Сокровище

-cinco-

— Так чего хотел-то? — тряхнув головой, возвращается на первоначальную тему Модди.  Они с Молвином стоят прямо на пороге его базы одним довольно ранним летним утром, успев обсудить погоду и известную всем ссору Джаста и Алфёдова, перемыв заодно косточки всем причастным к конфликту.  — Ну я это, попросить хотел, — наконец переходит к сути своего визита Молвин, когда откуда-то сзади раздаётся шелест элитр.   Пугод залетает к Модди на базу без предупреждений, проносится сердитым вихрем, не обращая внимания ни на Молвина, ни на хозяина дома, и скрывается в глубинах, провожаемый двумя взглядами — недоумённым и взволнованным.  Молвин некоторое время глупо смотрит ему вслед, не понимая, что, собственно, только что произошло. — А… Это нормально? — спустя минуту неловкого молчания всё-таки спрашивает он, так и не закончив свою предыдущую фразу, туманно подводящую к теме покупки большого количества угля. — Что? — осторожно уточняет Модди, выглядящий так, будто ничего из ряда вон не произошло, словно Пугод заявляется к нему так каждый день.  — Ну, что он так… без приглашения, — не привыкший к такому Молвин неопределённо поводит рукой и добавляет: — Как к себе домой.  — Ему простительно, — беззаботно отмахивается Модди. — Так… Что ты хотел обсудить?  Они договариваются о сделке очень быстро, бьют по рукам и осуществляют первую часть обмена, после чего Модди просит его извинить и идёт вслед за Пугодом.  Молвин некоторое время остаётся стоять, обдумывая то, чему только что был свидетелем. Если учесть то, что его самого Модди в дом не пустил и болтал с ним на пороге, а для Пугода такое резкое появление является нормой, назревают интересные вопросы.  Точно ли они «просто друзья»?

-cuatro-

Вылазка в шахту почти сразу окупает все усилия: они в первые же тридцать минут обнаруживают железную жилу с отборным качеством руды. Деб заинтересованно изучает скол и расплывается в довольной улыбке, кивает: годится.  — Пока всё не выкопаем, отсюда не уйдём! — строго объявляет Альцест, берясь за кирку. Они перешучиваются, перекидываются фразами, но впятером работа идёт быстро.  В какой-то момент жила расходится на несколько отростков, и они разделяются на соответствующие группы. Джаст толкает Деба в бок, кивает на оставшихся вдвоём Модди и Пугода; тот в ответ пожимает плечами, мол, это было очевидно.  Процесс добычи руды давно перестал быть таким же изнурительным, как в самое первое время. Они проводят за работой добрые полчаса, в результате уже даже не видя другие группы, только слыша.  — Невероятно! — гулко разносится голос Пугода по шахте. Джаст отрывается от работы, прислушивается.  — Что там у вас? — не выдерживает Альцест из соседнего ответвления.  — Он нашёл алмазы! — с неприкрытой гордостью отвечает Пугод. После неясного бормотания отчётливо слышится самодовольное: — Я твой алмаз, МоддиЧат! Джаст переглядывается с Дебом, выгибает бровь с намёком. Тот цокает, оправдывается шёпотом: — Может, они по-дружески? Ну вот как я скажу: «ты мой изумруд, Джаст!»  — У тебя это звучит с сарказмом, — фыркает Джаст и копирует его тон, заставляя рассмеяться.  — Всё равно не думаю, что они встречаются, — задумчиво бормочет Деб. Джаст только философски пожимает плечами и шагает к шалкерам, чтобы выложить лишнюю руду.  

-tres-

В Аду жарко: Секби стягивает хаори, кладёт его на крышку сундука. Жираф недовольно на него, отдыхающего, смотрит, вздёргивает нос: — Прохлаждаемся?  — Прохлада бы тут не помешала, — ворчливо отзывается Секби.  — Работаем-работаем, — подбадривающе выдыхает Жираф и берёт в руки рацию. — Эй вы, снизу! Как прогресс? — Не мешай! —целенаправленно шипит она голосом Пугода, ставшим затем глуше: — Ну Модди! Отдай мне! Дальше раздаётся только хихиканье и тяжёлые вздохи, навевающие не самые приличные мысли. Жираф переглядывается с Секби, и, прежде чем они успевают хоть что-то спросить, голосом Пугода раздаётся торжествующее: — Я успел! — сопровождаемое ещё одним взрывом сопения и пыхтения.  — Что у вас там происходит? — не выдерживает заинтригованный Жираф. — Что вы там делаете такое? — вопросы остаются без ответа, вместо них — приступ смеха и тяжёлые вдохи, а ещё обрывистые, прерываемые шипением фразы. Он требует, подозревая всё самое худшее: — Прекратите!  — Он его душит? Щекочет? — искренне недоумевая, предполагает Секби, прислушиваясь к эфиру, где кроме редких, глубоких, как после очень активной деятельности, вздохов не остаётся ничего.   — А ну-ка прекратите! — вконец убеждённый в своих мыслях Жираф пытается воззвать к совести бесстыдников. — Не-е-ет! —не обращает на него внимания Пугод. — Ну Модди!  Жираф психует и рацию отключает вовсе.  — Я себя вуайеристом чувствую, — поясняет он недоумённому Секби и старательно уводит все мысли в рабочее русло. 

-dos-

Благостные сумерки опускаются на долину, прихватив с собой освежающую прохладу и стрекот сверчков. Большая группа — почти все обитатели МайнШилда — располагается у костра на посиделки. Сантос мешает похлёбку в огромном котле, попробовал горячее варево, удовлетворённо кивнул. Деревянные миски оказались тут же протянуты всеми — он засмеялся.  — По одному! — строго объявляет Клайд и заглядывает в посудину. — Тут на всех хватит и ещё останется! Компания разочарованно гудит, но слушается, выстраиваясь в очередь. Ничтожные двадцать минут — и все рассаживаются по своим местам, принюхиваясь к ароматно пахнущей похлёбке. За обсуждением прошедшей недели блюдо оказывается прикончено, а разговор практически исчерпан.  — Модди, — подловив нужный момент, обращается прищурившийся Джаст. — Это правда, что Пугод — твой алмаз?  У костра виснет тишина, все перестают галдеть и так внимательно прислушиваются, словно вопрос волнует всех без исключения.  — Ну, скорее, мой эмеральд, — то ли шутливо, то ли всерьёз отвечает Модди, и оборачивается к соседу: — Ты согласен с этим?  — Почему? — оторвавшись от похлёбки, спрашивает он недоумённо.  — Так эмеральды крутые, — как само собой разумеющееся сообщает Модди под общую тишину. Только их это даже никак не смущает, по крайней мере, не настолько, чтобы прервать диалог.  — Кому, почему? — всё ещё не догоняя ход мыслей то ли друга, то ли парня, уточняет Пугод. — В смысле, эмеральды не крутые? — Под аккомпанемент чужих улыбок добродушное выяснение продолжается. — Ну их легко найти, — жмёт он плечами.  — Ну ладно, пусть будет алмаз, — послушно соглашается Модди и обращается к Джасту: — А почему ты спрашиваешь?  — Да так, — пускает на себя таинственный вид тот. — Вспомнилось что-то…  Пояснение их будто бы даже удовлетворяет, только Пугод шепчет что-то на ухо Модди, невзначай положив ладонь на плечо, и тот кивает с лёгкой улыбкой на губах. Это не остаётся без внимания Секби: он толкает Жирафа в бок и глазами на них указывает. Друг расплывается в ухмылочке и проигрывает бровями.  Общий разговор оживает, тут же сворачивает на предстоящий ивент на Хэллоуин, и к теме взаимоотношений Пугода и Модди никто больше не возвращается.  

-uno-

Зима наступила как-то чересчур быстро, выбелила всю землю мягким снегом, укутала вуалью зелёные верхушки сосен и разрисовала инеем стеклянные окна.  Под конец декабря было всё-таки решено украсить центральную площадь под новогодний стиль, и центром всего стала рождественская ёлка. Её украшение проходит весело — за исключением того, что добрая половина хрупких игрушек оказывается разбита из-за упавшего на коробку с ними Хайди. Его в три пары рук — Лабуса, Клэша и Ники — теперь обрабатывают, перевязывают и отчитывают, а остальные решают поделиться на две части: те, кто продолжают декорировать ель, и те, кто возобновляют запасы испорченного.  Нео решает, что второе звучит интереснее — отчего и вынужден всё это время наблюдать за Модди и Пугодом, развлекая их и себя болтовнёй, а заодно пытаясь понять, правда ли сплетня о том, что они встречаются. В какой-то момент он убеждает себя в их чисто дружеских отношениях — за исключением повышенной тактильности, никому другому не позволяемой. Вот кто бы, кроме Пугода, смог безопасно дёрнуть Модди за хвост, лишь бы обратить на себя внимание?  Ответ очевиден — никто. — А у тебя есть ещё золото? — обращается подошедший Модди к мастерящему стеклянные игрушки Пугоду.  — Ты — моё золото, МоддиЧат, — оборачивается к нему он, расплываясь в улыбке.  — Вы такие геи, — с чувством произносит Нео, вклиниваясь между ними, чтобы забрать ещё немного проволоки.  — Неправда! — в один голос открещиваются они, вызывая скептичное хмыканье.  Не геи они, как же. Нео так же говорил — и где он теперь?  Стоит, залипает на напряжённую спину Жирафа, где ж ещё. 

-cero-

День поначалу не обещает быть из ряда вон выходящим: обычный такой, ничем не примечательный вторник. И Жираф был в этом свято убеждён, пока по дороге к магазинам не заметил оживлённо болтающую о чём-то группу.  — Жираф! — кричит Секби, завидев друга, вразвалку шагающего к ним. — Гони двадцатку, я выиграл!  — Вы ставили на наши отношения? — он даже издалека слышит, как возмущается Пугод, и все присутствующие бессовестно кивают, смеясь.  — Кошмар, — поддерживает его Модди, прижимая за плечо к себе, словно о собственном счастье на весь мир рассказать хочет. — Мы всё раньше вас поняли, — смеётся Ники.  — Ещё года два назад, — добавляет Джаст, гогоча.  — Да ну вас, — притворно оскорбляется Пугод и напоказ легко целует Модди. — Вот и завидуйте теперь!  — Погодите, — останавливает их Жираф, недоумённо хлопающий глазами. — Вы правда встречаетесь? Вот без шуток?  Его недоверие вызывает ещё один приступ хохота.  — Деньги гони! — фыркая, напоминает Секби. Жираф недовольно цокает, но лезет в карман.  Ещё немного пообсуждав новость, все потихоньку расходятся, всё ещё посмеиваясь непонятно над чем.  — А ты ещё переживал, что не примут, — искоса смотрит на Модди Пугод.  — Был не прав, золотко, — с готовностью признаёт ошибку тот. Жираф кривится — приторные до одури.  — Мо-о-одди, — заглядывая ему в лицо, тянет Пугод. — Одолжи элитры, мои на грани смерти, надо сгонять починить.  Жираф хочет фыркнуть, ведь свои элитры Модди никому не позволяет использовать — но друг его удивляет, помогает Пугоду их надеть и даже снабжает фейерверками. Тот благодарно целует его в щёку и улетает, помахав на прощание рукой.  — А мне ты сказал, что твои элитры — это только твои, и никому их трогать нельзя! — обидчиво напоминает Жираф.  — Ему можно, — даже не глядя на него, отмахивается Модди, с неприкрытой влюблённостью провожая парня взглядом. — Он же моё сокровище.