Прелести садизма

Гардеробная. Укен наклонился и поцеловал Рину, сжимающими губами требуя подчинения. Девушка почувствовала, как её дыхание прерывается, и отчаяние заструилось по венам. Она собрала последние силы и оттолкнула мужчину. Укен отступил, его взгляд оценивающе скользнул по ней. — А теперь примем ванну? Рина не могла понять, что страшнее — его жестокость или эта холодная, почти безумная улыбка. *** Ошейник с тихим звуком упал на пол, оставшись лежать среди разбросанной одежды в гардеробной. Панорамные окна ванной комнаты открывали вид на ночной Сеул, сверкающий огнями. В просторной ванной, где воздух был наполнен ароматами гелей и масел, мягко плескалась вода. Укен сидел в воде рядом с Риной, его присутствие было одновременно обволакивающим и напряжённым. Её забинтованная нога покоилась на краю ванны, чуть выше уровня воды, где боль ещё тихо напоминала о себе. Он наклонился ближе, его лицо освещалось приглушённым светом, придавая чертам загадочное выражение. — Дай умою личико, — произнёс Укен, его голос звучал мягко, почти успокаивающе. Рина хотела ответить отказом, но замерла, осознавая, что послушание было её единственной защитой. В голове мелькнула мысль, что угождая ему, она сможет избежать новой вспышки жестокости. Стиснув губы, она медленно кивнула, позволяя ему приблизиться. Укен мягко провёл рукой по её щеке, вытирая капли воды. Его прикосновения были обманчиво нежными, и в этот момент ей показалось, что за этими жестами скрывается нечто большее, чем просто желание контролировать. *** Кухня, оформленная в стиле хай-тек, сияла металлом и стеклом. Гладкие поверхности из полированного алюминия отражали утренний свет, проникающий сквозь огромные панорамные окна, которые открывали вид на утренний Сеул. На черных глянцевых столешницах не было ни пылинки, техника была встроена в стены и сияла идеально чистым хромом. В центре кухни стоял остров с индукционной плитой и встроенной вытяжкой, а рядом – высокий барный стул. Укен стоял у плиты, ловко управляясь с инструментами. На нём была рубашка, закатанные рукава которой обнажали мускулистые предплечья. Пахло жареным беконом и свежесваренным кофе. В этот момент в кухню вошла Рина, всё ещё хромая на одну ногу. На ней было лёгкое платье, которое он выбрал для неё – воздушное и пастельного цвета, подчеркивающее её хрупкость. — А тебе идёт, — сказал Укен, оглядывая её с одобрением. — Попал прямо в точку, выбрав эти шмотки. Иди сюда, поедим. Рина с усилием сделала несколько шагов, но боль пронзила её ногу, и она упала на холодный пол. Укен мгновенно подошёл к ней, обхватывая её за талию и поднимая на ноги. — Я придержу тебя, — сказал он с видимым спокойствием, помогая ей устоять. — Отвези меня в больницу, — попросила она, её голос дрожал от боли. — Я не сбегу. — А это обязательно? — его тон был сдержанным, почти игривым. — Кажется, ты вполне можешь ходить, если взять тебя под руку. Разве этого недостаточно? «Вот урод, сам же дров наломал», — подумала она, но вслух ничего не сказала. Он смотрел на неё с выражением, которое трудно было прочитать, словно испытывал удовольствие от её беспомощности. — Кушай, это вкусно, — продолжил Укен, пододвигая тарелку с яичницей и беконом к ней. — Поешь. А затем расскажи мне про свои долги. — Зачем? — спросила она, взглянув на него настороженно. — Чтобы я их закрыл, разумеется, — сказал он, улыбаясь с оттенком загадочности, от которой Рине стало не по себе. *** Укен сидел за своим массивным деревянным столом, на котором аккуратной стопкой лежали документы и квитанции из банков. Он пролистал последний документ, удостоверившись, что все долги Рины теперь полностью погашены. — Проверь, не забыл ли я ничего, — сказал он, склонив голову и наблюдая за её реакцией. Рина посмотрела на бумаги, не веря своим глазам. Как он смог так быстро закрыть все её долги? Волнение и облегчение сменяли друг друга, вызывая странное чувство. — Не знаю. Странное чувство, — прошептала она. Укен слегка улыбнулся, потянувшись в кресле, как большой кот после дремоты. — Рина, не забывай, что я всё оплачиваю потому что ты обещала жить со мной, — его голос звучал уверенно и спокойно. Он встал и направился к дивану, приглашая её жестом. — Отдохнем? — Сегодня будний день. Почему ты не на работе? — спросила она, удивлённо наблюдая за ним. — Я ведь начальник, — с улыбкой ответил он, облокотившись на спинку дивана. — Кто меня уволит-то? Да и без меня справятся. Они обменялись взглядами. Укен не скрывал своей уверенности, будто его жизнь была расписана по нотам, где он сам решал, когда делать паузу. — А почему ты выбрал именно такой путь? — Рина задумчиво обвела взглядом просторный кабинет, стены которого украшали фотографии и награды. — Ты ведь мог заниматься чем-то другим, например, остаться в университете. — Университет? — усмехнулся Укен. — Там было скучно. Меня всегда интересовало что-то большее. И, Рина, не переживай о моих деньгах, их хватит на всё, что ты захочешь. — Почему? — неожиданно спросила она, не понимая, почему он так легко тратит ресурсы на неё. — Что? — он слегка приподнял брови, с интересом глядя на неё. — Почему ты это делаешь для меня? Иными словами, ты хочешь жениться на мне? Укен не выдержал и громко рассмеялся, согнувшись пополам и скатившись с дивана. Смех его был искренним, наполненным тёплым, почти детским весельем. — Рина, ты такая романтичная, — проговорил он, вытирая слёзы от смеха. Когда он подошел к ней ближе, Рина почувствовала, как её сердце начало биться быстрее. Взгляд Укена был пронзительным, и от его уверенной походки некуда было скрыться. Он остановился, смотря ей прямо в глаза. — Это, конечно, мило, — сказал он с усмешкой. — Но давай без глупых выводов. Она сделала шаг назад, а затем ещё один, чувствуя, как паника поднимается изнутри, сжимая горло. — Нн-е приближайся ко мне, — произнесла она, заикаясь от страха. Её рука дёрнулась, пытаясь найти за собой какую-нибудь опору или препятствие между ними, но позади была только пустота. Укен сделал ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние. Его лицо всё ещё сохраняло ту загадочную полуулыбку, которая всегда сбивала её с толку — то ли это было насмешливое презрение, то ли тень скрытой нежности. — Рина, — сказал он, протягивая руку, будто приглашая её к чему-то неизбежному. — Сделаешь мне минет?