчет в ответ Клаус. Он бы и сказал что-то еще, но его снова затыкают поцелуем, на этот раз клыком прокусывая нижнюю губу и пробираясь руками под кофту. Но все конечно не могло пойти идеально и их грубо прерывают: - Какого хрена?! - неприятно громкий вскрик со стороны двери, принадлежащий Деймону Сальваторе, - Что ты сделал с моим братом, ублюдок? Двум мужчинам, вцепившимся друг в друга мертвой хваткой, нехотя, приходится выпустить друг друга из объятий. Оба понимают, что чем быстрее разберутся с этой ситуацией, тем быстрее окажутся там где жаждут оказаться больше всего, в постели. Стефан оборачивается и смотрит на брата, слизывая кровь древнего вампира со своих губ. Он не понимает на самом деле, как сейчас к нему относиться. У них с Деймоном никогда не было хороших отношений, но в последнее время они сблизились на фоне, шутка ли, заботы о Елене, его девушке, копии Кэтрин, которую Деймон любил.. На самом деле у них не было абсолютно ничего общего. Со стороны Деймона исходило какое-то осуждение за старые грехи и мнение о том, что младший брат - неправильный вампир, который даже со своей жаждой справиться не может. Но настоящего Стефана он никогда не знал и не видел, как прекрасен бывает тот в своем кровавом творчестве. Не знал, что тот прекрасно себя контролирует и кристально ясно осознает все свои действия. Младший Сальваторе открылся только Клаусу, который понял и принял все его фетиши с распростертыми объятиями, показал, что в них нет ничего ужасного, как для вампира, конечно. Вернувший воспоминания Стефан больше не чувствовал перед братом вину или страх, он уверенно смотрел ему в глаза с дьявольской улыбкой. - Мой дорогой брат, я даже рад, что ты пришел, - с преувеличенно театральной радостью восклицает Стефан, - позволь познакомить тебя с моим партнером. Он оборачивается к Клаусу и посылает полный безумия и любви взгляд. Древний на это только усмехается. Его мальчик в своей стихии. Театр одного актеры, достойного высших наград. - Стефан, - проникновенно начинает старший Сальваторе, смотря на брата с жалостью, но еще не понимая с чем столкнулся, - он внушил тебе это. Уверенность Деймона раздражает, но его, в принципе можно понять. Зрелище, при котором твой младший брат самозабвенно целует вашего заклятого врага никого не сможет оставить равнодушным. Но Клаус не особо хочет понимать. Он хочет поскорее уйти отсюда и положить Стефана на шелковые простыни, как в старые добрые времена. Но он терпеливо, кто бы услышал - не поверил, стоит и ждет. Потому что понимает, что Стефану тоже нужно закрыть свои семейные вопросы. Его мальчик ждал его долгие десятилетия, так что Клаус сможет потерпеть пару лишних минут. А Стефан смеется. - Нет, Деймон. Кто и внушал мне что-то годами так это ты и Лекси. Что я неправильный вампир. Что не могу себя контролировать. Что я слабый. Но мой милый Клаус и его сестра открыли мне глаза на то, что все мои желания нормальны. Думаю, опыту древних вампиров можно верить. - Стефан, это не ты, - конечно же отрицает происходящее Деймон. - Ты не слышишь меня братец, это я. Это всегда был я. Не было никакого «Потрошителя», не было бесконтрольной жажды. Просто я так…хм… развлекаюсь. И только Клаус разглядел меня настоящего, еще в нашу первую встречу. И наша любовь разгорелась ярче адского пламени, - практически напевая последнюю фразу. восклицает Стефан. - И… как давно?, - сморщившись решил уточнить Деймон. - О, еще в 20-х, - мечтательно выдохнул Стефан, - в этом восхитительном городе. - Но что тогда было в Мистик Фоллс? - не понимает старший брат. - А это была, дорогой брат, только моя скучная оболочка без настоящих эмоций и желаний. Мой любимый древний гибрид стер мои воспоминания и чувства в попытке защитить, - обернулся и недовольно взглянул на Клауса, - что я ему еще, разумеется, припомню, - и снова вернул свое внимание брату, - Но это сейчас и не важно. Важно то, что мне вернули все, что было потеряно и я снова дышу полной грудью. Закончив это короткий монолог Стефан показательно глубоко вдохнул и счастливо улыбнулся. - А как же Елена? - выплюнул эти слова Деймон, - Тебя совсем не волнует, что твой любовник принес ее в жертву для снятия своего проклятия? - возмущается брат, сверкая глазами. - Но она ведь жива и здорова, - возразил парень, - дыши, Елена! Он машет рукой, будто только что заметил очень очень бледную девушку, которая стоит за спиной его брата, держась за сердце и, кажется, от шока не может даже вдохнуть. - Стефан…- глухо, с болью в голосе начинает Елена. Вампир же на это только закатывает глаза, зная, что она сейчас может затянуть слезливые речи о любви, взирая своими большими грустными глазами олененка. Но его это больше не трогает. Он не испытывает к ней абсолютно ничего и, сомневается, что когда-то испытывал на самом деле - Нет, нет, нет, Елена, не начинай впустую сотрясать воздух, - заметив влагу на глазах девушки, продолжил уже более мягко, все таки он не законченный психопат, - и слез не надо тоже. Мы неплохо провели время вместе, я это признаю. Я думаю… что в некотором роде, возможно, даже любил тебя. Но пойми, пожалуйста, теперь, когда я вернул свои истинные чувства и любовь всей своей жизни, наши с тобой отношения кажутся лишь жалким суррогатом. Добив девушку этими последними словами и не дав ей и шанса вставить еще хоть слово, Стефан громко хлопнул в ладоши: - Ну, на этой ноте можно и закончить семейные откровения. Я сказал все, что хотел. Пойдем, дорогой, - беря непривычно молчаливого мужчину за руку, Стефан касается его скулы легким поцелуем, и вкрадчиво говорит, - мне не терпится начать сводить счеты, но уже в горизонтальной плоскости. И они направляются к выходу, так и не получив от непрошенных свидетелей их воссоединения новых комментариев. Так даже лучше. Стефану не нужно одобрение или конфронтация, он просто проявил, наконец-то, свое истинное «я», показывая людям, считающим себя лучше других, жестокую правду. Проходя мимо Деймона, он все же притормаживает и едва слышно шепчет намек ему на ухо: - Ты же хотел ее себе? А потом, замечает на шее у Елены знакомое украшением, забавно сморщив нос, подходит и аккуратно снимает его: - Прости, детка, но оно принадлежит другому человеку, - ловя на себе непонимающий взгляд партнера, поясняет, - Что? Ребекка убьет нас обоих, когда проснется и не обнаружит его. И да действительно, Клаус вспоминает, что у сестры было подобное украшение, которое она никогда не снимала. Видимо, обронила его в той суматохе восемьдесят лет назад, а Стефан подобрал, но на тот момент уже не знал чье оно. Они продолжают путь на выход так и не расцепляя рук, но Стефан снова тормозит и оборачивается на всю еще шокированно молчаливую парочку: - Я думаю это очевидно, но на всякий случай все же проговорю: меня не надо искать, меня не надо спасать и, тем более, меня не надо исправлять, - твердо и с небольшой угрозой в голосе проговаривает парень, - а потом более легкомысленно сообщает, - но если как нибудь захотите пообщаться или обменяться новостями, звоните. Но не раньше, чем через пару месяцев. Мы будем заняты… Двусмысленный намек остается висеть в пространстве, когда они наконец покидают здание под аккомпанемент молчаливого непонимания Деймона и Елены. Но до них рано или поздно дойдет осознание, скорее всего даже сблизятся на фоне взаимного осуждения порочной пары. Но до этого мужчине уже не было никакого дела. Все внимание Стефана было сосредоточено на нем. Клаус все это время так и хранил молчание, оставляя героем кульминации этой сцены Стефана, который любит драматичную театральность. Но теперь, как и должно было случиться давным давно, они остаются наедине: - Хочу оказаться в нашей постели, - говорит Стефан, направляясь к машине. Он даже не уточняет есть ли еще эта самая постель и существует ли вообще их дом, который Клаус купил, пока они обитали в Чикаго. Ответ очевиден. *** Клаус абсолютно, совершенно, чертовски счастлив. Утомленный Стефан лежит на его груди, выводя какие-то узоры на животе древнего, не в силах пошевелиться. Да и желания такого не имеет. Память услужливо подкидывает моменты особо яркие моменты недавней страсти. Попав домой, Стефан даже не прерывается на осмотр обстановки, мигом переместившись в спальню и бросив своего древнего вампира на кровать, сковывая его руки стальной цепью, которая всегда висела на изголовье их кровати. Ничего не изменилось. В глазах Сальваторе пылал мстительный огонь нетерпения и Клаус понял, что держать ответ за свои действия придется начинать уже сейчас. И возразить он не сможет. Заслужил. Стефан быстро и безжалостно разорвал его одежду и приник кусачими поцелуями к шее, особо не осторожничая. Метки начали расцветать на бледной коже, быстро заживая, но оставляя после себя хаотичный кровавый рисунок на всей поверхности шеи, живота и груди. Наигравшись и, видимо, напившись, в буквальном смысле, древней крови, партнер без особых церемоний провел языком по его давно вставшему члену, а после насадился ртом сразу на всю длину. Клауса выгнуло дугой над кроватью. Стефан мучил его добрых полчаса, не давая получить разрядку, как будто сам не сгорал от желания. Клаус обещал себе, что быстро не сдастся, но потерпел поражение уже через пару минут, не смог сдержать стонов от того, как прекрасно было оказаться в горячем плену любимого рта. И только дождавшись отчаянной мольбы любовника о пощаде, Стефан сжалился и, выпустив член из рта, быстро оседлал Клауса, не заморачиваясь с подготовкой. Кровь всегда была их любимой смазкой, а жгучей болью Сальваторе хотел насладиться сполна, как и причинить ее партнеру, перед тем как получить удовольствие. Клаус не имел ничего против. Они не отрывались друг от друга трое суток, прерываясь только на курьеров, которые вместе с едой услужливо несли им свою кровь. Тридцать шесть часов, наполненных безудержным водоворотом чувств. В доме, кажется, не осталось целых вещей вещи: столы были сломаны, шторы сорваны, обивка мебели безвозвратно испорчена, а пол исцарапан. И, кажется только их кровать, вырезая из многовекового дуба, со скрипом, но держала позиции. Клаус бездумно перебирал волосы партнера, глядя в потолок, наслаждаясь воспоминаниями. Невозможно оторваться от такого желанного и покорного тела. Стефану, наконец-то надоело, издеваться над ним и он отдал древнему контроль, послушно подставляясь под поцелуи и раздвигая ноги, расслабляясь в руках любимого. И Клаус обнимает его, целуя в затылок со всей нежностью, на которую вообще способен, совершая последние толчки, пока Стефан бьется в очередном крышесносном оргазме. Даром, что еще пару минут назад крепко держал младшего вампира за волосы и грубо вбивая в постель. Им еще предстоят много разговоров и объяснений друг с другом, но сейчас не было ничего важнее, чем то, что любимый наконец находился в его руках, а впереди у них есть все время мира… *** Клаус со вздохом сожаления о том, что придется оторваться от партнера, с долей сомнения в голосе говорит: - Наверное, пришла пора будить всех… - Они убьют тебя, - безумно хохотнув, отвечает Стефан. -Но ты же меня спасешь? - Всегда.