«WIK приглашает вас присоединиться к прямому эфиру!»

В сознание Ким приходил медленно и небольшими рывками. Сначала стали ощущаться руки, потом ноги, и только спустя минуты три – болезненно запульсировала голова. Кто-то приложил немало сил в удар, чтобы вырубить его сразу и надолго. Скорее всего это была бита, или железная балка – ощущения казались смутно похожими на те, что Ким испытывал не единожды во время тренировок. Глаза открывать он не спешил – стоило сначала собрать побольше информации, прежде чем давать знать похитителям, что он очнулся. Проверку Ким решил начать с конца: пошевелил пальцами, проверяя на переломы, чуть напряг мышцы ног, затем прислушался к телу, и только после этого мысленно выматерился. Его весьма крепко и замудрено привязали к железному стулу по рукам и ногам: жесткие веревки давили и грозились скорыми проблемами с кровообращением. Вот же дерьмо. Похоже, в этот раз похитители тщательно подготовились. Оценка общего физического состояния вышла неутешительной. Голова болела накатывающими волнами, терпимо ныл левый бок и чуть-чуть пекло нижнюю губу. Ну и конечно кожу натирали жесткие веревки; Ким четко мог перечислить места, где в будущем у него нальются гематомы. Но самой большой и главной проблемой было другое. В теле отчетливо чувствовалось влияние чего-то постороннего, чего-то чужеродно-искусственного, и единственным вероятным вариантом оставался неизвестный препарат. Возможно, комбинированного действия, учитывая общую вялость и заторможенность… Всего. Ким аккуратно выдохнул и снова в мыслях выматерился. Дышать здесь было неприятно – пахло чем-то отвратительным. Затхлость раздражала обоняние, кислые запахи чего-то протухшего навевали мысли о мусорке, а вонь дешевых сигарет делала все похожим на описание грязного дешевого борделя прямиком из прошлого века. Где-то что-то капало с периодичностью в секунду, и Ким стал вслушиваться внимательнее, считая капли. Походило на протекающий кран. Причем звук был такой, будто помещение, в котором его держали, было достаточно просторным. Какого-либо беспокойства он не чувствовал – отвык еще в детстве, благодаря Корну, который устраивал тренировки с разнообразными похищениями раз в месяц. Когда это произошло впервые, Ким еще мог запаниковать, но потом… Все стало обыденностью. Привыкнуть можно было ко всему: зверские рожи похитителей перестали вызывать что-либо кроме глухого раздражения, а большинство реплик будто бы слизались с пафосных сериалов про бандитов. Ким перестал считать тех, кого он убил в подростковом возрасте, в годы этакого бума на похищения детей влиятельных людей. Сейчас, конечно, все было иначе. Сейчас у Кима был Вик, айдол, за которым пристально следили тысячи фанатов – публичная жизнь давала свои, совершенно определенные плюсы. Кима старались не трогать лишний раз, понимая, что шумихи поднимется много. А там, где шумиха – там выше риски. Тем более, что сейчас его знала в лицо половина страны. Ким встряхнул память и вдумчиво разобрал все, что сохранилось за предыдущий день. …Работа над песней не клеилась. Все валилось из рук, словно сам мир пытался заставить его лечь на диван в студии и отдохнуть хотя бы пару часов. От еды тошнило так, что пришлось развести в стакане воды порошковые витамины, дабы банально не упасть лицом в пол от изнеможения. Пи’Лина, его менеджер с поистине стойким характером, хмурила свои выразительные брови и молча разбиралась с бумажной работой. Никто из команды не решался трогать Кима, предпочитая вместо этого безмолвно бросать тревожные взгляды друг на друга. Че не отвечал вот уже третий полный месяц. После отправки того видео Ким ежедневно проверял их чат раз в два часа, но все оставалось болезненно неизменным. Блок никуда не исчезал, а сообщения не доходили. Ким прикусил язык и заставил себя вернуться к более насущной проблеме. Итак. Он был связан, находился в относительном одиночестве и, судя по быстрой оценке ситуации, на этот раз похитители тщательно подготовились. И все же… В какой момент его подловили?.. Голову на этой мысли прострелила короткая, но неприятная вспышка боли. Ким выводы пока не делал, но подозревал, что в его команде завелась маленькая, неприметная, но очень искусная крыса. Двадцать минут неподвижного ожидания ничего не дали. Никто не появлялся, а тишина разбивалась только капаньем воды откуда-то справа. Ким стал напрягаться уже всерьез. Обычно для похищения нанимали всякий сброд, который не особо следил за словами или действиями. Никого потом не волновало прирежут ли расходных пешек, или те сумеют выжить – в подобных играх важнее были иные ставки. Либо на него вышла рыба покрупнее, либо это зашевелился кто-то из старых, залегших на дно врагов. Еще через пять минут вдалеке громко скрипнула железная дверь. Раздались спокойные, четкие шаги, и Ким уловил, как кто-то, стремительно приближаясь, насвистывал нечто похожее на один из старых малоизвестных треков Вика. Все нутро тут же отреагировало на этот звук – тело приготовилось к драке, а сознание сосредоточилось на анализе всего, что только было доступно. Поступь, скорее всего, принадлежала взрослому мужчине среднего возраста, тяжелому, но не толстому. Голос жутко фальшивил, будто похититель взял за цель сначала мелочно ударить по чуткому музыкальному слуху Кима. Затем все вдруг стихло. Похититель усмехнулся и хрустнул шеей. – Ну приветики, лапуля, – сказал он весело, – хватит притворяться, я знаю, что ты уже давно очнулся. Ким сдержал лезущую злую ухмылку и медленно открыл глаза, приподнимая голову. Под кожей разгоралось желание сломать тупому ублюдку хребет, а потом еще пару десятков костей в придачу. Последние месяцы у Кима выдались отвратительными и очень, очень долгими. Убивать хотелось с каждой секундой все сильнее. – Ты еще кто? Ким проанализировал верно: перед ним в обшарпанном бетонном проеме развязно стоял мужчина лет тридцати с заметным загаром. Мышц у него было достаточно, чтобы он весил под сотню. Ким таких видел часто и сразу распознал хорошую физическую подготовку без всяких стероидов. Похоже, что похититель ему попался тренированный. – Кто я? Малыш, неужели никто не научил тебя вежливости? – Хмыкнул похититель. – Меня зовут Йом, но для тебя могу быть просто Пи. Йом неприятно улыбнулся и натянул на лицо плотную черную маску. – Не пытайся перетереть веревки или еще что с ними сделать, я их вымочил в одном очень интересном растворе… – Затем он вытащил из кармана черных джинсов новый с виду телефон. – Как думаешь, лапуля, для чего мне это? Ким чуть было не расхохотался от нелепости слов. Пусть Йом и выглядел внушительно, но вот повадки казались слишком жеманными. Весь брутальный образ жутко контрастировал с тем, как этот человек себя вел. – Хочешь сделать фото и отправить моей семье как доказательство? – Лениво предположил Ким, не пытаясь дернуть руками. В пропитку веревок не верилось, но и провоцировать не хотелось тоже. Пока они разговаривали, время можно было потратить на обдумывание вариантов. Йом манерно махнул рукой. – Ой, какие доказательства! Это, – он повертел телефон в пальцах, – я буду использовать для кое-чего более интересного. – На Кима внезапно направили камеру. – Поздоровайся со своими фанатами! Мы в прямом эфире! Вот же. Блять. *** Сон не шел. Че лежал в кровати вот уже второй час, а организм отрубаться не спешил, словно вместо травяного чая он выпил на ночь чашку крепкого кофе. Тишина давила на уши, но подниматься за наушниками Че было лень. Двигаться не хотелось, сердце болезненно ныло, а память решила сыграть в сучку, подкидывая моменты из прошлого. С того вечера, когда он получил видео, прошло почти три месяца. Три очень долгих месяца, наполненных горечью и болью. Че не знал, было ли решение заблокировать Кима верным – с одной стороны так дышалось легче, но с другой ужасно хотелось почитать сообщения. …Если они, конечно, были. Че длинно выдохнул, потянул одеяло на лоб и рукой нащупал под подушкой телефон. Раз уснуть не получалось, то пришло время для тупого листания ленты. Фэйсбук, твиттер, инстаграм – он бездумно листал обновления друзей, не пытаясь зацепиться за что-то интересное. Еда, еда, коты, еда, пирс, закаты… А потом Че наткнулся на фото с прошлогоднего концерта. Сердце тут же сжалось, едва взгляд наткнулся на профессиональную улыбку Кима, машущего в объектив случайной фанатки. Глаза запекло, но слез уже не было. Боль стала привычной. Че посмотрел на время и устало цыкнул. Только-только перевалило за полночь: наступили выходные. Чем заняться, он не имел никакого понятия. Не хотелось никуда идти – в последнее время энергии Че хватало только на базовые вещи вроде завтрака или душа. – Может пойти в бассейне поплавать?.. – полушепотом предложил он сам себе и сразу же мотнул головой, – Не, не хочу. Глаза Че зажмурил и без надежды помолился, прося побыстрее уснуть. Мысли ночью одолевали болючие и жестокие. Он прокручивал в голове каждое совместное воспоминание с Кимом и все пытался понять: был ли у него шанс изначально? Мог ли он что-то сделать, чтобы не закончить эти недоотношения… Вот так? Выдох вырвался резко, и Че в последний раз взглянул на телефон. И застыл. На экране вылезло новое уведомление. От Кима. Точнее, от официального аккаунта Вика. «WIK приглашает вас присоединиться к прямому эфиру!» Че так долго пялился на приглашение, что телефон успел погаснуть. Что? Какой еще прямой эфир? Вик за всю карьеру баловал фанатов прямыми эфирами от силы раз десять! И, к тому же, агентство заранее предупреждало о каждом эфире, чтобы фанаты смогли скорректировать собственное расписание и успеть. Что за?!.. Ким там напился до отключения всякого фильтра и логики? Че был настолько удивлен, что решил пока отбросить все размышления и посмотреть. Сердце заныло с новой силой, а глаза все-таки немного увлажнились. Смотреть на Кима… Че не понимал, откуда в нем эта тяга к новой боли, но чувствовал, что это только начало. Как некоторые люди умудрялись переживать разрывы с любимыми так быстро? Как они?.. Впрочем, Че знал, что у большинства это было всего лишь ширмой для их настоящего страдания. Они притворялись точно также, как и он: жили свою жизнь дальше, разговаривали, ходили куда-то. Разве что Че не особо преуспел в героическом преодолении: он оставался в своей комнате и уходил от вопросов друзей, не желая объяснять свое печальное настроение. Эфир грузился долго, картинка сбоила и срывалась в ужасно низкое качество, но через пару минут все вдруг наладилось. Соединение устаканилось, и Че увидел… Что-то. Поначалу мозг вообще не смог интерпретировать то, что отобразилось на экране: человек сидел на стуле в странной позе, а тяжелый взгляд исподлобья выражал столько презрения, что по коже неосознанно поползли мурашки. Че пялился на этого человека буквально секунд десять, прежде чем до разума дошло: на стуле сидел Ким. Связанный. С разбитой губой и небольшим пятном крови на виске. – Добро пожаловать, дорогие фанаты Вика! – Раздался мужской голос с отчетливым весельем. – Сегодня у вас невероятная возможность узреть своего кумира… И узнать некоторые его тайны. Вам интересно? – Послышался издевательский смешок. Ким на экране едва заметно зло усмехнулся, но Че все равно смог уловить тревожную нотку в выражении лица. Ким редко позволял себе снимать маски, но такое иногда случалось. Обычно в присутствии Че. Все внутри сжалось от внезапно нахлынувшего страха. В памяти все еще сохранилось его собственное похищение, и Че прекрасно понимал всю опасность положения Кима. Да еще этот прямой эфир! Он резко сел в постели и рванул из комнаты, наплевав на трусы, линяющую огромную серую футболку и босые ноги. Как-нибудь переживут его внешний вид! Глаза не отрывались от телефона, поэтому Че чуть не запнулся о ковер в коридоре. В груди бешено стучало сердце, подзабывшее сразу и о боли, и о том, что ныло в последнее время, не переставая. Телохранители, приставленные к его двери, недоуменно переглянулись, но Че не обратил на них никакого внимания. Страх погнал его с такой силой, что он сам не осознал момента прибытия на нужный этаж. Че бежал так, как никогда в жизни не бегал. И пока он добирался до двери спальни Порша и Кинна, некто, похитивший Кима, успел только в притворной ласке погладить того по щеке. – Хиа! Хиа! – стучал Че кулаком, напрочь игнорируя двух удивленных телохранителей на посту, – Хиа, Пи’Кинн! – Кхун Порче, сейчас уже ночь, вы… – начал тот, что стоял справа. – Заткнулся! – рявкнул Че, от страха не ощущая никакого уважения к человеку старше себя лет на пятнадцать, – Сейчас не до этого! Он стал стучать еще отчаяннее: пальцы будто бы замерзли, держа телефон в железной хватке. Грохот наверняка стоял знатный, но Че, утонувший в вязкой ледяной панике, не слышал ничего, кроме пульсации крови в висках. За дверью наконец раздались звуки: глухой стук, сдавленный мат и агрессивные шаги. Задним умом Че понимал, что будить уставших и задолбавшихся за последнюю неделю Порша и Кинна не хорошо, но ситуация не терпела отлагательств. Дверь распахнулась. – Кому, блять, не спится по ночам?! – сонно-возмущенно воскликнул Кинн, одетый в брендовые черные трусы и шелковый красный халат поверх. Волосы у него пребывали в полном беспорядке, а грудь была усыпана засосами и укусами. Че едва не заплакал при виде хмурых кустистых бровей и поджатых губ. Кинн всегда казался ему немного пугающим, но… Надежность у Кинна было не отнять. Любая проблема, которую Порш не мог решить самостоятельно, быстро перекочевывала под контроль Кинна, отчего сам Че периодически мысленно хихикал. Они оба: и Порш, и Че, устали справляться с прибывающими трудностями в одиночку. В этом вопросе Кинн действительно показывал себя как достойный партнер. Взгляд Кинна мгновенно поменялся, едва он увидел мелкую дрожь, пробивающую все тело Че. – Порче, что случилось? – Спросил он настороженным голосом без капли сонливости. Че попытался все объяснить, но слова просто-напросто застряли в горле. Рука с зажатым телефоном дернулась, и он все же сумел поднять ее в сторону Кинна. На экране стабильно шла трансляция. – Че? Что?.. – момент осознания был виден отчетливо: сначала брови нахмурились еще сильнее, затем в глазах проступили эмоции. В повисшей тишине звук прямого эфира стал четок как никогда. Резко раздавшийся смех похитителя ударил по ушам, и Че прикипел взглядом к экрану. – Пи’Кима похитили, – вдруг выдохнул Че, – прошло около трех или пяти минут с начала трансляции. Кинн забрал телефон из его ледяных пальцев и повелительно кивнул двум телохранителям. – Разбудить Танкхуна, Арма и Пола. И свяжитесь с Фортом, сегодня, насколько я помню, смена караулить Кима была его. И ни слова. Никому. Я серьезно. Узнаю, что вы кому-то распиздели, сразу можете прощаться с жизнью. Раздав короткие приказы, Кинн чуть смягчился и обратился к Че: – Пошли, Порче. И Че пошел. *** [Если это розыгрыш, то это самое тупое решение, что принимал Пи’Вик] [Мне страшно] [Выглядит слишком реалистично] [Где полиция, когда тут происходит такой пиздец!!!!111] [Вик пожалйста нн умирайй] [я не могу, руки трясутся] [Кто-нибудь понимает вообще ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?????] Комментарии появлялись все быстрее и быстрее. Че иногда выхватывал глазами капс, но в основном просто наблюдал краем внимания за потоком возмущения, любопытства и испуга от фанатов Вика. В комнате Кинна и Порша было прохладно из-за работающего кондиционера, но Че еще в самом начале наплевал на весь сопутствующий возможный дискомфорт. Он сидел на краю огромной кровати и полностью сосредоточился на прямом эфире, ощущая сразу и холодок во внутренностях, и тошноту. Кинн телефон вернул, предпочтя просто включить трансляцию на собственном. Порш проснулся практически сразу, как Кинн, матерясь, ввалился обратно в комнату, и теперь второпях одевался в свой любимый домашний комплект из спортивных штанов и легкой футболки. Взгляд у него был непривычно серьезный и мрачный, но Че и так прекрасно знал всю опасность случившегося. Ким, насколько сообщали сплетни между телохранителями Комплекса, имел настолько основательную подготовку, что с легкостью мог положить небольшую толпу с ножами и стволами. Чтобы кто-то сумел похитить Кима?.. – Такого не случалось уже лет шесть. – Негромко ответил Кинн в ответ на немой вопрос Порша и по-быстрому натянул свободные штаны, чтобы не морозить задницу при включенном кондиционере. – Как только стукнуло шестнадцать, так все, хер подкрадешься. Да никто и не хотел, честно говоря. Ким столько народу перерезал во время своих похищений, что, можно сказать, все тайком дружно зареклись. Че вздрогнул – его сердце предательски пропустило удар. Страха стало еще больше. Танкхун в нелепом розовом халате лишь тихо хмыкнул. Он сидел молча все время с тех пор, как ногой распахнул дверь, и иногда требовательно поглядывал на Арма, пытающегося отследить сигнал. Пол, пришедший на пару минут позже из-за поздней тренировки, сохранял похожее молчание и подпирал собой одну из стен, глядя на всех с профессиональным натренированным спокойствием. Глаза нещадно пекло, но Че старался сдерживать слезы. Сейчас было не до этого. Сейчас важнее – добраться до Кима. Реветь Че будет после. – Тот, кто похитил Кима… – Кинн оборвал сам себя и посмотрел холодным взглядом на экран своего телефона с открытой трансляцией. Фразу он не закончил, но все сразу поняли то, что подразумевалось. – Ебнутый псих? Ты это имеешь ввиду? – Выдохнул Порш, опередив мысли Че на одно крошечное мгновение. Кинн открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Че резко поднял руку и шикнул. Настроение похитителя внезапно изменилось. – Ну что ж, у нас набралось достаточно зрителей! – мерзко захихикал похититель, когда цифра доросла до трехсот тысяч за каких-то пять-семь минут, – Но вы не волнуйтесь, пока я не захочу, полиция нас не найдет. И не только полиция, хе-хе. Похититель подошел к Киму ближе, схватил за подбородок, заставляя смотреть прямо в камеру, и неожиданно влепил звонкую пощечину. От удара разбитая губа Кима снова закровила. – Точно псих, – пораженно пробормотал Порш, и Че почти удивился тому, сколько беспокойства отразилось у него на лице. К Киму Порш не испытывал приязни, но и обратного тоже. Скорее, между ними установился вежливый, ледяной нейтралитет. Порш как-то попытался вызнать подробности знакомства, но быстро сдулся – продавить Че на откровенность, когда тот не хотел, было делом невыполнимым еще с детства. Порш, судя по всему, догадывался о чем-то, но напрямую больше не выяснял. В этот момент трансляция чуть залагала, но почти сразу выправилась. – С чего бы начать… – голос стал тише. Ким в ответ оскалился и слизал выступившую на нижней губе кровь. – А давай начнем с твоего грязненького белья? Скажи, Нонг’Вик, со сколькими людьми ты спал по чужой указке? Тошнота моментально усилилась раз в десять. Че тупо посмотрел на ледяное выражение лица Кима, с трудом вдохнул воздух и едва не пропустил шипение Кинна. – Этот ублюдок! – со странной интонацией выплюнул Кинн, запустив пальцы в волосы. – Вот же тварь! Че кинул на него острый взгляд. То, как Кинн произнес эти слова… Неужели что-то похожее было?.. – Кинн, – напряженно позвал Порш, – только не говори, что… Кинн закрыл лицо ладонями и шумно в них подышал. От него исходило почти осязаемое раздражение. – Было… кое-что, – еле выдавил он из себя, – давно. Порш выматерился, а Че почувствовал в себе где-то на уровне кишок еще больший холод. Похититель тем временем изгалялся дальше. – Молчишь? Ну молчи, молчи. Все равно тебе придется побыть честным. – Левая рука похитителя небрежно и очень вызывающе погладила Кима по волосам, а затем на нижнюю, все еще немного кровящую губу лег указательный палец. Голос изменился и стал грубее. – Или ты со мной разговариваешь, или я всем твоим фанатам в красках расскажу про твою слезливую любовную драму. Ким презрительно усмехнулся, но, видимо, решил, что надо потянуть время более эффективно. – И что ты хочешь от меня услышать, придурок? Признание, что я переспал с каким-нибудь влиятельным директором агентства? Ха, смешно. Похититель будто бы и не заметил оскорбления и переместил руку на шею, надавливая большим пальцем на кадык. От этого наглого действия Че захватила волна такой обжигающей ненависти, что он сам себя испугался. Он ненавидел каждую секунду этого прямого эфира, но ничем не мог помочь. В голове раненой птицей забилась больная мысль, что это может быть последним разом, когда Че видел Кима. Последним разом, когда он слышал его голос. И он не выдержал. Слезы все же потекли и закапали на голые колени. – Ох, нет. Нет-нет, что ты. Я знаю, что свою карьеру ты построил честным путем… Если так можно сказать. – С кадыка рука переместилась пониже, на ключицы. Похититель стал будто бы задумчивее. – Ладно, оставим пока это на потом и вернемся к твоей драме. Взгляд Кима неуловимо стал суровее. Похититель рассмеялся. – О, неужто думал, что я не замечу? Какая жалость. Я знаю о тебе все, Нонг’Вик. И про то, что ты чуть не сдох в канаве в шестнадцать, когда сбежал из дома, и про то, что ты один раз таблеток наглотался в восемнадцать… Я знаю. В том числе знаю про твоего драгоценного ангела. Слова, сказанные отвратительно пренебрежительным тоном, ударили так, будто бы в затылок врезалась сковородка. Че прикусил язык и с трудом удержал сосредоточенность на должном уровне. Как давний фанат, он знал, что Ким начал свою официальную карьеру в семнадцать, но про побег из дома услышал впервые. Вик про личное старался не упоминать, так что все довольствовались редкими случайными крохами информации о прошлом. Большая часть фанатской базы была уверена, что Вик имел плохие отношения с семьей, но все же не пыталась выудить побольше деталей. Удивительное явление для крупного фандома, честно говоря. Что же касалось попытки самоубийства… Ким был стойким, ответственным и серьезным. Его характер и поступки мало вязались с желанием уйти из жизни. Неужели правда случилось?.. Но почему? Как?.. А еще Ангел. Ангел!.. Как давно Че не слышал это обращение. На целую минуту в комнате воцарилась тишина, прерываемая только быстрым клацаньем Арма по клавиатуре. – Ким… Сбежал? – тихо спросил Порш, явно не решаясь озвучить то, что хотелось на самом деле. Кинн скупо кивнул. – Это… Сложно объяснить. Попозже, Порш. Че торопливо вытер слезы и кинул секундный взгляд на Арма, чтобы убедиться, что пока все оставалось без изменений. – Дорогие фанаты, – преувеличенно ласково обратился похититель, – теперь вы в курсе того, что ваш обожаемый Вик влюбился до безумия… Ха. Безумие. – Он панибратски потрепал Кима по щеке. – Так нелепо, правда.Ты такой нелепый. Столько боли обоим причинил, себя наказал, ангелу этому своему душу вывернул, а теперь что? Все бессмысленно! Хотя, признаю, цель была достойная. Я бы тоже между жизнью любимого человека и расставанием выбрал последнее. Ты теперь мудак, но твой драгоценный ангел хотя бы жив. Верно говорю, а? Последние слова сработали как настоящая информационная бомба. Чат буквально разорвался. Че видел, как фанаты Вика на одну секунду вбрасывали по десять-двадцать комментариев с капсом, страхом и яростью от происходящего. [ПОЧЕМУ ДО СИХ ПОР ЭТА ХУЙНЯ ИДЕТ? ГДЕ ПОЛИЦИЯ] [Вик, держись, мы с тобой] [Парню Пи’Вика угрожали?!] [Так стоп, у Вика есть парень??? Был парень?! С каких пор?! Просто ЧТО] [СДАЙСЯ СРАНЫЙ БАНДИТ ТЕБЕ ЭТО С РУК НЕ СОЙДЕТ] [пиздец пиздец пиздец пиздец пиз] [РЕБЯТА Я ТОЛЬКО ЧТО ВИДЕЛА МЕНЕДЖЕРА ВИКА] [Эта стена выглядит ебать какой знакомой] Че моргнул и торопливо поскроллил обратно. Стена? Он пригляделся: за спиной Кима смутно угадывалось какое-то пятно то ли от краски, то ли еще какой грязи. Стена казалась старой и бетонной, но Че тут же засомневался. Из освещения в голом помещении была только одна мелкая лампочка на потолке, поэтому каждое утверждение разделялось на два, а то и на четыре. Обычно те, кто часто шатался по заброшкам, интуитивно запоминали любые выделяющиеся мелочи вроде граффити или… Пятен. Пятен, которых видно даже без яркого света. – Стена! – крикнул он, испугав сидящих близко друг к другу на кровати Порша и Кинна, – Стена! Знакомая! – Че подскочил на ноги, прыгнул вперед и едва не грохнулся на Арма, устроившегося на полу с ноутбуком возле кресла Танкхуна, – Пи’Арм, этот аккаунт! Проверь его! Возможно, это поможет! Арм глянул на комментарий и тут же принялся стучать по клавиатуре на бешеной скорости. Он единственный помимо Пола был одет в форменные рубашку и брюки, но по взмыленности вида не уступал никому из них. – Надеюсь, что сработает, – пробормотал он, на что Кинн тут же поинтересовался: – Результатов нет? Арм поджал губы и нервно поправил очки. – Я впервые сталкиваюсь с Мячиком. – и пояснил, видя, как недоумевающе вытянулись лица Порша и Кинн, – По сути, кхун Кинн, это игра в мяч. Я нахожу адрес, пробиваю поточнее, и меня сразу же перекидывает на совершенно другую точку на карте. И так, пока не доберусь до исходной. Но проблема в том, что… – Этих точек может быть много, – шепотом закончил за Армом Че. Арм поправил очки и кивнул, ничуть не задетый тем, что его перебили. – Да, именно, кхун Порче. Пока что я пробил три точки и в процессе четвертой. Че судорожно сглотнул и с силой прикусил щеку изнутри. Новости были неутешительные. Плакать при Порше он не любил лет с десяти, но успокоить себя до конца не мог – не хватало ресурсов. Слезы все текли и текли, иногда собираясь в одну большую каплю на подбородке. Че даже не утирался – смысла все равно было ноль. Тем более, что Порш еще в самом начале заметил его разбитое и испуганное состояние. Одно было хорошо: Порш не лез в душу, зная, что в такой момент с братской поддержкой стоило бы подождать. К тому же, при данных обстоятельствах, Че имел право внаглую игнорировать любые вопросы или вопрошающие взгляды не только Порша, но и всех остальных. – И чего ты хочешь добиться? – раздался капельку нервный голос Кима, – Похитил меня, устроил из всего шоу… Хочешь денег? Или что? – Чего я хочу… – задумчиво протянул похититель, – Ну, во-первых, я хочу сорвать с тебя маску, Нонг’Вик. А во-вторых, повеселиться. Ты же тут. Весь из себя такой неприступный холодный принц! – Он тихо, с безуминкой, рассмеялся. – Вот же шутка судьбы. Тебя любят столько человек, а ты ничего достойного из себя не представляешь! Одна только смазливая мордашка! Похититель сделал крохотный шаг вперед и схватил Кима за растрепавшиеся волосы, заставляя того вытянуть шею напоказ. Судя по короткому искривлению губ, обращение было довольно-таки грубым и болезненным. – Смотрите, вот ваш любимый Вик! – Камера приблизилась так, что Че сумел разглядеть рану на нижней губе. – Построил себе образ обаятельной загадочной сучки, а вы и рады на него дрочить. На эту слабовольную тварь! Я же знаю, Нонг, знаю твои секретики. Думаешь, что я ошибся, или промахнулся, но не-е-ет! Я бы мог вместо тебя похитить твоего ангела… Поверь, это было бы легче легкого, но у меня слегка другие планы. – Что ты мне подмешал? Кого подкупил из моей команды, чтобы сделать… Все это? – внезапно вклинился в монолог хриплый голос Кима. – Блять, что за убойная срань… Че тут же зацепился за подсказку. Ким не мог прямо сказать им из-за нестабильной психики похитителя (и заодно из-за прямого эфира), но были и другие способы. – Молодец, младшенький, – еле слышно пробормотал Танкхун, сосредоточенно слушая весь диалог с закрытыми глазами, – нельзя вести себя слишком профессионально. Не хватает только пары панических ноток. – Форт так и не ответил? – уточнил Кинн у Арма и, получив качание головой, зашипел, – Блядство! У Кима был кто-то новый в команде? Ассистентка или даже уборщик? – Уже проверяю, – отозвался Арм, не отрываясь от экрана ноутбука, – пару минут. Че закрыл глаза на несколько секунд и попытался абстрагироваться от всего хотя бы ненадолго. То, что Киму что-то подсыпали, он догадывался. Иначе как кто-то умудрился похитить такого подозрительного человека? Причем Ким, ко всему прочему, был опасен в первую очередь из-за своей семьи: кхун Корн по слухам, гуляющим по Комплексу, потратил уйму времени и денег на подготовку своих сыновей. И лучшим по смертоносности считался именно Ким за счет сочетания аналитических способностей, физической силы и быстроты реакции. Страх чуть притупился, но Че тонко чувствовал, что это обманчивое впечатление. Страха не стало меньше, он просто стал более привычным. – Скажи, мой дорогой Нонг, – спустя недолгое молчание заговорил похититель, – ты любил свою мать? Или ты был для нее ублюдком? Может, она тебя нагуляла? Не подумай, что я просто так, мне действительно интересно. Ты и твои братья не особо похожи друг на друга. Из-за близости камеры Че увидел, как изменился взгляд Кима на упоминание матери. Уголок его рта дернулся, и выражение лица стало леденяще-злым. – Зачем ты упоминаешь мать? Мстишь за свою, или что? Че от новой подсказки едва не подпрыгнул на краю кровати и переглянулся с Кинном. – Здесь я задаю вопросы. – Раздраженно прошипел похититель и отошел на пару шагов назад. Теперь в объективе камеры был весь Ким, связанный по рукам и ногам. – Такой дерзкий. Придется тебя наказать. Картинка трансляции начала дергаться, затем выровнялась, и стало понятно, что похититель установил телефон на штатив. Че затаил дыхание, молясь про себя, чтобы Арм сумел пробраться до конечной точки как можно быстрее. Было уже неважно, что там между ними было, кто обидел и по каким причинам. Че все три месяца отчаянно хотел от Кима личных извинений, а не сраного видео с песней, хотел посмотреть в глаза и… В чем смысл, если тот, от кого ждешь раскаяния, будет мертв? Ким причинил Че много боли, но он не должен расплачиваться за это смертью. – Вот, это довольно любопытная смесь препаратов, – в кадре появился сам похититель, предусмотрительно замотанный во все черное так, что видно было только часть глаз. В руке у него находился шприц с короткой иглой. – К сожалению, тот препарат уже потихоньку заканчивает свое действие, так что мне нужно подстраховаться. Я же не хочу, чтобы ты сумел освободиться раньше времени? Прости, но дополнительная мера предосторожности никогда не бывает лишней. Ким напрягся всем телом, неотрывно следя за шприцем. Похититель подошел вплотную и дразняще провел кончиком иглы по шее наискосок. – Здесь у нас, можно сказать, своеобразная сыворотка правды. Ущербное воплощение влажной мечты многих людей, обремененных властью. Я бы сказал, крайне ущербное. Но имеем то, что имеем. Действует, и то ладно. Ким презрительно усмехнулся. – Ты же говорил, что все знаешь про меня. Похититель коротко рассмеялся. Игла издевательски уперлась в яремную вену. – Молодежь смотрит слишком много фильмов. Эта сыворотка просто заставит тебя говорить. Все, что придет тебе в голову, ты будешь озвучивать в ту же секунду. Как тебе? Прекрасно же! – Это не прекрасно, это тотальный пиздец, – себе под нос прокомментировал Кинн, и Че был полностью с ним солидарен. Учитывая фамилию Кима и некоторые аспекты его жизни, развязанный язык был равносилен чистосердечному признанию во всех грехах. Практически социальное самоубийство. – Нашел! – Воскликнул Арм с отчетливой радостью. – Кхун Кинн, методом исключения я нашел подходящий случай. Во время… Эм. Во время нападения Второй семьи был убит помощник кхун Кана. Пятьдесят три года, не женат. Но есть сын двадцати семи лет. Мать… – Убита? – Да, кхун Кинн, около двух лет назад. И предположительно от руки кхун Кана. – Блядство. Если бы дядя сдох пораньше… Надо было еще лет пять назад его грохнуть. Все без слов согласились с этим высказыванием. Повисло тяжелое молчание. Прозвучавшее обвинение в убийстве сделало все очень неоднозначным. Че малодушно предпочел пропустить мимо ушей возможные причины похищения. Входить в положение человека, решившего свести счеты с Кимом, а не с уже умершим Каном… Нет, Че не делал подобного и в свои лучшие наивные добросердечные дни. Ким был далеко не мягким и добрым, даже наоборот – многие его решения сквозили холодной расчетливостью и подспудной манипуляцией, но для Че это уже не имело значения. Одно видео с песней доказывало, что у Кима все-таки были чувства. И Че, честно говоря, плевать хотел на формулировки. Поругаться и повыяснять отношения можно всегда – главное, чтобы было с кем. Чтобы Ким был живым. – А что с адресом? – спросил Кинн. Че окинул его мимолетным взглядом и мысленно вяло поразился тому, что все присутствующие здесь откровенно наплевали на то, что Кинн вслух признал за отцом грех братоубийства. И что сам был бы не прочь убить кровного родственника. Че не мог судить, так как знал по рассказам, каким мудаком был Кан Тирапаньякул, но все равно не справлялся с принятием подобного равнодушия. И Кинн, и Порш, и Танкхун с Полом и Армом – все просто опустили этот момент и продолжили работу. Арм тихо цыкнул и поджал губы. – Пробил еще пять точек. Не знаю, сколько еще придется. Только если примерно… Около семи минут. – А с тем аккаунтом? Который про стену писал? – напомнил Че. Арм покачал головой. – Ложная наводка. – Вижу, что тебя не особо прельщает моя идея, – вдруг нежно проговорил похититель и убрал от шеи шприц, – давай так, ответишь честно на три вопроса, и колоть эту смесь я не буду. Ким прищурился, но все же медленно кивнул. У Че засосало под ложечкой. Это предложение слишком сильно противоречило словам о том, что действие первого препарата практически закончилось, и нужна новая инъекция. – Чудесненько! – Похлопал пару раз похититель. – И вот мой первый вопрос: каково быть причиной смерти своей матери? В комнате воцарилась жуткая, неестественная тишина. Че буквально кожей почувствовал, как Кинн и Танкхун стали куда злее, чем в самом начале. Казалось, что вопрос о матери задел их за живое. И, что неудивительно, чат не остался без реакции. Большинство фанатов яростно возмутилось, а небольшая часть и вовсе стала покрывать похитителя откровенно грязной бранью. И Че был с ними полностью солидарен. Взгляд Кима стал острее, а сам он едва заметно дернулся, чему похититель очень ребячливо обрадовался. – Надо же, надо же! Первый вопрос, и уже такая отдача! Как прекрасно! Че едва не кинул телефон в стену от вспышки раздражения. Слова звучали настолько пренебрежительно, что относительное спокойствие Кима удивляло. И пусть собственную мать Че не знал, он понимал, насколько болезненным был вопрос для того, кто нежно лелеял память о материнском тепле. Ким никогда не рассказывал о своем детстве, никогда даже отдаленно не упоминал про свои отношения с родителями, но и без этого было ясно. Глаза Кима – в отличие от его языка – не умели врать. Че осознал эту простую истину недавно, и до сих пор переваривал, вспоминая каждый совместный миг. – Ну, скажи, – продолжал злорадствовать похититель, – каково было измазаться в крови своей матери? Наверняка горячо? Особенно, если кровь только-только из тела хлестанула… – он вдруг выхватил небольшой нож из потайного кармана на руке и воткнул в левое бедро Кима ближе к тазовой косточке. Ким вскрикнул, а после громко матернулся, зажмуривая глаза. Че чуть не стошнило в этот момент. Светлые синие джинсы Кима стали быстро пропитываться кровью. Из динамиков телефона послышались шипение и прерывистое дыхание. – Блять, Ким! – громко выдохнул Кинн, – Еще чуть-чуть, и было бы ненатурально. – Ты про что, Пи? – с трудом шевеля губами, спросил Че. – Кима болью не напугать, – отозвался Кинн со злой, но четко контролируемой интонацией, – в него однажды арматура воткнулась, а он даже с дыхания не сбился. – Кинн! – воскликнул Порш, глядя на Че с беспокойством. – Вот надо было про это говорить! – Кинн прав, Порш, – вмешался Танкхун, поджимая губы, – еще бы чуть-чуть. Ким правильно поступает, что играет. За ним сейчас онлайн наблюдает целая толпа, и если хоть один из них заподозрит Кима в том, что для него это не ужасный травмирующий опыт… Будут вопросы. – Такая горячая! – пальцы похитителя вжались в свежую рану от ножа, а затем раздался безумный смех. – Псих, – одновременно пробормотали Кинн с Поршем. Че ощутил, как резко усилилась тошнота, но сдвинуться с места не смог. Тело будто окаменело, а взгляд не отрывался от экрана телефона. – Но я понимаю, – вдруг мягко и тихо произнес похититель. Безумный смех оборвался, уступая место наигранной нежности. – Мне тоже было тяжело. Я блевал раза три, наверное, пока тело моей матери потихоньку остывало. Руки до мяса дотер, пока кровь ее смывал. Так что я понимаю, Нонг. Твоя мать предпочла умереть, но защитить тебя от насилия. – Рука похитителя в черной перчатке схватила Кима за подбородок и немного потянула на себя. – Мне вот только одно неизвестно… – пальцы сдвинулись, оставляя за собой смазанный след из крови, – Поведай мне, Нонг’Вик, те парни успели с тобой поразвлечься? Твоя мать… Она спасла тебя своей жертвой, или же ее смерть была бессмысленной? – Пи’Ким, – беззвучно и неосознанно позвал Че в попытке уложить все в голове, – Пи’Ким. Одна мысль, что Кима могли… Что его могли… Че сглотнул горький болезненный ком в горле и от пришедших картин стало очень холодно. Сколько Киму было лет, когда это произошло? И чем… Чем все закончилось? Че не единожды встречал людей, которые в прошлом подверглись насилию, поэтому лучше многих представлял, сколько боли принесло Киму одно упоминание о произошедшем в подобном издевательском тоне. И Че, видимо, был не один в своем гневе и булькающей ненависти. – Арм, ну что там?! – рявкнул Кинн. – Примерно еще три точки, – быстро, но внятно отчеканил Арм, – займет около пяти минут. Кинн отрывисто кивнул, встал и отошел к шкафу. – Пол, штурмовая группа готова? – спросил он, выуживая с полки свободную футболку. Пол отлепился от стены и взглянул на свой телефон. – Да, кхун Кинн, они готовы к выезду в любой момент. Кинн взъерошил волосы и мрачно посмотрел на Порша, кинув в того пистолет. Че распахнул глаза и уставился на Пола с недоумением. Когда тот успел отдать приказ? Когда Кинн вообще про штурмовую группу сказал? Как Че умудрился пропустить мимо внимания все это?! – Порш, ты со мной, Кхун и Порче остаются. – Кинн одернул надетую черную футболку и вынул из шкафа ящик, где, как оказалось, хранились бронежилеты. – Когда Арм доломает ублюдка, выезжаем сразу. – Я с вами, – твердо заявил Пол, и Че почти присоединился к этому порыву. Он только открыл рот, чтобы сообщить, как Кинн грубо затолкнул ногой ящик с бронежилетами обратно. – Нет, ты остаешься, – решительно отверг Кинн и довольно-таки прозрачно намекнул: – Арм будет занят. Ты нужен здесь. Че бросил взгляд на Танкхуна и был вынужден согласиться: пусть сейчас и казалось, что Танкхун пребывал в подобии эмоционального спокойствия, но все могло измениться в любую секунду. Че переглянулся с Поршем. Тот уже застегнул легкий бронежилет и натягивал на пробу предложенную Кинном черную маску на лицо. До Че вдруг дошло, что маски были необходимы в первую очередь для безопасности их самих. Если трансляция продолжится до момента, как будет произведен штурм, а на них не будет масок… Это может обеспечить много проблем. – А полиция? Они не могли просто проигнорировать такое! – вспомнил Че, – Наверняка это уже в топе поисков! Он уже слышал пару раз про то, что полицейские предпочитали не связываться с фамилией Терапаньякул и просто изображали из себя слепо-глухо-немых тупиц: стоило показаться клановому кольцу, как все превращалось в несмешной безмолвный театр с каменными лицами. – Полиция, малыш Порче, в дело вмешиваться не будет, – с иронией ответил Танкхун, – пока мы сами не потребуем, они даже не почешутся. Потому что, в противном случае, самодеятельность им аукнется… – Огромными проблемами, – закончил Кинн, быстро застегивая бронежилет, – я уже предупредил их, чтобы не совались. Че неверяще покачал головой. Похититель тем временем явственно упивался тем, как отразились на Киме его слова. – Ой-ой, неужели я тебя обидел? – он похлопал Кима по щеке, словно специально размазывая по коже кровь с пропитавшихся кончиков перчаток, – Расслабься, я знаю, что никто ничего не успел. Я провел очень много времени, пока искал о тебе информацию. Поверь, когда мне надо, я стократ лучше профессиональной ищейки. Но, Нонг, знаешь… – Рука с щеки переместилась на шею, а затем медленно поползла вниз, ощупывая под тканью серной футболки грудь и живот. – Один из них так сокрушался, что не успел. Так сокрушался! Да-да, я нашел одного, представляешь? Трусишка. Сбежал очень вовремя. Ох, разыскать его стоило мне невероятных усилий! Впервые за весь этот прямой эфир Че выдохнул с неким подобием облегчения. Он не имел ни малейшего представления о том, что было бы с ним, если Кима все же… Однако, облегчение тут же сменилось удушающей злостью, когда Че понял, что прикосновения похитителя приобрели мерзкий подтекст. Рука похитителя дошла до края джинсов и ловко расстегнула пуговицу. – А теперь представь, Нонг, что я тебя выебу в прямом эфире, – с отчетливым возбуждением прошипел он Киму в лицо, – представь, что твой позор увидят твои фанаты, твои коллеги и… Твоя семья. – Снова послышался смех, который оборвался также внезапно, как и начался. – Я про тебя говорю, кхун. – Похититель отвернулся от Кима и помахал в камеру так, будто всего лишь записывал туристический влог. – Ты точно смотришь нас сейчас. Да, кхун? Твой младший брат в моей власти… Каково тебе быть на моем месте? Каково наблюдать за тем, как я с ним развлекаюсь? Кинн с жутким выражением лица сжал в руках пистолет и убрал в наплечную кобуру. – На быструю смерть можешь не рассчитывать, ублюдок, – выплюнул он с ненавистью и требовательно глянул на Арма. – Адрес есть? Арм сосредоточенно что-то печатал и едва не сгрыз нижнюю губу от напряжения. – Почти, кхун Кинн… Почти… Есть! Адрес есть! Недостройка в бедном районе! Кинн натянул черную маску до подбородка и приказал: – Выдвигаемся. Это был последний шанс, и Че… Решился. Он вскочил с насиженного места, сжимая в пальцах сильно нагревшийся телефон, и твердо произнес: – Я тоже иду. Порш мгновенно припечатал: – Нет! И это не обсуждается! Че прикусил изнутри щеку, вздохнул и повернулся к Кинну. – Я иду, Пи’Кинн. Высовываться не буду, обещаю. Но я иду. Кинн молча посмотрел Че в глаза. Подумал о чем-то с сосредоточенным видом и в конце-концов махнул рукой. – Один шаг из машины, и доверия больше не жди. Че серьезно кивнул. Он был готов сделать что угодно, был готов даже поехать привязанным к креслу, но не ожидал, что Кинн так быстро даст согласие. Че оценил этот жест, честно оценил. – Командовать буду я, – сухо обронил Кинн и направился к двери, – потом поругаемся, Порш. Сейчас надо вытащить Кима. Че с трудом, но все же сумел отгородиться от всех чувств, накрывающих его с головой – страх, паника, злость, переживание… Осталось только желание увидеть Кима. Увидеть живого и, желательно, целого. Если мы его вытащим, думал он, если вытащим, то клянусь: я выслушаю все, что Ким захочет мне сказать. *** [Я один думал, что Вик сирота] [НЕ ОДИН, я была уверена, что он сирота] [на секунду ЧТО Я УСЛЫШАЛ ПРО НАСИЛИЕ?!?! Никого это блять не смущает?!] [НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ НАШЕГО ВИКА] [про сиротство не было ни слова, Вик просто игнорил все вопросы касательно семьи] [и все дружно решили что он сирота] [про кого этот ублюдок говорит??? У Вика есть старший брат?!?!!] [Пиздец страшно] [если эта тварина продолжит трогать Вика я буду стрелять в упор!!!!] [почему полиция никак не действует? Обычно им заблокировать трансляцию как нехер делать, так почему здесь они засунули головы в задницы и ТИПА ВСЕ НОРМАЛЬНО?] Комментарии резали будто по живому. Че сидел в фургоне, едущем на предельной скорости, и умирал внутри. Люди – фанаты и хейтеры вперемешку, – все еще не понимали и спамили в чат. Это было бессмысленно и никак не могло помочь, но почему-то искренняя тревога, страх и беспокойство за Кима помогали Че вздохнуть еще раз. В фургоне помимо него молчаливо сидели еще десять человек в черных масках и бронежилетах. Че боялся что-либо спрашивать: атмосфера стояла такая, что воздух казался тяжелым и горьким. Порш не любил рассказывать про тонкости жизни в клане, но порой его прорывало. Так Че узнал, что фамилию Терапаньякул боялись в основном из-за двух вещей: безумное количество денег и наличие профессионально натренированных верных боевиков. Первое обеспечивало клану комфортную жизнь и вес в обществе, а второе помогало удерживать власть в преступном мире. Че старался гнать от себя мысли о том, что он с некоторого времени тоже принадлежал клану. – Не многовато ты людей взял? – Разбил тишину Порш, сидя по правую сторону от Че, – тридцать бойцов… Это может привлечь лишнее внимание. Кинн поднял глаза на Порша и вернулся к плану здания на телефоне. За ними впритык ехало еще два фургона с такими же серьезными парнями в масках. – Ким ясно дал понять, что ублюдок работает не один, – сказал Кинн. Собственную маску он пока сдвинул на лоб, чтобы не мешалась, – там их засело около двадцати. Не думаю, что больше. Скорее всего, простые наемники. Но подстраховаться надо. Че упер взгляд в экран своего телефона. Корпус от длительного эфира уже начинал обжигать пальцы, но ему было все равно. Пусть телефон хоть подохнет от нагрузки, Че может просто купить новый. Слова Кинна про двадцать наемников почти ввергли сердце в панику. И… Так, стойте. – Это когда он про двадцать человек сказал?! – удивился Порш, будто прочитав мысли Че. – Он от силы слов пять сказал! Кинн отмахнулся. – Я Кима с рождения знаю, – негромко отозвался он, – ты думаешь, почему он так редко приезжает в Комплекс? – Из-за… кхун Корна? – осторожно предположил Порш. Кинн прикрыл глаза, выдохнул и, переждав крутой поворот, ведущий в один из заброшенных районов на окраине с недостроем, согласно промычал. – И это тоже. Но еще потому что я и Кхун единственные, кто может прочитать Кима как открытую книгу. Он в детстве жутко бесился из-за этого, даже на актерские курсы пошел… Бестолковый младшенький. Мы с Кхуном его новорождённого на руках качали, конечно мы знаем все его уловки. Че легко мог представить, как все происходило: малолетний Кинн с младенцем на руках, такой же малолетний Кхун с погремушкой… – Но у тебя и Кима разница три года. – Уточнил Порш. – Как трехлетке вообще доверили ребенка? – Это незначительные детали, – небрежно пробормотал Кинн и в одно мгновение весь собрался, – мы почти приехали. Че медленно выдохнул. Тошнота то усиливалась, то отступала под тяжестью страшных по своей сути мыслей. Они подъехали к какому-то большому старому двухэтажному зданию с внушительной дырой на левой стороне. Парни в масках напряглись и стали ждать распоряжений. Кинн сверился с планом здания, глянул на трансляцию, идущую на телефоне Че и сосредоточился. Похититель вовсю развлекался, пока они ехали. Вслед за пуговицей он расстегнул Киму ширинку, но по какой-то причине дальше заходить не стал. Просто трогал за бока и бедра, иногда тыкая пальцами в кровящую рану. – Группа Альфа идет первой, – четко и властно приказал Кинн, легким движением нацепив на ухо специальный наушник. Он сделал паузу, и Че сообразил, что Кинн обращался сразу ко всем трем фургонам. – Группа Бета страхует, вы под командованием Порша. Группа Гамма в резерве. Включаетесь по отмашке. Все ясно? В ответ раздалось стройное и короткое «ясно!». …Следующие события в памяти Че смазались в один сплошной ком. Сердце стучало как сумасшедшее и через раз неприятно испуганно екало, а кончики пальцев онемели. Все, что говорили Кинн или Порш, со свистом пролетало мимо, будто Че слушал, но не слышал. Четкие команды влекли за собой четкие скупые движения, поэтому Че не особо старался вникнуть во взаимосвязь – единственное, что его волновало прямо сейчас, так это отслеживание каждого действия ублюдка, трогающего Кима так, словно на это было разрешение. Че, по правде сказать, пугал сам себя: в нем разгоралась такая сильная ненависть, что будь это чувство материальным – опалило бы обивку сидения. Ублюдка-похитителя хотелось убить как-нибудь по-особенному. Жестоко, но быстро, чтобы не занимать этим голову. Чтобы отрава всего случившегося не проникала слишком глубоко в душу. Че было искренне плевать, что его слезы видел кто-то посторонний. В фургоне в какой-то момент он остался наедине с водителем и одним бойцом, исполняющим роль временного телохранителя. Никто с ним не разговаривал, чему Че вяло, на автомате порадовался отдаленной частью своего сознания. Плакать было все также выматывающе, как и в прошлый раз. Че понимал, – он правда понимал мотивы поступков Кима! – но боль от понимания не становилась легче. Наказать Кима за то сраное «мне жаль» хотелось до дрожи, но… Не физическим способом. Не с помощью похищения. И уж тем более без прямых эфиров! Че вздохнул поглубже, нервно сжал колено и… Потом случилось это. – Ох, уже время, да? – Вдруг проворковал похититель, проверяя свои часы на руке, – Какая жалость, а я думал, что успею как следует с тобой поразвлекаться. Хотя… – Он наклонил голову набок и зашел Киму за спину. – Кажется, мне стоит оставить небольшой подарочек. – В руке показался еще один полный шприц, похожий на предыдущий, а затем резко, быстрым и профессиональным рывком, игла воткнулась в шею Кима. Сам же похититель смотрел прямо в камеру, сверкая безумным взглядом. – Увы, фанаты моего сладенького Нонга, нам пора попрощаться. Но не спешите расстраиваться, я уверен, что мы когда-нибудь еще свидимся. Я обещаю. Ким от иглы дернулся, а потом словно расслабился всем телом. Его глаза остекленели, а выражение лица… О, это выражение лица точно будет сниться Че в кошмарах. Похититель звонко послал в камеру чмок и спокойно, без спешки, удалился из кадра. Громко хлопнула дверь, и все на пару мгновений затихло. А ровно через десять секунд раздался взрыв. Штатив с телефоном не устоял и рухнул на голый бетонный пол, из-за чего трансляция вырубилась моментально. Че от пробившего его ужаса забыл как дышать. *** Первым, что дошло до Кима, был специфический запах медицинского блока. Смесь из антисептика, лекарств и душистых трав навевала смутные воспоминания из детства, когда Ким попадал в умелые руки целой бригады врачей клана. Захотелось чихнуть; нос зачесался с такой силой, что кончики пальцев сами дернулись унять зуд. Было… Странно. Во-первых, тело будто бы ослабело и реагировало на команды с ленцой и запозданием. Вялость ощущалась и в конечностях, и в мыслях – Ким с трудом смог поймать за хвост осознание своего херового, если говорить откровенно, физического состояния. Зрение фокусировалось долго; перед глазами все расплывалось и белело. Последнее Ким сваливал на белые стены палаты, в которых за всю жизнь он провел изрядное количество часов по самым разным причинам. Однажды даже вынужденно провалялся на койке три месяца из-за неудачного ножевого ранения, чему Ким был даже рад в какой-то мере. Никто его тогда не трогал, а менеджер… Ну что ж, менеджер Пи’Лина только начинала свою карьеру и впервые столкнулась с изнанкой преступного мира. Снятие розовых очков прошло болезненно, но зато быстро. Ким медленно сжал правую руку в кулак: в сгибе локтя притаилась игла от капельницы, а на запястье обнаружился плотный бинт. Видимо веревки настолько сильно натерли кожу, что понадобилась перевязка. Он глубоко вздохнул и именно на выдохе понял одну удивительно элементарную вещь: с правой стороны кто-то аккуратно, но крепко держал его за ладонь. Кто-то с нежной и немного прохладной кожей. Сердце неожиданно сильно и дискомфортно екнуло, когда коротнувший мозг Кима соотнес представший вид спящего Че с реальностью. Ситуация складывалась довольно непривычно: раньше у койки Кима редко кто оставался на долгие часы или даже ночи. Пару раз его сторожил Танкхун, единожды – Кинн, а все остальные случаи попадания в медицинский блок… Что ж, обычно первым человеком, которого Ким видел, оказывался врач или медсестра на дежурстве. Губы Кима шевельнулись, но горло не пропустило даже хрип. Голова немного кружилась и пульсировала, но теперь это не имело значения. Ким был уверен, что все необходимые манипуляции с ним уже провели, а с остаточными, даже неприятными побочками он справлялся всегда. Будить Че не хотелось до невозможности. Ким так давно не ощущал с ним банального контакта кожи с кожей, что сейчас, образно говоря, почти сходил с ума. Глаза предательски запекло, и Ким с трудом смог подавить желание отпустить себя и поплакать. Слезы он не лил давно, лет четырнадцать кряду – с тех пор, как умерла мама, за каждую слезинку следовало жестокое наказание. Психика у него была расшатанная и слегка поехавшая на некоторых моментах, но держать свои слабости под контролем его научили отменно. – Ангел, – едва слышно обронил Ким, справившись с онемевшим горлом, – ангел, почему ты тут?.. Слова таили в себе столько горечи и отчаянья, что ему самому стало неловко и малость радостно, что Че все еще спал и не слышал эту стыдобу. Ким прикрыл глаза, прогнал надоедливые картины того, как ублюдок Йом трогал его за бедра и пах, и постарался выровнять дыхание. Память отказывалась давать пояснения: последнее, что запомнилось, было тем, как Йом заходил за спину и… – Пи’Ким. От ровного голоса с отчетливыми нотами усталости тело вздрогнуло само собой. Ким распахнул глаза и в упор посмотрел на Че. Тот осунулся и побледнел, но на лице сохранял непроницаемое выражение. – Че… – Нет, – покачал головой Че, сжав руку Кима, – ничего не говори сейчас, Пи’Ким. Ты все еще отходишь от препаратов. И… Не отвечаешь за свои слова. Ким в ответ нахмурился. – Я не… Че поднял свободную руку в останавливающем жесте. – Кимхан, – тяжело прозвучало полное имя, – у тебя была остановка сердца. А еще судороги. Пожалуйста, дай телу время на восстановление и помолчи. А взамен… Взамен я обещаю: я выслушаю тебя. Один раз. Ким едва не подавился воздухом от такого предложения. На мгновение даже промелькнула мысль, что все это обычный приход от легкой наркоты, но потом голову прострелила короткая вспышка боли. – О, ты очнулся, – дверь в палату распахнулась, впуская Кинна с Поршем. Оба выглядели чуть потрепанно и мрачно. Че отпустил руку Кима, бросил на него короткий смятенный взгляд и молча вышел, игнорируя оклик Порша. Такой быстрый уход привычно полоснул острой болью, но Ким не показал этого ни лицом, ни телом. То, что Че вообще сидел рядом, карауля пробуждение Кима, уже имело статус чуда. Три месяца… Целых три месяца игнорировал его, и теперь пообещал выслушать? Из-за чего? Из-за похищения или… – Ты такая заноза в заднице, братец, – покачал головой Кинн, обрывая нестройные рассуждения и абсолютно проигнорировав поведение Че, – всех нас до инфаркта чуть не довел. – Что… – Ким прокашлялся и повторил громче, – Что вообще произошло? В памяти будто решето, половину как отшибло кусками. Кинн криво усмехнулся, широкие брови знакомо изогнулись в насмешке, а затем он подтащил два легких стула из угла палаты для себя и Порша. Уселся с вальяжным видом, перекинув ногу на ногу, и приглашающе похлопал по сидушке второго стула. Порш цокнул, но комментировать заботу не стал. Он вообще напоминал очень задолбанного и смирившегося многодетного отца. По крайней мере ассоциации у Кима были именно такими. – Если коротко, то произошел пиздец. Ким смерил Кинна скептическим взглядом. О, он это отлично, просто прекрасно осознавал! – Меня похитили, вкололи какую-то срань, домогались и трясли скелетами в шкафу… М-м-м, – Ким закатил глаза, – действительно, одним словом пиздец. – Не ехидничай, – наконец подал голос Порш,– ты хоть представляешь какой переполох сейчас в стране? – Твои фанаты массово ругаются на полицию, требуя доказательства твоего спасения, – подхватил Кинн, – СМИ чуть ли не обкончались от перспективы грядущих скандалов, а мне пришлось звонить высокопоставленным старым хрычам, чтобы урегулировать общественное волнение. – Точно, – меланхолично вспомнил Ким, – прямой эфир. – Прямой эфир, – передразнил его Кинн, – такая мелочь, верно? Порш без слов ударил Кинна по плечу и одернул воротник рубашки. – Хватит, Кинн, – устало попросил Порш и прохладно обратился к Киму, – Твой менеджер, как ее… Кхун Лина в гостиной, спит убитым сном. Прибежала к нам, оказывается, еще в ночь твоего похищения со слезами и матами. Ким несколько раз недоуменно поморгал и посмотрел на закрытую дверь. – Пи’Лина? Мозг работал с трудом, но менеджера вспомнил. Пи’Лина не раз доказывала свою верность, поэтому Ким не сильно удивился, что та умудрилась пробиться в Комплекс. При желании, Пи’Лина могла и Кима заставить сделать то, что он категорически не хотел – за одно это он ее уважал почти как члена семьи. – Да, – кивнул Порш, все еще глядя на Кима со смесью раздражения и жалости. Ким поджал губы, пропустил мимо внимания все, что не касалось того, что он хотел знать о похищении, и спросил: – Этот ублюдок у нас? И Кинн, и Порш разом стали еще мрачнее. – Ищем. Мысли от вспыхнувшей ненависти перепутались, и Ким только сейчас понял, о чем говорил Че. Он едва успел поймать на языке небольшое откровение, поднявшееся из потревоженных глубин души, и насилу сменил тему. – А крыса? Кинн весьма кровожадно усмехнулся и сложил руки на груди. – Уже у Второй семьи. Вегас правда пока не в состоянии на полноценный допрос в стиле нашей фамилии, но мы же не спешим, верно? Ким припомнил Вегаса, временно передвигающегося по поместью Второй семьи на инвалидной коляске, а затем память в довесок подкинула суетливых Макао и Пита. Да, Вторая семья пока восстанавливалась и не могла встать в полный рост. – Что важнее прямо сейчас, – серьезно произнес Кинн, – это твое здоровье. Тебе нехило так прилетело, братец. Ким невесело хмыкнул. Прилетело – не то слово. Состояние было такое, что даже самая жесткая тренировка курила в сторонке. И дело тут не в том, что Ким исчислял все количеством травм, а в том, что он опирался на общее самочувствие и способность к анализу данных. – Сколько времени? – уточнил он, не доверяя собственным сбившимся внутренним часам, – И сколько я вообще в отключке? – Третий день заканчивается, – любезно сообщил Порш, – девять сорок вечера. Ким тяжко выдохнул. Что ж, теперь становилось яснее. Три дня – большой срок. – Раз проснулся, – вдруг усмехнулся Порш с непередаваемо ехидным выражением лица, – то послушай, что я скажу. И будь добр, молчи, пока я не закончу. Кинн осторожно положил руку Поршу на плечо, будто бы сомневаясь в идее, но, как ни странно, не стал комментировать. Казалось, что за эти три дня Кинн вымотался так сильно, что его едва хватало на базовые вещи. – Ты, – обличительно начал Порш, – паршивец такой, что с Че натворил? Я лет семь не видел, чтобы он так плакал! А когда у тебя случилась остановка сердца, я думал, что он в обморок хлопнется! У него из-за этой истерики тремор появился. И я спрашиваю: что ты, поганец, сотворил с Че?! Ким открыл было рот для ответа, но подходящих слов не нашел. Че плакал из-за него. Че было из-за него плохо. Голова чуть не взорвалась от вспыхнувшей боли. Ким схватился за виски и проглотил болезненный стон, пытающийся сорваться с губ. Попытка соединить все сожаление с честностью для Порша грандиозно провалилась: мысли перепутались, как в клубке, тело болело все сильнее, а ранее незамеченная тошнота перекрыла все своей силой. – Порш, – тихо обронил Кинн, сжимая пальцы на плече, – Порче не будет рад, если ты воспользуешься состоянием Кима. Порш цыкнул, но не стал упрямо пытаться продавить свое решение. Видимо за эти три дня Порче успел ясно показать: Ким для него дорог и пользоваться случившейся уязвимостью все равно что предать. Ким дорог Че… Это никак не укладывалось на сердце и казалось сладкой иллюзией. Обманом, после которого будет больно и горько. – Что за взгляд? – Подозрительно спросил Порш, смотря на Кима прищуренными глазами. – Обезболивающего внезапно стало меньше? Кинн молча покачал головой и развернул Порша в сторону двери. – Пойдем, любовь моя, Киму нужно отдохнуть. – Что?! Нет! У нас есть еще пара важных тем! Кинн нежно, но твердо подтолкнул Порша к выходу. – Давай, Ким сейчас в неадеквате. Сам же знаешь, что такое отход от препаратов. – Знаю, но!.. И дверь за ними захлопнулась, оставив Кима в полном одиночестве. *** Руки тряслись без остановки. Че громко, не стыдясь своей эмоциональности, всхлипнул и сполз на пол. Комната встретила его чистотой, прохладой и запахом свежего постельного белья – будто и не было тех трех дней полнейшей тишины, запертой на замок. Че, по правде сказать, не волновало кто и сколько раз убирался в его вещах. Здесь он не хранил ничего ценного или хрупкого, так что горничные могли хоть в трусах копаться – Че было плевать. Самым главным для него стало исключительно состояние Кима: дыхание, звук сердечного ритма, отслеживание всех манипуляций врачей. Че никогда бы не подумал, но он, оказывается, вырос довольно подозрительным человеком. Гуглил без конца все лекарства, допрашивал доктора Пи’Гайпа обо всех изменениях в жизненных показателях… В общем, неотрывно следил за Кимом так пристально, что это раздражало даже доброжелательных медсестер. Остановка сердца, судороги… Че прекрасно знал, что скоро нагрянут кошмары с вполне определенным сюжетом. Но это будет потом; эти дни он либо медитировал на то, как равномерно вздымалась от дыхания грудь Кима, либо проваливался в короткий сон без сновидений. Три дня подряд Че провел в палате и буквально выгрыз себе право оставаться столько, сколько хотелось. Порш все пытался выгнать его поспать в своей постели, отдохнуть и поесть нормально, но Че упрямо стоял на своем. Он дождется пробуждения Кима. Как только Ким откроет глаза, как только Че поймет, что опасность миновала полностью… Только тогда он уползет к себе. А до этого – нет. Че будет рядом. Точка. И ведь дождался. Ким очнулся и даже пытался как-то поговорить, но… Че слишком остро почувствовал: еще минута, и он сорвется. Еще хотя бы одна минута с Кимом, и его накроет. Поэтому Че ушел. Поэтому руки и дрожали, а глаза пекло от льющихся слез. Его трясло с каждой секундой все сильнее и сильнее, а горло перехватило спазмом. Это, конечно, не шло ни в какое сравнение с тем, какая истерика случилась с Че после того, как Кима с остановкой сердца доставили в медицинский блок Комплекса, но все равно было неприятно. Сердце ныло, но уже не так, как было раньше. Боль изменилась, стала более зыбкой и размытой: одно то, что Ким смотрел на Че осознанно, помогало справляться. Ким был живой. Живой и целый. Ему, конечно, необходимо восстановиться, пройти лечение, но в свете не случившегося насилия и смерти – все это несущественно, если поправимо. Че утер с щек слезы и с трудом поднялся на ноги. Сил не осталось, голова разболелась, а кожу будто присыпали жестким песком. Ужасно хотелось умыться и упасть в кровать. Три дня без нормального сна выпили из него все соки, и Че не мог не поразиться тому, как он сумел поговорить с Кимом настолько спокойно. Как будто и не было похищения, не было истерики и тысячи попыток помолиться за то, чтобы все закончилось хорошо. Че дополз до кровати, закрыл глаза, игнорируя головную боль, и растекся по постели. Все. Он больше не мог держаться. Сон сморил его моментально. *** Это было худшим пробуждением Кима за последние десять лет. Болело все тело, во рту еле ворочался язык, и пить хотелось так, что Ким почти болезненно простонал. В этот раз мысли не путались и не завивались в неестественные фигуры, отчего голове было намного легче. Рядом тихо пиликала медицинская аппаратура, занавески полностью закрывали окно, а на столике, к счастью Кима, оказался стакан с теплой водой. Рука дернулась к стакану, но сил закончить движение не хватило. Ким раздраженно выдохнул, глянул со злостью на руку и неторопливо пошарил по кровати в поисках кнопки вызова. Взгляд упал на неприметные настенные часы, которые сообщали о трех часах дня. Надо же, почти больше двенадцати часов проспал… – Кхун Ким, вижу, что хорошо поспали, – дверь неслышно открылась, и в палату зашел Пи`Гайп, давно знакомый пожилой врач из медицинской команды клана. Пи`Гайпа многие знали как очень спокойного и понимающего человека, поэтому Ким пропустил мимо ушей мягкую усмешку. Пи`Гайпу уже стукнуло за пятьдесят, и даже такой грубиян как Ким не мог ответить в своей любимой манере засранца. К тому же именно Пи`Гайп прикрывал его от Корна много-много раз, когда Ким попадал к врачам с ранами и болезнями. – Воды, – хрипло вырвалось из горла, и Ким поморщился. Звук собственного голоса ему не нравился. Пи`Гайп улыбнулся, отчего морщинки вокруг рта и глаз стали отчетливее, и молча подал стакан, выудив откуда-то веселую розовую трубочку. Вода показалась Киму божественным откровением. – Итак, – начал Пи`Гайп ровным тоном, – кхун Ким, вам предстоит длительное восстановление. Ким смерил планшет в руках Пи`Гайпа уставшим взглядом. Он и сам чувствовал, что та хрень, вколотая ублюдком Йомом, сильно ударила по физическому состоянию, настолько, что даже случилась остановка сердца. Ким все прекрасно понимал, но это не мешало ему немного расстроиться из-за невозможности вернуться к привычной жизни сию секунду. Он ненавидел быть беспомощным. Ненавидел даже больше, чем быть должным кому-то. – Поэтому, – строго продолжил Пи`Гайп, – никаких лишних движений. У вас постельный режим, кхун Ким. – И насколько? – Пока я не решу, что можно, – невозмутимо ответил Пи`Гайп. Ким закатил глаза, но комментировать заявление не стал. Знал, что в конце концов Пи`Гайп все равно сделал бы так, как надо было именно ему – Ким уже однажды проходил через эту битву упрямства и проиграл. Пи`Гайпа уважали в клане и без особых причин старались не перечить врачебным предписаниям. Возможно так сложилось из-за невероятного таланта Пи`Гайпа смотреть особым предупреждающим взглядом, но Ким не был уверен. *** Кинн хотел упасть мордой в подушку и проспать лет так пятнадцать. Сил не было, желания что-либо делать или решать – тоже. Он устал настолько, что с трудом сумел поцеловать Порша с утра. Не смотря на то, что спал Кинн целых пять часов, веки отказывались подниматься. Даже голод особо не напоминал о себе, предпочтя затаиться на некоторое время. – Будильник, – вяло пробормотал Порш, зажмурившись на чмок в переносицу, – пошли все нахер, давай поспим еще часик?.. Кинн ухмыльнулся. О, как же он хотел согласиться! Как он хотел просто сгрести Порша в охапку и поспать еще, но дела клана не терпели пренебрежения и отсрочек. У них на свободе разгуливал мудак по имени Йом (Ким через Пи’Гайпа вкратце передал все, что успел понять и проанализировать), Вегас усиленно подлечивался при помощи Пита и Макао, а отец… Отец вел себя странно. Страннее, чем обычно. И это пиздец как пугало. – Надо вставать, – пробурчал Кинн, целуя Порша то в щеки, то в шею, – дела не будут ждать. Порш негодующе пошипел себе что-то под нос как дикая кошка, но послушно выпутался из-под одеяла. В последнее время они оба привыкли спать в одних трусах, и Кинн начал скучать по тем временам, когда в постель одежду тащить было запрещено. Но, увы, сейчас у них времени хватало ровно на самый минимум из необходимых задач, включая повседневные заботы. – Ну хоть Ким проснулся, и то хорошо, – обронил Порш, и Кинн согласно угукнул. То, что Ким наконец очнулся, сняло с самого Кинна огромный груз из переживаний, ответственности и страха. Порш лениво зевнул, растер лицо и не торопясь натянул на себя любимые серые джинсы. В них он выглядел сногшибательно и секуально, но прежде всего, как говорил сам Порш, в этих джинсах он ощущал себя свободнее, нежели в строгих брюках от костюма. Кинн без стестнения облизнул взглядом обтянутую джинсой задницу и принялся одеваться сам. Вчерашний день принес им всем много тем для размышлений. Во-первых, Порче все-таки одержал победу в споре об отдыхе и неотрывно сидел возле Кима. Во-вторых, доктор Пи`Гайп сообщил им, что Ким выдержал вколотые препараты на одном чуде, и вполне мог откинуться еще в первые три минуты после инъекции. Ну и в-третьих… Похоже, что отец как-то приложил руку к похищению. – О, – тихо присвистнул вдруг Порш, насторожив Кинна одним выражением лица. Пока Кинн натягивал на себя рубашку, Порш по-быстрому проверил телефон и в какой-то момент удивленно уставился на экран. – Что? – Это… – начал Порш, но замолчал. То, что он увидел, так сильно его удивило, что Порш решил просто показать Кинну ленту новостей. «‎ПОХИЩЕНИЕ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ» «‎ПИ`ВИК И ЕГО ТЕМНОЕ ПРОШЛОЕ: ПОЧЕМУ И ЗАЧЕМ?» «‎КТО ТАКОЙ АНГЕЛ? ИСТОРИЯ ЛЮБВИ, КОТОРУЮ ОТ НАС СКРЫВАЛИ» Кинн выгнул бровь и поинтересовался: – И что же тут такого, любовь моя? Мы же предполагали, что так и будет. Тем более, что СМИ своего никогда не упустят. Порш раздраженно отмахнулся от него и снова показал телефон. – На топ хэштегов посмотри. Кинн послушно опустил взгляд ниже и оторопел. В топе на первых строках находился… #ЛюбимВикаНеОсудим Кинн моргнул, но топ не изменился. #ЛюбимВикаНеОсудим #ЯтожеПиВик #яНаТвоейСтороне – Погоди, – медленно проговорил он, глядя на Порша с сомнением, – то есть… Порш серьезно кивнул. – Да. Интернет считает Кима жертвой насилия и активно поддерживает. В первые секунды у Кинна просто не нашлось цензурных слов. Он, конечно, ожидал, что общественность будет на стороне Кима, но чтобы настолько… – Киму это не понравится, – сказал Кинн уверенно, – точно не понравится. – Почему? – Потому что он ненавидит, когда к нему в душу лезут, – хмыкнул Кинн, – а тут считай вывернули на виду у толпы. Порш промолчал. По нему было видно, что последние дни сильно сказались на его настроении: сначала сраное похищение, потом истерика Порче, остановка сердца Кима и те же судороги… Круги под глазами становились лишь темнее день ото дня. Кинн притянул Порша в объятия и мягко погладил по спине. Он не умел благодарить так, как надо и все еще учился, но проявить сейчас чувства он был обязан. Поэтому – принялся еще нежнее водить ладонями от лопаток до поясницы. – Что будем делать? – спустя пару минут едва слышно спросил Порш, когда сонливость окончательно растворилась, – Кхун Корн… Кинн стиснул Порша в объятиях сильнее. Его тоже сильно напрягало молчание и равнодушие отца, но прямо высказывать свои претензии он не собирался. И так было ясно, что Ким чем-то крупно не угодил отцу, и тот решил его таким образом наказать. Всегда получалось именно так: Ким молчал, отец молчал, и оба в стороне то воевали друг с другом, то устанавливали хлипкий нейтралитет. И тоже – молча. Возможно поэтому Кинн никогда и не обижался на Кима за побег из дома и почти отречение от семьи. Но таблетки в восемнадцать надо уточнить. Кинн был решительно настроен вызнать и про суицид, и про то, что ублюдок Йом назвал ‭«чуть не сдох в канаве». – Я разберусь, это не твои… Порш возмущенно тыкнул Кинна в бок, заставив оборвать фразу, и выпалил: – Мои! Это и мои проблемы, Анакинн! Я тебе кто вообще? Кинн сглотнул, но не стал сердить Порша еще сильнее. – Ты мой парень, мой партнер и моя любовь. Я понял, Порш. Просто я не хотел вешать на тебя еще и эту ответственность. Взгляд Порша смягчился, и он чуть отстранился, чтобы посмотреть Кинну в глаза. – Мы решим эту хуйню вместе, – твердо сказал Порш, – как решали и до этого. И ублюдка порешаем, и с Кимом разберемся. Вместе, Кинн. – Я знаю, знаю, – легко улыбнулся Кинн и почти дотянулся губами до лба Порша, как зазвонил телефон. Эта раздражающая мелодия стояла у Кинна только на один контакт. Они переглянулись и враз стали серьезнее. Звонил Вегас, и это значило только одно: появились новости. *** Первые два дня после пробуждения дались Киму легко: от капельниц его выбрасывало в сон на второй-третьей минуте, тело отчаянно жаждало отдыха и с радостью приняло постельный режим. Глаза все время норовили закрыться вне зависимости от часа, и Ким, честно говоря, подзадолбался осознавать себя проснувшимся, когда память отказывалась поднимать из своих недр момент засыпания. Зато Пи`Гайп был доволен. Он заходил к Киму по несколько раз за день, но не всегда получалось застать визит в минуты бодрствования. Везение это было или навыки бывалого бойца – Ким не имел понятия, и в принципе не желал об этом думать. Пи`Гайп был одним из тех немногочисленных людей, которым чуйка разрешила доверять и уважать. Не только как врачу, но и просто человеку из клана. Голова тоже потихоньку приходила в норму и мучила Кима роем разрозненных мыслей. Че не приходил, и это одновременно сводило с ума, и страшило. Что Ким мог сказать? Как сложить свои чувства в слова, чтобы это не звучало кособоко и хлипко? Ким в один момент даже попытался найти свой телефон, чтобы банально загуглить возможные варианты, но не нашел. В палате единственным средством связи была кнопка вызова медперсонала. Внутренний аналитик тут же развернул мысленную дискуссию. Телефон пропал, телевизора не было изначально, а охрана у дверей усиленно делала вид, что они просто элементы мебели. Настенные часы показывали половину восьмого вечера. Ким взглянул на свои руки, повертел, оценивая почти зажившие запястья и решительно вынул из сгиба локтя иглу от новой капельницы. Если его намеренно не пускали в интернет-пространство, это говорило только о том, что последствия хорошенько проехались именно по Вику. К тому же Пи’Лина так и не пришла его навестить, что в свою очередь только подтверждало предположение. Пи’Лина могла в порыве выболтать то, что Кинн или Кхун сочли временно запрещенной информацией. Ее тупо не пустили в палату ради спокойствия Кима. Можно было только пожалеть пиар-команду Вика. Впрочем, переживать не стоило – по договоренности сейчас всем рулил Пи’Нон, который умел не только сохранять спокойствие в экстремальных рабочих условиях, но еще умел это самое спокойствие использовать так, как нужно ему под конкретные задачи. Ким не беспокоился о Вике или команде только по одной причине: Пи’Нон прекрасно знал насколько были важны контроль и стабильность для такой капризной вещи как карьера «айдола». Ким, конечно, не являлся именно айдолом в привычном понимании этого слова, но общие моменты совпадали. К тому же Пи’Нон всегда был осведомлен о его состоянии. И роль тут играли не шпионы внутри клана, а Пи’Гайп. Банально и слишком просто? Что ж, Ким не жаловался. Время, когда он отчаянно нуждался в поддержке Пи’Нона, прошли. Благодарность и привязанность все еще жили глубоко в сердце, но сейчас, во взрослом возрасте, обязательства ставились выше эмоциональных желаний. Ох… Нет, так не пойдет. Ким свесил ноги с постели, зачесал спутанные и грязные волосы назад и медленно попытался встать. Тело все еще пребывало в шоке от случившегося, и не особо радостно встретило телодвижения. Ким прикусил губу и с трудом удержал себя в вертикальном положении. Голова не закружилась, но была очень близка. – Не смей, мелкий ушлепок, у тебя постельный режим, – раздалось у двери, и Ким оторвал взгляд от плиточного бежевого пола. У косяка двери стоял Кхун в своем любимом розовом пиджаке и радужно раскрашенных джинсах. От яркости цвета Ким прищурился, но насчет наряда промолчал – этот еще был не такой дикий и эпатажный. – Клал я на него, – фыркнул он, и сделал аккуратный шаг в сторону душевой комнаты. Помыться хотелось до одури, и никто сейчас не смог бы остановить Кима. – Ты на многое кладешь, Проныра, – не остался в долгу Кхун, но дойти все же помог. Комментариев по поводу похищения так и не поступило: Кхун вел себя удивительно тихо и молча дождался, пока Ким выползет из душа обратно. Напрягаться лишний раз из-за братской «адекватности» не хотелось, поэтому Ким решил просто спустить все на тормозах. Душ снял противное ощущение липкости на коже, но и сил тоже выпил много – под конец Ким всерьез раздумывал сесть прямо на пол и чуть-чуть переждать, пока тело не перестанет напоминать размякшее тесто. – Зачем пришел? – спросил он в лоб, лениво вытирая волосы полотенцем. От Кхуна можно было ожидать все, что угодно, поэтому Ким отбросил любые предположения. Кхун с удобством уселся на диванчик, проигнорировав стул у кровати, и с ехидством уставился на Кима. – А что, нельзя уже навестить болеющего братика? Ким выгнул бровь и с облегчением вернулся под тонкое одеяло. – Братика? Кхун вяло отмахнулся и закинул ногу на ногу. По его лицу нельзя было понять преобладающее настроение, но для Кима, выросшего под боком двух братьев, все находилось словно на ладони: Кхун устал и задолбался настолько, что даже приглушил громкость своего голоса. Обычно он так поступал в серьезных ситуациях, когда дело касалось… – Неужели опять? – глухо пробормотал Ким. Кхун не ответил, но по взгляду ответ был ясен: мысли Кима шли в правильном направлении. – Как все сейчас?.. – с намеком спросил Ким, рассеянно глядя на настенные часы. Время тянулось медленно, словно издевалось: ему почему-то казалось, что в душе он пробыл часа два, когда на самом деле затратил не больше пятнадцати минут. Гнева или расстройства по поводу махинаций Корна уже давно не было: Ким отлично знал, что когда-нибудь, в какой-то из дней, Корн потеряет терпение и попытается приструнить слишком своевольного младшего сына. Это зрело давно, и взрыв, честно говоря, ожидался гораздо раньше. – Все по-старому, – едва слышно ответил Кхун, теребя одну из пуговиц на пиджаке. Ким хмыкнул, но комментировать не стал. Они оба знали, что Корн слишком опытен, чтобы проколоться на чем-то мимолетном и легкомысленном. Быть во главе мафиозного клана много лет – значит иметь самые острые когти и клыки. Опыт решал многие вещи, и Ким это признавал. Однако… Однако Ким не имел права проигрывать. Не тогда, когда на кону стоял его любимый человек. – Не хочешь спросить еще о чем-нибудь? – насмешливо спросил Кхун спустя несколько минут тишины. Глаза Кима уже более-менее приспособились к яркому розовому цвету пиджака на фоне нейтральных стен, и он смог оценить крой уже полностью. Это явно было что-то на заказ у очень умелой швеи: Ким, как человек, которого постоянно наряжали на сцену, научился определять качество одежды в любом состоянии. Кхун любил совмещать эпатажность образов с их износостойкостью, поэтому не стеснялся тратить деньги не только на уже готовые бренды, но и на собственные идеи. Подобная привычка легко отражала расстановку сил в представлении Кхуна: чем лучше одежда сидела по фигуре, тем тревожнее было у него на душе. Ким отвел взгляд от настенных часов и задумался. На самом деле спросить он хотел о многих вещах. Где Че, что с ним, как он себя чувствует? Нашёл ли Кинн ублюдка Йома? – Я по твоим глазам все вижу, – вдруг рассмеялся Кхун и наклонился вперёд к Киму, – неужели ссыкуешь? Ты? Ким криво усмехнулся на упрек, но возражать не стал. Он действительно немного… Боялся. Боялся, что за это время, пока Ким спал, Че успел передумать. Или решить, что с Кимом такие эмоциональные качели будут постоянным гостем в их отношениях. Или… – Язык проглотил? – недовольно воскликнул Кхун, – То тебя не заткнуть, все колкостями сыпал, ушлепок малолетний, то теперь и слова не вытянешь!.. Ким против воли улыбнулся и все же вклинился в поток возмущения: – С ним все хорошо? Кхун оборвал себя на середине предложения и сложил руки на груди. – А ты как думаешь? Столько плакать! Ты хоть представляешь что с Порче было, когда у тебя сердце остановилось? Конечно с ним не все хорошо! Он до сих пор отходит! В комнате сидит и через раз ест. Ох, бедный ребенок… Ким честно выслушал все, что накопилось у Кхуна, и только после третьего расстроенного выдоха аккуратно и тихо позвал так, как не звал уже очень давно: – Хиа. Кхун окаменел всем телом. Ким его понимал: этим словом он звал Кхуна только в далеком детстве, когда в их семье все еще царила относительная теплота. – Хиа, – еще мягче позвал Ким, – у меня есть просьба. Кхун моргнул, прикрыл лицо ладонями, шумно потер и выдал очень усталое мычание. – Просьба. Ладно. Ладно. Хорошо. Какая? *** @candy3056 может мне кто-нибудь объяснить ЧТО ЗА ХЕРНЯ произошла с Пи`Виком???? @forfor4 в ответ @candy3056 плюсую плюсую! прошло уже несколько дней ГДЕ ОФИЦИАЛЬНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ я кого спрашиваю, а @nam2220 говорят Пи`Вик в больнице и все плохо @wertustun в ответ @nam2220 кто говорит @nam2220 в ответ @wertustun сасэн говорят, у них какие-то связи есть типа они узнавали где Пи`Вик @wertustun в ответ @nam2220 верить сасэн это себя не уважать @nam2220 в ответ @wertustun я просто передаю то что слышала сама @nam2220 в ответ @wertustun И вообще! чувак, ты троллил малолеток в нашем фандоме, чего вдруг стал серьезным @wertustun в ответ @nam2220 одно другому не мешает как бы. тогда было развлечение, сейчас вопрос о безопасности человека. Я не гандон, чтобы положить хер на такие вещи @WIKfansOFFICIAL в ответ @wertustun, @nam2220 брейк, у нас тут более важные дела @candy3056 в ответ @nam2220 кто такие сасэн??? @nam2220 в ответ @candy3056 интернет в помощь @WIKfansOFFICIAL На сегодня у нас имеется следующее: преступник на свободе, полиция молчит, агентство @WIK тоже молчит, сам Пи`Вик на связь не выходит, скандал набирает обороты, но нас хотя бы поддерживают международные фандомы. К нам, как к официальной фан-страничке, уже поступали предложения о помощи. Так что, мои хорошие, МЫ НЕ ОДНИ @Longdisi в ответ @WIKfansOFFICIAL а можно спросить почему скандал, похищение это преступление и Пи`Вик как бы жертва @WIKfansOFFICIAL в ответ @Longdisi Скандал потому что – почитайте статьи [ссылка] [ссылка] [ссылка] [ссылка] @nam2220 народ народ НАРОД я тут такое сейчас прочитала! Кто-то провел свое расследование и выяснил вот что. Помните у Пи`Вика был мини-концерт в одном из универов? Тогда еще устроили фандомный квиз по клипам. Выиграл какой-то старшеклассник милашка, все его еще заметили из-за того, что он помнил практически ВСЕ КЛИПЫ. Так вот одна Пи рассказала, что по словам брата, который работал в агентстве Вика в те месяцы, Пи`Вик как-то случайно назвал того старшеклассника ангелом. АНГЕЛОМ, ПОНИМАЕТЕ ДА?! @hongkongtii в ответ @nam2220 я не поленился и пересмотрел запись эфира. Тот мудак сказал, цитирую: Я бы тоже между жизнью любимого человека и расставанием выбрал последнее. Ты теперь мудак, но твой драгоценный ангел хотя бы жив. !!!ИИИ мы получаем загадку. Он сказал выбор между ЖИЗНЬЮ И??? ТИПА ЧТО @nam2220 в ответ @hongkongtii Вот-вот, что там происходит такого, что надо выбирать между жизнью и расставанием блять. Походит на сюжет дерьмовой мелодрамы @lukebi в ответ @nam2220 Я в фандоме старичок, стэню Вика года так четыре. Вспомнил, что уже были слухи про семью Вика. Что-то вроде того, что семья проплатила ему все. Но сейчас в это поверят только тупые и наивные. Меня больше интересует то, что тот ублюдок сказал про побег из дома, попытку изнасилования и суицид. И то, что мать Вика была убита. @giooi в ответ @lukebi ты смелый и образованный чувак, умеющий писать по существу, за такие триггерные слова тебя забанят @lukebi в ответ @giooi Честно говоря, мне похуй. Пусть банят. Я не в том возрасте, чтобы не уметь создать новый аккаунт. @giooi в ответ @lukebi уважаю @hongkongtii Еще кое-что. Насчет расследования. Мой друг работает в полиции и он говорит, что у них там какой-то переполох и никто ничего не знает, но начальство говорит сидеть тихо и не отсвечивать. Говорит, что замешана верхушка. @giooi короче говоря у нас пиздец *** Посты множились и разрастались. Че с трудом оторвал взгляд от телефона и отбросил его на постель подальше. Сил не было: аппетит так и не вернулся, будто тело все еще переживало шок, а сон не шел. Ничего не хотелось, кроме как завернуться в одеяло и проснуться в день, когда все хорошо и спокойно. Телефон тихо пиликнул входящим сообщением, и Че со стоном потянулся глянуть. Если быть честным, то последний день дался ему сложнее, чем предыдущий: фанаты теряли терпение, теории множились, хейтеры радовались, а сам Че, как последний мазохист, заходил в ленту и прокручивал через одно разные видео-нарезки с той отвратительной трансляции. Кто-то писал слова поддержки, а кто-то пытался призвать к ответу хоть кого-нибудь. Че разблокировал телефон и уставился на чат с Поршем. Хиа: [разговаривал с врачом только что, Ким идет на поправку, прогноз оптимистичный] 21:02 Хиа: [ты как, малыш?] 21:02 Судорожный выдох сорвался сам собой, и Че всхлипнул, не стыдясь ни слез, ни сдавленных звуков. Его нервная система получила такой удар, что удивительно было то, насколько много у Че осталось здравого смысла. Он ведь как-то сумел остаться в комнате, сумел отойти от Кима… Единственное, что его утешало и держало – сообщения от Порша про состояние Кима. И пусть каждый раз Че вздрагивал от звука уведомления, безмолвная благодарность росла и множилась. Поршу не нравился Ким, не нравилось его отношение к Кинну и Танкхуну, но личные эмоции не перекрывали простую человечность. Да и состояние самого Че сильно влияло на внимательность Порша к деталям касательно выздоровления… Стук в дверь прервал поток невеселых и мрачных мыслей. Че поднял голову, уставившись на дверную ручку и не сразу сообразил, что звук раздался не в его голове, а в реальности. Стук повторился, но уже громче и настойчивее. Че нахмурился, спустил ноги на пол и прикусил губу. Это мог быть Порш. Вполне возможно; Порш переживал за него и присылал сотни сообщений, периодически ноя о том, что его и Кинна завалило срочной работой. Или это был Танкхун. Да, скорее всего это Танкхун решил попытать удачу и все же вытащить Че из комнаты. В третий раз стук раздался будто бы в разы мягче и спокойнее. А следом Че услышал приглушенный голос: – Ангел, открой, это я. Пи`Ким?.. Что он тут?.. Че встряхнулся и рванул вперед, чуть не запнувшись об валяющуюся сумку. Сердце мгновенно подскочило к горлу, а руки вспотели. Ким действительно пришел к нему в таком состоянии? Пальцы не слушались, но, в конце-концов, открыть замок удалось: еле слышный щелчок почти заставил Че облегченно матюкнуться. Дверь открылась без единого скрипа, и он с дрожью встретился с Кимом взглядом. Тот выглядел довольно устало и изможденно: под глазами залегли тени, лицо осунулось, а всегда ровная королевская осанка дала сбой, заставив Кима смириться с неспособностью собрать силы для привычной самоподачи. – Пи`Ким? – неверяще пробормотал Че и охнул, когда Ким чуть пошатнулся, – Пи`Ким! Руки сами потянулись удержать Кима и не дать ему встретиться лицом с ближайшей стеной. В этот момент у Че душа упала в пятки: он разом испугался и за самочувствие Кима, и за его бледный цвет кожи, и за нетвердость ног. Ким же будто бы не находил в ситуации ничего серьезного и только неловко улыбался. – Это я. Глаз Че от такого наплевательства на здоровье задергался, и он, сердито бубня, втащил Кима внутрь комнаты. И, что неудивительно, сопротивления не было вообще: Ким с радостью позволил себя переместить туда, куда надо Че, и с удовольствием растекся в кресле напротив кровати. Сил, как казалось Че, у Кима не осталось – все потратилось на дорогу от медицинского блока до жилых этажей. Улыбка Кима делала что-то противозаконное с сердцем Че. И слезы – слезы наворачивались сами по себе! Да сколько можно?! Ким. Живой. Такой целый. Такой дышащий. И такой… – Мудак. – Вырвалось вдруг у Че, когда он мысленно обдумывал возможную предысторию того, как Ким до него добирался. – Просто фантастический мудак. Ким молча кивнул, принимая все слова со спокойствием камня. Че внезапно так сильно захотелось его стукнуть, поэтому он решительно отошел к кровати и уселся на край. – Ты прав. – Голос Кима стал тише, но не потерял тех глубоких ноток, от которых Че плыл похуже восковых свечей. – Почему ты… – Че мотнул головой и исправился, – нет, неправильно. Как ты добрался?! Хиа говорил, что ты под капельницами спишь чуть ли не круглосуточно! А твоя рана на бедре?! – Так… Получилось. – Получилось у него, – нервно передразнил Че, – с ума сошел. Ким несмело улыбнулся и отвел глаза. Дышал он будто бы немного поверхностно, но вроде падать в обморок не собирался. И Че, по правде сказать, это малодушно радовало. Он и так находился в странном состоянии слабой невнятной тревожности, и дополнительных поводов беспокойства ему не надо было. Ким поглядел на Че со смесью тоски и вины, медленно поднялся с кресла и удивительно плавно перетек на колени, склоняя голову. Эта поза, к удивлению Че, не вызывала дискомфорта или недоумения – откуда-то в Че зрела уверенность, что вот так склониться перед кем-то для гордого и высокомерного Кима было непросто. Ким, насколько успел выяснить Че, являлся человеком довольно сложным – иногда, по рассказам Танкхуна, Ким не считал нужным здороваться даже крохотным кивком. Просто полный тотальный игнор всех, кто чем-то не устраивал или раздражал. – Ты точно с ума сошел, – шепотом обронил Че, – ты же все еще восстанавливаешься. Ким хмыкнул и взглянул ему в глаза. – Я должен извиниться. Сердце Че пропустило удар, а горло на пару секунд сдавило. Ким все же сказал то, что так хотелось, сказал эти несчастные слова извинений, но… Че почему-то уже не думал, что ему они настолько нужны вслух. Ким побледнел еще сильнее, но с колен не встал, упрямо глядя глаза в глаза. Че тяжело сглотнул. – За что? – уточнил он с непрошенной горечью. – За то, что я мудак. Я не хотел, действительно не хотел оставлять тебя. Че выдохнул и не успел словить горький смешок, выпрыгнувший с губ. – Но оставил. – Оставил, – согласно кивнул Ким. Его дыхание сбилось, но Че не стал что-либо делать, знал, что бесполезно, – оставил ради тебя. Оставил, потому что точно знал, каким может быть исход. Исход?.. Ким говорил про что? В мыслях мелькнули воспоминания о похищении, о том, что говорил тот ублюдок, и Че нахмурился. Как там было… Выбор между жизнью и расставанием? – Ты про что, Пи? Ким зачесал назад пальцами волосы, поджал губы, словно готовился к откровению, и проговорил без запинки: – На первом курсе я начал встречаться с одним парнем. Он был дерзким и безбашенным, самое то для тайного романа. Мы не любили друг друга, но нам было удобно и весело. Он хотел новых ощущений, а я хотел проверить Корна. Интонация шла ровной, но Че было не обмануть. Глаза Кима оставались честны и выдавали все, что Ким неосознанно пытался спрятать. Вина. Смущение. Сожаление. Гнев. Раздражение. Все эти чувства смешались и едва угадывались, но Че все же сумел распутать клубок, не забыв мысленно пометить себе на будущее узнать про «Корна». Дети не будут просто так называть родителя по имени. – Что-то… – он прокашлялся, – что-то случилось? Ким отвел взгляд, вздохнул поглубже и немного тише ответил, будто его покусывал стыд: – Корн заказал нападение, и тот парень угодил в больницу на полгода. Просто потому что я из интереса отказался выполнять задание. – Он прервался, облизнул нервно губы и уже спокойно продолжил, – Я не горжусь этим, ангел. Но я точно знаю, что для Корна ты не более, чем удобный рычаг давления. На Порша, на Кинна и… В особенности на меня. Ты стал моим слабым местом, Че. – И ты решил избавиться от этого слабого места. – Я решил спрятать тебя от себя. Отдалить настолько, чтобы никто не понял кто ты на самом деле для меня. Ох, зря Ким это сказал. Че сам не понял, как размахнулся и влепил ему звонкую пощечину. Пережитый страх и истерики вдруг напомнили о себе, зашевелившись где-то под кожей, и Че почти без осознания сделал то, о чем думал последние месяца полтора. Удар получился достаточно сильным и болезненным, Ким пошатнулся, но сумел удержать себя. А Че, едва поняв свой поступок, слетел с кровати и схватил Кима за щеки. Извиняться он не собирался, а Ким… Ким и не ждал извинений. Это он пришел просить прощения, и Че был вправе и на более болезненные вещи. Тишина пошла на пользу обоим – оба чуть успокоились и перестали чувствовать себя как на обрыве. Че погладил кончиками пальцев щеку, принявшую удар, и медленно, негромко произнес: – Ты мне всю душу вынул своими эмоциональными качелями. То ты заботишься обо мне и ухаживаешь, то вдруг бросаешь и даже не смотришь. А потом что? Возвращаешься так, будто не ты мне нож в сердце вонзил. И по-хорошему, Пи`Ким, я вполне заслужил сделать с тобой то же самое. Бросить при свидетелях, а потом вдоволь поиграть в холодно-горячо... – Ангел, – слабо позвал Ким, и этим разозлил Че так, что голос подскочил и приобрел шипящие нотки: – А ну закройся, я не закончил! Ты, ты! Ты держал меня за руку, обнимал, смотрел на меня этим своим взглядом! Спасибо, что хоть не целовал. Или здесь у тебя совесть проснулась? Или может вообще, ты зассал?! О, или может все дело в том, что я нецелованный неопытный девственник?! Скажи мне, Пи`Ким, почему ты не поцеловал меня? Почему?.. Че полностью проигнорировал текущие слезы и прикрыл глаза. Ладонями он все еще держал лицо Кима, и для него стало полнейшей неожиданностью то, что Ким мягко отстранился от рук. А затем губ осторожно коснулись чужие, немного влажные и покусанные. Ким решил его… Поцеловать? Разум Че просто моментально опустел, и все внутри замерло. Грусть, горечь и сладость от их первого поцелуя заставила ноги обмякнуть, и если бы Че не присел заранее, то он точно бы упал. Это было… Очень сладко-больно. Че мечтал об этом поцелуе столько раз, что забыл вообще когда это произошло в фантазии впервые. В старшей школе? В средней? Когда?.. Ким целовал его так нежно и целомудренно, что Че почти захотелось самоуничижительно пошутить на тему давно опостылевшей девственности. Что тут говорить, в фантазиях происходящий сейчас невинный поцелуй появлялся до того редко, что Че едва не решился на глупость. Так хотелось поглубже, погрубее… Че разорвал поцелуй и выпалил: – Я не прощаю тебя, Ким, даже не думай. – Но? – Я не верю тебе. Я хочу поверить, но не могу. Ким слабо улыбнулся и неторопливо обвил Че руками, замыкая объятья. – Обещаю, ангел, я докажу. *** @WIKfansOFFICIAL make a repost: @WIK С вами на связи менеджер Вика, Лина. Знаю, что последние события сильно ударили по нашим фанатам, многие писали нам слова поддержки и выражали свое беспокойство о текущем здоровье Вика. Я к вам с хорошими новостями! Вик идет на поправку и вскоре напишет о своем состоянии лично. Команда Вика очень благодарна за вашу заботу и проявленный такт, мы все ценим это. Пожалуйста, будьте внимательны и не верьте всему, что видите. @WIKfansOFFICIAL Это было официальное предварительное заявление от агентства. Мы, как первый фанатский аккаунт Вика, глубоко обеспокоены состоянием здоровья Вика, но мы также уважаем кхун Лину. Сейчас действительно слишком много фейковой информации, не имеющей никакого подтверждения. Мы НЕ БУДЕМ распространять теории о случившемся, пока у нас не появится неопровержимое доказательство. Просим и вас тоже придерживаться строгости и критического мышления. @rerrro ясно понятно (ничего не понятно) @vimasd я вообще не понимаю того, что сейчас происходит. Пи’Лина тоже особо внятности не принесла. и что это за хрень про то, что Пи’Вика сейчас обвиняют в растлении малолетних? вы там ебнулись??? @giooi в ответ @rerrro все просто, чувак, хейтеры радуются, конкуренты пытаются нажиться на скандале @giooi в ответ @vimasd а про растление я слышу впервые, можно поподробнее?????? @vimasd в ответ @giooi сейчас Пи’Вик во всех заголовках, неадекватные проснулись и ему приписывают все, что только можно. наркоту, оргии, подростковый залет, растление малолетних, содомию, уклонение от налогов [ссылка] [ссылка] @giooi в ответ @vimasd Налоги. Непростительно. @giooi в ответ @vimasd а если серьезно, то СОДОМИЯ? откуда эта срань вообще вылезла? из-за того твита какой-то фанатки якобы Пи’Вик со школьником встречается? откуда они эту ересь берут @rerrro в ответ @giooi попахивает гомофобией @giooi в ответ @rerrro чтобы Пи’Вик реально встречался с малолеткой? звучит как влажная мечта дрочащей школоты. просто фу. и к тому же Пи’Вика не один раз ловили на свиданиях с актрисами и певицами @ooolier в ответ @giooi лечи гомофобию @ooolier в ответ @giooi я не лезу в постель к Пи’Вику и тебе не советую. Ты позоришь фандом, ливни, будь добр. @rerrro откуда интересно вообще взялись эти слухи про свидания с актрисами??? у Пи’Вика расписание пиздец какое, там не то что на свиданки бегать, там времени посрать нет *** Ким, честно говоря, от интернета многого не ожидал, и оказался прав. Его фанаты сначала устроили массовую истерику, пробив даже мировые тренды, а потом началось что-то невообразимое: все стали разбирать по кирпичикам тот прямой эфир. Ким насчитал где-то около двадцати разных блогеров, которые чуть ли не посекундно анализировали запись, и пытались проводить свои исследования. Че за ним наблюдал с интересом исследователя. Свой телефон он отдал Киму с явным сомнением на лице, но уговаривать все же не пришлось. Карьера Вика от подобного происшествия могла скакнуть в любую сторону – от всеобщей поддержки до отвращения. Ким, разумеется, склонялся больше к сочувствию, но по старой привычке не спешил отметать и другие возможные варианты развития событий. Че поерзал и подполз ближе, укладываясь на Кима со всем удобством. Они лежали в кровати вот уже час, и успели только обговорить самую малость – самочувствие Кима после побега из-под надзора врача. – Ты уже читал это? Че лениво кивнул и посмотрел на Кима странно-выжидающим взглядом. Таким, словно ждал от него каких-то… – Это ложь, – на всякий случай уточнил Ким, – никаких свиданий с актрисами и певицами. Че шумно подышал ему в шею и невнятно что-то проворчал. – И никаких подростковых беременностей! – от одной мысли хотелось нервно почесаться. Ким не просто так тщательно выбирал себе тех, с кем разделял постель. Если бы какая-то девушка по-настоящему забеременела от него, про свободу он мог бы забыть в тот же миг. Корн не упустил бы такую шикарную возможность. Так что нет – Ким первым делом сразу сделал вазэктомию на случай тотального мирового невезения. Мало ли. – Никаких внебрачных детей, клянусь, – твердо сказал он, и Че в ответ слабо шлепнул его по руке. Казалось, Че после объяснений перестал так сильно переживать внутри и немного расслабился в его руках. – Ты забыл, Пи’Ким, что я фанат Вика? Конечно я знаю, что все эти слухи ложь. – Из всего правда, пожалуй, только про налоги. – Иронично. Ким улыбнулся и нежно поцеловал Че в макушку. Чувствовал он себя уже получше, а на душе впервые за долгие месяцы воцарился штиль. Это, конечно, не отменяло того, что ублюдок Йом все еще разгуливал по городу целым и невредимым, но сейчас, в моменте, Ким пребывал в абсолютном счастье. – Ты злишься? – спустя несколько минут уютного молчания тихо спросил Че. Его голос не дрожал, но по тону становилось ясно, что Че беспокоился из-за всей шумихи в медиа. Ким вздохнул и чуть повернулся, чтобы плотнее обнять Че. Вопрос был каверзный и не имел четкого ответа. Будучи в индустрии не первый год, Ким знал о том, что для любого артиста важна анонимность. Чем больше фанаты будут знать, тем больше это принесет проблем. Ублюдок Йом вскрыл то, что Ким старался похоронить на самом дне своей души и, по правде сказать, о некоторых вещах он собирался рассказать исключительно Че. Когда-нибудь. В будущем. Если все сложится хорошо. – Тот козел, – сердито выдохнул Че и сразу успокоился, – он правду сказал?.. Про твой побег из дома и… Прочее. От упоминания в горле образовался нервный комок. Ким зажмурился, порадовавшись, что прямо сейчас Че его не видел, и постарался собраться с духом. – Ангел, – начал он нерешительно, – я… Еще не готов об этом рассказать. Пока не готов, понимаешь? Это слишком… Болезненно. Че не отвечал добрых тридцать секунд. Киму на пару мгновений показалось, что зря он так сформулировал, зря отложил до лучших времен. – Хорошо, – наконец прошептал Че, невесомо и нежно целуя Кима рядом с адамовым яблоком, – я понимаю, Пи’Ким, и буду ждать. Не заставляй себя. Глаза Кима вдруг ни с того, ни с сего начало печь, и он с удивлением понял: по щекам текли слезы. Голос Киму отказал, но, к счастью, и всхлипы тоже обошли стороной. Он сжал Че крепче, укрыл одеялом повыше и постарался пережать истерику в самом ее начале. Все чудилось сном или даже приходом от психотропов: шанс снова быть с Че, их откровенный разговор, объятия… Ким мечтал об этом моменте сотни и сотни раз, пытаясь не сильно погружаться в фантазии. Ничем хорошим для него это не кончалось – лишь сердце болело на утро после особенно реалистичных снов. – Пи’Ким… – Че всхлипнул и спрятался у него на груди, – Никогда не делай так больше. Не смей, слышишь? Еще раз умрешь у меня на глазах… Я не знаю как буду дальше жить. Ким прикусил язык для отрезвления мыслей и принялся нежно поглаживать Че по лопаткам и плечам. Его самого немного потряхивало, но Кима подобное волновало в последнюю очередь. Они оба пережили сильный эмоциональный стресс и оба сейчас нуждались друг в друге. – Я люблю тебя, – не сдерживая себя, признался Ким, – так люблю тебя. Че отодвинулся, поднял на него заплаканные покрасневшие глаза и, срываясь на всхлип, пообещал: – Ким Кимхан Тирапаньякул, за каждый раз, когда ты забываешь… Забываешь о своей безопасности, ты будешь наказан. Ясно? Ким улыбнулся, стер с щек Че все еще идущие слезы, и серьезно кивнул. Наказан, так наказан. Хм… Улыбка из нежной и теплой превратилась в соблазнительную. – А какое наказание? Отшлепаешь меня? Че открыл было рот, чтобы на автомате ответить, но не нашелся со словами. Он ошарашенно смотрел на Кима, переваривая предположение, и внезапно чмокнул в губы. Теперь настал черед Кима слегка подвиснуть. – Будешь плохо себя вести – точно накажу. На этом выдержка Кима сдала сбой, и он громко, заливисто засмеялся, уткнувшись носом Че в волосы. Воображение заработало на всю, Ким представил каждую деталь и… Кажется, ему понравилось. – Можешь просто так меня отшлепать, – отсмеявшись предложил он игривым тоном, – я не буду против. – Пи’Ким! Ким облизнул губы и продолжил эту пародию на флирт: – А что такого? Ты мой любимый человек, я собираюсь тебе позволить практически все, что захочешь. Че надулся и слабо потыкал Кима в бок, будто так показывал свое неудовольствие, при этом помня про неважное самочувствие. – Практически все? А в запрещенке что? Брать твои кредитки? Ким ухватил руку, тыкающую ему в бок и медленно, вдумчиво обцеловал всю ладонь и кисть. – Бери в любое время. – рассеянно пробормотал Ким, – Если потратишь до нуля, ничего страшного, еще заработаю. В Че прорезалось возмущение. – Пи’Ким, я это ляпнул просто так! – Уже поздно. – Пи’Ким! – Я твой парень, а значит мои деньги – это твои деньги. Че раздраженно закрыл ему рот ладонью, которая подверглась зацеловыванию, и начал причитать: – Да откуда ты такого набрался, это же пикап-фразы прошлого века!.. Возмущение лилось и лилось, но Ким откровенно этим наслаждался: это были яркие незамутненные и живые эмоции Че. Че, который в последние недели не улыбался совсем и только печально смотрел куда-то вглубь себя. Ким это точно знал – ему присылали весьма скрупулезные отчеты. – Я буду рад, – мягко и приглушенно через ладонь сказал Ким, – я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждался и мог купить себе все, что ты хочешь. – Че нахмурился и хотел было возразить, но Ким покачал головой, – Я прекрасно знаю, что Порш дал тебе пару своих кредиток. Я говорю про то, что деньги от брата и деньги от парня совершенно разные вещи. Для меня это важно, ангел. Че побурчал еще немного, потом посмотрел Киму глаза пугающе проницательным взглядом, и наконец согласно промычал, вновь уткнувшись ему в шею. – Не хочу быть содержанкой, – раздалось недовольное рядом с кадыком. Ким усмехнулся и вернул руку на лопатки обратно. – На содержанку ты не тянешь, ангел. – Это еще почему? – Ни одна содержанка не откажется отшлепать своего папика. За это Киму прилетел теперь уже по-настоящему болезненный тычок в бок. – Пи’Ким! Шутки у тебя ужасные! – Но ты меня любишь. Че вздохнул и несильно укусил кожу возле ключицы. Боли от такого укуса не было, но зато Ким ощутил шевеление в штанах. Близость Че потихоньку пробуждала временно уснувшее либидо. – Люблю. На свою голову. И я… – Он прервался, нахмурил брови и чуть приподнялся, чтобы осмотреть постель, – Ты поставил телефон на вибро? Ким пожал плечами, но телефон нашел быстро. На дисплее светилась довольная рожа Кинна в обнимку с Поршем. – Кто звонит? – полюбопытствовал Че. Ким молча развернул телефон и с безмолвного разрешения принял звонок. – С каких пор вы обменялись номером? – опустив приветствия, ворчливо спросил он. Кинн в ответ насмешливо хмыкнул. – Больше по сцене скачи в нарядах проститутки, потом еще удивишься. – Раздалось из динамиков, – Я по делу, Ким. И не делай там такое лицо, камеры в Комплексе не для красоты стоят. Мне доложили о том, что мой брат свалил из медблока. – Значит мы опускаем тот момент, где я говорю, что из нас двоих именно ты стирал запись камер, чтобы потрахаться среди ночи в гостиной. – Ким на пару секунд игриво улыбнулся Че и стал серьезным. – Есть новости? Кинн раздраженно выдохнул, явно не обрадовавшись замечанию про камеры, и ответил: – Вегас нашел ублюдка. *** Подвалы Второй семьи никогда не радовали Кинна обстановкой: здесь было темно, сыро и воняло кровью. Вегас, как печально прославленный палач клана Тирапаньякул, не спешил ничего менять. Ему, как казалось Кинну, втайне нравилось наблюдать за тем, как враги или союзники кривили лицо, пытаясь скрыть рвущийся наружу страх. В этих застенках умерло невообразимое количество человек, и большая часть встретила свою смерть с облегчением. Кинн знал, что Вегас мог бы получить докторскую степень по пыткам, если бы таковая существовала – убедился лично пару раз. Бывало, Вегас пытал и личных врагов самого Кинна, решившихся на самоубийственную авантюру: за десяток лет их было двое или трое в общей сложности. И при этом они с Вегасом все еще оставались в состоянии непонятной вялотекущей войны: Кинн продолжал строить из себя высокомерного засранца, а Вегас… Вегас упражнялся в остроумии. – Ты сказал Киму? – бросил Вегас по пути, пока Кинн, Порш и Пит медленно спускались по лестнице. Вегас казался спокойным в своих привычных попугайских шелковых рубашках, а Пит хмурился и сохранял молчание. Не смотря на то, что востановление Вегаса шло в ударных темпах, его все еще иногда шатало от внезапных приступов слабости. Если бы Кинн не видел лично инвалидную коляску, на которой с убийственным выражением лица рассекал Вегас, он бы решил, что все в порядке. – Ты там уснул, кузен? Кинн раздраженно выдохнул и скупо отозвался: – Да, сказал. – Тогда почему я не вижу его смазливой рожи? Кинн демонстративно закатил глаза и припомнил себе на всякий случай тот факт, что в Вегаса какое-то время назад всадили дохрена пуль. Бить его сейчас – не вариант. – Сказал, что будет. А когда приедет – уточняй сам. Вегас фыркнул, но в ответ язвить не стал – они наконец добрались до подножия лестницы и начала коридора соответственно. Этот путь Кинн видел впервые, но быстро отмахнулся от мыслей. В Комплексе было также: запутанные коридоры, тайные ходы, скрытые ото всех ниши, куда охрана давно насыпала прослушки и микро-камер. Кинна ничуть не удивляло то, что во Второй семье тоже существовали свои секреты планировки. – Я даже комментировать эту дурость не буду, – под нос пробормотал Порш, а когда Кинн удивленно глянул на него, пояснил, – Киму лежать и лежать, а не по подвалам прыгать. Что ж, в этом замечании имелся смысл: врачи действительно прописали Киму строгий постельный режим и круглосуточное наблюдение. Кинн сам в первый же час после взрыва отдал приказ следить за этим придурком с шилом в заднице в оба глаза; с Кима сталось бы психануть и сбежать. (И именно это случилось) Кинн все еще немного сомневался в своем решении проигнорировать улиточный побег Кима, полный мелодрамы, но что уж теперь. Ким заперся с Порче в комнате, Пи’Гайп передал через медсестру свое негодование, а Порш метался между переживанием за Порче, беспокойством о Киме и необходимостью выполнять свои обязанности. Кинн мог лишь предложить свое плечо и проконтролировать то, что вообще поддавалось контролю. – Ты не знаешь Кима, – возразил Вегас, гремя ключами как какой-то средневековый охранник, – этот бешеный на многое способен, если поставил себе цель. – Это у вас в крови, что ли, – с иронией произнес Порш, – такие разные, а кринжа наваливаете как близняшки. Вегас ухмыльнулся, постучал длинным железным ключом по железной балке, коих тут было в избытке, и указал на одну из дверей. В этой части подвалов пахло тухлятиной и мочой вперемешку с кровью. Кинн с Поршом одновременно зажали носы, а Пит впервые за последние двадцать минут слабо улыбнулся. Видимо привык к подобной вони. – Ты с Танкхуном переобщался? – светским тоном поинтересовался Вегас, отпирая тяжелый на вид и массивный замок, – Близняшки или нет, но ДНК-тест не делал, так что не знаю точно. – Вегас, – укоряюще сказал Пит, и Вегас тут же умолк, сосредоточившись на ключе. Железная дверь медленно открылась, и Кинн наконец заметил в углу избитого и грязного человека. Это был мужчина достаточно плотного телосложения, и черты лица оказались трудно различимы из-за крови, натекшей из раны на лбу. Но Кинн узнал – на них снисходительно смотрел ублюдок Йом. – Хорошо постарался, – одобрительно кивнул Кинн, и Вегас махнул рукой. Он уже начал пошатываться, поэтому Пит безо всяких возражений подтащил простой деревянный стул поближе и усадил Вегаса. – Ты просил более-менее целого, – бросил Вегас, отсылая на недавний разговор, – было сложновато. – Но, тем не менее, ты это сделал. Вегас бросил насмешливый взгляд на Йома и покачал головой. В подвале было не особо светло, но Кинн сумел различить небольшую бледность кожи. Казалось, что Вегас просто-напросто выделывался перед ними, скрывая свое резко ухудшившееся состояние. – Когда Кинн Тирапаньякул объявляет охоту на одного-единственного человека, и при этом назначает награду… Это был вопрос времени. Вылететь он никуда не мог, а здесь сотни банд, готовых на что угодно, лишь бы выслужиться перед кланом. – Не ехидничай, кузен, – спокойно попросил Кинн и посмотрел на Йома бесстрастным взглядом. Порш рядом что-то шипел сквозь зубы и тоже смотрел на Йома, но уже почти волком. Кинн понимал причины и следствия подобного поведения, и полностью разделял отношение Порша. Пусть Ким и не светился в преступном мире, но верхушка отлично его помнила: в свое время Ким лихо закрутил свою репутацию и стал известен в узких кругах и как умелый боец, и как равнодушный убийца. Похищение брата – оскорбление всему клану, и теперь Кинн обязан был отреагировать жестко и бескомпромиссно. Вопрос чести всей семьи Тирапаньякул, как никак. Да и Кима он все-таки любил и заботился. В своей манере, но заботился. Любой, кто вредил членам семьи, всегда получал в ответ боль в десятки раз больше, и это правило работало всегда. Неважно находились ли братья в ссоре или хорошо ладили – реакция следовала одна и та же. – Ну что, – грубым голосом начал Порш, сложив руки на груди, – будем по-старинке сначала угрожать расправой или сразу приступим к пыткам? – А кхун Кима ждать не будем? – уточнил Пит с явным сомнением. Он никак не мог избавиться от привычки звать всех уважительно, из-за чего Вегас уже злился не скрываясь. Йом перебрал кандалами, сплюнул и ехидно спросил: – Да, разве мы не можем подождать Кимхана? Мне есть что ему сказать. – Мне кристально поебать на то, что ты там хочешь сказать, – почти дружелюбно ответил Порш и окатил Йома таким ушатом брезгливости, что даже Кинн почувствовал желание поежиться, – меня интересует только одно: кто тебе помог? – Для подстилки наследника ты довольно дерзкий. – Выплюнул Йом, и Порш от прозвучавшего оскорбления на пару мгновений замер, недоуменно уставившись на скривившееся лицо Йома. Кинн молча вытащил пистолет из кобуры и прицельно выстрелил Йому в ногу ниже колена. От такого ранения сразу никто не умирал, поэтому он позволил себе немного отпустить внутреннего монстра. Йом, к сожалению всех, практически не отреагировал – единственное, что сорвалось с губ, было невнятным матом. – Кинн, – вздохнул Порш, но Кинн пропустил мимо ушей этот вздох, – держи себя в руках. – Порш помолчал и все же мягко дополнил, – Мне плевать, даже если шлюхой сто раз меня назовет. Кинн ожидаемо возмутился: – А мне нет! Порш, дорогой, пора бы привыкнуть к тому, что на тебя рот открывать нельзя. Порш на короткую, но эмоционально насыщенную тираду не повел и ухом, и продолжил допрос. Теперь его голос звучал опасно и низко, а слова Порш цедил по одному. – Вернемся к нашему вопросу. Кто. Тебе. Помог? – Жаль, что малыш Ким выжил, – будто и не слыша предупреждающие нотки в тоне Порша, пробормотал Йом, – хотя в таком случае мне может выпасть шанс все же с ним поразвлечься. Кинн, как и в первый раз, молча поднял пистолет, но выстрелить не успел. Порш перехватил запястье и раздраженно зафырчал: – Кинн, блять, он же провоцирует! – Я знаю! – Так же раздраженно ответил он. – Но пара дырок в безопасных местах допросу не помешает. Он в любом случае не жилец. – Ага, не жилец. Не боитесь, что откинусь раньше времени? – Как и где ты достал те препараты? Кто рассказал тебе про побег из дома и попытку самоубийства? Кто, блять, тебе помогал?! – Кинн вовремя успел взять под контроль кипящий гнев и не разразился грязной бранью. Вегас поцокал и неторопливо встал со стула, выхватив что-то из кармана. Кинн присмотрелся и с любопытством приподнял брови. В руках у Вегаса была какая-то коробочка из металла. Замочек тихо щелкнул, и Вегас стал вертеть в руках небольшой шприц, наполненный серой и мутной жидкостью. – Нихера, – вырвалось у Порша, – это что, наркота? – Это лучше, – улыбнулся Вегас, – не просто наркота, а очень хитрое вещество, дающее стопроцентное привыкание с первой же капли. Вегас любил вывалить небольшую ложь в бочку правды, поэтому Кинн словам не поверил, но комментарии оставил при себе. Вторая семья хоть и промышляла наркотиками, но сама ничего принципиально нового не создавала – слишком много условий требовалось соблюсти. – Всего разок тебе вколим, и ты потом в ногах ползать будешь. – Я не вчера родился, – ухмыльнулся Йом, – можешь делать что хочешь, я все равно ничего не скажу. И кстати, – он повернулся к Кинну и расхохотался, – передавай мой пламенный привет ангелу. Скоро он получит свой подарочек. Кинн еле успел перехватить Порша за талию и не дать ему врезать Йому. В этой игре сложность была в том, что первый, кто не выдержит и сорвется – проиграл. Кинн не мог позволить этому мудаку поиметь хотя бы каплю превосходства, поэтому жестко зафиксировал Порша руками. – Ты, ублюдок!.. – с ненавистью рявкнул Порш, не обращая внимания на усилия Кинна. Он дергался и пытался вырваться, и Кинн подозревал, что упоминанием Порче ублюдок Йом пытался сместить фокус подальше от важных деталей. Многие знали, что Порче – любимый младший брат и единственный живой родственник Порша и, разумеется, Порче берегли и охраняли, как великую драгоценность. Если Йом был в курсе про побег и прочие вещи о Киме, то и о Порче точно слышал. – Ты не прав. – Вдруг раздался хриплый, но четкий голос Кима. Даже с учетом шума, что создавал Порш, Кима услышали все – сказался опыт певца и артиста. Кинн обернулся и без удивления обнаружил слегка бледного и мрачного Кима возле открытой двери. – Что? – Нахмурился Йом, пока Порш переваривал внезапное появление. Вегас же с Питом не выглядели удивленными, зная по себе каким тихим может быть Ким, и как он может подкрасться. – Ким? Ты сколько тут подслушиваешь?! – Порш остановился и уставился на Кима не то с недоумением, не то с беспокойством. Кинн с едва слышимым выдохом облегчения отпустил чужую талию и стал ждать дальнейшего развития событий. Ким любил так делать: якобы опаздывать, а на самом деле подслушивать приглушенные личные разговоры, анализируя каждое слово. И не было ничего необычного в том, что Ким равнодушно проигнорировал Порша, решив сосредоточиться на психологической битве. – Ты не прав, – Ким подошел к Йому на расстояние одного шага и пугающе фальшиво улыбнулся, – ты не прав, Йом. Ты уже сказал нам. – Ты о чем? – нервно переспросил Йом, потеряв половину своей спеси. Ким с видимым удовольствием вытащил тонкий и длинный нож из ботинка, встал почти вплотную и нарочито нежно провел им по горлу, будто напоминая Йому о том, как тот делал то же самое. – Кинн не наследник семьи, – неестественную улыбку сковал арктический холод, – Кинн давно уже глава. – О, – вдруг понимающе промычал Вегас, и Пит недоуменно положил ему руку на плечо, – теперь ясно. – Что ясно? – спросил Пит. – То, как он Порша назвал, – снисходительно объяснил Ким, – подстилка наследника. Когда часто слышишь что-то от другого человека, то можешь невольно перенять его манеру. – Он переместил острие ножа с шеи на одну из щек, – Верно, Йом? Сколько раз уже встречался с Тоном? Тон? Так, стойте… Тон?! Бывший помощник отца, который был по сути практически правой рукой?! Этот Тон?! –Иди нахуй! – вдруг истерически заорал Йом, – Ты просто тварь, недостойная жизни! Ненавижу тебя! Ненавижу всех вас, гребаных псов Тирапаньякул! Все вы давно заслуживаете смерти! Ненави!.. Сильный удар по голове кулаком Кима надежно вырубил Йома, и тот заглох на середине очередного оскорбления. – Оставим в живых, – небрежно бросил Ким, возвращая нож обратно в потайное место на ботинке, – этот кусок дерьма еще не заслужил свою смерть. Кинну оставалось только кивнуть. Что ж, тут Ким был в своем праве – после подобного унижения, как на том прямом эфире, по неписаным правилам мафиозного мира он мог неделями пытать обидчика. Никто и слова не скажет. – Возвращайся домой, – с настойчивым намеком приказал Кинн, шестым чувством ощущая, что Ким подобрался к пределу выносливости. Сейчас ему было необходимо отдыхать как можно больше, – О Пи’Тоне поговорим позже. *** Джей работал на Первую семью уже приличное время, как он сам считал. Попав подростком в ряды мелкой банды, он быстро осознал, что расстановка сил в преступном мире была гораздо более запутанной и изменчивой, чем им пытались внушить старшие в банде. Джей, к своему счастью, вырос достаточно умным и сообразительным парнем, поэтому пробыл на побегушках всего пару месяцев и ушел с концами в боевые искусства, пробуя все подряд. Чемпионом страны он не стал, зато заработал репутацию довольно опасного бойца, умеющего держать себя в руках. Джей не хвастался, но хладнокровность не единожды его выручала в сложных ситуациях, когда на кону оказывалась целостность тушки. После совершеннолетия он еще пару лет поболтался в разных местах и совершенно случайно попался на глаза кхун Чану – начальнику охраны Первой семьи. Про семью Тирапаньякул Джей слышал многое: слухи про теневых королей ходили разные, а стоило спросить, так все дружно опускали взгляд и мямлили, словно кто-то держал нож у их горла. В Первой семье было три сына, и Джей поверхностно знал про каждого ровно две вещи: очередность рождения и степень возможной опасности. Будто Джей узнавал не про мафиозных принцев, а про королевских отпрысков! Столько таинственности! Зачем?! Для чего?! …Ладно, ладно, про таинственность он понимал – в их мире осторожность являла собой залог жизни. Если каждая мелкая шавка будет знать, как выглядят и что любят братья Тирапаньякул, то грош цена их влиянию и власти. Когда же Джей попал в штат телохранителей, багаж знаний не особо увеличился: он теперь мог назвать их по имени и году рождения. Старший, Танкхун, видимо страдал от ПТСР и ради забавы выносил мозги капризами всем. Этого Тирапаньякула внутреннее чутье обозначило опасным, но довольно миролюбивым. С ним Джей практически не пересекался из-за распределения: после обучения кхун Чан сразу направил его к кхун Кинну, и Джей спокойно проработал телохранителем второго сына почти полтора спокойных года. А потом жизнь Джея круто изменилась – кхун Ким забрал его в свой штат. Вот так просто: взял и забрал, спросив перед этим (видимо из приличия), что думал сам Джей. А Джей что? Джей простой человек – он согласен! Работать на Первую семью было очень хорошо, но с кхун Кимом он видел больше перспектив и меньше стресса. Кхун Ким молчаливо не любил толпы, не срывался на внезапные подозрительные сделки, как кхун Кинн, и всегда относился с уважением к тем, кто работал на него с полной самоотдачей. К тому же платил кхун Ким тоже нормально – Джей даже вырос в доходах и уменьшился в расходах. Из всех братьев (не считая Вторую семью), для него самым комфортным был именно кхун Ким по многим причинам. Почему предложение перейти поступило именно Джею, он не имел понятия, но догадывался, что дело тут крылось в патологической честности характера. Для Джея предательство было равносильно несмываемому позору, и кхун Ким это видел. Кхун Ким вообще многое видел и понимал вещи лучше, чем сам Джей в десятки, а то и сотни раз. Поэтому да – иметь умного и спокойного начальника всяко было лучше, чем вечно занятого и любвеобильного. (Не в обиду кхун Кинну, но последние недели был уже действительно перебор с мальчиками по вызову) Шли недели, потом – месяцы, и Джей полностью привык к новому распорядку и правилам. Кхун Ким стремительно набирал популярность, сутками пропадал в студии и домой приезжал от силы раз в пару дней – отсыпаться в тишине и безопасности. Доступ к квартире Джей не имел, но это было неудивительно: доверию нужно было время для укрепления. Хватало и того, что Пи’Нон, главный личный телохранитель кхун Кима, перестал так пристально наблюдать за каждым движением и словом. Пи’Нон вообще оказался классным мужиком, как считал Джей: сопровождал кхун Кима с юного возраста и стал чуть ли не единственным человеком из штата, кому разрешалось заходить в квартиру без предварительного разрешения. Помимо них в штате телохранителей работало еще восемь человек, но Джей с ними общался редко – в основном он охранял кхун Кима в паре с Пи’Ноном, а потом менялся и шел отдыхать. Как Пи’Нон при этом умудрялся работать чуть ли не круглосуточно – загадка. А еще загадкой было то, что Джей абсолютно не имел представления чем занимались остальные телохранители, когда кхун Ким запирался в студии ради записи новых песен. Впрочем, Джей не парился и просто работал. Все шло своим чередом, ему дико повезло уйти к другому начальнику до начала той самой внутриклановой войны… пока не случилась та херня. Херня внезапная и очень напряженная – кхун Кима похитили. Простыми словами – случился феерический провал сразу всех телохранителей. У Джея волосы шевелились на ногах от одной мысли, что последствия от этого похищения могут быть какими угодно. События запросто могли повернуться так, как им хотелось, а Джей соответственно мог потерять работу и репутацию. К тому же… Прямой эфир! Ох, сколько нервов Джей убил, пока смотрел этот прямой эфир. Казалось, он даже во время своего первого секса так не нервничал, как это было в ту ночь. Пи’Нон (к его чести) повел себя максимально профессионально и четко руководил всем штатом. Джей до сих пор прекрасно помнил те слова, что Пи’Нон проговорил каждому лично. Вы, уверенно сказал он тогда, сейчас должны понимать, что на нас легла ответственность не за кхун Кима, а за Вика. Пока Первая семья занята спасением, мы занимаемся тем, что они не имеют права трогать. Вик – драгоценное детище кхун Кима и наша прямая обязанность сохранить все в неизменном виде, пока он не вернется. Оставалось только подчиниться и молиться за то, чтобы Джея не выперли с работы из-за случившегося. Он ведь хотел в обозримом будущем жениться, детей завести, дом прикупить – на все это нужны были немалые деньги. Кхун Ким никогда не обижал своих телохранителей и даже, бывало, выдавал восхитительно щедрые премии. Джей связывал эти приступы великодушия с переменами в жизни самого кхун Кима, но вслух не проговаривал, мало ли, вдруг услышит кто и донесет на слишком любопытный нос. Каким бы классным начальником не был кхун Ким, в таких вещах спуску не давали никому. Кхун Ким терпеть не мог сплетни и пересуды: взгляд у него тут же холодел, а тренировки усложнялись в разы. – Мы проебались, – мрачно заключил Рэй, один из самых молодых телохранителей в штате кхун Кима, – и я пиздец как удивлен, что мы все еще не наказаны. Джей навострил уши, но от своего дела не оторвался – у него было прямое и важное указание от Пи’Нона. Глаза от стольких часов за ноутбуком уже не ныли, а полноценно болели, голова пухла от количества просмотренных видео, но… Джей держался. Он обязан был проверить каждую видеозапись с камер наблюдения в здании, где обосновалась студия. В комнате для совещаний царила напряженная тишина и, не смотря на то, что все собрались в достаточно просторном помещении, Джей ощущал себя огурцом в банке. Пи’Нон стоял у окна в хмурой задумчивости и перебирал в пальцах заблокированный телефон. Он ждал то ли приказа сверху, то ли изменения ситуации: кроме раздачи указаний Пи’Нон практически больше не разговаривал. Прошли всего двое суток с похищения и спасения кхун Кима, но Джей уже истратил запас сил. Первая семья сохраняла молчание, команда Вика беспрерывно пахала, периодически отбивая атаки СМИ и хейтеров, а фанаты истерили и пытались вызнать хотя бы что-нибудь. Джей их в некоторой степени понимал, но все равно чуть-чуть осуждал. Так переживать могла семья кхун Кима, друзья, любимый человек, но никак не тот, кто вживую своего кумира даже не видел. – Рэй, – негромко произнес Пи’Нон, – разбираться кто виноват будем потом, когда вернется кхун Ким. Сейчас сосредоточься на своей задаче. Рэй вздохнул, но спорить не стал: слишком уважал Пи’Нона. Джей закрыл глаза, помассировал веки и принялся растягивать напряженную шею. Было всего десять утра, а он устал так, что готов был поспать на любой доступной поверхности – отдыхал он с натяжкой часа четыре в сумме, да и то, на диване с тонким пледом. Но Джей не смел жаловаться ни другим телохранителям, ни Пи’Нону: все они работали беспрерывно и с особым рвением. Им ведь подорвали репутацию, как никак. Звук входящего вызова на телефон Пи’Нона заставил всех вздрогнуть – в тишине внезапная и громкая попсовая песня была подобна ушату ледяной воды в сорокаградусную жару. Пи’Нон невозмутимо достал телефон из кармана форменных брюк и поджал губы. – Слушаю, кхун Кинн. – Пи’Нон помолчал около минуты, сжал пальцами переносицу, а затем еле слышно выдохнул. – Я понял, кхун Кинн. – он кивнул и завершил звонок. Все взгляды как магнитом устремились к Пи’Нону. Джей с любопытством скосил глаза, а потом все-таки поставил видео на паузу, чтобы ничего случайно не пропустить. – Слушаем сюда, парни. – Начал Пи’Нон твердым голосом, – Только что звонил кхун Кинн. Есть новости: хорошие и не очень. Что касается первого… К счастью динамика восстановления кхун Кима резко пошла вверх, скоро он очнется. – А плохие новости? Пи’Нон укоризненно глянул на Рэя, но замечание так и осталось невысказанным. Видимо то, что сказал кхун Кинн, эмоционально истощило Пи’Нона. – Так как у кхун Кима была остановка сердца… – он обвел взглядом каждого телохранителя, – Мы временно и частично переходим под власть кхун Кинна. Рэй встрепенулся. – Подожди, Пи, но разве так можно?! – Можно. – Пи’Нон усмехнулся, – Случай ЧП. Я это обговариваю это с кхун Кимом каждые полгода и каждый раз кхун Ким дает добро. Кхм… – ухмылка вдруг дрогнула и стала удивительно мягкой для человека вроде Пи’Нона, – В скором времени, думаю, помимо кхун Кима, объектом охраны у нас будет еще один человек. Телохранители загудели. Джей недоуменно посмотрел на Пи’Нона, абсолютно не догоняя. Чего? Еще один объект охраны? Про кого это Пи’Нон? Кхун Кинн – да, тут Джей не спорил, он сам слышал разговор на эту тему, когда кхун Ким ехал домой после выступления в неприлично дорогом ночном клубе. Но… Еще один человек? Кто? Как бы Джей не напрягал свой мозг, мысли упрямо тыкали на кхун Порче – того самого старшеклассника, которого кхун Ким по какой-то неведомой космической причине решил лично учить игре на гитаре. Джею даже пару раз выпала честь наблюдать за кхун Кимом в моменты тайных недосвиданий, но едва ли там было что-то серьезное. …Или было? Джей поймал взгляд Пи’Нона, одними губами произнес имя кхун Порче и вопросительно изогнул брови. В голове не укладывалось: неужели кхун Ким влюбился? Кхун Ким, взаправду, что ли? Пи’Нон точно про того же самого человека говорил?! В системе жизненных и рабочих координат Джея никак не натягивалась влюбленность в старшеклассника. Кхун Ким… Он ведь женат на музыке! Джей глубоко вздохнул и решительно отбросил все неподобающие мысли. У него была работа, а значит он должен был ее выполнить. *** Анонимный чат #095689 [17:08] Внимание, участники чата! Все сообщения будут удалены спустя 24 часа после отправки. Функции пересылки сообщений, а также скриншот выключены в целях анонимности и безопасности. Рекомендуем не раскрывать свои настоящие имена, а также местоположение. Все, что вы пишите, будет относиться к ответственности участников чата. Приятного общения! Чат открыт! Fum: вы слышали последние слухи? Jje: ты про что конкретно, Фум, последние дни были богаты на хуйню Fum: я про Вика Jje: А, про него Jje: да, слышала, но не особо верю Lover: просветите Jje: объявилась какая-то дамочка, утверждает, что Вик ее бывший парень, который бросил ее, после того, как она залетела Jje: такой бред, если честно Rich: почему бред, Дже, все может быть Jje: бред, потому что эта дамочка игнорит все вопросы про детали их отношений типа совместных фоток и прочего Jje: отсюда вывод – пиздит Fum: ну, тут соглашусь, подозрительное поведение Fan: есть слух гораздо интереснее Lover: ооооо, выкладывай давай Fan: я видел в одной приватной группе фото, сделанные сасэнами, там Вик и какой-то школьник в закрытом кафе Fan: говорят мол Вику хотят пришить статью Rich: за развращение? Jje: чего бля Fum: все будто ебнулись Fum: сначала какие-то психи начали публиковать посты про то, что Вик не выжил Fum: потом дамочка эта Fum: какое нахуй совращение Fum: посидеть в закрытом мать его кафе это теперь совращение блять??? Jje: чего завелся, Фум? Lover: весело как Lover: ща увидел пост одного придурка, пишет, что нашел страничку того школьника Lover: походу скоро сольет Fan: если это правда, Любовничек Lover: не знаю, Фанат, не знаю Fan: у Вика всегда были неадекватные фанаты Fum: о, студия Вика запостила объявление Fum: Вик выйдет вечером в эфир Jje: еба, а еще один эфир это не травмирующе? не? Rich: хер его знает, но для Вика сейчас хочешь не хочешь, а придется *** Слабость все еще нервировала Кима, но уже не так сильно – рядом находился Че, и даже одно прикосновение было способно унять разгорающиеся угольки гнева и раздражения. После быстрого визита в подвалы Вегаса пришлось снова ложиться в постель и копить силы: Кима едва хватило на то, чтобы просто доползти до спальни Че и открыть дверь. На пороге его встретили недовольным сопением и теплыми объятиями, а затем аккуратно помогли раздеться. В подвале у Вегаса Киму потребовалась немало выдержки, чтобы тупо не зарезать мудака, поэтому нежные руки Че он встретил с откровенной радостью. О Киме давно никто не заботился не из корыстных целей: врачи выполняли свои обязанности, телохранители отрабатывали зарплату и даже Пи’Лина следовала своим представлениям о хорошем менеджере. Разве что Пи’Нон заботился – не как личный телохранитель, работающий на Кима больше десятилетия, а как человек из близкого круга. Комментариев или вопросов о том, куда вдруг ночью так понадобилось Киму, так и не поступило – Че чутко уловил внутренний раздрай и просто обнял, обвившись вокруг Кима на манер осьминога. Это на самом деле очень много что говорило о самом Че и его характере: не каждый смог бы поступить именно так, и при этом окутать молчаливой поддержкой. Ким едва сдержался, чтобы не начать выговаривать сонному Че о том, как Киму повезло, и как он счастлив вот прямо в эту самую секунду. Ночь они провели в крепком сне, и на утро долго не желали распутываться. Ким на пару мгновений всерьез раздумывал о том, чтобы забить на все и провести день в постели, но потом вспомнил, что так и не встретился с Пи’Линой. А ведь она тоже переживала! По крайней мере, как считал Ким, она заслужила увидеть его лично и получить парочку успокаивающих слов. Ким лениво погладил Че по голове, внутренне умиляясь пушистости волос, и раз в две секунды невесомо целовал куда придется: в щеку, нос, переносицу, уголок губ. Че в ответ очень мило морщился, если поцелуй выходил щекотным, и мягко улыбался. Он казался Киму счастливым и довольным, поэтому все дела по чуть-чуть отодвигались все дальше и дальше. Ненамного, всего на пару минут. – Пи’Ким, – пробормотал Че и сдвинулся вниз, согревая дыханием ключицу Кима. После сна Че ощущался чем-то теплым и родным до невозможности, настолько, что Ким невольно припомнил похожую их ночь и утро. Уже тогда Че было ужасно трудно отпустить: все внутри противилось и щетинилось от одной мысли, что придется закончить то, что они оба сдуру начали. – Я люблю тебя, ангел. Че вздрогнул и наполз на Кима руками и ногами еще больше, сжимая в объятьях. Признание не сделало утро неловким – Че заслужил услышать его столько раз, сколько Ким смог бы. Один раз уже Ким провалился, и второго раза не должно быть. Ни за что. – Я тоже люблю тебя, – с отчетливым удовольствием прошептал Че и спросил, – Какие планы на сегодня? Ты же помнишь, Пи’Ким, что тебе нельзя больше уходить в закат, как вчера ночью? У тебя постельный режим. Ким вздохнул, но спорить не стал. Че был абсолютно прав: тело еще не восстановилось и требовало максимального отдыха. – Не хочешь узнать, что вчера было? – Не, – Че зевнул, – не хочу. Не сейчас. Что ж, его право, Ким не настаивал. Тем более, что тогда он не поленился и потратил около десяти минут на то, чтобы дать Че достаточно уверенности в том, что он вернется целым и невредимым. Тем более, что ехал Ким в особняк Второй семьи, а не к врагам. – А планы… – Ким уставился в потолок и прикинул список дел, – Нужно вызвать моего менеджера и обсудить стратегию, затем на осмотр в медблок, а потом уже по ситуации. Че встрепенулся и чуть привстал, чтобы посмотреть Киму в глаза. – Пи’Лина? – Да. По-хорошему я должен был ее пригласить еще когда очнулся, но забыл. Полагаю, что у нее уже сдают нервы. Ким оборвал себя на полуслове и задумался. Если так судить, то Пи’Нон по старой договоренности должен был помочь разрулить любую херню, если Ким находился вне доступа. (И еще нельзя забывать то, что Пи’Гайп по старой дружбе бессовестно докладывал Пи’Нону о подвижках в лечении) Пи’Нон вообще всегда ответственно подходил к любому заданию и опекал не только самого Кима, но и Пи’Лину. А в месяцы, когда в прошлом Че проводил с Кимом время, то и всех троих. Скорее всего сейчас Пи’Нон по уши в делах: разгребает весь тот пиздец после похищения. Что ж, Ким сам четко все обозначил в приказе, думая только о том, что Пи’Нон был по сути единственным человеком, кому он мог доверить Вика. Только Пи’Нон доподлинно знал о ценности Вика для баланса жизни Кима, и только Пи’Нон осознавал ту степень доверия, что ему оказывали, позволяя полностью уйти в решение проблемы. Проблемы, которая грозилась обернуться непредсказуемым образом. Кстати о последствиях… Ким со страшной неохотой взял телефон Че с тумбы и зашел в сеть, сразу же забивая в поиск свой тег. Результаты были… Неоднозначными. А порой еще и возмутительными. – С хера ли? Я никогда не встречался с малолетками! – вырвалось у него, когда на глаза попался пост с очень вульгарным заголовком. «Правда ли Вик у нас любитель помоложе?» Че, лежащий щекой на его груди тихо прыснул. Ким тут же исправился: – Ладно, один раз относительно было. Но я не любитель помоложе! Че хмыкнул в ответ. – Один раз было? – выделил он слово, – То есть сейчас мы не встречаемся? Ким на время отложил телефон, подтянул Че к себе и звонко поцеловал в щеку. – Ты не малолетка, ангел. – Мне восемнадцать, ага. – А затем он засмеялся, – Знаешь, Пи’Ким, это так крипово звучит, если честно. Ким скептически посмотрел на него, но не стал комментировать. Телефон вновь вернулся в руку. – Что пишут? – полюбопытствовал Че. Ким пролистал вниз, бегло прочитал несколько популярных свежих постов и сказал: – В основном все спрашивают о моем состоянии и как проходит расследование. – А оно проходит? Ким пожал плечами. Этот вопрос был не к нему, а к Кинну. Все, что касалось безопасности членов семьи и все, что входило в зону соприкосновения с полицией – все это являлось ответственностью Кинна, как фактического главы клана. Ким и сам пару раз обращался за помощью, когда сталкивался с борзыми новичками, еще не знакомыми с настоящей расстановкой сил. – Надо узнать у Кинна. – Он обдумал количество вероятных приватных звонков, от которых Кинн всегда пытался отмахнуться и мысленно посмеялся: Кинн терпеть не мог звонить старым властным пердунам и страшно возмущался после каждой такой беседы. Сейчас, когда появился Порш, ситуация скорее всего изменилась, но Кима это не особо волновало. Еще оставались непонятки с телефоном. Как-то он позабыл уточнить этот момент, когда уезжал в особняк Второй семьи, да и Пи’Гайп очень ловко соскальзывал с темы, стоило Киму намекнуть про связь с внешним миром. Мысли прервал тихий звук выдоха: Че поерзал, уложил ладонь Киму на грудь и неуверенно позвал: – Пи’Ким… – он замялся, – Хочу кое-что спросить. Насчет… Насчет Пи’Кинна. – М? Спрашивай, ангел. Че пожевал губу и нерешительно спросил: – Почему ты не используешь приставки? Ким не сразу нашелся с ответом. Отношения в его семье нельзя было назвать типичными или теплыми: Корна Ким в лучшем случае игнорировал, а Кинн и Танкхун занимались своими делами и не могли уделять ему достаточно внимания, чтобы случилась глубокая привязанность. Ким не мог утверждать, что у него вообще не было чувств к старшим братьям – в конце концов именно Кинн и Танкхун продирались через весь тот пиздец подросткового возраста Кима – однако такой же нежной любви Порша и Че ожидать не стоило. – Хм… – Ким покатал в голове мысль о том, что Кинн скорее вызовет врача, если он позовет того, используя приставку. – Как-то само произошло. Мы не так близки, как ты и Порш. Кинна я вообще ни разу так не звал… Разве что Танкхуна в детстве, но и то, пока десять не исполнилось. Сказанное слегка Че расстроило, но он не стал развивать тему дальше: скорее всего Танкхун уже частично просветил Че о большей части семейной драмы, и теперь слова подбирать для Че стало сложнее. – Ясно… – пробормотал он, уткнувшись Киму в ключицу, – Слушай, а ты… Не расстроен? Ну, про тот весь хейт в соцсетях. – Скандалы будут всегда, ангел, – вздохнул Ким и принялся поглаживать Че по плечам для успокоения, – не скажу, что меня расстраивает этот хаос, но немного все же раздражает. Местами. – Например? Ким с подозрением скосил взгляд на макушку Че. Слишком уж ровным был вопрос, будто Че пытался незаметно вытащить из Кима какую-то… – Че, – серьезно позвал Ким, – меня не трогают чужие попытки выплеснуть свое неудовлетворенное эго. Не надо с этим ничего делать. Пи’Нон должен разобраться со всеми проблемами Вика. Оставь проблемы на человека, который за это получает зарплату. Че резко привстал и хлопнул себя по лбу. – Точно! – воскликнул он, – Пи’Нон! – Причем тут он? Че смутился и снова улеглся на Кима, но теперь он решительно прятал лицо. – Ну, у меня было время подумать, и я думал. Без перерыва. – глухо пробубнил Че, – И, честно говоря, я запутался. Слишком много всего. Пи’Нон часто на меня смотрел непонятным взглядом, вот я и терялся каждый раз. Смотрел так, будто я чего-то не догоняю, а он хочет, но не может мне сказать. Сейчас я понял хоть, что Пи’Нон мне не говорил. Ну… Про тебя. И то, что между нами. Сердце Кима екнуло и облилось невыносимой теплотой. Он обхватил Че руками и прижал к себе, обнимая так крепко, насколько позволяла поза. Тихая незамутненная радость прошлась по всему телу и осела где-то в ребрах, с участившимся сердцебиением. – Пи’Нон мой доверенный человек. И он первым понял мои чувства к тебе, – сказал Ким, не скрывая хриплости в голосе от испытываемых чувств, – надо потом не забыть выговор сделать… – За что? – не понял Че. – За то, ангел, что он и другие телохранители проебали мое похищение. Это очень серьезно, малыш. – Ты… Прав, конечно, но… Ким погладил Че по волосам и откинул одеяло. – Не думай об этом. Это уже мои проблемы и решать их мне. Лучше давай определимся с завтраком. Будем спускаться вниз или поедим в комнате? *** @WIK С вами на связи менеджер Лина. Как и обещали, через час Вик проведет прямой эфир, где вы сможете задать свои вопросы и лично убедиться в том, что Вик в абсолютной безопасности. Пожалуйста, будьте вежливы и тактичны, Вик все еще восстанавливается. @WIKfansOFFICIAL в ответ @WIK Какие прекрасные новости! Мы будем ждать эфира! @vimasd Я все еще жду нормального освещения в СМИ. Ау, популярного айдола похитили, Я МОГУ РАССЧИТЫВАТЬ ХОТЯ БЫ НА НОРМАЛЬНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ, А НЕ НЕВНЯТНУЮ ХРЕНЬ @wearebitches щас бы переживать за придурка который купил себе место на сцене поделом ему и вот вообще не жаль @tototo5 в ответ @wearebitches нахуй иди мразь @uuuu в ответ @tototo5 не обращай внимания, хейтеры просто уже не знают куда свою гниль вывалить @wearebitches в ответ @tototo5 только после тебя уебище @giooi когда-нибудь люди перестанут маньячить на звезд, но явно не в этом году @ooolier предсказания, недорого: Вик в порядке, он проигнорит все личные вопросы, а мы, настоящие фанаты, будем наслаждаться временно вернувшейся эрой стервозного Вика @giooi в ответ @ooolier беру десять, если скажешь кто такой ангел @ooolier в ответ @giooi поздно чувак, эфир начался *** – Ребят, чего вы там застряли? – недовольно проворчал Нао, складывая на столик пачки чипсов и упаковки соленых орешков. Друзья все никак не могли решить кто должен пойти за пивом, если у них вдруг закончится выпивка. – Серьезно, Ай’Тим, Ай’Лэнг, – еще громче позвал Нао, – идите сюда, скоро уже начнется. На небольшой кухне, где последние пять минут ругались Тим и Лэнг, выключился свет, и вскоре Нао увидел их на пороге гостиной. Лэнг держал в руках три бутылки пива и все пытался ткнуть Тима в бок, явно недовольный результатом спора. Тим же выглядел донельзя довольным: улыбка растягивала губы, а глаза светились триумфом – ему очень редко удавалось переспорить Лэнга. Нао вздохнул и похлопал ладонью по старенькому дивану. Они дружили втроем вот уже второй год, и Нао ни разу не пожалел, что в первый свой учебный день в роли студента решился подойти к двум парням, стоящим как потерянные щеночки. Тим и Лэнг оказались хорошими людьми, пусть и со своими заскоками. Лэнг слишком легко велся на вызовы, да и в принципе был вспыльчивым, а Тим любил сплетни и тайны. В общежитии им очень повезло заселиться в квартиру втроем: в одну спальню заселился сам Нао вместе с Тимом, а другая поменьше досталась Лэнгу. – Мы могли посмотреть футбол, – заныл Лэнг, вытягивая свои длинные ноги, – нахер мне этот Вик сдался! Ай’Тим, вот любишь ты за айдолами следить… Нао пихнул его в плечо и укоризненно произнес: – Вообще-то мне тоже интересно. А ты наш друг, между прочим, и ты должен нас поддерживать. Лэнг надулся, открыл пиво и щедро отхлебнул. Возражать он не посмел – сам недавно сильно накосячил, скрывая отношения с девушкой, и теперь старался задобрить и Нао, и Тима. – Так! – воскликнул Нао, – Тихо! Сейчас начнется! В ответ Тим и Лэнг закатили глаза, но послушно замолкли и стали устраиваться на диване поудобнее. Нао торжественно поставил на низкий столик подставку для телефона, проверил уровень заряда и, пылая сосредоточенным взглядом, ждал появления ссылки-приглашения. – Чем мы занимаемся… – тихо пожаловался Лэнг и ойкнул. Тим ткнул его в бок и буквально заткнул рот горлышком пивной бутылки. – Так, – с предвкушением пробормотал Нао, когда ссылка наконец появилась, – надеюсь интернет меня сегодня не подведет. Поехали, – и он нажал на ссылку. «WIK приглашает вас присоединиться к прямому эфиру!» Сначала появился белый фон: это была какая-то стена со свежим покрытием краски. Послышался характерный звук открытия пластиковой крышки, и вскоре в кадр попал и сам Вик с литровой бутылкой воды в руке. Выглядел он бледно и немного болезненно, но выражение лица оставалось спокойным и даже умиротворенным. Одет он был в черную толстовку и мягкие серые штаны – весь домашний образ говорил о том, что в эфир Вик вышел не в больнице, а у себя в квартире. Волосы, если судить по влажности и общей растрепанности, явно удостоились тщательной помывки с масками и маслами. Вик чуть подвинул штатив с телефоном к себе и настроил угол обзора – теперь стало видно, что он сидел на бежевом пуфике. – Привет всем, – Вик помахал рукой, – думаю, стоит начать с благодарности? Он рассеянно улыбнулся, отпил воды из бутылки, поставил ее рядом незакрытой и зачесал волосы назад пятерней. Затем Вик глянул куда-то поверх камеры, его брови дрогнули в секундном удивлении – складывалось впечатление, что кто-то стоял с другой стороны и что-то сделал. Было сложно сказать насколько хорошо Вик чувствовал себя: он выглядел довольно бодрым и активным. – Пи’Лина уже наверняка сотню раз сказала это, но я должен лично повторить: я очень благодарен всем своим фанатам, кто переживал за меня и желал побыстрее вернуться в строй. Я в порядке, – он неловко почесал шею и снова посмотрел поверх камеры. Затем Вик закатил глаза, словно кто-то с другой стороны опять что-то сделал, но теперь для смотрящих эфир это стало более очевидным, – я в порядке и не собираюсь уходить со сцены в ближайшее время. Все, что пишут сейчас в интернете – все ложь. Я не при смерти, никто от меня не залетал и никого я не шантажировал. Серьезно, откуда вы это взяли? Вик уселся поудобнее и неловко подвернул под себя одну ногу, которая избежала участи быть раненной ножом. Его настроение поменялось, а взгляд стал холоднее. Весь вид демонстрировал, что Вик начал раздражаться. – То, что случилось… Ну, я не могу сейчас утверждать, что у меня есть внятные объяснения этому… Поступку. Я всегда считал и считаю до сих пор, что все претензии надо высказывать в лицо, а не устраивать из своей обиды деструктивное представление ради утешения раненого эго. У меня есть хейтеры, я этого не стыжусь. Они есть… А дальше что? – Он развел руками. – Я же не бегаю выяснять адреса и имена тех, кто поливает меня грязью в интернете. Я им не нравлюсь, и это их право. Мне, по большей части, все равно кто там меня не любит и по каким причинам. Я человек. Я могу не нравиться другому человеку даже по самой тупой причине... Однако! Это не дает им разрешение умышленно вредить мне. Вик глубоко вздохнул и сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. – Пи’Лина тут мне сигнализирует, что собрала небольшой список вопросов, которые больше всего вас волнуют. – Он встал, быстро забрал еще один телефон вне кадра и снова неловко уселся на пуфик. Видимо рана на бедре все еще побаливала от резких движений. – Не обещаю, что отвечу на все, но постараюсь. Он сосредоточенно почитал вопросы, задумчиво пролистывая то вниз, то вверх, и спустя десяток секунд остановился на одном. Сомнение было написано на его лице крупными буквами, но, тем не менее, Вик принялся вслух читать тот вопрос, который выбрал в самом начале: – «Пи’Вик, как твое самочувствие прямо сейчас?». Он улыбнулся и глянул в камеру с теплотой. Когда Вик улыбался, привычный образ загадочного принца рушился со скоростью света. Он будто бы начинал светиться изнутри, отчего многие просто-напросто начинали таять. Вик снова посмотрел поверх камеры, улыбаясь той самой редкой нежной улыбкой. – Пока что мне прописан постельный режим. – Он пожал плечами и тут же приступил к следующему вопросу. – Пойдем дальше… «Не собираюсь верить на слово преступнику, поэтому спрошу Вика: что из сказанного правда, а что наглая ложь?». Хм. Думаю, мне стоит сразу поставить в этом вопросе точку. Я никогда не упоминал свою семью, и многие почему-то решили, что я либо потерял родителей, либо разругался с ними. Оба варианта неправда, у меня есть семья. Два брата… И отец. Про остальную семью распространяться не буду, уж не обижайтесь. Оба моих старших брата практически вырастили меня, поэтому видимо… Тот человек… Поэтому тот человек так зациклился. Не знаю какие обиды он держит на моего брата, и мне, в принципе, не особо интересно. Я считаю, что здоровый психически человек никогда на такое безумство не пойдет. Повисла довольно длительная пауза. Глаза Вика бегло прошлись по комментариям в чате эфира, которые появлялись все быстрее и быстрее, а затем он, поджав губы, прочитал следующий вопрос, который, казалось, изменил его настроение в худшую сторону. – «Что ты думаешь о слухах про то, что актриса Джин была твоей бывшей и даже забеременела от тебя?». Для вас это будет новостью, но никаких детей у меня быть не может. – Вик усмехнулся. – Потому что в восемнадцать я пошел в клинику и сделал вазэктомию. Кхун Джин, если ты смотришь это, то знай: мои юристы уже разбираются с этим. За клевету придется отвечать. Жесткие слова и холодный тон не были свойственны Вику, но каким-то образом все прекрасно гармонировало вместе. Раньше Вик предпочитал показывать фанатам исключительно свою спокойную часть, и теперь, когда наружу чуть-чуть вылез настоящий характер, все могли уверенно сказать, что Вик самую малость грубый человек. Он повертел в руках телефон, поддел ногтем синий силиконовый чехол и приступил к следующему вопросу. – «Пи’Вик, многие фанаты боятся за твое ментальное здоровье. Ты ходишь к психотерапевту? Люди после подобного травматичного опыта нуждаются в помощи». Этот вопрос на обсуждении. Больше я вам не скажу, так как сам еще не знаю. Так, что там еще есть… – Вик прокрутил к самому началу списка и зачитал еще один довольно большой вопрос, – «У тебя кто-то появился? Почему все вдруг заговорили про твои прошлые отношения, если ты ни разу не объявлял о них публично? Я слежу за тобой с самого дебюта и могу по датам пересказать каждый слух об отношениях». Тишина, что образовалась после того, как Вик закончил читать, отличалась от предыдущей. Теперь мрачность перестала скрываться под холодным выражением лица, и Вик стал куда более серьезным. Настолько, что фанаты испугались и начали спамить сообщениями. – У меня… – Он посмотрел поверх камеры, улыбнулся очень мягко и тепло, и признался ровным, слегка снисходительным голосом, – Да. У меня есть любимый человек. Я никогда не скрывал свои предпочтения, но почему-то многие уверены, что я шифруюсь. Все те слухи об отношениях были довольно безобидны, поэтому я попросил Пи’Лину проигнорировать их. Мой… – Вик сжал кулаки, глянул с твердостью и решительно произнес: – Мой парень для меня отныне самое ценное, что есть в моей жизни. Он – причина, по которой я нахожу силы просыпаться каждое утро. Чудо, которое каким-то образом случилось именно со мной. И я хочу предупредить свой фандом: я не потерплю неуважения или пренебрежения к моему парню. Каждый хейтерский комментарий будет учтен, а авторы этих комментариев получат повестку в суд. Для меня оскорбление моего любимого человека равно оскорблению меня. И мне плевать, что вы думаете по этому поводу. Каждое слово Вик произносил четко и непреклонно. Образ одного из самых неконфликтных знаменитостей в стране пошатнулся, но Вику, похоже, на это было все равно – он смотрел прямо в камеру с непривычной остротой и будто этим говорил: никаких шуток. Хоть одна нападка на парня Вика – и он выполнит свое обещание. Чат эфира не заставил себя ждать и переполнился эмоциональными реакциями. – И еще кое-что, – Вик ловким движением перекинул телефон кому-то за камерой и негромко хмыкнул, – остался один вопрос, на который я хочу ответить. Кто-то спрашивал о том, собираюсь ли я представить свою половинку. Что ж… Если мой любимый человек захочет, то я сделаю это. На этом у меня все. Не прощаюсь. Вик встал с пуфика, отряхнул штаны и ушел с обзора камеры, чтобы кого-то обнять. Звук все еще прекрасно записывался, поэтому шорох ткани и тихий вздох облегчения были хорошо слышны. В следующую секунду эфир закончился. *** [ВИКВИКВИК ЭТО ПРАВДА МОЙ МАЛЫШ] [то есть он в порядке облегчение какое] [мой Пи’Вик я так скучала по твоему прекрасному лицу] [Пи’Вик куда ты смотришь все время, там Пи’Лина что ли без слов угрожает] [ОГО я почему-то думал что Пи’Вик сирота поэтому съезжал все время с темы] [ СОС СОС, у Пи’Вика есть братья НАДЕЮСЬ ОНИ ТАКИЕ ЖЕ СЕКСИ] [мы все как послушные сучечки просто пропустим то что Пи’Вик ТУПО ПРОИГНОРИЛ ЧАСТЬ С МАТЕРЬЮ????!!!! я правильно понимаю????] [те кто пишет что Вик словил звезду РОТ ЗАМОЛЧИТЕ] [мне ужасно, ужасно интересно почему Вик так избегает темы с попыткой изнасилования, я же помню, что там были вопросы про это, я сам раз десять отправлял] [как раз из-за таких как ты никто и не говорит про это, ливни с фд, мудак без эмпатии] [пффф Пи’Вик не из тех, кто просто избегает неприятные темы, олды, помните то интервью три года назад] [что за интервью????] [помню помню я тогда орала матом все двадцать минут] [Я ТОЖЕ ПОМНЮ Пи’Вик тогда был таким горяченько язвительным и саркастичным] [то интервью теперь легендарно] [стойте стойте СТОЙТЕ ДО МЕНЯ ДОШЛО ЧТО ВИК ХОДЯЧИЙ НАБОР ПСИХОТРАВМ] [звучит хуево но так и есть] [смерть родителя в детстве, попытка изнасилования, побег из дома, попытка выпилиться] [эй про суицид не подтвержденная инфа, нам могли напиздеть] [то есть чувак все время намеренно дурил фанатов а потом такой ой ой я же не говорил че это вы тут все придумали за меня] [не пойти ли тебе нахй] [дада иди потеряйся фанат сучки Джин] [Джин мелкая актрисулька так почему вдруг вылезло столько ее неадекватных фанатов???] [Пох на Джин меня больше волнует что Пи’Вик сделал ВАЗЭКТОМИЮ?!?!?!] [хочу дожить до детей Вика Т_Т] [У ПИ’ВИКА ЕСТЬ ПАРЕНЬ ОХУЕТЬ Я СПЛЮ?????] [это тот самый брат про которого говорил похититель или я хлебушек и не догоняю] [ты не хлебушек] [Пи’Вик, ты мне сердце разбиваешь, какой еще парень…] [несмотря на то что я все еще хочу быть твоей женой Я ПИЗДЕЦ КАК РАДА ЗА ТЕБЯ ПИ’ВИК] [я не понимаю что тут происходит] [не ты один бро, не ты один] [нихера, мы дожили до каминг-аута знаменитости с вайбом поебать на все кроме любимого??? я что СПЛЮ???] [ну нах вот это поворот] [ТАК ИХ, ЭТИХ ХЕЙТЕРОВ!!!!! ПУСТЬ ЗНАЮТ ЧТО ЗА СВОЙ БАЗАР НАДО ОТВЕЧАТЬ] *** После эфира у Че не осталось приличных слов. Он с каменным лицом листал нарезки видео с Кимом и молча ставил лайки на особенно удачные варианты. Ругаться или как-то злиться Че не хотел – моральных сил оставалось буквально на самый минимум. К тому же Ким, усвоив урок про ложь, ответственно подошел к подготовке и заранее обговорил с Че все, что напланировал для эфира. Так сказать, полностью посвятил в свои мысли, чему Че был гораздо более рад, нежели тому, что Ким столь решительно открылся фанатам. Раньше амплуа Вика было эротично пронизано таинственностью и загадочностью; расплывчатые ответы на личные вопросы подогревали интерес, но Ким при этом все равно умудрялся изящно съезжать с темы каждый гребанный раз. От постов с «криками» Че отвлек гневный хлопок двери где-то неподалеку. Кто-то, испытывающий явно бурлящие негативные эмоции, направлялся в гостиную, где с удобством расположились Че и Ким под профессиональным присмотром двух телохранителей. Этих двоих парней Че видел не в первый раз, но заговорить не решился. Сосредоточенный вид безмолвно намекал на то, что отвлекать от работы их будет некрасиво. Че прислушался, перевел взгляд на Кима и предупредил: – Это по твою душу. Цокот каблуков был узнаваем – так четко и ритмично могла ходить только Пи’Лина. Ким лениво изогнул бровь и даже не пошевелился на диване. В гостиной на минимальном звуке работал телевизор, но никто не обращал на него внимание: Че оценивал реакцию фанатов в интернете, а Ким рядышком отрабатывал свой долг в виде послушного принятия капельницы. Цокот приближался, и Че лениво раздумывал отлипать ли от Кима, или можно еще полежать щекой на груди. После их примирения он никак не мог натрогаться: то обнимал в середине предложения, то брал за руку в рандомные моменты, то еще как-то пытался коснуться. Кима подобное рвение радовало как ребенка: улыбка не слезала с его лица, а нежности в голосе прибавилось раз в десять. – Кимхан! – зловеще рявкнули с другой стороны двери. Оба телохранителя глянули на них с молчаливым вопросом. Ким небрежно махнул рукой, и Пи’Лина пышущим драконом ворвалась в гостиную. – Долго тебя не было, – рассеянно заметил Ким и начал поглаживать Че по плечу, – я уже думал, что тебя сожрали. Пи’Лина грохнула папку на стеклянный стол и уперла руки в бока. После окончания эфира ее телефон разрывался так, что Че не удивился бы перегреву корпуса. Слов у Пи’Лины после эфирных откровений тоже не осталось, но Че, в отличие от нее, хотя бы имел примерное представление о том, что собирался выкинуть Ким. Те двадцать минут, что Пи’Лина отсутствовала, отвечая на наиболее важные звонки, ничуть не потушили пожар негодования. – Ты в своем уме? – спросила она. Ким пожал плечами. Он не выглядел как пристыженный человек, что совершил глупость ради глупости, но и довольным тоже не был. Скорее, как думал Че, Ким просто принял решение и возможные последствия как необходимость. – Ладно про твою семью, – Пи’Лина неясным жестом руки обозначила свои слова, – но выход из шкафа? Не слишком ли поспешно? – То есть мои чувства к Че тебя не удивляют. – Хмыкнул Ким, ничуть не впечатленный суровым тоном. – Хотя, в принципе, ты и так видела все из первого ряда. Должна была понимать к чему все идет. – Помню, помню. Это был еще тот концерт, – она отпустила несколько смешков, – никогда бы не подумала, что ты настолько… – Ты вроде бы разговаривала с пиар-командой? – съехал с темы Ким, неосознанно начиная массировать Че лопатку, – Я не сомневаюсь в Пи’Ноне, но все же хочу знать и твое мнение. Пи’Лина вздохнула с тяжестью задолбанной многодетной матери и прикрыла лицо ладонями. – Ты просто невыносим. Я так за тебя переживала, ночи не спала, плакала, а ты… – Чувствую себя нерадивым сыном-подростком, – шепотом поделился Ким, и тут же поднял руки в примирительном жесте, – Пи, Пи, я пошутил! Пи’Лина, неизвестно когда успевшая схватить в качестве орудия отмщения папку со стола обратно, громко фыркнула. Папку, к слову, она так и не опустила. – Никогда не думала, что скажу это, но мне больше нравилось, когда ты был загадочным засранцем. Что же касается ситуации… Ты выбрал весьма удачный момент вывалить на них свои отношения с Нонг’Порче, – Пи’Лина снисходительно глянула на смутившегося Че и покачала головой, – скажите мне спасибо, что я еще полгода назад сообразила придумать план действий на случай обнародования гипотетических отношений. Ты, – она тыкнула в Кима пальцем, – был так очевидно влюблен, что все в пиар-команде ставки делали. Ты в курсе? Ким усмехнулся, ничуть не удивленный предусмотрительностью Пи’Лины. – Ну так что ты думаешь насчет эфира? Пи’Лина поджала губы и стала ходить вдоль стеклянного стола туда и обратно. Усталость ясно отображалась на ее лице, а мешки под глазами подтверждали слова о том, что Пи’Лина ночами не спала в переживаниях о состоянии Кима. Че стало ее жаль: из всех людей, что работали на Вика, только Пи’Лина смогла притереться так, что до сих пор работала менеджером с заслуженно высокой зарплатой. – Результаты довольно хорошие. Преобладающий процент выражает Вику симпатию, а фанатская база растет. По предварительным данным твоих фанатов стало на двадцать пять процентов больше. И заметь, это прирост буквально за одну неделю. Ким вяло отмахнулся. – Что там с иском по поводу клеветы? Пи’Лина все же выпустила из рук папку, положив ее на край стола, и вытащила из кармана телефон, чтобы отыскать нужную информацию. – Юристы уже закончили с иском, остались последние штрихи. Че легонько тронул Кима за плечо и с наигранно ровным тоном спросил: – Ты тогда всерьез?.. – Всерьез, ангел. Раз уж сказал, значит сделаю. Пи’Лина громко пощелкала пальцами, привлекая внимание, и постучала ногтем по твердой обложке папки. Было видно, что она устала злиться и выговаривать Киму за совершенную выходку: уголки ее губ слегка опустились вниз, а в глазах появилось смирение. – Это не все, дорогие мои, – сказала она, – эфира с обнародованием отношений мало, надо что-то более скандальное, чтобы сместить фокус внимания. – Ее взгляд впился в Кима с особой суровостью. – Если бы это просто было похищением, я бы ни слова тебе не сказала. Ким оставил упрек без ответа и просто переплел пальцы с Че. Складывалось впечатление, что Кима вообще не тронуло произошедшее с ним, но это было лишь на секунду здесь и сейчас. Че знал, что карьера Вика волновала их обоих, особенно учитывая непредсказуемость фанатских баз. Все зависело от того, насколько сильный фандом имелся у каждой конкретной знаменитости. Че и сам не раз был свидетелем того, как разворачивались интернет-войны между фанатами двух звезд: любая мелочь или случайно сказанное слово могли с легкостью перевернуть баланс. Че даже однажды поучаствовал в одной из таких интернетных войнушек, когда один актер резко отказался от совместного мероприятия с Виком просто потому что считал ниже своего достоинства работать с «размалеванной певичкой». Про «певичку», кстати, всплыло очень вовремя: кто-то удачно сумел тайком записать разговор актера с ассистентом, а после запись была благополучно слита в сеть. – Думай над тем, как сместить фокус. – Наконец заключила Пи’Лина, и Ким наклонил в недоверии голову вбок. – То есть никаких инструкций. – Ты все равно их не выполняешь! – Ладно-ладно, – Ким коротко посмеялся, – подумаю. Главное, чтобы пиар-команда потом меня не сожрала. Пи’Лина бросила на него кровожадный взгляд. – Бояться надо меня, а не их. – Она махнула рукой и развернулась к дверям. – Все, я ушла. *** Уход Пи’Лины вышел быстрым и молчаливым: тихо скрипнула дверь, а после непродолжительного цокота каблуков один из телохранителей кивком головы показал, что она покинула Комплекс. Ким длинно зевнул, почесал чуть ниже воткнутой иглы от капельницы и завозился, устраиваясь поудобнее. – Устал? – шепотом спросил Че. Ему было ужасно странно наблюдать за тем, как Ким боролся с сонливостью, и понимать, что буквально каких-то несколько дней назад он давил слезы, заперевшись в комнате. Что Че боялся каждого сообщения от Порша, но все равно открывал, успокаивая себя тем, что пик кризиса уже прошел. Взгляд упал на капельницу, затем перетек на сгиб локтя и остановился на лице Кима. Выглядел он уже намного лучше, чем в первые свои дни в медицинском блоке. – Хочу спать, – услышал Че невнятное бормотание, – и тебя в постельку хочу. Улыбка от таких слов появилась сама собой, и Че ласково погладил Кима по волосам. – Раз так, то давай, поднимайся. Ким заворчал, не открывая глаз, но все же заставил себя сбросить желание уснуть прямо на диване. Он довольно небрежно выдернул иглу из вены, поднялся на ноги и крепко схватил Че за руку. Двое телохранителей тут же сделали невозмутимый вид, будто они каждый день становились свидетелями подобных сцен. До постели они добрались еле как, но Че был рад и этому: идти в обнимку по коридорам, когда им навстречу шли куча других людей из клана, оказалось несколько смущающе. Особенно, когда Че замечал взгляды, которые всегда сосредотачивались на руке Кима, намертво легшей на талию Че. Учитывая, что одна нога все еще заживала и ее постоянно дергало… Как Ким вообще умудрился скрыть остаточные болевые ощущения? Пусть рана и была неглубокой и ее качественно зашили, боль – есть боль. От капельницы в этот раз Ким вырубился быстрее и заснул крепче, чем обычно. И это, по правде сказать… Это дало немного передышки. Время для размышлений, которого Че так не хватало. Он укрыл Кима одеялом, взял телефон и тихонько вышел на балкон, плотно прикрывая за собой дверь. Мыслей было слишком много, и каждую требовалось спокойно обдумать. Че с уставшим выдохом уселся на пластиковый стул, притащенный когда-то в странном порыве противостоять роскоши Комплекса. Вечер плавно перетекал в ночь, стало ветренно и самую малость холодно – то, что нужно для прочищения мозгов. Телефон завибрировал оповещением о новых постах, но настроения просматривать тег Вика не осталось совсем. Бывали времена, когда Че неделями не отлипал от новостей, подписываясь на каждый фанатский аккаунт – гиперфиксация случилась мощная и основательная. Теперь же… Теперь же Ким спал в его постели и посвящал во все свои планы, строго придерживаясь открытости мыслей. Как они и договаривались. Че поежился и невидящим взглядом уставился вдаль, где высились бизнес-центры с редкими проблесками света все еще работающих офисников. Сна не было ни в одном глазу. План Кима казался рискованным, но Че решил довериться – Ким прекрасно знал изнанку своей сферы и умел плавать среди акул и пираний индустрии. Раньше Че не раз задавался вопросом как Вик умудрялся оставаться нейтральным с самого дебюта. А ответ оказался таким простым! Ресурсы клана, влияние, власть – все это всегда стояло за спиной Вика, гарантируя поддержку. Че обернулся и пригляделся через стеклянную дверь балкона: Ким завернулся в одеяло и спал так крепко, что не заметил отсутствие в постели Че. Как показал опыт – Ким любил облепить Че руками и ногами, а самому уткнуться в шею, щекоча кожу теплым дыханием. Сердце сжалось от воспоминаний. Перед глазами все еще иногда вставала картина того, как Киму воткнули нож в бедро, а затем… Телефон завибрировал еще раз, но теперь Че будто знал, что это важно. На дисплее высвечивалось новое сообщение. От Порша. Хиа: [Че, малыш, ты спишь?] А затем появилось еще одно. Хиа: [надо поговорить] И еще. Хиа: [я у двери] *** Че давно не видел Порша в настолько растрепанном состоянии: волосы торчали во все стороны, рубашка была застегнута лишь наполовину, а на щеке расцветал синяк. – Ты не спишь, – зачем-то обронил Порш, а когда заметил пристальное внимание на синяке, пояснил, – отвлекся на тренировке, бывает. Че покачал головой и промолчал: сил на нравоучения у него не осталось, а желание потыкать Порша в бока, как в старые времена, смялось и улеглось. Сейчас Че хотел только одного – подумать, а затем поспать под боком у Кима. Он чуть обернулся и глянул на закрытую дверь. Вероятность того, что Ким ночью проснется, была низкой, но не равной нулю. Че действительно боялся этого и только по этой причине все еще не утащил Порша поговорить в более укромное место. Порш же будто считывал мысли Че и не спешил отходить от комнаты. – Че, – сказал он тихо-тихо, – я не думаю, что… Че решительно его оборвал. – Хиа, – твердо произнес он, – не надо. Не говори. В ответ Порш состроил скептическое лицо. – И не собирался, – почти оскорбленно возразил он, на что Че только хмыкнул. – У тебя лицо с субтитрами, Хиа. – Че, – прозвучало укоряюще. Затем Порш взъерошил волосы и аккуратно спросил, – Ты понимаешь, что поступок Кима несет за собой очень много последствий? Будто бы Че не знал! Серьезно, он настолько ребенок в глазах окружающих? Почему никто не воспринимал Че взрослым человеком? Он и так понимал, что и почему сделал Ким. Понимал все риски и все возможные последствия – они говорили об этом честно и открыто. Неужели Порш так и не осознал?.. Че устало привалился плечом к двери и ответил как можно ровнее: – Мне уже наплевать. Нет, подожди, дай сказать. Хиа, я уже решил для себя и отказываться от решения не собираюсь. Когда у Пи’Кима остановилось сердце, я подумал, что согласен на все, лишь бы он вернулся ко мне живым. Я люблю его, понимаешь? Люблю уже так сильно, что мне неважно практически все. Хиа, я… Я не знаю, как бы смог без него. Одна мысль, и я чувствую, как на меня накатывает. Порш смерил Че долгим взглядом, будто решал внутренний конфликт. Принять то, что Че, которого он буквально воспитал вместо родителей, вдруг стал таким взрослым, было трудно. Наконец затянувшаяся пауза оборвалась. Порш поджал в недовольстве губы и обронил с отчетливой грустью: – Ты ведь не расскажешь мне. Не расскажешь как все было на самом деле у вас. – Нет. И прошу тебя, не пытайся больше узнать. Порш медленно и нехотя кивнул. Усталость с каждой секундой проявлялась в его позе сильнее и сильнее, а смирение в глазах становилось заметнее. Че мысленно позволил себе облегченный вздох. – Иди спать, малыш. Порш погладил Че по голове и быстрым шагом ушел к лифту. Видимо у него все еще оставалась неоконченная работа. *** @queenpink #расследованиеПинк #WIK #теорииПинк Всем привет, ребята! С вами снова Королева расследований Пинк, я вам принесла кое-что очень вкусное! Как мы все знаем, совсем недавно случилось похищение знаменитости в прямом эфире. Тем, кто в танке, поясню: некто похитил звезду под псевдонимом Wik и продержал связанным неопределенное время, ведя при этом прямую трансляцию с «места событий». Кто это сделал и зачем – неизвестно. Почему это дело не освещают СМИ – тоже тайна за семью замками. И мне вот стало интересно… Что может скрываться за таким громким делом? Какие скелеты прячут от общественности? Именно для этого я тут! Что же мы имеем из доступной информации? Давайте я перечислю вам факты в хронологическом порядке, а потом вы сами будете судить. Предположительно в детском возрасте до десяти-двенадцати лет Вик вместе с матерью подвергается насилию в виде похищения. Тогда же Вик становится свидетелем убийства собственной матери. Затем происходит неудачная попытка группового изнасилования. Я так понимаю, что Вика успели спасти. Все это уже серьезная причина для терапии, верно? Что ж, идем дальше. В шестнадцать Вик сбегает из дома, а в восемнадцать совершает попытку самоубийства. Но почему? Все еще чувствуется вина за смерть матери? Или что-то произошло в семье, и поэтому Вик предпочел сбежать? Еще меня интересует один любопытный момент: почему похититель акцентировал внимание на непохожесть Вика со своими братьями? Он лично знал семью Вика? Намекал на неверность матери? Может, именно неверность матери и была причиной, что Вик оставил свой дом и ушел буквально в никуда? Чтобы не быть голословной, я хочу прикрепить пару ссылок на интервью Вика вот тут и тут, а еще тут. В этих интервью многое можно прочитать между строк. Посмотрите и сами убедитесь. Идем дальше! После дебюта Вик начинает свою сольную карьеру через выступления в клубах, барах и на местечковых фестивалях. Его постепенно запоминают, узнают и зовут все чаще. Практически в то же время кхун Лина на альтруистических началах становится менеджером Вика, а после собирает небольшую команду. Но… Всегда есть пресловутое «но». Я внимательно пересмотрела самые первые выступления Вика и заметила кое-что любопытное. Точнее – кое-кого. Человек в черном костюме, который следует за Виком по пятам. По виду типичный телохранитель с серьезностью сотого уровня. Ну, это же просто телохранитель – скажите вы. А я отвечу: нет, это не просто телохранитель! Как, вот подумайте, как у Вика были деньги на такого телохранителя в НАЧАЛЕ карьеры? Когда он еще был начинающим неизвестным артистом? У знаменитости может быть целый штат телохранителей, тут это правда жизни. Но личный телохранитель у Вика, который долгое время выступал по пятницам в мелких барах? Это очень подозрительно! Доказательства прикрепляю скринами вот здесь и здесь. Теперь касаемо того самого «ангела»… Честно признаюсь, я была слегка в шоке, когда начала искать подтверждения теориям, которые уже завирусились в фандоме Вика. Это было еще до того, как сам Вик признал, что находится в отношениях. Об этом мы тоже поговорим, но позже. Дано: ангел 1 штука, Вик, который расстался ради защиты ангела 1 штука, и неизвестный агрессор, из-за которого произошло расставание. Первый вопрос: когда это случилось? По моим расчетам все произошло полгода назад, плюс-минус. Именно полгода назад Вик резко перестал постить короткие видео с музыкой, а половину мероприятий просто аннулировали с типичными пространно-вежливыми извинениями. Второй вопрос: кто такой ангел? Я перерыла много флудилок фанатов и нашла прекрасную девушку, которая успела провести свое расследование. И…Я не прогадала! Как оказалось, ангел – это вот этот вот милый мальчик. Фотографии можете пролистать, но качество там просто ужасное, хоть и смотрибельное. Кто бы мог подумать, да-да. Милый мальчик-старшеклассник. Который выиграл в квиз по клипам Вика. Удивительно, не правда ли? Вик, наш загадочный далекий принц, и ангел, несовершеннолетний старшеклассник. К сожалению личных страниц ангела я так и не нашла, как бы не старалась, но зато нарыла старенький твит одной очень проницательной фанатки. Твит был опубликован два года назад, когда Вик «скандально» встречался с начинающей актрисой. Как вы понимаете, отношений с актрисой не было и в помине, но не суть. Твит повествовал нам о том, что есть большое и решительное сомнение в натуральности Вика. Тогда Вик еще не делал никаких заявлений по поводу своих предпочтений, и многие просто проигнорировали твит. Очень жаль, конечно. Твит, между прочим, оказался пророческим. (И ситуация с лживой беременностью кхун Джин тоже довольно смешная в свете последних откровений) И я стала размышлять и анализировать без учета эфира Вика. Взять хотя бы то самое «свидание» в закрытом кафе, которое, как утверждают некоторые, имело романтический оттенок. Я же… склонна согласиться с ними. Вик не из тех, кто делает нечто подобное на волне мимолетного желания. Вик вообще далек от понятия «инфантильность». Нет, тут серьезные основания и серьезные причины. Проводить время с рандомным фанатом? Глупость. У Вика расписание такое, что на сон еле-еле остаётся. Вывод: этот ангел у нас не просто кто-то из толпы фанатов, ангел – это важный для Вика человек. Любимый человек. В этом я уверена. И теперь самое главное, что меня тревожит до сих пор: понимал ли Вик, что начинает отношения с несовершеннолетним? Простая математика говорит нам, что у них разница примерно в 4 года. Для Вика это нормально? Для меня – нет. Поймите, разница в 4 года не равна разнице в год. Вик выпускник университета, а ангел выпускник ШКОЛЫ. Еще раз – ШКОЛЫ. Для меня это важная деталь. Что я могу сказать напоследок… То, что Вик не назвал имя своего парня, наталкивает на мысль, что это и есть пресловутый ангел. То есть тот самый мальчик, в которого Вик влюбился. И пусть нераскрытым остается ситуация с «расставанием ради спасения», Вик дал своим фанатам уже достаточно шокирующей информации. Жду ваших реакций и мнений! Ваша Королева расследований Пинк! 87,193 Like|487 repost|15,973 comments Развернуть комментарии llovl: Пинк как всегда на высоте ssssia: что за хуйню я только что прочитала wikfff: еще одна решила обвинить Вика непонятно в чем pptyty: но согласитесь, она в чем-то права, встречаться со школьником, когда ты выпускаешься из университета это кринж greens: нет НИКАКИХ подтверждений, что Пи’Вик с ангелом ВСТРЕЧАЛСЯ РОМАНТИЧЕСКИ xood: то есть интимное свидание в закрытом кафе уже никого не волнует? daddywer: почему оно вообще должно кого-то волновать, серьезно, раздули из этого скандал, будто Вик там оргию устроил kikit: меня пугают люди, которые настолько поглощены чужой жизнью tretiqqqq: Пинк одна из тех, кто вбрасывает ложную херню, а потом отказываются от своих слов, знаем, проходили wikwife: я все еще помню ту историю где Пинк обвинила Пи’Лонга в проституции И Я ВСЕ ЕЩЕ НЕ ПРОЩАЮ genz: лол то есть эта пародия на человека до сих пор не извинилась за тот пиздеж? gigoman: Ураураура РАССЛЕДОВАНИЕ ОТ ПИНК Я ТАК ЖДАЛА ihateeverything: хуже Пинк могут быть только ее неадекватные фанаты sassyhhh: я согласен с тем, что Пинк верить нельзя, но мне почему-то кажется, что в этот раз она действительно сделала все правильно tynirule: я посмотрела еще раз пять интервью и блять это действительно очень крипово. Вику задали вопрос про фаната, который покончил с жизнью из-за буллинга в школе, и Вик РЕАЛЬНО ОТРЕАГИРОВАЛ ОЧЕНЬ ПОДОЗРИТЕЛЬНО worldlesbn: спасибо Пинк, что ты не стала эмоционально окрашивать слова про изнасилование ggaayu: ты серьезно гонишь на Вика за то, что у него с его парнем разница в 4 года? ты нормальная?! slaywitch: да никто бы слова не сказал, если бы ангел был совершеннолетним, слышишь, чувак, СОВЕРШЕННОЛЕТНИМ brainbdsm: то, что у Вика был телохранитель с самого начала карьеры вообще никого волновать не должно, он же не отрекся от семьи, а просто ушел из дома и мы не знаем при каких обстоятельствах случился этот уход, у Вика банально могло остаться наследство от матери, ему могли помогать братья… да мало ли причин astrald: меня больше всего волнует другое… Вик ни разу не намекнул даже, что его парень это ангел ВОТ НИ РАЗУ katja: все уже давно поняли что ангел это парень Вика очнись чувак или у тебя нет логического мышления??? genalfa: я одна считаю мега супер подозрительным, что в эру интернета никто НИКТО не смог нарыть акк ангела? Который? Как бы молодежь??? кто сейчас не имеет аккаунтов в соцсетях?????? И не надо мне про фотки, там один хер не поймешь, просто размытый чувак jjcold: Пинк в очередной раз доказала, что навязчивая привычка рыться в грязном белье знаменитостей все еще проблема современного общества, у меня все *** – Пиздец, – только и сказал Че следующим утром, листая комментарии к статье. Пинк он знал хорошо по ее периодически скандальным попыткам выехать на популярности актеров и певцов. Взять того же Пи’Лонга, который едва сумел вылезти из дерьма обвинений в проституции! Ох, Пинк многие ненавидели, и Че не было стыдно признать, что и он испытывал к ней негативные чувства. А после такой статьи – Че ее реально стал искренне ненавидеть. Как один человек так стабильно умудрялся выводить из себя столько народу?.. – Че, – укоризненно позвал Порш, – опять? Че с вызовом глянул сразу и на Порша, и на Кинна. Вопрос с матами поднимался Поршем столько раз, что это становилось уже смешно. Особенно, учитывая то, что сам Порш за речью не следил и мог выдать нечто очень грязное и многоэтажное. – Что там такое? – Примирительно вздохнул Порш, накладывая себе риса из большой чаши. Завтрак проходил в странной напряженной атмосфере, будто все хотели что-то сказать друг другу, но не решались. Че отказался думать об этом сразу же, как понял – лезть в душу Кинну или подозрительно молчаливому Танкхуну было некрасиво. – Да так, – буркнул Че, зорко следя за тем, чтобы Ким не смел тянуться к кофейнику, – просто. Порш прищурился. Его, казалось, ничуть не обманул ровный тон голоса, и он стал смотреть на Че с куда большим вниманием. – Мне начать позорить тебя перед Кимом? Я помню мно-о-ого интересных историй из твоего детства. Че аж замер от подобных слов и уставился на Порша с недоверием. Ким рядом с любопытством наклонил голову и попытался тайком подвинуть кофейник к себе поближе, пока Че пребывал в возмущении. – Пи’Ким, я все вижу, не трогай кофейник! Ким ворчливо пробормотал что-то, но послушно потянулся к чайнику с чаем. – Я бы мог сказать про что говорил ангел, но не скажу. Можно позорную историю из детства? У Че от чужой наглости дар речи пропал. Он посмотрел на Кима со всей эмоциональностью и шлепнул по руке. Позорные истории? Еще чего! Ким улыбнулся и причмокнул губами, имитируя воздушный поцелуй. – Пи’Кинн! – все-таки прорвало Че, – Я уверен, что у тебя тоже есть такие истории! Кинн с видимым удовольствием переглянулся с Танкхуном и демонстративно глотнул кофе из белой фарфоровой чашки. Ему, в отличие от Кима, никто запрещать не спешил: Танкхун и сам слыл большим кофейным любителем, а Порш… Ну, Порш знал, что для Кинна утренняя чашка кофе была необходима для полноценного функционирования. С таким графиком как у него выбор стоял между кофеином и энергетиками. А последние Порш недолюбливал всей душой и шипел недовольным котом до тех пор, пока Кинн не передумывал. – О да, множество. – Ухмыляясь, отозвался Кинн, игнорируя мрачный предупреждающий взгляд Кима, – Например, про тот случай… Ким прищурился и угрожающе поднял столовый нож. – Только попробуй, и Порш узнает про твой постельный провал в семнадцать. – Провал? Какой провал? – тут же заинтересовался Порш. – То не считается! Меня напоили! – Брехня! – моментально возразил Ким, – Алкоголь был ни причем. Ты признался сам, пока рыдал в подсобке. Я точно помню, потому что попросил тогда Пи’Нона снять тебя на видео. – Он намекающе глянул на Порша, – Если хочешь, могу скинуть. Упоминание видео заставило Кинна замереть прямо с чашкой, поднесенной к губам. Его глаза недоверчиво распахнулись, а затем он с громким возмущенным стуком опустил чашку обратно на блюдце. – Вот значит как, Кимми, – грозно протянул Кинн, – играешь по-грязному? Он вытащил телефон из кармана черных брюк, неторопливо что-то поискал, а затем кивнул Че. – Наслаждайся, – сказал он, когда телефон Че несколько раз пиликнул входящими сообщениями, – фотки можешь продать. Думаю, их быстро разберут. Че с сомнением посмотрел сначала на потухший дисплей, затем на Кима, а после сосредоточился на Кинне. – Что там такое, Пи’Кинн? – Эксклюзив, – расплывчато ответил Кинн, – открой и сам поймешь. В следующую секунду догадавшийся Ким со сдавленным матом попытался схватить телефон, но Че успел первее. – Ангел, – начал Ким с тонкой ноткой паники, – давай не надо, а? Че разобрал смех. Он одним прикосновением открыл сообщения и… Засмеялся еще громче. Фотографии оказались старыми, нелепыми и очень милыми. На них Кима запечатлели маленьким ребенком лет шести-семи, который со всем тщанием и упорством пытался влезть в роскошные женские каблуки. Пусть небольшой размер обуви предполагал изящные и маленькие женские ноги, но этого все равно было достаточно для ребенка такого возраста. Видимо у матери Кима имелась страсть к дорогим туфлям громких брендов. – Какая прелесть, – только и смог выговорить Че, рассматривая на Киме-ребенке шелковую блузку, в которой он утопал, как сам Че утопал в футболках Порша. – Теперь понимаешь откуда у Кимми такая манера одеваться на концерты? – насмешливо прокомментировал Танкхун. Казалось, что братские подколки смогли побороть накатившее смурное настроение, и он теперь жаждал включиться в веселье со всего размаху, – Все эти блядские шмотки прямиком из детства. Маме на радость, ха. Она так девочку хотела, а родился очередной пацан. Я помню, как она расстроилась, когда принесла нам снимок узи. – Эй, – возмутился Ким, но без огонька. Все его внимание занимал Че, рассматривающий фотографии с таким интересом, словно там были не позорные детские фотки, а нюдсы взрослого Кима. – Да ладно, – весело отмахнулся Кинн, – зато Кима она успела во все платья нарядить. Причем с полного и очень активного согласия, верно, Ким? – Отвали, – бросил Ким в ответ и сам пошел в наступление. Он елейно улыбнулся Поршу и сладко проговорил, – Когда Кинну было двадцать, а я только официально дебютнулся, он позвонил мне в пьяных слезах и тридцать минут рассказывал как он мной гордится и скучает. – Кимхан! Ах, ты, мелкий поганец! – Кимми, что, серьезно, позвонил?! А я почему об этом не знаю?!.. – Нахер иди, Кхун!.. Перепалка набирала обороты, и Че с улыбкой наблюдал за искренним общением братьев Тирапаньякул. Казалось, что завтрак, начавшийся с тревожной ноты, наконец стал таким, каким должен быть в кругу семьи. Вчерашний эфир не решил проблему, а только смягчил ситуацию – после того, как проснулся, Ким долго листал комментарии прямо в кровати и был мрачно задумчив. Че перебрал кучу вариантов того, как аккуратно вытащить его из этого настроения и решил, что семейный завтрак может сработать на отвлечение. Так и случилось. К радости Че. – Сейчас я как расскажу Порче про то, как ты блевал на утесе в четырнадцать! Ой, уже рассказал! – смеялся Кинн, – Ты после этого поклялся мне больше не пить текилу никогда в жизни!.. – Кхун Кинн, – один из телохранителей, стоящих у раздвижных дверей, ловко вклинился в разговор. Было видно, что ему не хотелось вот так влезать, но, видимо, срочность перевешивала этикет. – Что? – с легким недовольством ответил Кинн, враз перестав улыбаться. – Только что доложили, что кхун Кима, – телохранитель коротко глянул на Кима и быстро поклонился ему, – вызывают. Кхун Корн приказал передать приглашение, кхун Кима ждут в восточном саду. Че буквально внутренностями почувствовал как Ким заледенел за мгновение. С лица стекли всякие эмоции, а взгляд опустел. На Че нахлынуло беспокойство. Такая перемена была пугающей и сулила много тревоги. – Пи’Ким? Че схватил его за руку и сжал. Ким постарался улыбнуться, но едва ли в этой улыбке было хоть что-то теплое. Ким будто бы испытывал внутреннюю боль, но все равно улыбался ради спокойствия Че. – Не думаю, что это надолго, ангел. Поешь и возвращайся в комнату. Я приду, как смогу. Сердце Че неприятно екнуло. Ким говорил так, будто и сам не верил в свои слова – все было сплошь попыткой сохранить внешнюю невозмутимость. И, кажется, видел это только Че. – Ладно, – тихо и с сомнением согласился он, – у тебя осмотр у врача, не забудь. Можешь сразу к Пи’Гайпу пойти, а потом уже ко мне. Ким ломко усмехнулся, молча кивнул и ушел вслед за телохранителем. Че мысленно подсчитал время и решил, что все вместе должно занять самое максимальное – два часа. Но Ким через два часа не вернулся. И через три часа. Четыре. Дверь открылась только через двенадцать часов. *** – Пи’Ким? Ответа не последовало. Че нахмурился, привстал с кровати и еще раз позвал: – Пи’Ким?.. На этот раз ему ответили: Ким что-то несвязно промычал, а затем… Врезался в стол. Че проснулся уже насовсем и с беспокойством глянул на то, как Ким пытался выправить тело в вертикальное положение. – Ты что, пьян? Пи’Ким! Тебе нельзя ведь! В ответ Ким завалился вбок и грохнулся на пол. Следом раздался сдавленный мат, и Че сразу припомнил и рану на бедре, и постельный режим. Его смело с кровати в мгновение ока. – Пи’Ким, ты где выпить успел?! – Че хлопнул ладонью по выключателю, зажигая в комнате свет, осторожно схватил Кима за плечи и помог ему усесться на край постели. – Ты же не с кхун Корном пил? Ты вообще на осмотре был у Пи’Гайпа?! Выглядел Ким странно: он хмурился, глаза смотрели с необъяснимой эмоцией то ли разочарования, то ли печали, а уголки губ опустились вниз. Че испугался уже всерьез: обычно Ким слушал врачей внимательно и даже пообещал Че исполнять любые предписания, какие только назначат. И алкоголя в этих предписаниях точно не было. – Я, – Ким запнулся, пожевал губу, из-за чего Че сразу отметил румянец на щеках, и тихо произнес, – С Кинном пересекся. – И вы стали пить? Почему? – Ну, – взгляд Кима метнулся в сторону, отчего у Че засосало под ложечкой. Ким будто бы… Пытался уйти от ответа, при этом не соврав. – Что случилось, Пи’Ким? – Я… Не хочу говорить, – еле выдавил из себя Ким, – пожалуйста, не сейчас. Сердце Че с грохотом упало куда-то в пятки, но он сумел вовремя взять себя в руки: голос не дрогнул, а выражение лица не изменилось. Че притянул Кима в объятья и подышал на счет, как его научил Порш еще в далеком детстве. Нельзя паниковать раньше времени. Ким на объятья ответил со странной горечью, будто бы не ожидал от Че тактильности, и вытащил из кармана штанов небольшую бутылку. Как она там поместилась, Че не особо задумывался – в первый момент он даже не понял, что с левой стороны домашние широкие штаны подозрительно раздулись. – Хочешь попробовать? – улыбнулся Ким, поднимая бутылку на уровень глаз. Похоже, что ее уже успели ополовинить – янтарная жидкость бултыхалась где-то на уровне трехсот милилитров. Че смерил Кима нечитаемым взглядом. – Пи. Ким молча открыл бутылку и глотнул прямо из горла. Это было… Достаточно тревожно и очень раздражающе для Че. С чего вдруг Ким распивал с Кинном? Почему не отвечал на звонки и сообщения? Что такого произошло, что он наплевал на восстановление?.. – Мне надо, малыш, – треснутым голосом отозвался Ким, и от этих слов у Че больно екнуло сердце. Он глянул на бутылку, затем на Кима и медленно кивнул. – Хорошо, – выдохнул Че, – ладно. Я с тобой, Пи’Ким. Мы же теперь встречаемся. Это простое признание вслух будто бы выбило из Кима весь воздух. Он надтреснуто усмехнулся, поцеловал Че в уголок губ и передал ему бутылку. – Я хочу кое-что сделать, – сказал он, наблюдая как Че делал первый глоток первого настолько крепкого алкоголя, – кое-что слегка безумное. От вкуса Че скривился, но сумел проглотить полностью: виски обжег горло и упал в желудок горячим комком. В голову тут же ударило: все тело будто бы окунулось в теплую пушистую жидкость. – И что ты хочешь сделать? – со вселенским спокойствием спросил Че. Ким пьяно заулыбался и аккуратно потыкал Че в щеки. – Хочу встряхнуть мой фандом. *** @WIK каждый раз, когда я вижу ангела, мне хочется упасть на колени и поблагодарить его за то, что он выбрал меня @WIK и я соврал, когда ангел спросил меня откуда я взял манговый маффин с корицей. на самом деле я попросил Пи’Лину приготовить их в обмен на трехдневный оплачиваемый отгул @WIK а еще у меня спрятано 18 песен для ангела которые я сочинл когда обострсь бессонница @weer Пи’Вик пьяный что ли? @qqqe не уверен но кажется да @WIK если кто-нибудь мне еще раз скажет, что ангел мне не подхдит, то я буду оче зол @hollyshitr в ответ @weer да, он пьяный @dearlll я не знаю какую эмоцию юзануть @wikloves Вик с пьяными признаниями в любви милота какая @WIK я пыталс дать ему свои кредитки но ангел на меня обидлся вопрос как это контрить @wikloves Я правильно понимаю @WIK что ты дал своему парню свои кредитные карты, а он обиделся??? @wikloves поправочка ты ПЫТАЛСЯ и он обиделся??? @yyota2 у меня слов нет как я завидую @unrealangel завидовать разрешаю @unrealangel и да Пи’Вик пьяный впрочем как и я @WIK утром я явно об этом пожалею но сейчас мне пофигу @WIK @unrealangel я люблю тебя ангел @unrealangel я тебя тоже Пи @unrealangel иначе бы хрен бы я создавал новый акк @unrealangel хотя о чем это я @unrealangel виски это аргумент @yyota2 что вы оба здесь делаете если пьяные @unrealangel пытаюсь доказать Пи что у него сильная фанатская база и их не так просто обдурить @WIK база сильная потому что ты там @unrealangel 🙄 зачем ты это сказл @ppjou погодите ангел у нас очень очень фанат??? @WIK мерч со мной считается? @yyota2 Смотря какой мерч @girlwik я одна в шоке @wikswifeee нет не одна я тоже @wikloves 18 песен в честь ангела хочухочухочухочу @wikloves вопрос на мильон @unrealangel свой юз ты придумал заранее или??? @unrealangel или @hollyshitr КСТАТИ @WIK а почему зовешь его ангел можно романтик историю в студию @WIK в ответ @hollyshitr потм что ангел это ангел чудо на котрое я не надеялся он мой смысл @hollyshitr вау можно я поплачу @yyota2 присоединяюсь к плачущим пьяный вик это прекрасно @yyota2 что думаешь насчет статьи Пинк? @WIK @WIK ноунэйм блогеры меня не интересуютт @unrealangel меня не нужно защищать спасибо большое я как-нибудь сам @hollyshitr слушай, а как ты начал с Виком встречаться? @unrealangel @yyota2 как так получилось мне интересно @unrealangel @yyota2 ??? и вдруг игнор @unrealangel @wikloves уже минут 20 прошло они что УСНУЛИ @wikloves походу да уснули @girlwik где история любви??? прошло уже два часа Я НЕ ВЫДЕРЖИВАЮ *** Че чуть не грохнулся с кровати, когда до его пьяного мозга дошла цифра. – Восемнадцать песен?! Ким пожал плечами и нелепо взмахнул рукой в воздухе – последние пять минут он вальяжно сидел в кресле немного поперек, отчего ему пришлось закинуть ноги на подлокотник. Пафос позы дополняла пустая бутылки из-под виски на животе. Ким выглядел довольным и иногда даже хихикал над тем, какой ажиотаж поднялся среди фанатов. – Их было больше, – отозвался Ким, – но я один раз напился и случайно потерял блокнот. Или сжег из-за сигареты. Не помню точно. Че ушам своим не мог поверить. Ким бросил на него чуть расфокусированный взгляд и засмеялся в голос. – То есть маффины вообще тебя не удивили? – Манго с корицей? Конечно я понял сразу, что ты кого-то попросил их сделать. Ни одна кондитерская такого не предлагает. Ким возмущенно вскинулся в кресле. – То есть ты из…издевав… издевался надо мной? – Я не издевался! – Издевался! – Я просто!.. – Че не нашелся со словами и наигранно надулся, – мне было очень приятно, что ты так заморочился. Ким тут же потерял все свое негодование и тепло улыбнулся. Вместе с опьянением казалось, что он совсем размяк. Бутылка от его движений слетела с живота и глухо упала на ковер. – Ой, – невозмутимо прокомментировал Ким и икнул. – Пи’Ким, – Че постарался сесть на постели ровнее и отбросил подальше телефон, – ты пьян. – Ты тоже! – Я хотя бы попадаю по буквам. – Туше. – пробурчал Ким. – Еще меня за грамматические ошибки не буллили. – На тебе где сядешь, там и слезешь! – возмутился Че. Обвинения были такими глупыми, что он подскочил к Киму и вцепился в руки. А затем начал тянуть на себя, чтобы перебраться на кровать вместе. Координация нещадно сбоила, но вроде бы никто из них двоих не собирался падать лицом в ковер. – Тебе можно не слезать, – великодушно разрешил Ким, с интересом наблюдая за усилиями Че, – для тебя не жалко. – Как щедро, – Че показал ему язык и приложил больше силы. Спьяну совершать подобные подвиги это, конечно, было рискованно, но Че уже и так хорошо приложился к виски, чтобы думать рационально. – Ага. – захихикал Ким. Его жутко веселило сосредоточенное выражение лица Че, поэтому он лишь позволял себя тягать как куклу, не помогая перемещению ни единым мускулом. – И не думай, что я не заметил, Пи’Ким. – Просипел Че, когда сумел поднять Кима из кресла. Несмотря на довольно худую фигуру, веса в Киме набиралось достаточно, чтобы Че пыхтел от натуги. – Что не заметил? – прикинулся дурачком Ким. Че от такой бесстыжести чуть не уронил его обратно. – Я видел, как ты в мои джинсы карточку засовывал. Утром чтоб высунул обратно! – Это несправедливо! – Пи’Ким! – Ну что? – ворчливо пробормотал Ким, когда Че дотащил их до кровати, – Это мое право и мои деньги. Я хочу, чтобы ты ни в чем себе не отказывал. Я что, хуже Порша? – Да что ты к этому прицепился?! Что за мания?! Че искренне не мог понять: то Порш смотрел побитым щенком, когда протягивал кредитку, то Ким не особо удачно пытался тайно положить карту в любимые джинсы Че. Они оба сговорились? Ким огорченно нахмурил брови домиком, и Че понял, что, вообще-то, в таком пьяном состоянии он видел его впервые. Это было… Довольно странным опытом. Ну, хотя бы до кровати дошли без казусов. – Ладно, – нехотя согласился Че, краем сознания отмечая, что надо потратить хотя бы небольшую сумму. А то будет ему… Грустные глазки. Ким радостно вскинул руки вверх и неожиданно завалился на Че всем телом. От неуклюжести случившегося оба начали громко смеяться и нелепо перепутались в конечностях. – Люблю тебя, ангел, – довольно прошептали Че в ухо, и по телу прошлась приятная сладкая дрожь. – И я люблю тебя, Пи. – Если ты вернешь карточку через Пи’Лину, я обижусь. – На всякий случай уточнил Ким томным голосом. – И не думал. – Думал. – Пи’Ким! – Ничего не слышу. – Он зарылся носом в волосы Че и начал рассыпать мелкие быстрые поцелуи то в макушку, то в висок и щеку. Настроение у Кима было прекрасным, и Че испытывал довольно противоречивую смесь эмоций. С одной стороны обида за пропажу на полдня жгла сердце, а с другой стороны Че переживал. Ким никогда не нарушал своих слов и обычно, если он говорил, что сделает – он делал. Так было в те месяцы обучения игре, и так было в детстве Кима. Танкхун никогда не скупился на рассказы о маленьком Киме и часто припоминал о том, что обещания для Кима значили очень много. От алкоголя становилось жарко, но ни Че, ни Ким не спешили раздеваться. Им было комфортно лежать вот так, в обнимку и слушать дыхание друг друга. Телефон, брошенный подальше на постели, все вибрировал от новых уведомлений, и Че с трудом заставил себя остаться на месте. Любопытство чесалось все сильнее: хотелось узнать мнение фанатов и немного похвастаться. Все-таки Че был таким же фанатом целых несколько лет! Это почти как получить джекпот в день рождения! Пост с признанием вообще казался ему эпохальным событием – если Ким что-то и выкладывал, то это всегда были просто фотографии гитары или кофе с пространной философской подписью. – Раньше ты не баловал фандом постами в твиттере, – заметил Че, – даже странно немного. – Этим всем занималась Пи’Лина, – пожал плечами Ким, не отрываясь от зацеловывания Че. От тихих чмоков все внутри сладко поджималось. – С одной стороны, – начал важно рассуждать Че, – хорошо, что ты не лезешь в интернет. Много кринжа пропускаешь. Твои фанаты иногда такое выдают… – Например? Перед глазами тут же всплыли откровенные фан-арты, и Че чудом не ляпнул про них на автомате. Нет, лучше выбрать что-то попроще… – Например, пишут фанфики про тебя и Пи’Сома. Ким недоумевающе нахмурился и даже перестал целовать, чтобы посмотреть Че в глаза. – Это почему я и Сом? Мы же просто коллеги и не пересекаемся почти. Сом вообще в мюзиклы подался. – Не могу поверить, что говорю это, но… Какой ты наивный, Пи’Ким. У каждой знаменитости в какой-то момент появляются фанфики про них. Это уже база. Смирись. Ким вдруг очень насмешливо улыбнулся и протянул: – По опыту говоришь? Щеки тут же неконтролируемо раскраснелись. Да, за Че числился похожий грешок, но, простите уж, ему только восемнадцать! Ему нужно было как-то выплескивать свою гиперфиксацию в мир! – Что ты хочешь услышать? – смущенно пробормотал Че. – Ангел, неужели ты… – Ким улыбнулся, – писал обо мне фанфики? Че счел за лучшее просто отвернуться и сделать вид, что никаких вопросов ему не задавали. – Молчишь, – довольно заключил Ким, – значит писал. – Ну, писал. – А затем он воскликнул, – И что?! Ким будто бы только этого и ждал: он куснул Че за надутую щеку (и когда успел надуться?!), а затем подул на чуть влажную кожу. – А можно мне почитать? – интимным шепотом спросил он. Нервы Че на этом не выдержали. Кто вообще в своем уме согласится показать фанфики тому, кто является в них главным персонажем?! – Нельзя! Резкое несогласие Че будто бы подхлестнуло кошачье любопытство Кима, и он принялся шумно дышать прямо в чувствительное местечко за ухом. – Ты там что-то совсем извращенное писал? Че, малыш, меня таким не напугать. К тому же… Я ведь уже видел твой алтарь в честь Вика. – Пи’Ким, – мрачно предупредил Че, – я начинаю сомневаться. Зря я согласился с тобой выпить. –Ну расскажи, расскажи, – законючил Ким, задевая губами нежную кожу, – мне правда интересно! И… Это стало последней каплей. Че больше не мог сопротивляться. –Хорошо! Ладно! – Он подышал на три счета и уже спокойно дополнил, – Но потом не жалуйся. – Не буду, – удивительно послушно сказал Ким. Открыть рот задачей оказалась простой, а вот начать говорить – уже нет. Че чувствовал свою краснеющую кожу на щеках и шее, и мысленно отмахивался от представления того, как это выглядело со стороны. – Раньше я писал офисные аушки, – наконец пересилил себя Че, будто признавался в преступлении, – что-то вроде ромкомов. Не особо люблю стекло или страдашки, этого в моей жизни и без фанфиков хватало. Поэтому… Спасался милыми комедийными аушками с офисом. Сейчас многие любят писать про жесть, а я… Мне не нравится. Абьюз, газлайтинг, нон-кон или даб-кон… Не хочу себе нервы лишний раз трепать. Для меня отношения должны стремится к здоровому состоянию, где ты доверяешь партнеру и слышишь его, а не потворствуешь лесу красных флагов. – Я половину не понял, ангел, – хмыкнул Ким, – абьюз и газлайтинг, допустим, я знаю, но вот что такое нон-кон? Звучит странно. – Нон-кон это типа секс без согласия, – Че недовольно вздохнул, – от изнасилования отличается тем, что нон-кон проходит без физических повреждений. Но, – он презрительно фыркнул, – как по мне, хрень та же, просто в профиль. Че действительно всегда пролистывал все, что имело в метках что-то, даже отдаленно затрагивающее нездоровые отношения. После погромов в доме, кредиторов и редких приездов дяди Че отчаянно нуждался в чем-то, что могло отвлечь его от дерьмовой повседневной жизни. Про Вика фанаты любили писать в основном романчики с приключениями и шпионажем, поэтому каждая милая аушка казалась сокровищем и делала Че по-настоящему счастливым. У него даже были любимые авторы, которые знали Че по нику и иногда давали временный доступ к эксклюзивным работам. Че ценил все эти жесты почти также, как и свой алтарь в комнате. Жесть писали, конечно хорошо, но Че всегда предпочитал выбирать плохо написанный текст про кондитеров, чем великолепный и продуманный текст про наемного убийцу. Че нахмурился. Ким что, уснул?.. Неужели виски догнал и вырубил? – Пи’Ким? – Ангел, – бесцветным голосом позвал Ким и тихо спросил, – почему ты меня ни о чем не спрашиваешь? О чем спрашивать? О мнении насчет фанфиков? О посте с признанием? Пьяный мозг Че коротнуло, и он запутался в собственных мыслях. – Ты про что, Пи’Ким? Ким медленно отстранился от Че и сел. На его лице не было эмоций, а дразнящая улыбка пропала, оставляя после себя опущенные уголки губ. Че поспешно поднял себя и уселся полубоком к Киму. Интуиция пока не орала дурной сиреной, но очень активно сигнализировала большим красным транспарантом. Поведение Кима начинало пугать. Тишина стала давить на уши, и Че осторожно взял Кима за руки. Кожа была горячей и сухой, но это и не удивительно – выпили они достаточно, чтобы температура тела поднялась. – Пи?.. Ким глубоко вздохнул и глянул на Че странно-отстраненным взглядом. – Про маму. Про побег из дома в шестнадцать. Про… Про то, как я пытался в восемнадцать покончить с собой. Че неосознанно сжал ладони Кима своими и четко, решительно произнес: – Не хочу. В глазах Кима мелькнуло недоумение. Он медленно моргнул, будто не верил в реальность происходящего и сдавленно переспросил: – Что?.. Че поспешил объяснить свою позицию, пока его мозги еще могли хоть как-то работать. – Я не хочу ковыряться в твоих ранах, Пи’Ким. Ты не должен переступать через себя и рассказывать мне. Когда придет время, тогда я выслушаю тебя. Есть вещи, которые сложно рассказать сразу. Я… Я тоже не все тебе рассказываю, Пи’Ким. На самом деле… Знаешь, Пи, я дал тебе второй шанс частично из-за этого. Я понимаю, как иногда сложно просто открыть рот и рассказать. Я понимаю. Поэтому я… Тогда… Ух, как сложно-то пьяным такие речи толкать… Под конец он запутался в словах и забыл все, что хотел добавить. Голова от переживания закружилась, и Че отпустил ладони Кима, чтобы укрыть руками собственное горящее лицо. Почему-то стало очень стыдно за косноязычие. – Че. – Тихо позвал Ким. – М? – В шестнадцать я сбежал из дома не из-за подростковой драмы и жажды свободы. Поток несуразных мыслей в голове остановился. Че отнял руки от лица и затупил на осознании сказанного. Он, конечно, не делал предположений заранее, но все равно нечто подобное, как причины, мелькало с завидной периодичностью. Сам Че пережил свои первые подростковые годы с большим трудом и до сих пор страдал от перепадов настроения и гормонов. – А? – Ангел, – судорожно вздохнул Ким, – обещай, что выслушаешь до конца. Вот теперь стало реально страшно. Че сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну. Ким будто бы… Будто бы собирался признаться в чем-то ужасном. Внутри кольнуло: хотелось просто по-детски спрятаться и закрыться, чтобы только не слышать. Че помотал головой и зажмурился. – Пи’Ким, ты меня пугаешь. – Обещай. – Потребовал Ким. Его голос упал, но жесткость никуда не делалась. Он звучал так, как было тогда, в клубе. – Хорошо, хорошо, обещаю. Этого внезапно хватило, чтобы Ким сгорбился и спрятал глаза за упавшими прядями волос. Он дрогнул всем телом и сжал пальцами мягкую серую ткань домашних штанов. Че почувствовал, как потихоньку опьянение покидало его, оставляя после себя пока еще далекую головную боль. – В шестнадцать, – начал Ким без намека на эмоции, – я сбежал из дома. Это случилось на следующий день после годовщины смерти мамы. Я… Плохо помню, что тогда было, но спасибо Пи’Нону, он помог мне быстро собрать вещи и не дал сотворить дурость. Я тогда вообще не соображал: мысли были очень… Темные. Мне было так тошно, что не лезла ни еда, ни вода – все обратно выходило. Блевал только так. Тот день… Корн, ты ведь видел его? Видел наверняка. – Ким дождался, пока Че неуверенно кивнет, и продолжил, – То, что случилось, врезалось мне в память. Корн… – он судорожно вздохнул, – Ладно. Можно сказать, что я неудачно попал под руку. – Ким вдруг тихо посмеялся, словно находил свои слова смешными, – Корн хотел… Пытался… Пытался меня изнасиловать. Он был пьян и, кажется, принял какие-то наркотики. Честно говоря, мне поебать, что там он принял… Но… Ты и сам знаешь, что алкоголь ни с чем не сочетается, и тем более с наркотиками. Он был в неадекватном состоянии, все повторял, какой я красивый вырос и как похож на маму, а я… Я не знаю почему тогда так отреагировал. Я просто… Так напугался, что в первые секунды не смог пошевелиться. Че, я правда не знаю, что на меня тогда нашло, – будто оправдываясь, зачастил Ким, – мозг отключило. Я даже не сразу сообразил, что именно он пытается сделать. А когда вырвался… Увидел, что за нами наблюдали два дежурных телохранителя. Эти двое служили семье лет десять, не меньше. И они… Просто смотрели. – Он растянул губы в фальшивой неестественной улыбке, отчего Че стало физически больно, – Смотрели на то, как их босс под наркотой пытается изнасиловать своего же сына. – Ким с трудом расслабил пальцы, сжимающие ткань домашних штанов и обхватил себя за плечи. Голос стал глух настолько, что Че чуть наклонился, чтобы расслышать до конца. Ким выглядел таким уязвимым и уставшим, что у Че навернулись слезы на глазах. – Я так разозлился, что приказал Пи’Нону их застрелить. Знаешь, почему он до сих пор со мной? Почему я с легкостью доверю ему и себя, и тебя? Пи’Нон… Пи’Нон официально стал моим личным телохранителем, когда ему было двадцать, а мне семь. Он со мной пятнадцать лет, представляешь?.. Я не думал тогда вообще и просто приказал. А Пи’Нон дружил с одним из них. Или с двумя, не знаю точно. Лет пять или шесть, не помню. И я приказал ему их застрелить. Застрелить друга. А он… – Ким сдавленно сглотнул и заговорил громче, с недоверием, будто бы этого никогда не могло произойти, – Пи’Нон молча исполнил приказ. Не знаю как он все обставил, но вопросов не было. Он просто убил их. По моему приказу. Ему хватило одного моего слова и взгляда, чтобы он выбрал меня. И он их убил… Пи’Нон убил их… Кима стала бить крупная дрожь, и Че сразу же притянул его к себе, обнимая так крепко, как только можно. Слезы текли уже без остановки, а алкоголь выветрился полностью. Че был трезв, и он был в ужасе. Горло сдавило, поэтому он не сразу сумел сказать хотя бы одно утешающее слово. Кима трясло, он все шептал что-то несвязное, а Че продирался сквозь собственный кошмар, слепленный впечатлительным воображением. От одной мысли Че чуть не вывернуло. – Пи’Ким, – беспомощно позвал он, – я тут, я рядом… Ким всхлипнул и быстро зашептал, сжимаясь в руках Че все сильнее и сильнее. – Это так тупо, ангел, просто нелепо. Почему сейчас? Почему? И Кинн еще… Зачем он сказал, зачем… И я ведь даже не могу рассказать ему, он все равно не поверит. Никто мне не поверит… – Я верю, Пи, я верю тебе! – Я не имел права не пойти, ангел, ты понимаешь?! Че моргнул и до него дошло, про что сейчас говорил Ким. Вспомнилось сразу и утро, и завтрак, и телохранитель, докладывающий Кинну о приказе Корна… И получается, что Кинн… Не знает? Никто не знает?! Ким сдавленно ругнулся. – В восемнадцать, – продолжил он свое болезненное признание, явно желая закончить все одним разом, – я намеренно наглотался таблеток. Поначалу, конечно, хотел не так. Набрал ванну, взял лезвие… А потом решил, что от таблеток будет меньше грязи. Убирать-то Пи’Нону придется… Десять лет прошло с момента смерти мамы, годовщина… А Корн посмел снова сказать, что я очень на нее похож. И меня… Сорвало. Если бы не Пи’Нон, не знаю смог бы я выбраться… – Пи’Ким, – Глаза щипало, но Че даже не думал вытирать набежавшие слезы. Он мог лишь повторять одно и то же в надежде, что Ким послушается, – поплачь. Ты можешь. Пожалуйста, не держи в себе. Поплачь. И Ким отпустил себя. *** К часу ночи Кинн чувствовал себя полностью без сил. Глаза закрывались, рука самовольно дергалась к графину с бурбоном, а дела не заканчивались, сколько бы он не работал. Приходилось постоянно одергивать себя; этим вечером они с Кимом уже успели пересечься и немного выпить вместе (чего не случалось уже давно, так что Кинн не сумел себе отказать в таком крохотном капризе). Вместе они пробыли не больше часа, но казалось, будто прошло как минимум часов десять. Кинн давно так приятно не беседовал с Кимом: они обсудили ближайшие планы, лечение и график восстановления, причуды Танкхуна… Говорить было легче, чем Кинн ожидал. А закончив, он с чистым сердцем неторопливо нашел Порша, а после – заперся в кабинете. Кабинет для Кинна был важным местом, где он переключал себя исключительно на клановые проблемы. Заходить сюда без разрешения Кинн позволял отцу, Кхуну, Киму, а теперь еще и Поршу. …Который, на минуточку, все еще хмурый ходил кругами возле книжного шкафа. – У меня так голова скоро закружится, – тихо под нос пробормотал Кинн и решительно отложил очередной многостраничный договор. Подписывать сейчас он не собирался, но просто ознакомиться с примерным содержанием – должен был. – Что тебя беспокоит, скажи мне, – попросил Кинн, – от того, что ты тут ногам покоя не даешь, ничего не изменится. Порш остановился, развернулся и сложил руки на груди. Расстегнутая аж на четыре пуговицы белая рубашка местами помялась, но Порш напротив, стал выглядеть еще сексуальнее. Особенно вместе с общим растрепанным видом. Взгляд Порша беспокойно метался по кабинету, но, в конце концов, он взял себя в руки и глубоко вздохнул. – Я не знаю, – сказал он, поджимая губы, – просто… Просто у меня предчувствие. Они оба ведут себя странно… Хотя, ладно, не оба, один Ким, но все равно!.. Кинн из объяснения понял ровно одно: имя брата. – Кто «оба»? Ким и Порче? – Преимущественно Ким. – «Ведет себя странно»? – уточнил Кинн, на что Порш всплеснул руками. – Именно! – Дорогой, – спокойно произнес Кинн, – мне нужна конкретика. Порш посмотрел на него так, словно вопрос ему задали про элементарную математику. – Конкретика в том, – язвительно ответил он, – что твой младший брат шарахнулся от меня сегодня днем, будто не узнал меня в лицо. А Че не отвечает на сообщения. Кинн глянул на настенные часы и мысленно сопоставил факты. – Час десять ночи. Он может спать. Порш помотал головой и передал телефон с открытым чатом. – Он никогда не игнорирует мои сообщения перед сном. А если ложится раньше, то всегда пишет мне, что собирается спать. И из комнаты он не выходил, я уже спрашивал. Кинн пробежался глазами по последним сообщениям. Среда Я: [Че, малыш, ты спишь?] Я: [надо поговорить] Я: [я у двери] Я: [спокойной ночи, ребенок] Ребенок: [спокойной, Хиа, я тоже спать] Четверг Я: [я сегодня вряд ли рано лягу, так что спокойной ночи] Я: [ребенок?] – И ты думаешь, что он тебя игнорит? – со скептицизмом обронил Кинн, мысленно предполагая около двух десятков причин такого поведения, – Порш, дорогой, Порче уже не десять. Он достаточно взрослый, чтобы завести отношения и… – С Кимом, да, я в курсе, – саркастично фыркнул Порш. Кинн невозмутимо отложил чужой телефон и откинулся в кресле. – Чем больше я думаю об этом, тем больше не хочу вмешиваться, – в конце-концов отозвался Кинн, когда Поршу надоело топтать ковер, и он уселся прямо на край стола. – Почему? Кинн внезапно ощутил прилив веселья: Порш часто вел себя так, словно приходился Че заботливой мамой, а не братом. – Знаешь, а я ведь когда-то я уже угрожал Киму теми фотками. Порш прищурился и уточнил: – Которые ты кинул Че? Кинн шумно выдохнул, расстегнул одну пуговицу на рубашке и взлохматил волосы. Кофе уже не справлялся, но про энергетики Кинн и не думал даже заикаться. Вся эта история с похищением Кима, любовная драма с Че, ублюдок Йом в подвале у Вегаса… Все это пожирало энергию. Кинн понимал, что лезть с указами или советами к Киму не стоит вообще, но все равно внутри чесалось хоть что-то предпринять. Младший брат как-никак. – Я однажды ляпнул, что покажу фотки тому, кого он полюбит, и Ким полгода мне мстил, засранец. Порш заинтересованно подался вперед и улыбнулся. – И как мстил? – Полгода мне потрахаться не давал, – буркнул Кинн, – то парней моих на одну ночь отобьет и кинет сразу же, то притворится моим бывшим с разбитым сердцем, то слабительное подольет… Говнюк, – последнее прозвучало с довольно отчетливой нежностью, – так мне рычал, что не допустит, чтобы хоть кто-то увидел его в маминой шелковой блузке, и вот что вышло… Порш присвистнул и восхищенно показал большой палец Кинну. Выглядело так, словно Порша глубоко впечатлила мстительная натура Кима. – Ты на чьей вообще стороне, любимый? – возмутился Кинн. – Какое баранье упорство. Целых полгода заставлял тебя держать член в штанах. Кинн от нелепости аж засмеялся. – Баранье – это точно сказано! Порш не ответил, но по довольному выражению лица все и так было понятно. Он кивнул на телефон, уселся поудобнее и попросил: – Не хочу говорить это, но можешь сделать… – фраза оборвалась на середине. Телефон, но уже принадлежащий Кинну, зазвонил стандартной мелодией, которая почему-то жутко раздражала всех, кто ее слышал. Кинн глянул на дисплей и тяжело вздохнул. Звонил Вегас. – Новости? – сходу без приветствий спросил он, на что Вегас хрипло хохотнул. – Можно и так сказать. Завтра к двум часам подъезжай. Кинн бросил взгляд на Порша, затем на стопку документов и устало прикрыл глаза. – Долго ты. – Зато результативно, – огрызнулся Вегас, – все, нахер, уже поздно, я заебался с этим мудаком работать. – Приедем. – Давай. – Вегас помолчал, а затем спокойно и даже с какой-то заботой проговорил, – И лучше держи в секрете. То, что я узнал, довольно… Провокационно. Кинн не стал отвечать и просто завершил звонок. Голова разболелась и жестко потребовала свидания с подушкой. – Завтра, – только и сказал он, на что Порш кивнул. Завтра. Завтра все должно стать яснее. Кинн на это очень надеялся. *** Вегас выглядел странно задумчивым, воодушевленным и мрачным. Такая смесь ничуть не обрадовала Кинна, но он благоразумно не стал допытываться о причинах с порога: Вегас вышел их встречать в компании Пита, Макао и трех личных телохранителей. Инвалидной коляски нигде не было видно, и Кинн счел прогноз восстановления удивительно точным, если учитывать, что сначала случилась операция, а потом – аж кома. Видимо сработала знакомая атмосфера в подвале… Или просто Пит с Макао хорошо работали няньками – Кинн, честно говоря, не стремился об этом думать. Собственных проблем хватало с лихвой. Молчаливый с самого утра Порш хмуро кивнул в знак приветствия. Настроение у него, как иронично предполагал Кинн, упало еще пару часов назад, когда на поздний завтрак выполз Че под руку с сонным Кимом и заявил, что они тоже едут. Порш, естественно, оказался против и начал ругаться так, что Кинн почти пожалел всех собравшихся в столовой. Че упрямо стоял на своем и не отступал. Пререкания, по ощущениям Кинна, имели волнообразный характер, и то набирали громкость, то падали до шипения. В этом даже можно было найти что-то прекрасное: Порш походил на тигрицу, яростно защищающую свое потомство, а Че поразительно напоминал Кинну раздраженного уличного кота. И фамилия! Фамилия делала ситуацию еще более ироничной. Спорили они долго; Кинн успел шуточно поругаться с Кхуном, поговорить с Кимом, отдать распоряжения и, к собственному удивлению, сумел подобрать идеальное оправдание для отца. Если Вегас просил сохранить все в тайне, то Кинн был готов. Происходило что-то странное, и он уже заранее готовился к тому, что результаты ему не понравятся. Как итог, к Вегасу они приехали впятером. Сам Кинн с Поршем, Че с Кимом и Пи’Нон, которого протолкнул в состав Ким. Кинн не возражал против Пи’Нона, но все же немного удивился тому кредиту доверия, выданному пусть и личному, но все же обычному телохранителю. И тут было не важно то, что Пи’Нон сопровождал Кима буквально с соплячества – у Кинна тоже имелись такие люди в личном штате. Тут было важно то, что Ким позволял Пи’Нону видеть себя разбитым и до смерти уставшим. Состояние Кима, по правде сказать, беспокоило Кинна уже всерьез. Ночная выходка с социальными сетями, алкоголь, отсутствующий взгляд во время завтрака… Кинн давно не видел Кима без привычной усмешки и надменности в каждом движении. И это пугало не на шутку. Память все еще хранила слова ублюдка Йома и, если бы не срочные дела клана, Кинн бы давно сожрал себя догадками и мысленными рассуждениями. Он помнил и про побег из дома, и про попытку самоубийства… Помнил то время. Кинн не любил ворошить воспоминания о тех годах: на него самого свалилась гора обязанностей наследника клана, Кхун переживал свои худшие кошмары, а Ким… Ким ушел из дома на следующий день после восьмилетней годовщины смерти матери. Кинн мог бы по секундам рассказать все то, что он почувствовал, когда не обнаружил в комнате Кима. Пустые полки и шкафы были словно издевательски распахнуты, а в некоторых местах валялась одежда и несколько мелочей. Будто бы Ким собирался в спешке и на эмоциях. О том, что произошло, Кинн так и не решился поговорить. Ким выбросил старый телефон, удалил все аккаунты в социальных сетях, забрал Пи’Нона и просто исчез. И, что самое удивительное, отец не повел и бровью на этот побег. Будто бы так и надо! Будто бы наплевать! Позже Кинн догадался, что случилось что-то гораздо более серьезное, чем несовпадение во мнении, но, опять-таки, спросить не решился. Ким, как докладывали тайные шпионы, потерял всякие тормоза и целый год ввязывался в безумные аферы. Кинн чуть не чокнулся, пытаясь уследить за ним и при этом не попасться. Благо, что Пи’Нон согласился прикрывать косяки шпионов. Внезапный дебют с Пи’Линой в качестве менеджера чуть успокоил сердце Кинна, и он расслабился. А потом… Потом, в восемнадцать Ким выкинул такую херню, что Кинн чуть не поседел. Когда позвонил Пи’Нон и рассказал в двух словах о таблетках и ванне, Кинну стало реально нехорошо. И снова – спросить он не решился. День тогда и так выдался дерьмовым из-за десятилетней годовщины, Кинн некрасиво расстался с очередным парнем, а Ким, приехав в Комплекс, буквально физически источал дискомфорт. Все пошло к херам, как подсказывала Кинну интуиция, именно в тот момент, когда отец позвал Кима на приватный разговор. Кинн страстно желал прилечь из-за головной боли, поэтому проигнорировал возможность подслушать. И так зря! Ох, это было очень зря! По крайней мере сейчас у него было бы намного меньше догадок. – Никаких вопросов, – сухо обронил Вегас, заставив Кинна вынырнуть из водоворота памяти, – как приедем, тогда расскажу. Кинн улыбнулся и расслабленно кивнул. – Пи’Нон за рулем, – бескомпромиссно заявил Ким, не оставляя сомнений в том, что Пи’Нон был единственным человеком, кому он доверял вести машину. Все они, включая Кхуна, умели водить даже в самых экстремальных ситуациях, но протокол не на пустом месте родился. За рулем всегда были телохранители. Так повелось еще задолго до рождения Кинна, и не раз это в буквальном смысле спасало их задницы. – Мне поебать, – фыркнул Вегас и кинул ключи от машины Пи’Нону. Пит покачал головой, но промолчал, прекрасно зная, что не стоило даже заикаться о том, чтобы за руль сел именно он, как бывший телохранитель. Кинн понимал причины раздражения Вегаса и удерживал себя от смеха крепкой мысленной рукой – шутить над влюбленностью сейчас было плохой идеей. Тем более, что сам Кинн недалеко ушел: выстрелы в подвале Вегас вполне вероятно тоже запомнил и придержал подколки до поры. Че погладил Кима по плечу и что-то зашептал с крайне обеспокоенным лицом. Мимо внимания Кинна это не прошло: он посмотрел на Кима внимательным взглядом, припомнил ночную выходку с фанатами и напрягся. Интуиция вопила матом и трясла плакатами в попытке достучаться. Кинн взял Порша за руку, и они молча загрузились в черный минивэн. Макао остался у ворот и даже помахал рукой, нацепив фальшивую улыбочку. Похоже, что он уже знал то, что Вегас вытащил из Йома. И это не нравилось Макао ровно в той же степени, что не нравилось Вегасу. Хотя… Кинн мог ошибаться. Вегас любил Макао также, как сам Кинн любил Кима (пусть и скрывалась эта любовь всеми способами), но в дела клана Макао старались не вмешивать лишний раз. Вполне возможно, что мрачно-задумчивое настроение Вегаса просто отразилось на всех тех, кто находился рядом. – Итак, – подал голос Порш, скрещивая руки на груди, – теперь, когда мы одни, может просветишь нас? Кинн рассеянно глянул на затылок Пи’Нона, сосредоточено смотрящего исключительно на дорогу, и в мыслях быстро перебрал факты, которые он успел собрать. Складывалось впечатление, что объяснения Вегаса помогут соединить все в одну четкую картину. Первое: в команде Кима завелась крыса с бесстрашием безумца. Подсыпать препарат еще на стадии закупа для кофейни на первом этаже – это же надо извернуться, чтобы бариста использовал конкретный тетропакет с молоком! Кинн испытывал нечто вроде неясного восхищения, особенно, если припомнить паранойю Кима и его почти дрессированный штат. На новые лица обязательно бы обратили внимание, подозревая новичков в самую первую очередь, а вот промежуточное звено, нанятое буквально за пару дней до похищения… Умно, что тут сказать. Второе: ублюдок Йом и отец как-то связаны. Кинн в этом был практически уверен полностью – отец едва ли отреагировал на похищение младшего сына, отговорившись тем, что Кима не зря столько тренировали, а Йом… Йом знал то, что клан скрывал с особым тщанием вроде попытки самоубийства Кима или смерти их матери. К тому же поведение и просьба Вегаса прямом текстом намекали на то, что Кинн прав насчет своих подозрений. Третье: что-то произошло вчера, когда отец позвал на приватный разговор Кима. Что-то, что пошатнуло равновесие Кима так, что он не отказался от алкоголя. Сейчас Кинн понимал, что ужасно сглупил, когда не соотнес уставший взгляд Кима и необычную разговорчивость за стаканом виски. – Ты был абсолютно прав, Ким, – лениво проговорил Вегас, – за Йомом стоял Пи’Тон. Старый ублюдок знатно ему мозги промыл. – И почему я не удивлен, – с сарказмом отозвался Ким. Порш недоуменно намхурил брови и чуть развернулся назад, чтобы видеть Вегаса и Кима. – А теперь можно с подробностями для тех, кто не в курсе? Вегас усмехнулся, посмотрел на Пита с загадочным выражением лица и принялся объяснять размеренным и скучающим тоном: – У дяди Корна раньше был не только Пи’Чан в помощниках. Их было двое: Пи’Чан и Пи’Тон. Причем Пи’Тон являлся самым близким другом для дяди на протяжении многих лет. Я помню еще в детстве как отец с дядей сидели на веранде и пили вместе с Пи’Тоном, будто они были просто обычными друзьями. Пи’Тон… Этот старый мудак ушел из клана шесть лет назад при очень странных обстоятельствах. Так-то из мафии можно выйти только вперед ногами, но Пи’Тону удалось ускользнуть живым. И даже целым. Не знаю, что именно он сказал дяде Корну, но факт остается фактом: Пи’Тон живет себе припеваючи в небольшом домике на берегу. Я бы сказал, что он неплохо устроился, но не скажу, – Вегас отпустил смешок, – потому что Пи’Тон не из тех, кто отказывается от власти и денег. Йом ему просто удачно под руку попался, вот и все. Видимо решил, что это будет весело. – Весело? – переспросил Порш, прищуриваясь и явно начиная злиться, – Весело?! – Угомонись, Порш, – Кинн схватил его за плечо и несильно сжал пальцы, – сейчас не время. Порш яростно выдохнул, готовый полить Пи’Тона грязной отборной бранью. «Веселье» Пи’Тона обернулось похищением Кима, нервным срывом Че и еще множеством других неприятных вещей. – Меня вот что интересует, – будто бы не слыша никого, произнес Ким, – как Пи’Тон выкупил свою свободу? Шантаж? Компромат? Вегас вдруг перестал ухмыляться и глянул на Кима со странной смесью уважения и жалости. Желудок у Кинна от такого взгляда сжался, и его накрыло очень нехорошее предчувствие. – Вегас? Что такое? – забеспокоился Пит. Вегас молча отмахнулся и уставился в окно. – Вы все услышите сами. Не собираюсь пересказывать это дерьмо. *** Пи’Нон вел машину плавно, поэтому не было ничего удивительного в том, что Кинн задремал. Последняя неделя выдалась для него сложной не только в эмоциональном плане, но и в физическом тоже. Спал Кинн мало, предпочитая уделить лишний час работе, нежели кровати. И он, и Порш прекрасно понимали, что от их усилий зависело слишком много, чтобы они могли расслабленно перебирать дела. Атмосфера в машине висела напряженная; все молчали и периодически засыпали, когда дорога слишком долго шла по прямой. Поездка, к вялому удивлению Кинна, заняла меньше времени, чем он предполагал: Пи’Нон не лихачил, но не отказывался от повышения скорости там, где это было возможно. Кинн много лет знал Пи’Нона и не раз лично видел, как тот виртуозно умел уходить от погони. В клане Пи’Нон прославился скорее своими навыками езды, нежели типичными способностями телохранителя. Кинн не сказал бы, что боец из Пи’Нона был плохим, нет, наоборот – Пи’Нон по молодости стал личным телохранителем малолетнего любопытного и наглого Кима как раз-таки потому, что умел драться, стрелять и анализировать как старый опытный телохранитель. И конечно же тут не обошлось без умения Пи’Нона ладить с детьми. Нянька из него вышла отменная. Наконец скорость снизилась, и показался небольшой, хорошо отделанный дом с садом – выглядело все аккуратным, дорогим, но не вызывающим. Для человека, который скрывался от мафии, такой дом подходил идеально. И удобства в наличии, и внимания не особо много. Кинн оценил ситуацию и переглянулся с Поршем быстрым взглядом. Охраны у Пи’Тона не было, ворота стояли приглашающе открытыми, а возле края забора валялся мусорный черный пакет. Все было в точности так, как у обычных людей. – Попахивает наебом, – заключил Вегас. Кинн согласно промычал и проверил пистолет за поясом брюк. Казалось, что Пи’Тон заранее знал об их приезде и вот таким язвительным для мафии способом пригласил внутрь. – В какую тупость мы, блять, ввязываемся, – тихо пробормотал себе под нос Порш, и Кинн был вынужден согласиться. Поехать к Пи’Тону без охраны, без прикрытия, без, практически, ничего! Да это тоже самое, что приклеить себе мишень на лоб и встать посреди дороги. – Такова жизнь, – философски ответил Вегас. Порш закатил глаза и обернулся к Че с самым суровым видом. – Так, – сказал он твердо, – от нас ни на шаг. Если что-то случится, то сначала выберись, а потом уже думай про других. Ты понял меня, Порче? Че глянул на него с удивительной серьезностью, сжал руку Кима и послушно шагнул ближе. Кинн отлично понимал, что сейчас творилось в душе у Порша: мало того, что Че отстоял свое участие в выматывающе долгом споре, так еще ситуация оборачивалась не в их пользу. Кинн мысленно прикинул самые вероятные варианты развития событий и чуть не передернулся. Все было слишком… Слишком зыбким и неясным. – Пи’Нон, – обратился Пит, цепко следя за обстановкой. Кинн припомнил, что одним из наставников Пита когда-то был именно Пи’Нон, у которого врожденный талант прекрасно сочетался с личностными качествами и спокойствием. Не случись нужда в няньке для Кима, Пи’Нон легко мог бы утвердить свое место повыше в иерархии. – Да, – кивнул Пи’Нон, отвечая сразу на несколько невысказанных вопросов. Кинн вздохнул и первым шагнул вперед. *** Дом с первого взгляда выглядел слишком стерильным. Ни пылинки, ни даже следа человеческой повседневности – все было до того чистым, что это немного раздражало. Запахи отсутствовали как таковые, будто никто и никогда в этом доме не готовил еду. Кинн скользнул взглядом по белоснежным колоннам, вычурной винтовой лестнице на второй этаж и сосредоточился на большом обеденном зале. Современный стиль мебели мало вязался с характером Пи’Тона, и это странным образом нервировало сильнее. Вдруг послышались шаги. Мраморный белый пол казался холодным, и Кинн решил, что ни за что в жизни не откажется от деревянного паркета с коврами. Тем более, что Порш тоже любил схожий интерьер в домах. Пи’Нон с Питом по въевшейся привычке чуть вышли вперед и положили руку на пистолет. Шаги были расслабленные, ленивые и очень знакомые. Кинн внезапно осознал, что его память все еще хранила ритм шагов Пи’Тона. – Так значит… – раздался скучающий голос, а после из коридора вышел и сам Пи’Тон, – малыш Йом все-таки сломался? Что-то вы поздно. Неужели потерял хватку, Вегас? Бордовый халат на голое тело могло бы выглядеть нелепо на любом другом человеке, но не на Пи’Тоне. Высокий, тренированный, крепкий – даже спустя столько лет этот человек внушал опасение одним своим присутствием. Вегас развел руками и, нацепив на лицо фальшивую улыбку, произнес: – С ним было невесело работать. Не люблю фанатиков. Пи’Тон хрипло рассмеялся, подошел к дивану под прицелом настороженных взглядов и подвинул к себе изящный хрустальный кувшин, полный янтарной жидкости. Кинн краем глаза заметил движение слева и мысленно пожалел десять раз, что не влез на завтраке. Че сильно нервировал и Порша, и Кима, а теперь заодно и Кинна. Пи‘Тон неторопливо налил себе алкоголя, грохнул граненым стаканом по стеклянному столу и приглашающе похлопал рядом с собой по дивану красивого бежевого оттенка. – Нет смысла стоять. Садитесь. Никто не сдвинулся с места, кроме Вегаса. Помимо дивана полукругом стояли три кресла. В одно со знакомой царственностью уселся Вегас, притянув на подлокотник напряженного Пита. Спустя пару секунд Кинн решил не дергать тигра за усы и тоже уселся вместе с Поршем по примеру Вегаса. В третье сел Че по решению мрачного донельзя Кима. Обычно Кинн видел подобное настроение Кима весьма редко, но сейчас это казалось логичным. Ким терпеть не мог Пи’Тона, скрывая свое неприятие с профессиональностью бывалого актера. За спиной Че и Кима натянутой стрелой замер Пи’Нон, готовый защищать и атаковать в любой момент. Пи’Тон удовлетворенно улыбнулся, оглядел их всех довольно неприятным острым взглядом и завел светскую «беседу»: – Как ты, Вегас? Слышал, что Кана наконец-то пристрелили. Кинн еле сдержал язвительное и злое замечание. Пи’Тон всегда делал вид, что дружил сразу и с отцом, и с дядей, но, по правде сказать, настоящей дружбой там и не пахло. Кана ненавидели многие, и Пи’Тон – не исключение. Кинн чуть повернул голову и посмотрел на Порша. Тот сидел с прямой спиной, а в глазах горело что-то похоже на желание схватить графин и разбить его об голову Пи’Тона. Кинн ощущал это чуть ли не кожей, поэтому поспешил ответить вперед всех. – Времени прошло достаточно. Спасибо за беспокойство, – его голос звучал ровно, но Кинн и сам понимал, что ни от кого не укрылось то, что он вообще не вложил уважение в интонацию. Пи’Тон отпил из стакана и ничуть не обиделся. – Вижу, что вы все не в настроении, – сказал он снисходительно, – Кинн, дорогой, не хочешь рассказать мне о своем избраннике? Порш не дернулся, но Кинн все равно на всякий случай незаметно переложил руку на ему поясницу. Пи’Тон явно играл в какую-то игру: при таком опыте и статусе правой руки (хоть и бывшей) он не мог не знать про происхождение Порша. Пи’Тон прожил рядом с отцом много лет и, можно сказать, видел причины поступков гораздо более глубже, чем отец привык показывать. В этом была сила долгого знакомства и в этом же была слабость и уязвимость. Кинн переглянулся с Поршем и на мгновение вернулся в это утро. На самом деле решение он принял почти сразу, как получил намек от Вегаса в разговоре. В этой жизни мало что могло заставить Вегаса отказаться от произнесения вслух: все они повидали много разного дерьма, так что список запретных тем сужался до двух-трех позиций. Кинн догадывался о связи Йома и Пи’Тона, но не спешил с окончательным выводом. Порш дернул уголком губ, выражая свое сомнение насчет всего, что происходило прямо сейчас. Порш был против присутствия Че с самого начала и все еще твердо стоял на своем мнении. Кинн признавал за ним это право, но едва ли мог сейчас что-либо изменить. Пи’Тон не любил недобор в зрителях, и Кинн с Вегасом пришли к мнению, что придется ехать именно так: с Кимом и Че. Пи’Тон очень тонко намекнул через Йома, и Кинн был склонен все-таки рискнуть, нежели пытаться извернуться. Тем более, что Пи’Тон редко прибегал к тупому насилию. О нет, Пи’Тона больше интересовали интриги, предательство и столкновение лбов. – Разве в этом есть необходимость? – ленивым голосом спросил Кинн, на что Пи’Тон изогнул бровь. Вегас наблюдал за разговором молча, изображая из себя отстраненного и не особо чуткого участника беседы. Кинн в мыслях поблагодарил его за то, что отдал бразды лидера безо всяких препятствий. Пи’Тон перестал улыбаться и медленно перевел изучающий взгляд с Порша на Кима и Че. Пи’Нона он игнорировал так, словно вообще не заметил существования телохранителя, пребывающего в полной боевой готовности. – А ты, – обратился Пи’Тон к Че, застывшему в кресле с нечитаемым лицом. Кинн не к месту испытал нечто вроде гордости за то, как тот держал себя в руках. Ни дрожи, ни нервных выдохов – только спокойствие. – Почему именно Пи’Ким? – вдруг спросил Че, глядя на Пи’Тона холодно и требовательно. – Почему… – протянул Пи’Тон в ответ и развалился на диване в более расслабленной позе. Казалось, что только его насмешило то, как Че произнес свой вопрос. Кинн не мог винить ни Порша, ни Кима за то, что те напряглись и едва заметно дернулись. – Не переживай так, малыш Порш, – заметил Пи’Тон, – я не кусаюсь. И даже не рычу. – Затем он снова посмотрел на Че, – Что же касается тебя… Я просто хотел напомнить Корну. – Что напомнить? – мрачно уточнил Порш. – Хотел напомнить ему о причине моего благополучия. Думаешь, Йом сам догадался про прямой эфир? О, нет, это было сообщением для Корна. – Пи’Тон коротко посмеялся и извлек из кармана тонкий пульт от телевизора. Он нажал на кнопку включения и через пару секунд экран вспыхнул и предложил выбрать между развлекательными каналами, ютубом и съемным носителем. Кинн пригляделся и заметил, что справа из телевизора торчала вытянутая черная флешка с брелком. – Видеозапись, – с видимым удовольствием обронил Пи’Тон, усмехнувшись на то, с каким непониманием на него уставились, – видеозапись, которую я храню вот уже шесть лет. Шесть…Лет? Кинн медленно вдохнул и только благодаря тренированной выдержке заставил себя остаться на месте. Мозг тут же выдал сразу несколько предположений, и ни одно из них ему не понравилось. Шесть лет назад произошло сразу несколько важных событий, начиная от ухода Кима из дома и заканчивая «отставкой» самого Пи’Тона. Предчувствие засвербело где-то под кожей, и Кинн жутко захотел передернуться от ощущения грядущего пиздеца. Глаза сами собой нашли Кима, и то, что Кинн увидел, ему не понравилось от слова совсем. Ким с каждой секундой понемногу бледнел, а Че рядом вцепился пальцами в собственное бедро, натягивая тесную джинсу ногтями. Че внезапно напомнил Кинну тот самый вечер, когда Порш узнал про неудачное нападение Второй семьи в баре. Паника и иррациональный страх тогда крепко переплелись с волной чистой ярости, и Кинна это так впечатлило, что он пообещал себе отныне больше не допускать повторения. – Мне, честно говоря, надоело, – покачал головой Пи’Тон, – я хочу завершить эту игру до конца. Думаю, Кинн, ты поймешь меня, когда все закончится. Затем Пи’Тон повертел в руке пульт и с нежнейшей улыбкой указал им на телевизор. – Ты готов? – небрежно спросил он в сторону Кима и почти сразу, не дожидаясь ответа, нажал на пульте кнопку воспроизведения. Экран потемнел на мгновение, замерцал пару раз и вывел картинку. Кинн по опыту на автомате определил, что под «видеозаписью» Пи’Тон подразумевал камеры видеонаблюдения в таком знакомом кабинете, что волосы зашевелились на руках. Кинн видел этот кабинет столько раз, что запомнил расположение мебели до сантиметра и мог бы зарисовать обстановку с закрытыми глазами. – Это же?.. – с легким недоумением пробормотал Вегас и оборвал себя, когда на экране появился отец и… Ким. Ким?.. Кинн поморгал, но ничего не изменилось: видеозапись шла без помех и в довольно хорошем качестве. Были видны практически все мелкие детали вплоть до выражения лиц. Пи’Тон тяжко вздохнул и посетовал: – Жаль, что звук не записался. Кинн не обратил на это замечание ни единой капли внимания, полностью поглощенный действием на экране. Вот отец что-то сказал Киму, вот они начали препираться и… В телевизор с громким и противным звоном врезался хрустальный графин, окатывая все подряд крепким алкоголем. Не выдержав столкновения, графин звонко посыпался на мраморный пол крупными расколотыми кусками. Тонкий телевизор пошел широкими трещинами и погас. Видимо так повлиял удар и алкоголь сверху. Повисла ошарашенная тишина. Кинн повернулся и с трудом поверил своим глазам: тем, кто запустил графин, был Че. Бледный, дрожащий, но смотрящий на Пи’Тона так яростно, что в мыслях проскочил исключительно мат. – Оу? – равнодушно глянул на остатки графина Пи’Тон, – Так ты знаешь? Откуда? Неужели малыш Ким рассказал? Не ожидал, не ожидал, – он поцокал и бросил на стол пульт. – Че?.. – позвал Порш, – О чем это он? Че проигнорировал зов и посмотрел Пи’Тону прямо в лицо с такой незамутненной ненавистью, что казалось, будто сам Пи’Тон стал уважать Че на одну сотую больше. Ким схватил Че за руку и дышал мелкими частыми вдохами, явно стараясь удержаться от истерики. – Откуда ты ее взял? – отбросив формальный стиль, прошипел Че, – Зачем ты включил?! Пи’Тон громко рассмеялся громко, и его лицо исказила издевательская ухмылка. – Ох, какой грозный. – Порче! – еще раз позвал Порш, решительно положив руку тому на плечо. Че не глядя скинул ладонь и длинно выдохнул. Кинн узнал в этом выдохе привычку Порша успокаивать себя после особенно острых конфликтов. – Это ужасно, – с горечью прошептал Че, – и бесчеловечно. – Такова жизнь, малыш, – равнодушно отозвался Пи’Тон. – Не называй меня так! Кинн шагнул к Че и Поршу, взглянул на бледное лицо Кима и его пустой взгляд, и четко, сурово потребовал: – Порче, что на видео? Че вздрогнул и отшатнулся от Кинна, словно на него замахнулись. – Порче, – напряженно повторил Кинн, – Что. На. Видео. Вместо ответа Че отвернулся и с пронизывающей нежностью обхватил Кима ладонями за щеки. – Я не скажу, Пи’Ким. – пообещал он с надрывом. – Я не скажу. Ким глянул на Че одновременно с болью и благодарностью: он все еще поверхностно дышал на грани с гипервентиляцией, но теперь хотя бы выглядел более осознанным. Кинн понял, что ничего он не понимает. И это стало последней каплей. – Порче! Ким! – взорвался он, – Что происходит?! Че с трудом оторвал себя от Кима и отстраненно попросил, больше обращаясь к Поршу, чем к Кинну: – Хиа, Пи’Кинн, пожалуйста. Мне и Пи’Киму надо поговорить. *** Уборная, куда они зашли, выглядела точно также, как и остальной дом: стерильно, безжизненно и дорого. Мраморный пол из-за сложившейся ситуации стал казаться Че венцом безвкусия, а ненавязчивый цитрусовый запах освежителя воздуха раздражал – все, куда падал взгляд, вызывало желание поежиться. Че знал, откуда это у него сейчас, знал, что он в шаге от слез, но… Надо было перетерпеть. В этот самый момент для Че важнее всего представлялось поговорить с Кимом, понять, что им сделать, как дальше быть в этом тупике. Дверь тихо щелкнула, а Че, внезапно поймав странный приступ паранойи, решительно подошел к раковине и вывернул кран на максимум. Шум от воды, по его мнению, хорошо скрывал голос, и слова никто бы внятно не разобрал. – Ангел, – Ким выдохнул и нервно зачесал пятерней волосы назад. Его холодное выражение лица могло бы напугать кого угодно, но не Че. Это была всего лишь маска, призванная сохранить спокойствие на людях – практически единственный рабочий инструмент для Кима, который столкнулся со знающим человеком. Сердце Че от такого испуганно бухало и грозилось забиться куда-то в уголочек. – Я не могу поверить, Пи, – прошептал Че, посмотрев на Кима с дикой смесью эмоций. Хотелось перемотать время назад и пристрелить старого бессердечного мудака, хотелось стереть всем память, хотелось… Сделать хоть что-то, что могло бы убрать из Кима ту самую болезненную и заново вскрытую рану. Че видел насколько сильно наличие видеозаписи ударило по Киму, видел, как страх пробрался ему под кожу и то, что Че сделал с графином, ничуть не исправило произошедшее. Кинутый графин только отвлек, но и то – ненадолго. – Что мы… Как?.. Пи’Ким, Я-я-я не знаю, что мы!.. От нахлынувших чувств Че начал заикаться и путаться в словах. Он протянул руки вперед, положил ладони Киму на щеки и беспомощно заглянул в глаза. Че не знал, что делать и как защитить Кима от всего. – Ангел, стой, подожди, – губы Кима искривились в подобии улыбки, отчего Че стало еще больнее на сердце, – выслушай меня. – Что? Ким нежно перехватил руки Че собственными, несильно сжал и медленно прижался губами к губам. Этот поцелуй не был похож на те, что уже между ними случались – в этом жесте Че ощутил ласковое стремление Кима как можно крепче заземлить и дать уверенность. Касание продлилось не больше пары секунд, но эффект возымело невероятный. – Я ждал этого, – ровно произнес Ким, когда Че полностью сфокусировался на словах, – я догадался еще когда ублюдок Йом похитил меня. Корн никогда никого не оставлял в живых, а тут… Даже более-менее нормальную жизнь позволил. Я знал, что это меня когда-нибудь догонит. Вопрос был лишь во времени. На глаза Че навернулись слезы. Он судорожно вздохнул и вцепился пальцами Киму в запястья. – А как же… Как же видеозапись? О ней тоже знал? Ким отвел взгляд и промолчал, что яснее ясного означало: да, знал чуть ли не с самого начала. Че зажмурился, с трудом сглотнул ком в горле и тихо, едва слышно на фоне идущей из-под крана воды, спросил: – Почему ты тогда позволил ее включить?.. Ким притянул его в объятия, словно больше не выдерживал смотреть глаза в глаза, и ответил одним словом: – Устал. – Пи?.. – Я устал, Че. Если уж эта постыдная тайна вылезет, то пусть. – И ты поэтому так легко согласился с тем, чтобы никаких других телохранителей?.. – догадался Че, – Поэтому? Ким издал тихий согласный звук. – Пи’Нон и так знает, а что касается остальных… Порш уже никуда от Кинна не денется, как и Пит. С Вегасом мы всегда ладили, хоть и не показывали этого, и если он увидит, то ничего: будем квитами. Я и не такое про него знаю. Че очень тонко уловил заминку на имени и решился выяснять до конца. – Но ты не ожидал, что запись включат при всех, – он прижался к Киму сильнее и погладил по спине, – ты любишь внимание, Пи’Ким, но только, если оно для Пи’Вика. Не для тебя. – Не для меня, – с горечью согласился Ким, – ты прав. – А затем твердо и решительно проговорил, – Кинн должен увидеть. – Что? – не сразу сообразил Че. Его голова была занята паническими мыслями о том, что он мог бы сделать, чтобы разрулить все, но все идеи казались неосуществимыми и глупыми. Они зашли в тупик. – Пи’Кинн?! Ким с неохотой разорвал объятья и взял Че за ладони. – Если Кинн увидит, это будет конец Корна. И… – он слабо, еле заметно улыбнулся, – Я уже пережил это. А Кинну надо это увидеть. Надо, понимаешь? Че не смог возразить. У него не нашлось ни подходящих слов, чтобы выразить свое сожаление, ни сил, чтобы удержать на месте. Ким уже решил, и Че оставалось только встать рядом и поддержать. – Хорошо, – беззвучно сказал Че, отходя спиной к раковине и на ощупь перекрывая кран, – понимаю, Пи, я понимаю. И я буду с тобой. – Спасибо, – выдохнул Ким, – спасибо, ангел. *** Возвращаться обратно не хотелось до дрожи – Че мысленно представлял то, что произойдет буквально через пару минут, и сердце у него начинало ныть чуть ли не до физического дискомфорта. Как Кинн отреагирует на подобные новости? Сломает ли это его?.. Для Че Кинн всегда казался человеком с довольно сильными эмоциональными связями: нередко Че лично видел, как он полностью вовлекался в решение проблем Танкхуна; а про Кима и говорить не стоило. Кинн неведомым образом знал о каждом выступлении, о каждом скандале, что хоть капельку задевал карьеру Вика: напрямую или по касательной. То ли шпионов подослал, то ли проницательность была запредельной – Че не знал, но оставался в немом уважении где-то глубоко внутри. – Что решили? – с искренним интересом спросил Пи’Тон, не двинувшись из своей вальяжной позы на диване ни на сантиметр. Ожидание никак не сказалось на нем: в одной руке все также покоился граненый стакан с недопитым алкоголем, а в другой руке пальцы небрежно вертели пульт от телевизора. Че на автомате глянул на экран и с облегчением отметил, что без ремонта тут было не обойтись. Это значило, что запуск видеозаписи на большом экране отменялся по техническим причинам. – Пи’Тон, – сухо и формально обратился Ким, растеряв все эмоции сразу же, как за ними закрылась дверь уборной, – Я знаю, что вы хотите. Я согласен. Но у меня есть условие. Пи’Тон выгнул седеющую бровь и приглашающе качнул стакан, будто бы таким жестом благосклонно разрешал говорить дальше. Че почувствовал, как внутри от этого вскипел гнев: Пи’Тон был человеком без сердца и сострадания, чем сильно отталкивал от себя Че, привыкшего всегда смотреть непредвзято на любые поступки. – Кто бы сомневался, – фыркнул Вегас. Пит скосил на него глаза, но вслух ничего не сказал – вместо слов он стал еще сосредоточеннее. Пи’Нон же стоял каменной статуей и ожидал развития событий. Че подозревал, что Ким еще до поездки выдал подробные указания и порядок действий. Слишком уж Пи’Нон казался спокойным для того, кто охранял сразу пять человек. Пита, как считал Че, Пи’Нон воспринимал как еще одну боевую единицу – это выдавали короткие переглядки. – Че, – с беспокойством в голосе позвал Порш, но предусмотрительно не сделал и шага. Сейчас Пи’Тон, конечно, сохранял образ радушного хозяина, но это могло измениться в любую секунду. – Опять, Ким? – поджал губы Кинн. Его широкие брови сошлись на переносице, и хмурость лица напомнила Че времена, когда Порш обижался и намеренно игнорировал Кинна после ссор. Ощущение было такое, что Ким не впервые проворачивал нечто подобное – поведение Вегаса, Кинна и Пита безмолвно сообщали об этом почти прямым текстом. – Я потом объясню, – наконец отозвался Ким, глядя по-прежнему лишь на Пи’Тона тяжелым и холодным взглядом. Кинн закатил глаза. – Одни отговорки. Ким пропустил замечание мимо внимания. Вся концентрация уходила на Пи’Тона, словно перед ним был не бывший друг Корна, а самая настоящая змея. Ленивая, расслабленная, но до ужаса непредсказуемая. – Условие? – отпустил смешок Пи’Тон, – Хорошо, пусть будет условие. – Цель у нас одна, – четко проговорил Ким, – поэтому предлагаю так: каждый получает свое, но видеозапись будет уничтожена. И никаких копий. Пи’Тон поднес стакан к губам, отпил и задумчиво посмаковал. Выглядел он будто бы безразлично, но Че отчего-то видел – Пи’Тон не собирался отказываться от такого удачного соглашения. – Еще что-то? – уточнил он. Ким лицемерно улыбнулся, и у Че от этой улыбки пошли мурашки по коже. – Увидит запись только Кинн. А потом она должна быть уничтожена. – По рукам. *** Кинн не понимал. Опять. – Ким, мелкий ты ушлепок! – ругнулся он, когда его чуть ли не пинками втолкнули в гостевую спальню на первом этаже недалеко от гостиной. Ким редко когда первым прикасался к людям, – за исключением пары человек, – и это всерьез встревожило Кинна. Вообще вся ситуация, слова и реакции Кима пугали до нехороших мыслей. – Закройся, – грубо бросил Ким и с силой хлопнул дверью. Видок у него вызывал у Кинна смешанное желание схватить в охапку и уволочь ко врачам на дополнительную капельницу. Кинн бегло осмотрелся, отметил красивые бежевые оттенки в обстановке спальни, и уставился на Кима с выжиданием. Тот с мрачным выражением лица молча показал флешку, которую минутами ранее торопливо выдернул из телевизора – Кинн тогда сразу заметил, что руки у Кима мелко дрожали. И стало интересно: это из-за неважного самочувствия или же из-за эмоционального состояния? – Я не хочу делать предположения… – начал Кинн, но не успел закончить предложение, как его перебили. – Вот и не делай. – Кимхан! В ответ Ким смерил Кинна предупреждающим взглядом и ловко подключил телевизор, установленный прямо напротив большой двухместной кровати. Экран быстро прогрузился, и Ким, замешкавшись на пару секунд с флешкой в руке, все же воткнул ее в нужный порт. Движения у него были резкие, а глаза… Как только Кинн увидел глаза Кима, ему стало по-настоящему страшно. В глазах Кима не было ни капли тепла – только сплошная пустота. У Кинна внутри шевельнулось что-то испуганное и острое. Так Ким смотрел на его памяти дважды: первый раз пришелся на утро после похорон матери, а второй раз… Когда Ким сбегал из дома в шестнадцать. – Хватит, Кинн, – устало пробормотал Ким, – просто смотри. И он кивнул на телевизор. Кинн хотел было возразить, сказать что-то возмущенное по привычке из-за фамильярности обращения, но слова так и не вышли из него. На экране вновь показалась уже виденная картинка отцовского кабинета. Тишина в спальне зловеще сгущалась, а из-за беззвучной записи с камеры наблюдения все ощущалось для Кинна странно и гнетуще. Ким смотрел на экран без единой эмоции, превратившись в каменное изваяние, и Кинн все же сосредоточился на изображении фигуры отца в кабинете. Он и Ким о чем-то говорили, отец неспешно цедил свой любимый бурбон, но… Что-то было не так. Что-то было неправильно. Кинн шагнул вперед, поближе, и прищурился. Отец вел себя немного… По-другому. Будто бы не те движения, не та манера говорить. Шестнадцатилетний Ким, – ох, какой же он был худой и смазливый в тот год! – скривил лицо и что-то сказал. Что-то резкое и явно неприятное для отца. Они то ли ругались, то ли просто разговаривали на раздражающую обоих тему – Ким злился и чеканил шаг, подходя к отцу на каждом предложении, а отец смотрел на Кима все холоднее и холоднее. А потом Кинн не поверил своим глазам. Нет. Это было… Просто невозможно. Кинн незаметно для себя задержал дыхание. Ноги вдруг стали слабыми, но он сумел чудом удержать себя в вертикальном положении. Мысли разбежались, отказываясь признавать и анализировать. Отец на экране резко встал с кресла, схватил Кима за шею, немного его придушивая, и дернул на себя. А затем и вовсе – повалил в широкое кресло, где сам же и восседал мгновениями ранее. В горле у Кинна встал ком. Этот ком больно и неприятно царапал, и с каждой секундой дышать становилось труднее. Свободная рука отца жестко дернула на Киме черную рубашку, а профессионально расставленные ноги не позволяли выбраться. Отец… Он душил Кима. Душил и трогал под рубашкой, будто сошел с ума. Будто в бурбон кто-то подсыпал что-то убойное. Кинн не мог поверить в то, что их всегда размеренный, даже равнодушный местами отец был способен на такое. Запись на этом моменте чуть замерцала, но быстро выправилась, заставив Кинна неосознанно отшатнуться. Отец на рубашке не остановился – его словно завело то, что Ким не сопротивлялся. И, подождите. Почему Ким не сопротивлялся?! Кинн с трудом перевел взгляд на Кима, стоящего к нему спиной, и выдохнул. Ким не сопротивлялся. Не сопротивлялся… Но Кинн ошибся. На экране, как только отец залез свободной рукой Киму под пояс джинсов, все изменилось – Ким взбрыкнул, сбросил с горла руку и пнул не глядя. Отец грузно упал на ковер и сразу попытался встать. Его вдруг начало так шатать, что Кинн на задворках сознания подумал: сейчас в обморок свалится. …Не свалился. Лишь схватился за столик рядом и с трудом выпрямился. Ким кубарем скатился с кресла, зло и ненавидяще посмотрел на двух невозмутимых телохранителей, без движения стоявших на отдалении у окна, и бегом скрылся из кабинета. Кинн все же не удержал себя и шлепнулся на задницу там, где стоял. Он дышал и не мог надышаться в попытках осознать увиденное только что. Почему? Как?!.. – Наркота плюс алкоголь, – тихо произнес Ким, все еще не поворачиваясь к Кинну лицом, – его просто перемкнуло. В горле заворочался ком, сменивший иглы на лезвия. С губ сорвался истерический смешок. – Перемкнуло, – тупо повторил Кинн, не понимая смысла слов. Он чувствовал себя преданным и тонущим одновременно. Отец, который всегда поддерживал его, отец, который не забывал вслух говорить о своей гордости за сыновей, отец, который рассказывал на каждой годовщине смерти матери о том, как он сожалел о своих ошибках на поприще воспитания… Этот человек… – Ким, – голос отказал Кинну, но он все же сумел позвать, – Ким, это не может… Ким резко обернулся и впился в него страшным ледяным взглядом. – Что не может? Что не может?! Не может быть?! А запись это у нас подделка, так что ли?! – Ким, я… – И даже после этого ты сомневаешься? – с горечью спросил Ким. Кинн торопливо замотал головой и поднялся с пола. – Теперь многое становится понятным. Ким поджал губы и выдернул флешку из порта телевизора. Экран погас, избавляя Кинна от картины того, как отец пил в кресле прямо из горла. – И ты молчал, Ким. Почему? Думаешь, я бы… Не поверил? – Разве не так? Кинн прикусил язык, признавая чужую правоту. Он действительно не поверил бы, если бы не увидел лично. Если бы не увидел… Как сейчас. – Ким… – обронил он, и сам не понимая для чего звал. В голове царил полный сумбур и хаос: одна часть утверждала, что надо защитить брата, а другая часть пребывала в прострации из-за обрушившегося знания. И Кинн не понимал как и что должен сделать в этот сложный для них обоих момент. – Месяц назад у Порша появился новый телохранитель, – внезапно заговорил Ким тихо и ровно, – имя еще такое, простенькое. Лэнг. Помнишь? Кинн насторожился. Память тут же подкинула молодого, чуть наивного, но очень исполнительного мальчика двадцати лет с горящими глазами. – Допустим?.. Ким усмехнулся и рассеянно вытащил из розетки вилку телевизора. – Лэнг подчиняется Корну. И в любой момент по его приказу может устроить Поршу несчастный случай. Если ты, – он ткнул в Кинна пальцем, – перестанешь слушаться папочку. В любой. Момент. – Затем Ким повертел в пальцах флешку и поморщился. – Лэнг имел почти идеальную историю, настолько, что не подкопаться. Но… – Но? – переспросил Кинн, отказываясь верить в то, что лично прикрепил к Поршу потенциального убийцу. – Пи’Нон не просто так у меня столько денег получает, – отозвался Ким, – Сэм тоже рядом и следит за ним круглосуточно. Голова у Кинна закружилась и заболела от того, как все могло бы обернуться. – То есть ты приставил шпиона к шпиону отца? Ким кивнул. – Можно сказать и так. Кинн от такого простого ответа чуть не заработал себе гипервентиляцию. Он сделал несколько шагов вперед, раскинул руки и сгреб Кима в охапку, обнимая как никогда крепко. – Эй! – Закройся, – почти ласково сказал Кинн, – помолчи и послушай меня. Мне… Мне жаль, Ким. Мне очень жаль. Я облажался. Но я исправлю. Ты не виноват. Ким дрогнул, попытался было выдернуть себя из объятий, но вскоре затих и просто замер. Кинн не знал, что конкретно они сейчас чувствовали, но четко понимал одно – как раньше уже не будет. – Я согласен на твою сделку с Пи’Тоном, – глухо обронил Кинн, сжимая Кима сильнее, – я согласен. Просто… Дай мне немного времени. Мне нужно все… Осознать. Ким промолчал, но для Кинна другого ответа и не нужно было. Молчание Кима уже обо всем говорило. ***

Эпилог

В клан Тирапаньякул Нон пришел еще щеглом: глупым, наивным и настроенным на идеальный результат. У него были все задатки, – и, к чести Нона, он приложил немало усилий, чтобы стать лучшим, – но осознать свои настоящие возможности получилось только через пару долгих кропотливых лет. Нон, как и многие сослуживцы, пошел работать на клан не от хорошей жизни. Родители умерли еще в детстве, другим родственникам было на него плевать, поэтому Нон выживал так, как получалось: через ошибки, надежду и проблески доброты совершенно чужих людей. В бедном районе, где он жил до пятнадцати, все контролировал молодой и дерзкий Ноп – один из подчиненных клана. Ноп имел довольно впечатляющую независимость в некоторых вопросах, но все равно это не отменяло власть клана. Для Нона все эти «заигрывания» с мафией долгое время казались второстепенным делом – ему важнее было найти еду и обеспечить себе безопасность. Наверное, именно из-за такой жалкой жизни он и соблазнился на обещания Пи’Чана. Какой оборванец не захочет крышу над головой, хорошее питание и теплую постель? Причем бонусом шло образование и тренировки – Пи’Чан терпеть не мог глупых и слабых новичков, и Нону невероятно повезло с самого начала зацепить нужных людей своим потенциалом. Пи’Чан стал его первым наставником: научил быстро анализировать ситуацию, помог раскрыть талант и придал уверенности. Нон уважал Пи’Чана почти как старшего брата и не стал отказываться от просьбы присмотреть за мелким третьим сыном Корна Тирапаньякула. Сначала, разумеется, это было разовым заданием: Нону не составило труда походить пару часов за пятилетним ребенком, гуляющим в саду вместе со своей матерью. Кхун Мария приняла пополнение в охране радушно, а Кхун Ким оказался весьма милым малышом с очень смешной привычкой надувать щеки в знак искреннего недовольства. Нон не был склонен умиляться чужим детям, но что-то в кхун Киме его тронуло. И к концу прогулки он даже позабыл, что задание ему дали всего на несколько часов – время пролетело молниеносно. Кхун Ким легко шел к Нону на руки, требуя себя покатать, а еще улыбался и смеялся над нелепыми попытками Нона построить идеальный замок из подручных средств вроде палок и камней. Для Нона это стало странным, но очень приятным опытом – детей он видел и раньше, но никогда прежде они не вызывали в нем столько тепла. После того вечера Пи’Чан стал поручать такие задания все чаще: прогулки в саду сменились на охрану во время завтраков-обедов-ужинов, а игры стали включать в себя его обязательное участие. Кхун Киму так полюбился Нон, что в итоге произошло своеобразное закрепление телохранителя. Нон много читал и не стеснялся спрашивать о непонятных вещах – так он узнал о том, что каждый сын Корна Тирапаньякула забирает себе одного бойца на место постоянного доверенного телохранителя. У кхун Кинна и кхун Танкхуна уже имелись личные телохранители, но почему-то Нон не обращал внимания на мелкие детали вроде сильной разницы в зарплате или отношении персонала к приказам, поступивших от личных телохранителей и просто от работающих на клан. Естественно, все это Нону поведали слухи и сплетни: горничные между собой, оказывается, очень любили обсудить все, что можно. То, что обсуждать нельзя, к его удивлению, ни разу не всплыло, будто это было неписаным правилом в клане. А потом случилось то самое похищение. Кхун Киму было всего восемь, когда Нон совершил свою первую серьезную ошибку, которая привела к смерти кхун Марии. Всего одна ошибка, а сколько боли она принесла… Нон до сих пор не понимал того, почему кхун Ким ни разу ему не припомнил. Почему вообще не винил в этой трагедии?.. Вопросов у Нона было много, но он предпочитал использовать действия, а не слова. В словах он путался, не мог подобрать правильно и чутко – в этом он и кхун Ким оказались похожи. Нон, честно говоря, ожидал, что его пристрелят. И если не кхун Ким, то кто-то из старших детей кхун Марии. Но время шло, Нон старался изо всех сил, пытаясь сохранить кхун Кима целым: исполнял капризы, играл во все игры, тайком читал вслух сборники мифов, когда кхун Ким не мог уснуть, и притаскивал среди ночи горячее какао, если слышал кашель. И все вроде бы налаживалось, прошло без малого восемь лет, из взгляда ушла надломленность, оставив притаившуюся боль, поэтому Нон позволил себе выдохнуть. Восемь лет ежедневного труда окупились, кхун Ким стал изредка улыбаться и шутить, если оставался с Ноном наедине. Казалось, что они выбрались, справились с травмой и все хорошо… Но нет. В шестнадцать кхун Ким снова получил удар в спину. Нон тогда думал, что у него случится нервный срыв. Это было какой-то иронией: он снова допустил ошибку. Снова расслабился и позволил себе отмахнуться от тревожных звоночков. И ведь чувствовал, что слишком подозрительно! Чувствовал, что пара старших телохранителей, служащих исключительно Корну Тирапаньякулу, вели себя не так, как обычно. Оба имели приятный характер, поддерживали Нона, как младшего несколько лет… Вполне ожидаемо, что завязалась дружба. И они воспользовались этим. Воспользовались в угоду своего начальника. Нон вообще не мог допустить мысли, что такой человек, как Корн Терапьянькул был настолько глуп, чтобы смешать крепкий алкоголь с наркотой. И, тем более он не мог допустить мысли, что до кхун Кима будут… Домогаться. Нон видел всякую грязь, когда жил в бедном районе, но что-то настолько омерзительное встретил впервые. И это после всех лет службы в мафиозном клане! Уйти из Комплекса было хорошим решением, и Нон не жалел об этом ни капли. То, в каком состоянии кхун Ким прибежал, сильно напугало даже его. Хотя, казалось бы, Нон наблюдал много разных страшных вещей, его пытались убить, и он тоже убивал людей – психика была крепкая и устойчивая с самого детства. Но тот взгляд кхун Кима… Нон все еще хорошо помнил дрожь, которая его охватила, когда они встретились глазами. Восемь лет попыток вытащить кхун Кима обернулись пылью. И Нон… Разозлился. Разозлился так, как не злился уже долгое время. Внутри кипело что-то темное, приказывающее защитить ребенка. Приказывающее уничтожить угрозу. Убить тех двоих, что безучастно смотрели на совершаемое насилие, не составило особого труда. Убивая, он не испытывал ни угрызений совести, ни жалости к тем, кто совсем недавно называл Нона другом. Выбора не стояло вообще. Да и как можно выбирать между приятелями и кхун Кимом? Нон считал свое решение верным и никогда не сомневался. Кхун Ким для него был не просто подопечным или объектом охраны, нет. Кхун Ким рос на глазах Нона и давно стал куда ближе, чем можно было себе вообразить. Временами Нон размышлял о том, что кхун Ким походил больше на приемного сына, нежели начальника. По крайней мере Нон все интерпретировал именно так. Братом кхун Ким, конечно, тоже мог бы быть, но… Не подходило. Нон беспокоился и переживал гораздо больше, чем это делали другие братья. Яснее всего Нон осознал свою отцовскую привязанность спустя два года, когда совершил свою третью ужасную ошибку. Кхун Ким в тот вечер настроился посетить могилу кхун Марии, и Нон не сумел вовремя изменить его решение. Годовщина смерти кхун Марии вылилась в настоящий пиздец для нервной системы. Нона каждый раз тошнило, едва он вспоминал про те ужасающие десять секунд, когда он был уверен, что кхун Ким мертв. Обнаружить своего ребенка в ванне, полной холодной воды?.. О, Нону было глубоко наплевать, что он тогда чуть не задохнулся от боли. Наплевать, что он даже не заметил, как начал плакать без остановки, пытаясь вытащить кхун Кима из воды и заодно проверить пульс. До Нона не сразу дошло, что никаких порезов нет, вода прозрачная, а не бледно-розовая – первой его мыслью была только паническая быстрая молитва, грохочущая внутри головы. Мозг заработал уже после того, как он перенес кхун Кима на постель. Вода была холодной, рядом на кафеле валялось лезвие от бритвы – логика подсказывала, что изначально кхун Ким планировал вскрыть вены. А раз следов крови не было, значит дело крылось в другом. Нон мог бы поклясться, что упаковка из-под таблеток попалась на глаза совершенно случайно. После побега из Комплекса Кхун Ким никому не доверял лечить себя даже от банальной простуды, поэтому лекарства и прочее Нон добывал лично и постоянно советовался с кхун Гайпом о том, как и что именно давать этому подозрительному и травмированному ребенку. Нон тысячу раз поблагодарил себя за дотошность в плане аптечки; он знал порядок действий и среагировал правильно и оперативно. Мало кто вообще представлял, сколько нервных клеток было убито в ту ночь и сколько слез Нон выплакал, пока разбирался со всем этим. Восемнадцать лет кхун Кима запомнились Нону надолго. Потом стало легче. Немного, но легче. Карьера пошла вверх, посыпались предложения о выступлениях, стали предлагать рекламные проекты чаще двух раз в неделю. Лина наконец освоилась и приобрела славу бультерьера, если вопрос касался выгодных условий. Нон, наученный прошлым горьким опытом, не спешил расслабляться – он относился с подозрением к каждому, кто смел приблизиться к кхун Киму ближе, чем на километр. Внезапные проверки на лояльность стали обыденностью, а прошлое всех членов команды Вика проверялось каждые год-полтора на случай утаивания информации. И это не считая того, что Нон предпочитал узнавать не только о тех, кто был близок, но и о тех, кто находился в кругу общения. Такая тактика позволила Нону стать телохранителем мечты. Он не просто выполнял работу за деньги, тут была личная заинтересованность в сохранности кхун Кима. Время тянулось, фанатская база пополнялась день ото дня, и Нон перестал от скуки оценивать элитность баров, куда ездил выступать кхун Ким. Жизнь потекла практически без особых потрясений, заставляя окончательно позабыть о том, что изначально Нон получал зарплату за убийство людей, а не присмотр за пятилеткой. Нянькой он себя не считал, но понимал, что было очень похоже. К двадцати одному году кхун Ким, на радость Нона, стал более спокойным. Надлом начал зарастать. По чуть-чуть, но зарастать. Нон прекрасно понимал, что на полное исцеление уйдут десятилетия, и он был готов подождать. К чему Нон был абсолютно не готов, так это к первой влюбленности кхун Кима. О, погодите. К взаимной влюбленности. Чувство оказалось сильным и довольно очевидным – Нон в первый раз видел такое сложное выражение лица у кхун Кима. Вот вроде бы профессиональная улыбочка и была натянута, но вместо фальши ярко плескалось ошарашенное умиление. Нон тогда чуть глаза не протер, когда заметил. Че, по правде сказать, впечатлил знаниями всех клипов Вика, но больше всего внимания привлекла дерзкая и смелая просьба о репетиторстве. Впервые кто-то из фанатов смог проявить перед кхун Кимом самоуверенность на грани фола. Обычно все заикались, мямлили и краснели; так происходило каждый раз при живом общении с фанатами, но Че… Че запомнился сразу и Нону, и Лине, и самому кхун Киму. Че просто не оставил кхун Киму выбора. И Нон в глубине сердца это одобрял. Плевать на то, что Че на момент знакомства было семнадцать, плевать на то, что кхун Ким перед каждой встречей замирал перед зеркалом с паническим взглядом – прошлое перестало их так сильно душить, уступая место нормальной жизни. Месяцы еженедельных свиданий, замаскированных под уроки игры на гитаре, плавно перетекли в постоянные встречи то в кафе, то в парке, то в кино. Нон нарадоваться не мог тому, что кхун Ким стал улыбаться не только раз в месяц, а по десятку раз в день. Че был искренне влюблен в кхун Кима и, на памяти Нона, стал первым человеком, кто сумел филигранно разделить кхун Кима от Вика. Нон, разумеется, знал о том, что Че являлся младшим братом Порша, но молчал и не встревал со своими комментариями. Первая влюбленность не только заставляла трепетать сердце, но и застилала глаза. Кхун Ким никогда не слушал других людей, поступая исключительно по-своему. Нону оставалось только страховать и поддерживать. И опять-таки, это привело его к ошибке. Не такой страшной, как прошлые, но все равно болезненной. Кхун Ким приказал не вмешиваться и просто наблюдать издалека, и хуже всего было то, что Нон мог бы нарушить приказ, но не имел ресурсов. Нужно было следить за Корном, нужно было выкапывать все возможные скелеты, коих у того водилось довольно много. Всем этим должен был заниматься человек, имеющий самый большой кредит доверия кхун Кима. Нон не мог разорваться и вынужденно расставил приоритеты. И вышло то, что вышло. Кхун Ким выкосил пару десятков бойцов Второй семьи, поучаствовал в заговоре против Корна, поздравил Вегаса с кончиной Кана, по-братски подколол кхун Кинна насчет новых обязанностей и кучи работы и, как вишенка на торте – закрылся наглухо в самом себе. Нон чуть волосы себе не выдрал от невозможности достучаться. Три месяца. Три месяца кхун Ким работал в студии с мрачным видом! Три месяца Нон был вынужден наблюдать за тем, как несчастная и вымученная искра грозилась вот-вот погаснуть. Он перепробовал почти все, начиная от разговоров и заканчивая отчаянной попыткой получить совет от кхун Танкхуна. Ничего не работало и ничего не сдвигало ситуацию с мертвой точки. Пока… Пока не случилась та самая осечка в подозрительности Нона. Это было похоже на нелепое повторение прошлого – Нона снова отвлекли специальным заданием, но уже ради безопасности Че. Кхун Ким имел много шпионов в самых разных местах и не стеснялся использовать каждого на полную. Нон знал, что Че перестал жить в относительной безопасности – после выхода в свет Порша, как партнера кхун Кинна, многие заинтересовались гипотетическими возможностями для шантажа. Клан всегда был привлекателен по многим причинам. Деньги, власть, оружие, наркотики или бойцы – этого всего у клана крутилось в достатке. Нон отлучился буквально на пару часов для контрольной проверки информации, и на выходе получил похищение кхун Кима, рыдающую молодую бариста из кофейни на первом этаже и двух убитых телохранителей из постоянного штата. В общем, нервных клеток у Нона опять убавилось. Пришлось одновременно проводить расследование, отслеживать прямой эфир похитителя и держать руку на пульсе всего, что касалось Вика. Нон крайне не желал, чтобы детище кхун Кима получило урон – он, кхун Ким и Лина основательно и непрерывно трудились над карьерой Вика несколько лет, и всем было бы ужасно обидно, если бы все рухнуло под весом произошедшего. Нон не мог себя нахвалить за перестраховку – план на случай, если кхун Ким окажется вне прямого доступа, значительно облегчил жизнь. Нон имел на руках чуть ли не пошаговую инструкцию, где каждый пункт они досконально продумывали втроем. И когда кхун Кима спасли… Нон поклялся себе, что уговорит его вживить в тело трекер. Еще раз подобное Нон мог и не перенести. К счастью, все закончилось относительно нормально: кхун Кима вовремя спасли и доставили к кхун Гайпу, никого из бойцов не убили, а Лина вместе с Ноном виртуозно разобрались с первой волной последствий похищения в прямом эфире. Ненавистники ринулись злорадствовать, стервятники из СМИ начали осаду всех, кто работал в пиар-команде – картина складывалась пусть и напряженная, но хотя бы контролируемая. Нон знал свое дело и не стеснялся применить все, что приходило на ум, чтобы отбить налипшую скандальную грязь от образа Вика и удержать все на плаву. Нон мысленно взвыл к концу первых суток после вызволения кхун Кима. Видимо нервной системе не хватило адреналина, и поэтому мир подкинул Нону еще больше внезапного переживания за здоровье. И хуже всего, что ему было нельзя оставлять Лину и пиар-команду с другими телохранителями. Нон единственный имел право принимать решения касательно Вика в тех моментах, когда реакция должна была быть молниеносной. Пришлось довериться кхун Кинну и позволить клану решить проблему. Тем более, что приказ есть приказ – кхун Ким четко указал на кхун Кинна, как на достойного доверия человека. Выбора у Нона не было изначально. Пришлось выполнять и надеяться, что кхун Ким знал, на что шел. *** @babyn вы тоже до сих пор перевариваете слова Вика или вы нормальные??? @lolyl +++ Вик в отношениях теперь моя римская империя @vikfan вы видели что устроила Плой? что значит rest блять??? @kingploy то и значит, Плой имеет право @babyn подожди, я правильно понимаю Плой устроила истерику на трансляции, оскорбила парня Вика, облила дерьмом Пи’Лину и теперь она ИМЕЕТ ПРАВО???? @candycrash никогда не любила обвинять кого-либо, но Плой совсем на Вике помешалась. Все ЗАБЫЛИ что ли, как она пыталась подкупить одного из телохранителей Вика, чтобы тот ей слил личное расписание и адрес??? Все забыли? @woktru вообще да, такое было. Плой хороша в организации фанатских мероприятий и в принципе умеет быть лидером, но ее замашки… @vikfan давайте прямо: Плой конченная сасэнка @kingploy в ответ @vikfan эй! рот закрой! Плой так-то очень много что сделала для Вика и фандома! НАПОМНИТЬ КАК ПЛОЙ РАЗРУЛИЛА ТОТ СКАНДАЛ С ФАНДОМОМ КОРЕЙСКОГО АЙДОЛА??? не надо оскорблять @vikfan в ответ @kingploy а я разве вру? Плой целых двадцать семь минут, слышите, ДВАДЦАТЬ СЕМЬ МИНУТ распиналась о том, что ангел Вику не пара и вообще должен быть скромнее. Она даже назвала ангела охотником за деньгами @candycrash да плевать на самом деле что там Плой думает, плохо другое – она транслирует свое безумие на молоденьких фанатов, коих у Вика примерно 80% от всего фандома @xyxy почему все так спокойно к этому относятся?! это же гребанное предательство! Вик нас предал и вы все СПОКОЙНЫ?! @mamont лол, что? предательство? ты там что куришь, деточка? @kittyrond это выше моих сил, я ухожу из фандома. Вик давал мне очень много радости, но сейчас я тупо не знаю, как мне дальше быть. Можете засрать меня, похер уже. Вик просто взял и разрушил мой баланс, на котором я выживала несколько лет @mamont а теперь задумайтесь вот над чем. Вик такой же человек, как и мы все. Он айдол, да, он артист, да, но он блять человек. С каких пор отношения стали причиной ненависти? Очнитесь уже, вы никогда не станете парой для таких, как Вик! Вы даже себе представить не можете через что проходят люди, ставшие половинками айдолов! Взять хотя бы то похищение. Мне искренне жаль ангела. @optimus в ответ @mamont Относительно согласна с тобой, но с другой стороны… Я тот человек, максимально удаленный от фанатства, но даже я почувствовала себя обманутой. @almondd в ответ @optimus так, а где и когда Вик обещал хранить целомудрие? Покажите мне интервью, пост, видео, что угодно, где Вик говорит, что он ОБЕЩАЕТ НИ С КЕМ НЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ, серьезно, люди, вы совсем того? @wifewiks нахуй этого ангела @samm то есть моя мечта хоть раз перепихнуться с Пи’Виком имела крохотный мизерный, но вполне реальный шанс, и я тупо его просрал, потому что посчитал Пи’Вика гетеро? Bruh х10 @slaywin в ответ @samm В КАКОМ МЕСТЕ ВИК ГЕТЕРО???????? @bbicreme давайте опрос: кто еще считал Пи’Вика гетеро? @babyn Я. Я считала Вика гетеро @fairyyy Я тоже @chikenbitcch Я тоже х2 @molips вы че все ебнулись, в каком месте Вик гетеро, вы вспомните последний образ на выступлении [фото] [фото] [фото] @babyn в ответ @molips …да, в этом мало гетеро @molips в ответ @babyn мало? да тут буквально рваные джинсы и колготки в сетку! @pony ладно хорошо давайте закроем тему и вернемся к важному, а именно ПОЧЕМУ ВСЕ ЕЩЕ ТИШИНА? ГДЕ ВИК?? @zummer хотите смехуечку? на пинк подали в суд @milleniallius ебать что, на пинк подали В СУД????? @arm1 скандалы интриги где мой попкорн @hollyslay я не знаю зачем, но я посмотрела весь эфир заново и вот что хочу сказать: команда у Вика отличная, все действия направлены исключительно для блага Вика. Пи’Лина тоже молодец, я видела сколько прессинга на нее вывалилось за эти несчастные несколько дней. Что насчет ангела… его выбрал Вик и я могу только уважать этот выбор @rup5 в ответ @hollyslay отлично сказано, бро @uuuuops я все еще жду хоть каких-то новостей по поводу преступника. Алло, у нас тут похищение человека АЙДОЛА БЛЯТ в прямом эфире было! где ажиотаж??? иногда кажется, что волнуемся и знаем только мы в соцсетях @arm1 в ответ @uuuuops вообще да, это очень странно. Будто кто-то сверху приказ отдал @mamont Остается только наблюдать. @wikswifeee ГДЕ, ГДЕ, Я СПРАШИВАЮ, ПЕСНИ? это пиздец нечестно вкинуть такую новость и слиться @fantasygirl сегодня мне позвонила мама и сказала, чтоб я выкинула весь мерч Вика… Сижу и рыдаю, она ведь приедет и проверит @wikswifeee в ответ @fantasygirl ох, почему она так сказала? держись, фандом с тобой! @fantasygirl в ответ @wikswifeee моя семья консервативная до ужаса, я учусь в другом городе и живу в общежитии. И мои родители гомофобы @wikswifeee в ответ @fantasygirl погоди, они гомофобы в НАШЕЙ СТРАНЕ @fantasygirl в ответ @wikswifeee ирония, да @bluebird я в ахуе, ребят, просто в ахуе. Думал, что мои друзья конченные, так новых кандидатов подвезли @wikswifeee в ответ @bluebird а твои что? @bluebird в ответ @wikswifeee пару часов назад посрался с одним старым другом из-за разногласий по поводу Вика. Я считаю, что творчество стоит отдельно, личность стоит отдельно. Мой друг… Или уже бывший друг считает иначе. Ему не нравится то, что Вик объявил о своих отношениях с парнем. В идеале Вику нужно было промотаться холостяком до сорока, а потом женится на другой певице лет на двадцать моложе, чтобы имидж был @wikswifeee в ответ @bluebird вот это у него мозги засраны @wikloves говорят, что от Пи’Вика много народа отписалось @wikloves пошли они нахер, значит не фанаты @yyota2 агрессивно плюсую, тру фанат примет своего кумира любым @hollyshitr лол, примет. Но при условии, что сам кумир хороший человек и дичи не творит, как некоторые знаменитости @girlwik согласна @wikswifeee согласна х2 ***

Три недели спустя

Для сада клан Тирапаньякул никогда не жалели денег: нанимали умелых садовников, закупали редкие семена, следили за влажностью и прочее, прочее, прочее. Ким особо не думал о том, сколько денег Кинн спускал на обслуживание и заботу о таком количестве растений. Мама любила гулять в саду по утрам и вечерам, напевая незатейливые мелодии, и видимо поэтому тут ничего практически не поменялась с ее смерти. Занятая территория действительно впечатляла: бродить по узким протоптанным дорожкам можно было часами – каждую неделю кто-то стабильно терялся среди деревьев и благоухающих кустов. В основном это были новички из телохранителей или из персонала: недавно нанятые горничные, кухарки, молодые парни-стажеры. Всех разбирало любопытство, поэтому в клане существовало негласное правило: никогда не заходить в сад, если он уже был занят членом семьи Тирапаньякул. Особенно, если прогуливаться изволил глава – Корн Тирапаньякул. Ким улыбнулся, едва дошел до стеклянных дверей, украшенных цветочной росписью. Сюда его привело загадочное сообщение от Кинна, состоящее всего лишь из двух слов. Сегодня. Сад. Ноги шагали твердо, а на сердце было удивительно легко. Три недели – ровно столько понадобилось, чтобы Кинн смирился и переварил предательство. Три недели для того, чтобы окончательно разорвать умирающую связь с Корном. Ким не мог не улыбаться. И хорошо, что на пути никто не попался, а то выглядело бы странно. В нос ударил сладкий запах цветущих растений, и Ким поморщился. У него не было аллергии, но он не хотел провонять этой сладкой хренью – у Че, как оказалось, обоняние развилось сильнее, чем все остальные органы чувств. Киму пришлось пересмотреть свою любовь к хвойным парфюмам. – Пришел, – Кинн даже не повернул голову, обозначив приветствие движением руки. – Были дела. Кинн фыркнул и медленно прикурил, игнорируя тихие невнятные звуки, исходящие от связанного Корна с тканым кляпом во рту. Картина, достойная запечатлевания на холсте. Ким равнодушно оглядел веревки, посмотрел Корну в злые глаза и глубоко вздохнул. Позади Корна стояли двое доверенных телохранителей и молча ожидали приказа, не позволяя отразиться на лице ни единой мысли. Сэма он знал, так как лично подослал в охрану к Поршу, а вот второго запомнил только по шраму на виске. Вроде бы Кинн выбрал второго своим постоянным телохранителем, и поэтому тот удостоился чести и доверия быть здесь и сейчас. – Где Порш? – из вежливости спросил Ким. Он видел, что на шее у Корна висела расслабленная удавка, и не мог не задуматься о том, связано ли это с тем, что Кима тогда немного придушили. – Там же, где и Порче, – лениво отозвался Кинн. Он казался странно скучающим, но Ким знал точно: Кинну тяжело. Какими бы сильными ни были боль и разочарование, Кинн все равно испытывал стыд. Ким усмехнулся. Танкхун, Порш и Че уехали рано утром по магазинам по одной причине – Кинн надавил и не оставил иного выбора. – Вегаса не пригласил? – Он опаздывает. Впрочем, сам виноват. На этом разговор заглох. Ким задумчиво разглядывал удавку на шее Корна и мысленно готовился к тому, что увидит. Ему казалось, что происходило что-то нереальное, что-то, что снилось только глубокими ночами. Корн был обречен. – Не дашь ему последнее слово? – бесстрастно уточнил Ким. Его не интересовало ни то, что хотел сказать Корн, ни то, что думали об этом телохранители. Вопрос Ким задал больше из желания напомнить Кинну о конечной цели, нежели из-за неписанных правил мира мафии. Кинн тяжко вздохнул и затушил сигарету. Затем он махнул Сэму рукой. – Приступайте. Сэм тут же повиновался и на пару со вторым телохранителем начал медленно затягивать удавку с двух сторон. Наблюдать за этим было… Никак. Ким не ощутил ни капли злорадства или удовлетворения. Скорее – это была усталость. Тягучая липкая усталость. Корн захрипел, но из-за кляпа звук смазался. А спустя одну долгую бесконечную минуту… Он затих. Окончательно затих. Ким молча протянул руку, нащупал в кармане пиджака Кинна пачку сигарет и вытащил одну. Зажигалка щелкнула будто бы с громкостью несущегося поезда – резко и оглушающе. Ким закурил и зажмурился. Отчего-то стало вдруг так легко, будто то, что болело годами, внезапно перестало болеть. Рана внутри закрылась.