Сцена, которой не хватило или новая концовка

Предисловие

      Я недавно прочла великолепную книгу под названием «Похоронное Бюро «Хейзел и Смит». И поверьте, эта книга стоит того, чтобы быть прочтённой! В ней содержатся чёрный юмор, прекрасно описанные персонажи, непредсказуемые повороты событий, драма, своего рода веселье. Это некий экшен с множеством прекрасных персон, с нотками мистики и со всеми прелестями этой жизни, как прекрасными, так и жестокими. Книга о страхах, о достижении целей, о пройденных этапах, о дружбе… Лично я в этой книге наблюдаю прекрасную химию между главными героями Дорианом Хэйзел и Валентайном Смитом. И хоть там нет открытых признаний в чувствах, а поцелуй там присутствует максимум в лобик, но то, как они часто взаимодействуют, постоянно думают друг о друге, их весьма похоронный флирт, да и обычное: «Любуюсь вами, милый», — для меня это неимоверно романтично! Благодаря этой книги я получила такой заряд эмоций, что, вместо того чтобы спать ночью, сижу и пишу сейчас себе всё это в заметки, дабы после опубликовать. Так как в самой книге отсутствует интим и поцелуй, я решила сама дополнить это произведение той завершённостью, которой мне чутка не хватило. И да простит меня автор, но в голове их сцену я вижу именно так! И да, для меня эта книга в первую очередь про отношения двух парней, разбавленных очень многими попутными действиями, новыми встречами и другими персонажами. Честно говоря, она вызвала во мне столько эмоций! Даже не помню, когда я в последний раз так долго смеялась или когда так безутешно рыдала… Это действительно восхитительная книга, так что, советую всем сердцем и душой! Особенно любителем лёгкой игривой романтики между парнями зайдёт, а также для любителей интриг, детектива, мистики и моего любимейшего чёрного юмора со стебательством. Приятного вам чтения!

Хэйзел и Смит, конец, которого мне не хватило

— Что вы такое говорите! — вспыхнул я. — Она мой друг! — Да-да! — рассмеялся он и увернулся от подзатыльника. — Все так поначалу говорят!       Меня неимоверно сильно задели его слова, кольнув где-то внутри, меж рёбер. Я даже не успел чётко осознать того, как с моих уст сами собой слетели следующие слова. — Поверьте, если бы я кого и хотел видеть в роли своей жены, а лучше супруга, то только вас! — и почему меня лишь сейчас посетила эта крайне нелепая мысль? Ведь и раньше я осознавал, что мои чувства к Валентайну чрезмерно сильны. И это я особенно понял, потеряв его однажды. И пусть то было нужно лишь для важного дела, мне всё равно было очень больно! Словно сотни игл вонзились в моё несчастное сердце при виде господина Смита в гробу… И как же сильно я возрадовался тому, что он в итоге оказался жив! — Друг мой, что вы только что сказали? Будьте добры повторить, — недоумённо попросил он, неловко улыбнувшись. На удивление, в его глазах, помимо лёгкого смятения, я разглядел некую заинтересованность, нечто нежное и приятное, дарящее тепло моему сердцу и говорящее о возможной взаимности. — Я сказал, — сам не заметил, как приблизился к нему почти вплотную, выдыхая едва ли не в сами губы. — Для меня вы интереснее любой женщины… — немного задумавшись, качнул головой под его выжидающий взгляд. — Нет, не так, — поднял голову, нарочно встретившись с ним своим пронзительным и поистине восхищённым взглядом. — Я люблю вас, больше жизни люблю! — и, не удержавшись, прильнул к его губам своими.       Вот прямо так: на открытой улице, подле нашей конторы, где нас мог бы узнать любой встречный прохожий. Я поцеловал его! Решился! И более сладко на душе мне ещё никогда не было! Особенно, если учитывать тот факт, что Валентайн, замерев лишь на мгновение, всё же ответил на моё касание губ, жадно впиваясь своими, прижавшись крепче ко мне, обнимая за плечи, от чего по моему телу пробежалась лёгкая дрожь, которую, возможно, ощутил и он.       Дальше всё шло своим чередом, скорее уж по инерции. Мы не могли оторваться друг от друга, а потому переместились поспешно с холода в тепло, прикрывая за собою торопливо дверь и предварительно повесив на неё весьма важную табличку с надписью: «Закрыто», дабы никто не нагрянул к нам с очередным визитом.       Когда мы приблизились к нашему рабочему столу, я рефлекторно смёл всё с него на пол, мысленно возрадовавшись тому, что ничего ценного, кроме бумаг и записной книжки с журналами, демонстрирующими весь наш ассортимент, на нём не лежало. — И как ты себе это представляешь? — оторвавшись от моих уже распухших от поцелуев губ, беззастенчиво поинтересовался Вэл, как только я порывисто усадил его на стол.       Я в раздумье сжимал пальцы своих рук, которые так волнительно лежали на талии моего компаньона. В моих мыслях ещё ни разу не всплывало подобных идей, ведь голова постоянно была занята работой с клиентами, как живыми, так и с потусторонними. — Никак, но, надеюсь, что мы что-нибудь придумаем, верно? — я, не желая прекращать этот явный абсурд, вновь прислонился ближе к нему, нежно целуя его поистине аристократически бледную шею. Я уже привык обнимать его вечерами перед прощанием, мне даже нравилось порой перебирать ласково его волосы, пока тот лежал головой на моих коленях, рассказывая мне что-нибудь из своей жизни или делясь со мною своими новыми идеями, а его шелестящее, режущее слух дыхание мне в шею, его руки на моих плечах, чтобы оказать некую поддержку, его увлечённый взгляд, устремлённый на меня — всё это с нами уже было, происходит едва ли не постоянно. И как только раньше я не мог осознать этих чувств! Не только я, нет, не только! Он тоже был в меня влюблён! И этот его частый шуточный флирт, его касания невзначай, его вечно прерывающиеся предложения… Сколько уже было ситуаций, когда Валентайн едва ли не признался мне в любви? И эта последняя просьба про лилии, полушёпотом мне на ухо, когда он уже был готов распрощаться с жизнью, от преследующего мстительного призрака. Даже в последнюю свою минуту, он готов думать обо мне, выпрашивая с вымученной улыбкой на лице белые лилии, его любимые цветы. — Вот же подлец! — непроизвольно выдал я вслух, целуя уже его ключицу, медленно расстёгивая пуговицы на его сюртуке, дабы освободить Валентайна от верхней одежды. — И что же на этот раз я сделал не так? — иронично поинтересовался Смит, тяжело дыша от моих касаний и приобнимая меня ногами за бёдра, тем самым прижимаясь теснее ко мне с явным умыслом на продолжение, скрытым под одеждой. —Могли бы раньше сказать, что любите! — прикусив собственную губу, сказал я, чуть отстранившись, чтобы помочь ему расправиться с сюртуком, жилетом, сорочкой, которые в последствии были небрежно закинуты на кресло. — Вы бы посчитали меня странным, Дориан, — насмешливо выдохнул мне на ухо, чуть сжав губами мою пылающую от волнения мочку. Да, в принципе, не только ухо пылает, я весь словно в адской агонии сгораю при виде такого пленяющего мой взор восхитительного тела! И если я и раньше ожидал, что после смерти мне грозит ничто иное, как горение в аду, то я и представить себе не мог, что этот ад мне посчастливится узреть уже при жизни в лице Валентайна. Что ж, я всегда знал, что сгорать мы будем вместе, правда, не в этом ключе я всё себе представлял когда-то. — А когда вам это мешало? — восторженно продолжил я, небрежно и неловко касаясь своими губами его нервно вздымающейся груди, опускаясь невесомыми поцелуями чуть ниже, и замирая лишь в тот момент, когда мои губы доходят до пояса его брюк, и я с неким внутренним удовольствием наблюдаю выпирающий из-под ширинки бугор, по которому тут же с интересом провожу осторожно рукой. — Мм… Ты хоть что-то уже сообразил? — задумчиво выдохнул мой компаньон, нервно поджав губы и устремив свой затуманенный взор на меня. Я же осторожно спустил с него брюки, вместе с нижним бельём, полностью оголяя его. Валентайн, ну почему же он так прекрасен, чёрт его дери! Нет, не чёрт… Я сам справлюсь с этой задачей! И что только за нелепые мысли назревают в моей бренной головушке? Когда только я стал таким развращённым? Или же на меня так нелепо влияет присутствие в моей жизни этого восхитительного компаньона? — Не думаю, что святой отец, Майерс, одобрил бы то, чем мы сейчас занимаемся здесь, да и мои мысли тоже счёл бы неким абсурдом, — разглядывая это великолепное тело, имеющее блёклый окрас, его разметавшиеся, длинною чуть ниже плеч, чёрные, словно смола, волосы, его прекрасный серый и второй необычно белый глаза, внимательно наблюдающие за мной, жарко вздымающаяся грудь, вспотевшее от предвкушения тело. Вот только что я мог ему предложить? Я ведь даже с девушкой ни разу не был, а тут… Даже не знаю, можно ли попробовать… Мой взгляд ненароком скользнул меж его мягких ягодиц. И это явно не осталось незамеченным Смитом. — Он не одобряет одно лишь моё существование, мой милый, не думаю, что сейчас стоит думать о нём, — ехидно улыбаясь, подметил Валентайн, после чего, над чем-то поразмыслив, выдал. — И всё же на алом бархате вы смотрелись бы прелестно… — О боже, вы снова стараетесь уложить меня в гроб? — припоминая уже когда-то сказанную им однажды эту фразу, я засмеялся. Похоже, уже начинаю привыкать к этому его специфическому юмору, хоть в данный момент он был не совсем кстати. — А кто сказал, что я говорю именно про гроб? — ну что за коварный человек! — Неужели и в тот раз вы? — я смутился, осознавая, что в прошлый раз это была не просто шутка, а явный флирт от столь чудаковатого, но прелестного мужчины вроде него. — Но вы ведь всё равно не поняли моего намёка, — опустив взгляд, он немного посерьёзнел. — Так что надумал? Ты хоть имел какой-то опыт в подобных делах? Я имею ввиду, хотя бы с дамами? — А разве у меня было время на это? — неловко улыбнулся, глядя на него. — А ты? У тебя был… —и я даже не заметил, в какой момент мы перешли с уважительного обращения «Вы», на столь нетипичное в наше время «Ты». — Нет, — он ответил ещё до того, как я успел договорить свой вопрос, перебив тем самым меня на полуслове. — В таком случае, стоит ли попробовать? — я нерешительно прикоснулся к его явно не предназначенному для этого заднему отверстию, чуть надавив на него своими прохладными от негодования пальцами и неловко взглянул на него. — Милый мой, вы ведь прекрасно знаете, что я не против новых открытий! — попытался явно приободрить меня этой фразой Вэл. Я же согласно кивнул, осторожно погружая в него сначала один палец, а после и второй, от чего тот чуть вздрогнул и, прикусив губу, нервно выдохнул. — Больно? — спросил встревоженно я. — Скорее уж непривычно… — признался он, пока я пытался хоть как-то подготовить его для себя. Да уж, если бог и впрямь какой-нибудь существует, то нам он явно подобных экспериментов не простит. — Кстати, мой милый, вам не кажется, что как-то весьма нечестно по отношению ко мне всё ещё прибывать в столь прикрытом виде. Я ни на что не намекаю! Ни в коем случае! Но я бы тоже не прочь был бы взглянуть хотя бы на верхнюю часть вашего тела, — коварный человек, и в глазах его явно черти пляшут! Его руки прижались пламенно к моей груди, после чего он принялся расстёгивать пуговицы, с нескрываемым интересом наблюдая за каждым приоткрывшимся его пристальному взору новым кусочком моего тела, постепенно покрывающегося мурашками от прохлады в помещении. Да, скорее всего это из-за прохлады…       Когда мы уже оба были раскрасневшиеся и без одежды, я нерешительно прислонил свой член к его подготовленному заранее мною месту. Хотя, как я мог вообще быть уверенным в том, что смог справиться успешно с данной задачей, если всё это было у нас впервые?! Я сильно волновался, как и сам Валентайн, хоть тот в отличии от меня и пытался это скрыть, пустив очередную шутку в мою сторону. — Вы же не собираетесь ждать, пока я полностью окоченею от холода? Заметьте, не я, а вы затеяли это! Было бы неразумно прерывать всё лишь на половине, — его неловко натянутая на лицо улыбка выдавала его всего с потрохами. — Ты, — решил наконец поправить его я. — Я предлагаю перейти уже на ты. — О, друг мой, да вы… ты прям мысли мои читаешь! — и всё же он прекрасен!       Я решил не спешить со входом, а потому принялся погружаться в него медленно, дабы не доставить сильный дискомфорт. То, как Валентайн очаровательно краснел и покусывал нижнюю губу, пытаясь сдержать хоть немного свои стоны, его мягкое, нежное тело в моих руках, его теснота внутри, его нервно вздымающаяся грудь и наше тяжёлое дыхание… Всё это заставляло моё сердце биться ещё быстрее в груди и звоном отдаваться в висках. И всё же, его стоны прелестны, как и он сам! Никогда и подумать не мог, что с кем-то, тем более своего пола, может быть настолько мучительно прекрасно! Наше слияние — это нечто противоречивое! Будто что-то противоестественное, но от того не менее приятное! Ох уж, похоже, нарушать существующие правила для нас уже стало в порядке вещей! То общаемся с призраками, то оживляем на пару минут трупы, то изгоняем прабху, а теперь уже и до этого дошли… То, что было, между нами, сейчас — невозможно описать словами. Движения наших тел, горячие поцелуи, его руки, царапающие мою спину, его громкие вздохи, срывающееся с его уст моё имя, мои руки, сжимающие его бёдра, притягивая ближе к себе, капли пота, проступившие на наших телах, море новых ощущений, помутнение рассудка, потемнение в глазах, ощущение липкости снизу. Я излился в итоге в него, даже представить не могу себе, что только что испытал Валентайн. Я неловко склонился ниже, поцелуями согревая его тело и опускаясь до самого низа, решаюсь попробовать взять его в рот, облизать, провести по нему рукой, пробую его на вкус. — Дориан, ты настолько голоден, что планируешь меня съесть? — усмехается он после того, как я проглатываю его семя, облизав нервно свои губы. — Ну что ты! Я просто пробую, только и всего, — улыбаюсь ему в ответ, понимая, что теперь нас связывает не просто совместная деятельность, но и нечто большее. Гораздо большее! И, желательно, почаще!