Прелести садизма

Рина очнулась с тяжестью в голове и болью во всём теле. Её взгляд был расфокусирован, всё расплывалось перед глазами. Она попыталась пошевелиться, но резкая боль в ноге заставила её зашипеть от боли. Комната, в которой она находилась, была просторной, стильно оформленной в холодных тонах хай-тек. Серые стены, металлические детали, минимализм в каждой детали. Она поняла, что это явно пентхаус. Но первым, что привлекло её внимание, был тяжёлый ошейник на шее. Он сдавливал её, вызывая чувство паники. Рина подняла руку, пытаясь снять его, но замок был прочным, и её трясущиеся пальцы только ещё больше усугубляли ситуацию. Она огляделась — синяки покрывали её тело, нога была вывихнута, а лицо пульсировало от боли. Всё её тело было живым напоминанием о том, что произошло в кабинете. — Придурок, — стиснув зубы, прошипела она. — Я убью тебя. Её голос был слабым, но в нём звучала ярость. Она попыталась подняться, но боль заставила её сжаться, и в этот момент дверь открылась. Укен вошёл в комнату, держа в руках поднос с едой. Его взгляд был холодным, но на губах играла знакомая, издевательская улыбка. — И как же ты это сделаешь? — спросил он с насмешкой, поставив поднос на тумбу возле кровати. — Ты даже на ногах стоять не можешь. Он медленно подошёл к ней, его взгляд был полон удовольствия от её страданий. Он присел рядом с ней, его рука скользнула по её лицу, словно он наслаждался видом синяков и ссадин. — Мне так нравится, когда ты плачешь, — чувствовалось в голосе извращенное удовольствие. Рина схватила ближайший предмет — металлический светильник, стоявший на прикроватной тумбе. Сжав его так, что пальцы побелели, она с яростью метнула его в сторону Чха Икена. Светильник пролетел мимо, разбившись о стену позади него. — Ебнутый придурок! — крикнула она, чувствуя, как внутри кипит гнев. Укен лишь усмехнулся, качнув головой, как будто её попытки сопротивления лишь забавляли его. — Ого, — сказал он, поднимая бровь, — а ты сильно злишься. — Сними это сейчас же! — Рина указала на ошейник, который сдавливал её шею. — В этом нет необходимости! Это слишком! — Для начала успокойся и поешь, — спокойно ответил он, взяв кусок хлеба с подноса и протягивая ей. — Ублюдок, — Рина с ненавистью посмотрела на него. — Думаешь, я буду есть то, что ты мне даёшь? Убери цепь! Укен продолжал стоять рядом, его спокойствие действовало ей на нервы. — Голодание окажет отрицательное влияние на твоё тело, — сказал он. — Давай, скажи «а». — Я не буду! — выкрикнула Рина, пытаясь увернуться от его руки. Он резко дёрнул за цепь, и та вонзилась в её кожу, причиняя боль. Она вскрикнула, стиснув зубы от боли, но мужчина лишь сильнее потянул, заставляя её наклониться к нему. — Ничего не поделаешь, — произнёс он с тихой угрозой в голосе. — Придётся открыть рот. Он с силой сунул ей в рот кусок еды, а потом крепко зажал её рот рукой, заставляя её проглотить. Укен продолжал пихать еду в рот Рины, ухмыляясь, будто эта сцена доставляла ему неописуемое удовольствие. — Отныне ты не сможешь уйти отсюда, — сказал он, спокойно разрезая яблоко на небольшие куски. — Рина, живи со мной. Это же не так уж плохо для тебя, верно? — Он протянул ей кусок яблока, словно это был символ его «щедрости». — Живи со мной, я оплачу все твои долги и буду давать достаточно денег на карманные расходы. Тебе всё равно некуда идти, — он замолчал на мгновение, а потом добавил с мягкой улыбкой. — Всё, что от тебя требуется, — это твоё тело. Рина отшвырнула его руку, кусок яблока полетел на пол. — Чекнутый! Уёбок! Я же сказала, что не хочу! И снова подвергаться твоим издевательствам, живя как псина на привязи? Лучше уж сдохнуть! Ты мне противен! — она выдохнула, скривившись от боли в ноге. Нога, за которую её таскал Икен, болела и была покрыта синяками. — Ах, чёрт... — простонала она, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Чха Укен посмотрел на её ногу с недоумённым выражением. — Сильно болит? — спросил он, склонив голову набок. — Выглядит ужасно. Полагаю, заживать будет тяжело, — он взял нож, всё ещё держа кусок яблока в другой руке. — Давай просто отрежем её, — предложил он, поднося лезвие к её ноге. Рина застыла в ужасе, её сердце забилось быстрее. — Да шутка это, — спокойно сказал Икен, отстраняя нож и улыбаясь, как будто это было забавной шуткой. — Не делай такое испуганное лицо. Я не люблю такое. Он шагнул к ней, обнял, прижав её к себе, и она почувствовала, как её тело напряглось от отвращения. — Ладно, мне на работу пора. Пригляди за домом, — сказал он, отпуская её и направляясь к двери. — Погоди! — закричала она, когда он взялся за дверную ручку. — Отцепи это! — она дернула за ошейник, но Икен лишь усмехнулся, не оборачиваясь. — Чха Укен! — крикнула она ему вслед, но он уже вышел за дверь, оставив её одну. Едва дверь закрылась, Рина почувствовала, как волна тошноты снова подступила к горлу. Она ползла к ванной, борясь с болью в ноге, и, добравшись до унитаза, её снова вырвало. Она сжала руки на холодной керамике, и в голове закружились мысли. «Он просто чекнутый… Полностью чокнутый… Надо сбежать от этого психа».