Мне жаль

— Мне жаль, Кас, но тебе придётся уйти. Пожить некоторое время в другом месте, — заявляет Дин и видит, как в голубых глазах что-то меняется. Кастиэль ещё долго смотрит на Дина, словно пытаясь найти ответы на вопросы. Он должен уйти сейчас? Почему? Это из-за того, что он сделал? Или они решили, что с ним будет куча мороки, раз пришлось перевязывать и искать для него еду? А может, дело в ангелах, которые могут причинить им вред? Улыбка медленно сползает с лица, а Кастиэль лишь кивает, медленно усаживаясь на край кровати, поднимая окровавленную одежду с пола. Он готов уйти прямо сейчас, если это требуется. Если так он сможет защитить их всех от собственных проблем, которые не касаются Винчестеров, но преследуют его ещё с давних времён. Кастиэль поднимается с кровати, опираясь руками о стену, но ослабевшие ноги всё так же не держат его — видимо, от большой кровопотери. В глазах опять темнеет, и сейчас он, наверное, полетит лицом в пол, но чьи-то руки поддерживают его, не давая упасть. Снова этот водитель пикапа? Ему это всё почудилось, и он услышит странную фразу про тяжёлую неделю? Да, неделя была определённо тяжёлой. Но вместо этого он слышит Дина, чувствует его тёплые руки и взволнованный тон. На этот раз ему не чудится. Именно Дин помогает опять сесть на кровать и прийти в чувства, а затем пытается улыбнуться и как-то приободрить. — И куда ты? Я сказал, что тебе придётся пожить в другом месте, а не в одиночестве без нашей помощи. Ты думал, я просто брошу тебя? Тем более в таком состоянии. Упадёшь где-нибудь — и иди свищи, — неудачно отшучивается Дин, осознавая, что его не так поняли. — Да ладно, старик, у меня что, репутация полного мудака? Извини, если заставил подумать об этом. Да, наверное, в чужих глазах он сейчас выглядит полным ублюдком, что не смог подобрать нормальных слов, чтобы объяснить, чего именно он хотел. Да только правда в том, что он не хотел. Ему не нужно было выгонять Каса. Он бы мог спокойно продолжать жить здесь и даже помогать с делами, роясь в книжках. Это Иезекиэль отчего-то боялся оставлять его здесь. Да даже если ангелы придут — неужели они не смогут побороть их общими силами? Они всегда так поступали. Кастиэль отзывался об Иезекиэле как о верном товарище. Но ангел поступал как трус, прикрываясь козырем в рукаве. У него всё ещё оставался Сэм. — Кас, мне самому не хочется этого делать. Я хотел бы, чтобы ты остался, но ситуация не позволяет. Я должен буду объяснить тебе, но не сейчас и не здесь. Кастиэль его понимает. Старается понять, тем не менее лёгкая улыбка трогает его губы. Он прощает Дина, но не потому что должен, а потому что видит что-то искреннее в зелёных глазах. Для него не всё потеряно. Не Винчестеры приняли такое решение. Что-то извне. И он дождётся, когда ему решат рассказать. Надежда начинает искриться в глазах, а Дин без лишних слов тянет руку к плечу Кастиэля, притягивая его к себе в короткие, но тёплые объятия. И хоть они длились несколько секунд, Кастиэль испытал целый спектр эмоций: от угасающего холода в своём теле до удушающего волнения. Кастиэль хотел бы оказаться в них подольше, но дружеский жест быстро прекращается, оставляя после себя лишь неприятную прохладу. — Давай найдём для тебя уютное местечко, — заявил Дин, поднимаясь с кровати. — Но для начала — одежду. Ты ведь не будешь ходить в этом? Подняв окровавленные вещи, изрезанные на куски, и гадать не надо, чтобы понять, что будет. Всё же плащ стал неотъемлемой частью ангела. Его второй кожей. И Дин позаботится о ней. Как и о самом Касе. Сняв поблизости самый приличный мотель, Кастиэль переехал туда, несмотря на то, что не все раны зажили. Дин сдержал слово. Нашёл жильё, дал новые документы и немного неплохой одежды на первое время. Обещал разобраться с плащом. Последнего Кастиэль ждал с нетерпением. Уж больно непривычно было находиться без него. Одним словом, Винчестер помог всем, чем мог, словно отплачивая за всё, несмотря на то, что Кас не требовал ничего взамен. А может, Дин просто пытался откупиться? И когда Кастиэля это начало волновать? Тогда ли, когда он стал человеком? Или это было всегда... Почему именно сейчас его терзают душевные страдания? Почему он боится остаться один? Почему же так не хотел уезжать из бункера, уезжать от Винчестеров? Прежний он, служитель небес, не допустил бы такого. Он бы вообще не допустил всего этого! Не позволил бы стать человеком. Не стал бы сближаться с Дином. Его учили быть жестоким, хладнокровным. Держать в руке меч. Он бы никогда не стал разглядывать чужое лицо с зелёными глазами. Ему было бы достаточно сжать покрепче кинжал и ударить им ночью куда-то возле сердца, чтобы не мешать апокалипсису произойти. Брызги бы разлетелись в разные стороны. А его лицо и плащ покрылись бы красной крапинкой. Кастиэлю плевать на плащ. Искренне плевать на сосуд, который он занял, и на семью Джимми, что теперь убивается по его пропаже. Он закончил бы задание, и у ангелов появилось бы много других дел. Дел без фамилии «Винчестер». Без пронзающего щенячьего взгляда во время предательства. Кастиэлю плевать. Ему должно быть плевать, но это не так. Он бросил небеса, бросил Бога и свою ангельскую сущность ради этих глаз. Ради этой фамилии. Но клинок снова и снова вонзается в податливую плоть. Руки не остановить. Пальцы не разжать, а стервозный голос Наоми не расслышать в голове. Кастиэль просыпается в практически полностью сырой футболке, которую ему отдал Дин. Дин Винчестер. Тот самый, которого он предал и убил. Которого только что заколол ангельским клинком. Бросив взгляд на настольные часы, электронное табло показывало всего четыре часа утра. Глаза слипались, но Кастиэль не позволял им сомкнуться, словно боясь увидеть ту же картину снова. Он спал? Это было видение? Сон? Кастиэль читал про сны людей, когда время от времени наблюдал за спящим Винчестером. Но то, что было сказано о снах, совсем не нравилось Кастиэлю из-за одного определённого названия: «вещий сон». Он думал, те бывают только у пророков, но если нет — как определить, не правда ли это? Стоит ли ему остерегаться Дина, чтобы не навредить? Но если уже навредил? А может, это вовсе не был сон? Бросив футболку на пол, Кастиэль поморщился от боли в груди, где располагались широкие раны. Он уже совсем забыл про них. И вспоминать не собирался до этого момента. Но, несмотря на боль, рука первым делом потянулась не к обезболивающим, а к домашнему телефону, судорожно набирая цифры по памяти, лишь после гудков вспоминая о времени. Даже если с Дином всё в порядке, он вряд ли ответит сейчас, не опровергнув или подтвердив кошмарный сон. Наверное, он погорячился. Не стоило действовать так резко и хотя бы дождаться утра, но было уже поздно. Из динамика послышался хрипловатый, сонный голос живого Дина, которого он не убивал. Но к чему тогда эти видения?! Он же видел всё это как наяву! Услышав очередное «Алло», Кастиэль всё же заговорил: — Дин... Прости, что я так поздно звоню. — Что-то случилось? Рядом ангелы? Я могу разбудить Сэма, и мы приедем, — уже более внятно бурчит Дин, делая паузу, видимо, за это время смотря на часы. — Четыре часа утра, Кас. Говори уже. У тебя что-то серьёзное случилось? — Я не знаю. Я видел видение. Ужасное видение, Дин. Я видел тебя мёртвым. — Так, — остановил его Винчестер, прокашлявшись несколько раз. — Кас, спокойно. Я, знаешь ли, много умирал, мне не впервой. Ты уверен, что это видение? Может, просто кошмар? Ты не думал об этом? — Кошмар? — переспросил Кастиэль. — Да. Это просто плохие сны, которые ни на что не влияют. Знаешь, обычно во время кошмаров я веду себя глупо. Например, умираю. Но это не связано с настоящей жизнью. — Мне не снятся сны. — Теперь ты человек, Кастиэль. Кошмары — тоже часть жизни человека. Я понимаю, что тебе неприятно и, возможно, всё ещё страшно, но попытайся уснуть. Я ведь жив, верно? Если что-то из твоего «видения» сбудется, то мы обязательно это обсудим. Я всё равно собирался заехать к тебе. — Если что-то сбудется, ты будешь мёртв, Дин. — Ну, ты же этого не допустишь, верно? Не допустит... Кастиэль думал об этом разговоре весь день, как только проснулся. Они ещё долго разговаривали по телефону, наматывая безумную сумму на счёт этой ночью. Дин рассказывал о своих снах и воспоминаниях, пытаясь объяснить, что всё это нормально, а Кастиэль слушал, но про себя ничего не говорил, в конце концов уснув от монотонного приятного голоса уже тогда, когда солнце встало над горизонтом. Но может ли он это не допустить? Контролирует ли он себя сейчас? А что, если Метатрон забрал не только его благодать? Он мог сделать всё что угодно. Пока ангельская скрижаль в его руках — он Бог. Что, если он забрал у Кастиэля его больную, истерзанную свободу, чтобы убрать с дороги Винчестеров? Может, именно поэтому они выгнали его из бункера. Но тогда как Дин и Сэм могли почувствовать на его шее тяжёлые кандалы? Кастиэль уже хотел отмахнуться от этих мыслей и подумать о чём-то другом, но задумался, вспоминая чужие слова. Иезекиэль. Ангел, который согласился помочь Винчестерам, по словам Дина. Как раз он и мог увидеть Кастиэля. Его вырванную с корнем благодать и воздействие Метатрона. Иезекиэль не доверяет ему. Но Кас более чем понимал почему, ведь он сам уже не доверял себе. И ведь ещё недавно он обещал себе, что не ввяжется в дела небес. Но вот он перевязывает свои раны, накидывает старую кожаную куртку Дина, которую ему любезно отдали, и прячет ангельский клинок в рукаве, обжигаясь от мысли, что, взяв в руки оружие, он не сможет воздержаться от убийства. Пора стереть сопли и сделать хоть что-нибудь стоящее, раз он так переживает, что стал ненужным, как только его благодать исчезла. Он не навредит Винчестерам, если возьмёт себя в руки. Если хоть сегодня перестанет убиваться по прошлым ошибкам. Ничего уже не вернуть. И хоть сердце колет от вины и желания просто медленно убивать себя собственными мыслями, Кастиэль хмурится и поджимает губы. Ему нужно найти и убить Метатрона, прежде чем он то же самое сделает с Дином и Сэмом. Пока он может исправить то, что натворил. Кастиэлю нужно всё изменить. Пока о нём всё ещё помнят как о командире гарнизона, а не о меланхоличном предателе с единственным страхом — потерять какого-то человека. Кастиэль плетётся к выходу из мотеля, постоянно поправляя рукав, но с каждым шагом движения становятся лишь увереннее. Он больше не сомневается в своём желании. Если его и найдут ангелы, а затем убьют — пусть всё будет не зря. Но стоило кисти потянуться к дверной ручке, как дверь резко открывается перед ним, чуть ли не сталкивая Кастиэля носом с... Дином. Брови ангела вздёрнулись вверх, а губы приоткрылись в немом вопросе. — Дин? — полушёпотом спросил Кастиэль, слегка нахмурившись, но сделав шаг назад, чтобы пропустить Винчестера. — Решил забежать к тебе, подумал, что ты можешь наделать всяких глупостей после сегодняшнего, — с улыбкой произнёс Винчестер, приподнимая две стеклянные бутылки, зажатые меж пальцев. — Я не с пустыми руками. Будем отмечать твой первый кошмар? — Отмечать? Мне казалось, люди отмечают только положительные воспоминания. Закрыв ногой дверь, Дин прошёл вглубь номера и поставил бутылки на стол, оглядывая комнату, где с недавних пор живёт Кастиэль. — Именно поэтому нам надо выпить. Чтобы сны не были для тебя чем-то ужасным. Поверь, я знаю, каково это. Кастиэль проводил Винчестера взглядом и всё же снял с себя куртку, стараясь незаметно спрятать клинок в ней, сворачивая одежду в бесформенный ком, пока Дин шагал по комнате, изучая тумбочки и журналы на них. — Чем вообще занимаешься тут? Не скучно? Я могу принести каких-нибудь книг или фильмов, — задумчиво бормотал Винчестер себе под нос, рассматривая журналы с полуголыми моделями, пока на лице появлялась ехидная улыбка. — Хотя я вижу, тебе тут есть чем заняться. — Как себя чувствует Сэм? — вдруг спросил Кастиэль, оставляя куртку на кровати. — А, Сэм... — протянул Дин. — Лучше всех. Иезекиэль очень помог ему. Но ему всё ещё нужно восстанавливаться. Не знаю, сколько может потребоваться времени. Может, скоро навестим тебя вместе. Так что не переживай. Кастиэль кивнул и отвел взгляд в сторону, присаживаясь за стол. Чем-то неприятным отзывалось имя ангела, что помогал братьям. Что-то было не так. И Кастиэль хотел было спросить, правду ли говорил Дин, но молчал. Ему всё равно не скажут. Даже если Иезекиэль не тот, за кого его выдает Дин. Винчестеры уже не доверяют ему, как прежде, и всё же Кастиэль надеялся, что ему не станут лгать. Рука сама потянулась к бутылке, чтобы ее открыть, а горлышко быстро коснулось розоватых губ. Непривычная горечь и тепло быстро распространились по телу. Плечи мужчины дёрнулись, а глаза сощурились от непривычки. В действительности алкоголь совсем не такой, каким его представлял Кастиэль. Но хоть какое-то разнообразие среди привычных молекул заставляло сделать ещё несколько глотков из любопытства. — Понравилось? — ухмыльнулся Дин, отвлекаясь от продолжения разговора. — Я уже и забыл, что ты девственный как ребёнок. Не курил, не пил. Будем приучать к плохим привычкам, раз не удалось сделать это за твою ангельскую жизнь. Мама тебе, наверное, не говорила, что с такими, как я, общаться плохо? — Дин... У меня нет мамы. Все ангелы были созданы из космической материи и... — Спокойно, медвежонок, у людей это называется «чёрный юмор», — засмеялся Дин, положив руку на плечо друга, самодовольно улыбнувшись. — Тебе только предстоит научиться этому искусству. Благо я хороший учитель. Спорить Кастиэль не стал, хоть и возникшая на лице ангела многозначительная улыбка указывала на сомнение. Едва ли он мог понять юмор людей, но сердце отчего-то всё равно согревалось приятными ощущениями. — Да ну тебя... — отмахнулся Кастиэль. Повисшее напряжение рассеялось, а содержимое бутылок со временем уменьшилось. Кастиэль думал о своём, заглядывая в окно мотеля, Дин рассматривал этикетку на стеклянной бутылке, всё решаясь заговорить. Кас это чувствовал, но, поглощённый мыслями, сам начать не решался. В последнее время уложить мысли в правильный порядок слишком тяжело. Одна тревога лезет вперёд другой, скребётся в груди или просто давит, мешая дышать полной грудью. Веки Кастиэля медленно опустились, накрывая ресницами тонкую кожу, что приобрела лёгкий синеватый оттенок из-за недосыпа и сильной слабости, что всё ещё тянула сравняться с землёй. — Жарковато, да? — вдруг заговорил Дин, наконец решившись. — Да, немного, — ответил Кастиэль как по команде, не поднимая век, словно он всё время готовился ответить. — О чём думаешь? — Обо всём. Тяжело собрать всё случившееся воедино. Мысли словно бегают. И на душе неспокойно. Не самое приятное ощущение, — сделав ещё глоток, признался Кастиэль, наконец открывая глаза. — Не думал, что алкоголь так повлияет на тебя. Дин усмехнулся и встал из-за стола, направляясь к кровати, бесцеремонно присаживаясь на не застланный край. — На самом деле я даже понимаю тебя. У самого такой бардак в голове. Попробуй записывать свои мысли куда-нибудь. Мне обычно становится легче, хоть и не всегда. А пока... Расслабься. Иди сюда. — Дин похлопал по краю кровати рядом и поставил пустую бутылку на пол. Кастиэль ещё недолго сидел за столом, но стоило напитку закончиться, ноги сами поплелись в сторону кровати, сев совсем рядом с Дином, пока тот разлёгся поперёк кровати, головой уперевшись в скомканную куртку. Кастиэль молчал, но ощущал на себе расслабленный взгляд Винчестера, что бродил по спине, что-то рассматривая. Не долго думая, Кастиэль оглянулся на Дина, но поймать зелёные глаза так и не успел. По коже пробежались мурашки. Куртка уже не лежала под головой, а в руках Дин держал серебристый ангельский клинок, долго вглядываясь в находку, словно пытаясь сопоставить недавно брошенную кожанку и оружие. Дин хмуро свел брови к переносице, посмотрев на Кастиэля. — Он был в куртке, когда я пришёл? Кас, мы разве не обсуждали, что ты будешь предупреждать о том, что ты куда-то собираешься? Это небезопасно, но ты же не ребёнок. Мог бы хотя бы позвонить, прежде чем осуществлять очередной бредовый план. — Бредовый? — Собираешься спорить со мной? И куда ты собирался, если бы я не пришёл? Мне что, приглядывать за тобой каждый час, чтобы быть уверенным, что ты в порядке и не убежал навстречу Метатрону, чтобы исправить ошибки? Я же тебя знаю. — Дин тяжело выдохнул и бросил клинок на подушки, поднимаясь с матраса на локтях, чтобы снова сесть рядом с Кастиэлем. — Я поговорю с Иезекиэлем. Мы найдём защиту от ангелов. Но пока... Пообещай, что не станешь делать необдуманные поступки. Я не хочу терять тебя снова. — Дин... — протянул Кастиэль, прежде чем почувствовал ладонь на своём плече. — Обещаю. Он хотел бы пообещать, что не станет. И в момент, когда тёплые ладони тянут за собой в объятия, Кастиэль даже сам поверил, что не станет рисковать. Что отбросит все эти мысли о прощении, о мести Метатрону за предательство. Но голубые глаза, наполненные скорбью и сожалением, не откликались на мысли, а кожа ныла от прикосновений, напоминая о ранах. И всё же Кастиэль медленно кивал, подтверждая свои и так хрупкие слова, крепко заключив Винчестера в объятиях, пока время ещё есть. Пока их не торопят обстоятельства. А мысли, хоть и совсем немного, но перестали беспокоить с такой силой, заменяя переживания на нечто светлое и совсем неизведанное. —Не больно? Не хотел задевать шрамы,— тихо спросил Дин, выпуская Кастиэля из объятий.— Подожди тут. Я схожу на бинтами, чтобы тебя перевязать. Они в машине.