Победить дракона

Все началось с того, что в замок пришел Стив. В сущности, все достойное упоминания в жизни Баки начиналось именно так: Стив появлялся на пороге, обычно с горящими глазами, и слово за слово Баки обнаруживал себя в максимально дурацкой и зачастую опасной ситуации, причем всегда во имя благой цели. «Баки, там собака увязла в болоте, ее надо срочно спасать!» — и вот уже Баки по самые брови в вонючей тине помогает тянуть из топи матерого волчару, по счастью слишком обессилевшего, чтобы подкрепиться своими спасителями, очутившись на твердой земле. «Баки, там у амбара старик Моргендорфер лежит без чувств, надо плеснуть ему на лицо воды!» — и вот уже оба они летят как ветер по ночной улице, а за ними вслед несется, ругаясь на чем свет стоит, пьяный в стельку и очень мокрый старик Моргендорфер, которого его почтенная супруга выставила из дома проспаться. Единственная глупость, которую Баки совершил без участия Стива, — это служба. Да и то нельзя сказать, что глупость была его собственная: забрали в рекруты, и пискнуть не успел. Стив-то, конечно, тоже хотел с ним, да его не взяли: рос он таким недокормышем, что не то что в гвардию — поросят кормить и то не доверили бы. Баки он доставал примерно до подмышки. Где-то там, на уровне подмышки, Баки и искал родное лицо, спустившись к воротам замка, после того как бойкая служаночка, строя глазки, принесла ему весть о госте. Просителей в тени мощной стены маялось с две дюжины, и он не сразу увидел Стива — на привычной высоте уткнулся взглядом в могучий грудак. — Баки! — воскликнул загустевшим взрослым голосом вчерашний нескладный жеребенок, и Баки поднял глаза, панически высчитывая, сколько ж лет они не виделись. По всему выходило, что немало. Сам он будто целую жизнь прожил — и войну прошел, и смену власти. Стоял в плотных рядах королевской охраны, когда короновали Александра Первого, бывшего советника Пирса. Присягал Баки не ему и сражался не за него, но кто спрашивал? Достался новому королю вместе с короной, замком и всеми, кто в нем жил. И с тех пор лил кровь за то, во что не верил, наблюдая, как все толще становятся лизоблюды и их кошельки, все тоньше — просители под замковыми воротами. — Что с твоей рукой?! — ахнул Стив, сцапав его за запястье, безошибочно нащупав именно ту тему, которую Баки менее всего желал обсуждать с ним или с кем-либо другим. — Я упал, — ответил он, не уточняя, что падение было, скорее, моральным, имело отношение к леди Старк и вызвало такую ярость ее ревнивого рогоносца-мужа, что Баки остался жив исключительно из-за вмешательства самого короля. Не то чтобы Баки не был ему благодарен, но его величество с тех пор считало Баки своим должником по гроб жизни и посылало его на такие делишки, что лучше б палач Старков отчекрыжил ему руку совсем. Так бы жил бы себе тихонько на пенсию в деревне, однорукий, но зато со Стивом. Зола, чтоб ему было пусто, слыл чернокнижником и алхимиком, а палачом работал для души — ну или для доступа к колдовским ингредиентам вроде пальца висельника. Баки в колдовство и это все не верил, насмотрелся изнанки всяческих чудес. Такой, как потайные ходы, по которым проникал в покои тех, кого велел тайно казнить его величество король — наутро весь замок гудел, как пчелиный улей, виня в смертях и похищениях призраков, проходящих сквозь стены. Но одного у Золы было, конечно, не отнять: руку Баки он изувечил филигранно. Вся в грубых рубцах от плеча до кончиков пальцев, она не висела плетью — слушалась. Утомлялась быстрее, но нож держала твердо. И когда Стив схватился — тепло его крупных ладоней волной пронеслось до самого сердца, несмотря на шрамы. — Пойдем, Стиви, — улыбнулся Баки, — пойдем посидим, как в старые-добрые, расскажешь, как ты вымахал такой здоровенный. Он выпустил руку Стива, лишь ступив на каменные плиты двора. Путь лежал в казармы, где у Баки была собственная каморка — в последние годы Пирс приблизил его, работы стало меньше, свободного времени — больше, хотя Баки с радостью вернулся бы в те времена, когда драил полы скребком и часами стоял в карауле, лишь бы не знать об изнанке придворной борьбы за власть. По дороге он выловил желторотого солдатика и велел принести им вина и мяса — и хотел бы он не видеть, как у Стива разгорелись глаза, но увы, было ясно, что с новыми размерами менее голодной его жизнь не стала. В каморке тот решительно развязал свой дорожный узелок, разложил платок вместо скатерти на маленьком столике, с щедрой простотой предлагая разделить с Баки все, что у него было: головку сыра размером с кулак, луковицу, два вареных яйца и с полдюжины зеленых яблок, от одного вида которых свело во рту. Баки не стал обижать его отказом. Он собирался как следует накормить Стива, пока была возможность, — но нормальной едой. Практически с королевского стола. Здесь, в замке, они не знали ни в чем нужды — но Баки слышал, о чем слезно молили просители. За стенами все было очень плохо. — После того как ты уехал, я упросил старика Эрскина взять меня в помощники, — начал Стив, сев на краешек кровати. — Больше по дому, но и собирать травы, копать корешки, ну ты знаешь, всякие знахарские дела. Он уже дряхлый был, не мог даже нагибаться толком. Но разум сохранил, учил меня всяким премудростям. На его настоях я болеть перестал как заговоренный — зимой в проруби купаться мог. Ну, потом война началась, Эрскин вставать перестал, весны уже и не увидел. А после меня на рудники сослали, на север. Баки поперхнулся яйцом и выпучил глаза на Стива. Тут в дверь постучались — стряпуха принесла корзину с едой и кувшин вина. Новости у Стива были такие, что вино пришлось очень ко времени — первый стакан Баки опрокинул в себя залпом. За что Стива сослали — он примерно мог себе представить: влипать во всевозможные неприятности у этого парня был просто потрясающий талант. — Так ты что же, каторжник? Беглый? — Отпущенный, — поправил Стив и задрал на себе рубаху. На груди у него было отчетливо видно белое каторжное клеймо с лучами, вроде звезды, а вокруг — цветные круги мастерски выполненной татуировки, которую набивали тем редким счастливцам, которым удавалось не только выжить на рудниках, но и отличиться чем-то настолько, чтобы заслужить свободу. — Случился обвал, завалило коридор с людьми. Управляющий наш, Филлипс, уже похоронил их, не пускал никого откапывать, хотя они там выли внутри, было слышно. Хрупкая порода, грунтовые воды, тронешь — еще что обрушится. — Но ты тронул, — улыбнулся Баки, зная его как облупленного. — Я полез с другой стороны, из глубины шахты, где скала. В одном месте до замурованного коридора было рукой подать, да только кирками и заступами пробивались бы мы неделю не покладая рук, а за это время кончился б воздух у тех несчастных. Но видишь ли, Эрскин научил меня всяким трюкам... Есть одна смесь, называется она «дыхание феникса». Если ее поджечь, происходит вспышка, хлопок — и даже крепкий камень разрывает на куски. Баки похолодел, представив себе, на сколько кусков разорвало бы их обоих, если б подобные знания были доступны Стиву в годы их совместных приключений разной степени безумности. Припасы в корзине уполовинились — Стив с детским восторгом наворачивал свежий хлеб и копченую оленину, к которым Баки за годы службы при дворе уже успел как-то привыкнуть, как к норме. Баки, посмеиваясь, подливал ему вина, любуясь тем, как разрумянились щеки друга. Дальнейшая история была проста: Стив спас замурованных шахтеров и в благодарность получил свободу. Вернулся в родной Бруклин, подлатал полуразваленную хибарку Эрскина и теперь готов был с новыми силами ввязаться во что-нибудь опасное и безрассудное. И втянуть в это его. О, как же Баки соскучился по этому сопляку! В кувшине уже оставалось вина на самом донышке, когда Стив, порозовевший и похорошевший, блестя глазами, заговорил о деле. — Как ты думаешь, Бак, сколько отвалит король в награду тому, кто спасет королевство от дракона? Баки за много лет успел несколько отвыкнуть от Стива и того, как работает его мозг, поэтому он надолго замолчал, осушил свой стакан, зажевал кисленьким яблочком и только тогда спросил: — Стив, ты уверен, что тебя там, на рудниках, не приложило балкой по голове? Какой, к черту, дракон? Ты же не веришь в сказки! — Но другие-то верят. Или готовы поверить, если им немного помочь. Тут Баки понял, что одним кувшином им точно не обойтись: у Стива был План. Выглянув в дверь, Баки поманил жестом ближайшего гвардейца и сунул ему пару монет за услугу. У Баки была в замке репутация человека, вхожего к королю, поэтому от монет гвардеец отнекался, сказав, что почтет за честь сходить за вином. — Ты хочешь убедить короля, что драконы существуют? Но зачем? — спросил Баки, когда они со Стивом снова остались наедине. — Деревня на грани вымирания, Бак, — сказал Стив неожиданно серьезно. — Налоги растут, а платить их нечем. Молодых пересажали в долговую яму, работать некому, старики едва ходят, доживают свой век впроголодь. В том году был мор — хоронить рук не хватало, по окрестным деревням мертвые так и остались гнить в собственных постелях. Вот я и подумал... «Я тут подумал» Баки заслуженно считал самыми страшными словами, которые можно услышать от Стива. С этого «подумал» всегда начиналась лютейшая дичь, которая могла закончиться болотами, рудниками, эшафотом — да чем угодно. Даже не то чтобы начиналась... Если Стив говорил «я подумал», это значило, что и он, и Баки уже увязли в его плане по самые подмышки и сопротивляться бесполезно. Отказывать Стиву Баки так и не научился. — Давай, парень с планом, — вздохнул Баки, — выкладывай, что там ты придумал. В плане было три фазы. Первая уже происходила без участия Баки и заключалась в сожжении вымерших деревень. Сделать это стоило бы так или иначе — чтобы остановить заразу, которую еще таили в себе не захороненные тела. Стив, однако, собирался обставить эту исключительно утилитарную меру как проделки огнедышащего дракона, а для этого требовались свидетели. На роль свидетелей Стив подписал бродячую труппу — лучника и акробатку, а также северянина-кузнеца и какого-то невнятного типа, о котором он отзывался как о славном малом, изредка впадающем в неконтролируемую ярость и крушащем все на своем пути. Всех этих изгоев общества Стив подцепил по пути с рудников и притащил в Бруклин, как когда-то притаскивал покойной матери блохастых котов и псин. Вторая фаза требовала распускания слухов о драконе в замке — пока дракон и учиненный им беспредел не станет единственной темой обсуждения у всех от посудомойки до самого короля. Если поначалу история вызовет у любого здравомыслящего человека разве что недоверчивый смешок, все новые и новые свидетельства реальности угрозы со временем заставят усомниться в собственном рассудке даже закоренелых скептиков. Отправив людей разобраться в происходящем, король обнаружит доказательства, подготовленные в первой фазе: сгоревшие дотла деревни и пару уцелевших жителей, в один голос рассказывающих о фантастическом чудовище. — Нужно, чтобы король объявил награду за голову дракона, — говорил Стив, уже порядком пьяный и вызывающий необъяснимое умиление. — Мы создаем надуманную проблему, ловко ее решаем и получаем награду. Делим на шестерых — и на нашу с тобой долю выкупаем должников. Да еще останется на зерно, чтоб было чем налог уплатить! Если вдуматься, это ведь справедливо — заплатить королю его же деньгами! — Ну ты и дурень, Стиви, — вздохнул Баки, уже сам нетвердо держащийся на ногах. — Думаешь, король настолько глуп, что поверит в этот бред? Да потом еще и отдаст награду кому попало, не убедившись, что этот человек не лжет? Попадешь в застенки, к палачу на дыбу! — Кому попало не отдаст, — кивнул Стив, — но надо ж такому случиться, что мой лучший друг служит в королевской гвардии! Сказав это, он вырубился, трогательно похрапывая. Баки устроил его поудобнее на кровати и втиснулся рядом. Сон не шел. Как это бывало в далеком детстве, план Стива казался ему все более и более разумным. Однако обдумать все как следует Баки не успел. Перед рассветом, когда ночь темнее всего, постучали в дверь — требовательно, кулаком, полагая, что он крепко спит. — Что там стряслось? — спросил Баки, выпутываясь из уютных объятий Стива. — Его величество требует тебя к себе, — ответил знакомый голос Ситуэла — личного слуги Пирса. — Не спится королю, — проворчал Баки, наскоро оделся и тихонько прикрыл за собой дверь, оставляя Стива досыпать: с рассветом его ждал обратный путь в Бруклин. Горели факелы на крепостной стене, вальяжно скользили время от времени тени караульных. Ситуэл нес свечу, но она только слепила глаза, не освещая дорогу, и Баки несколько раз ловил его за плечо: Ситуэл редко покидал замок, предпочитая его коридоры неровным плитам двора. — Его величество уже встал? — спросил Баки тихо. — Еще не ложился. Писал. Размышлял о судьбах королевства. Это был дурной знак. Когда Пирс начинал размышлять о судьбах королевства, обычно летели головы. Большая часть их летела не на эшафоте после суда, а тайком в тихих спальнях и кабинетах, а Баки после этого долго мыл руки и тоже некоторым образом размышлял — о том, как замаливать то, что он делал по королевскому приказу. Ситуэл повел его потайным ходом, которых в замке было множество. Поднимаясь по крутым ступенькам, Баки думал о Стиве, уютно свернувшемся на его кровати. Стив бы не понял. Стив всегда был за людей, за жизнь, он бы любой приказ послал к черту, даже если бы тем самым подписал приговор себе. Возле королевских покоев шаги глушили ковры. Баки возник перед королем бесшумно, опустился на одно колено. — А, это ты, — кивнул ему Пирс, жестом отпуская Ситуэла. — Мой Призрак, моя карающая длань. Сколько всего мы с тобой осуществили на благо королевства! Пришло время тебе снова сослужить мне службу. — Ваше величество? — Лорд Старк. Он пытается играть в подковерные игры, и мне надоела эта мышиная возня. Он стал слишком силен, его слушают мои же генералы! Сделай так, чтоб он не увидел рассвета. — До рассвета — значит, я найду его среди подушек, сир. Что будет, если он там окажется не один? — Леди Старк упряма и своенравна. С их сыном мне будет проще сговориться. Баки склонил голову, подчиняясь, и попятился к двери. Голос Пирса нагнал его уже у выхода: — Человек на мосту. Кто он? — Сир? — Ситуэл сказал, что тебя видели на подъемном мосту с каким-то широкоплечим малым. Баки облизнул губы. — Я знал его, — ответил он осторожно, — до того, как поступил на службу к вашему величеству. — Говорят, он хорошо сложен, выглядит мощным. Мне такие нужны в гвардии. Баки сглотнул. Даже голодная жизнь в пустой деревне была лучше, чем то, что делали для короля гвардейцы. Для Стива он не хотел подобной судьбы. Стив не продержался бы на службе долго — со своим нравом живо угодил бы на эшафот. — Он силен телом, но... слаб разумом, сир. Деревенский дурачок. Жалкое зрелище. Неспособен даже ложку держать правильным концом. Пирс поморщился и отпустил его жестом. Поклонившись, Баки покинул королевские покои. Стоило подумать о Стиве, теплом, спящем, как внутри разливалась нежность, омывая самые стылые уголки души. На рассвете он наверняка проснется, засобирается домой — до Бруклина путь неблизкий. Прокрасться в покои Старков, удавить спящего Говарда и свернуть шею его красавице-жене, а потом вернуться как ни в чем не бывало, чтобы проститься со Стивом? Баки почувствовал дурноту. В комнаты Старков попасть было не труднее, чем в любое другое место замка: потайной ход за стеной привел в их спальню. Бесшумно отодвинув гобелен, скрывавший искусно замаскированную дверь, Баки застыл у кровати, сквозь прозрачный полог разглядывая спокойное лицо спящего Старка. Нож в руке показался непосильно тяжелым. Баки оглянулся на окно — сквозь щели в ставнях вот-вот покажется бледный рассвет. Нужно было поторопиться. Откинув полог, он одним броском оказался коленом на груди Говарда. Тот захрипел, схватил его за сапог, но Баки был сильнее. Мария, проснувшись от толчка, попыталась закричать, но Баки успел накрыть ладонью ее рот. — Король хочет вашей смерти, — сказал Баки, держа нож у горла Говарда. — Мне было приказано сделать так, чтобы Говард Старк не увидел рассвета. — Барнс, нет! — прохрипел Говард. — Тише. Я не могу ослушаться королевского приказа, поэтому лорд Старк выйдет из замка с повязкой на глазах. Леди Старк последует за ним. Вы оденетесь неприметно и возьмете немного денег и ценностей, но оставите всех слуг. На рассвете из ворот выйдет человек из Бруклина, у него звезда на груди. Расскажите ему то, что я сказал вам, и он проводит вас в безопасное место. Заплатите ему щедро. Он будет отказываться от денег; скажите ему: «Драконам лучше оставаться в сказках». Вам ясно? Говард осторожно кивнул, стараясь не коснуться острого лезвия у своей шеи. — Наш сын Тони... — прошептала Мария. — Отгорюет, вступит в права наследования и никогда не узнает, что вы живы. Если вы попытаетесь воскреснуть, я убью вас не моргнув и глазом. «Оденетесь неприметно» у леди Старк означало разве что отсутствие многослойных пышных юбок, но, по крайней мере, Баки мог быть уверен, что она не застрянет в узком потайном коридоре. Даже в плащах слуг эта парочка выглядела как лакомая добыча для лихих людишек с большой дороги. Тонкое шитье на подоле поблескивало из-под полы. Дорожный мешок с драгоценностями звенел при каждом шаге. Оставлять Старков в живых было страшно до головокружения. Он доверял свою судьбу чужим рукам. Единственное, что успокаивало Баки, — это что среди тех, кто держал его жизнь в своих ладонях, был и Стив. Стив. Смотреть ему в глаза не хотелось. Рассказывать, что на самом деле означает служба королю и какова цена собственной отдельной каморки. Пусть лучше возвращается в Бруклин и не вспоминает друга детства... О, Баки надеялся, что драгоценностей Старков хватит, чтобы отремонтировать пару домишек для стариков, еще шуршащих по заброшенной улице. Что Стив откажется от своего безумного плана. Но когда это Стив проявлял благоразумие? Знакомое шитье на подоле бросилось Баки в глаза почти месяц спустя, когда к королю нежданно-негаданно приехали высокие гости: принц из края снегов и его советница. Сердце прыгнуло в горло, и Баки, задыхаясь от страха, поднял взгляд выше, но женщина в платье леди Старк была ему кромешно незнакома. Молодая, но не девчонка, огненно-рыжая, как глиняная свистулька, она была красива настолько, что даже богатое платье казалось недостойным ее обрамлением. Северный принц был, впрочем, ей под стать: могучий, широкоплечий, бородатый, со светлыми кудрями ниже плеч, он походил на тех мореходов, которые когда-то плавали под полосатыми парусами на кораблях с драконьими мордами. И одет был как Говард Старк тем утром, когда Баки отпустил того живым на все четыре стороны. Бросив взгляд на приметную руку Баки, таинственная дама вдруг невоспитанно ему подмигнула, и Баки разом понял, что Стив не просто не отказался от своей опасной затеи — он поднял ставки. Вместо того, чтоб изображать убитую горем вдову в разоренной драконом деревне, акробатка из бродячей труппы прибыла распускать слухи прямо в замок. Баки так потрясенно провожал ее взглядом, стоя в бесконечной шеренге стражи, что приятели подкалывали его до вечера. А вечером переодетая в служанку «советница» просочилась незамеченной через набитую мужиками казарму и встретила Баки, сидя на его собственной кровати и болтая ногой. — Стив не соврал, ты и правда красавчик, — сказала она, стоило Баки закрыть дверь, и с аппетитом вгрызлась в пожухшее, утратившее бодрую зелень яблоко, завалявшееся на столике еще с визита Стива. — Что он себе думает? Вас вычислят в два счета! — Не переживай так, сладкий котик, у нас хорошая легенда. Во-первых, Тор действительно принц, хотя и очень маленькой страны. — Это который — лучник, кузнец или берсерк? — Кузнец, — мелодично рассмеялась гостья. — Молот в Асгарде — символ королевской власти, как скипетр в наших краях. Но кузнецу проще путешествовать, чем принцу. Когда надо, он вспоминает и куртуазность, и аристократическую надменность, да много ли надо, чтоб сойти за благородного? Спать до полудня, любить соколиную охоту и уметь танцевать на балу. И главное — всюду входить так, будто тебе здесь все должны. — А во-вторых? — А во-вторых, лорд и леди Старк приняли посильное участие в подготовке. И кстати, они шлют тебе привет. Стив помог им добраться до Трискелиона, леди вышивает на заказ, лорд механизмы изобретает для облегчения труда. Не сахар, но учитывая, что им не нужно ежедневно общаться с этим надутым индюком в короне, они вполне довольны судьбой. — Слушайте, леди... — Наташа. — Леди Наташа. Вся эта затея — просто чушь. Кто в наше время верит в гигантских огнедышащих змеев? Гостья грациозным движением встала с кровати, приблизилась к Баки. Далеко ли — три шага от стенки до стенки? — Люди готовы поверить во многое. Например, что мор — наказание небес за грехи. Что золото можно сделать из свинца. Или что короли отличаются от обычных людей чем-то, кроме богатства. Чем дракон хуже? — Стив подвергает опасности и себя, и вас всех. — Жизнь вообще опасна, милый, от нее, представь себе, умирают. И прежде чем сомневаться, лучше-ка послушай, о чем нынче болтают в замке, кроме того, сколько дюймов у Тора и проверяла ли я это лично. Сказав это, она скрылась в ночи — да не через дверь: непостижимым образом выскользнула во двор через крохотное окошко, подоткнув юбки неприлично высоко. Баки потер лицо, пытаясь успокоить нервы. Она не попалась у него в комнате — это уже плюс. Побег Старков не раскрыт — тоже плюс. В последнее время вся его жизнь складывалась из таких плюсов, точно тканое полотно. Назавтра он не без опасений спросил в казарме: — О чем это болтают конюхи? Что-то про какого-то дракона?.. Баки не особенно рассчитывал на ответ, поэтому поток слухов огорошил его, чуть не сбив с ног. За четверть часа он узнал, что дракон огромен, как сарай, покрыт чешуей, крылат, невероятно зубаст и дышит огнем и дымом; что унес семнадцать девственниц и сожрал тридцать рыцарей, трех деревенских старост и полтысячи овец; что живет он в пещере и спит на груде золота. Где в болотистых окрестностях Бруклина нашлась пещера, целых семнадцать девственниц и уж тем более такое богатое поголовье скота, Баки уточнять не стал. Дракона с наслаждением перетирала вся казарма. В течение дня Баки успел услышать еще с десяток версий от слуг, конюхов и стряпух. Вечером был устроен торжественный ужин в честь заморских гостей. Баки стоял за спиной короля в шеренге элитной стражи — Пирс явно хотел козырнуть перед заезжим принцем. Стол ломился от великолепных блюд, горели свечи, сияя в золотом шитье и мехах знати. К пятой здравице разговоры чуть поутихли, пирующие притомились, и вот-вот должны были послать за музыкантами, чтобы как-то оживить вечер, но именно в этот момент послышался чуть громче голос Наташи, будто бы продолжая разговор, начатый еще под аккомпанемент чужих бесед. — Мой господин, как я уже говорила вам, этому должно существовать рациональное объяснение, потому что то, о чем вы говорите, попросту невозможно. — Отчего же, моя дорогая? — отвечал ей Тор. — В сказаниях многих стран существуют упоминания о гигантских чудовищах. Уж не думаете ли вы, что наши предки, живя на разных сторонах мира, не сговариваясь, выдумали себе страшилку на ровном месте? В Асгарде старики рассказывают про огромного змея Йормунганда, опоясавшего весь мир. На юге говорят про Апопа, гигантское змееподобное существо, обитающего во тьме. На востоке считается, что подобные создания обитают в воде... — Мало ли что выдумают себе необразованные крестьяне? Они ведь и гром с молнией готовы считать грохотом божественной колесницы или отзвуками битвы. — Вот именно, моя дорогая леди! Нужно различать фантазию и ее корень. Ведь и гром, и молния существуют — значит, любому народному мифу можно найти настоящее объяснение из естественной реальности. — О чем это вы толкуете, господа? — спросил Пирс. — Подъезжая к замку вашего величества, мы видели странную картину, — сказал Тор. — Целые деревни, сгоревшие дотла. Следы когтей, точно от огромного животного... — Вы слышали об этом? — спросил Пирс, повернувшись к своим слугам. Ситуэл, поклонившись, ответил: — Ваше величество, в замке действительно говорят о разоренных деревнях, однако ваш покорный слуга счел подобные разговоры досужими сплетнями и не стал тревожить покой вашего величества. — Разоренные деревни не могут быть сплетнями, — отрезал Пирс. — Да, ваше величество, однако говорят также, что неподалеку от Бруклина поселился, извините, дракон. — Дракон?.. Что за вздор? — Вот об этом мы и вели беседу с леди Наташей, — кивнул Тор. Наташа подхватила: — Мы расспросили тех, кого встретили в этих деревнях. Все они в один голос говорят, что видели гигантского ящера, дышащего огнем, и именно это чудовище уничтожило дома вместе с жителями. — Это звучит как суеверия дремучего люда, однако суеверия не рождаются на пустом месте. Не думаете ли вы, что подобные существа обитали рядом с нами когда-то и попросту стали необычайно редки? И не может ли быть такое, что в окрестностях замка и впрямь обитает животное, до сих пор умудрявшееся скрываться в лесной чаще, однако с возрастом достигшее размеров, требующих больше пропитания, чем один-другой олень или лось? Слушая их ученую беседу, Баки поверить не мог, что всю эту кашу заварил не кто иной, как его Стив. Не знал бы — стоял бы сейчас разинув рот: актриса из бродячего цирка разыграла представление, достойное самого короля. Северный принц-кузнец тоже оказался не промах: подыгрывал, будто якшался с обманщиками с самого детства. Баки опасался, что они будут продавливать тему дракона, пока Пирс не заподозрит неладное, но беседа естественным образом перетекла на что-то другое, и огнедышащих чудовищ больше не вспоминали. Семена сомнения, однако, упали в подготовленную почву. Назавтра Пирс послал людей посмотреть, что там с деревнями. Баки очень надеялся, что Стив и его приятели подготовили что-то убедительное: в эту авантюру было втянуто уже слишком много народу. Пахло жареным. Визит заморских гостей, похоже, здорово развлек Пирса: он все больше времени проводил за пирушками, все меньше «размышлял о судьбах королевства», как это называл Ситуэлл. Начал вести себя как самый обыкновенный монарх-самодур, не страдающий от опасений, что его спихнут с тепленького места, отвоеванного не вполне законными путями. Баки с удивлением заметил его величество гуляющим по саду с Наташей — циркачка оказалась интересной собеседницей. Леди Старк, должно быть, отменно потрудилась: королю и в голову не пришло сомневаться в том, что его собеседница — та, за кого себя выдает. Баки слышал, как король спрашивал о ее родословной, и Наташа, и глазом не моргнув, заливала ему о древнем роде свергнутых царей в стране, союзной с Асгардом. Интерес Пирса к гостям легко было понять: в замке царила кромешная скука. Король уничтожил слишком многих из тех, кто мог нести угрозу его власти, и запугал прочих, так что теперь ему мало кто осмеливался перечить. Что было замечательно для политики, но довольно прискорбно для Пирса как человека. О чем говорить с теми, кто соглашается с каждым твоим словом? Быть может, некоторое время он и упивался новизной этого ощущения, но очень скоро оно набило оскомину. Несколько дней спустя вернулись разведчики из сожженных деревень. Выживших не обнаружилось — и это было, пожалуй, мудрым решением со стороны Стива, потому что любого свидетеля притащили бы к королю, а то и в застенки, заподозри тот неладное. А уж если бы всплыло, что мнимый свидетель никогда не жил ни в одной из деревень, план мог расползтись по швам в мгновение ока. Вдохновенно врать мог бы разве что сам Стив, но Баки, разумеется, предпочел бы, чтобы этот сопляк держался от замка подальше. В домах нашли останки людей — из чего сделаны были выводы, что деревни до сих пор были обитаемы. Крыши нескольких построек оказались разобраны, как будто их раскидал некто, обладавший большой силой — Баки вспомнил того берсерка, которого упоминал Стив. Найдены были следы огромных лап на земле и когтей на стенах. Наконец, последним аккордом стал огромный клык — размером с ладонь. Пирс созвал всех ученых мужей, и Баки умылся холодным потом, боясь, что Стив перегнул палку с обманом и все вскроется, если он подсунул королю коровий рог или что-то подобное, но подделка оказалась так хороша, что высоколобые мудрецы только разводили руками. Слухи о драконе вспыхнули с новой силой, и Пирс не без колебаний пообещал награду тому, кто выследит мифическую тварь. Награда была неплоха, но на выкуп должников Бруклина не тянула даже целиком, что уж и говорить об их со Стивом части. Стив, впрочем, не торопился. — Чего он ждет? — украдкой спросил Баки у Наташи однажды вечером, когда лорды и леди собирались на ужин. — Повышения ставок, — усмехнулась Наташа. — Увидишь. Возможно, даже сегодня. Баки не был создан для интриг. От таких тайн у него сводило в желудке. С тех пор как заварилась вся эта каша с драконом, он плохо спал, плохо ел и слишком много беспокоился. Наташа же явно чувствовала себя как рыба в воде. За ужином о драконе заговаривали несколько раз, но ни Тор, ни Наташа не поддерживали беседу дольше, чем того требовала вежливость. Баки не уставал поражаться их таланту ко лжи. Поймай их Пирс на чрезмерном интересе к награде — и кто знает, чем бы все кончилось. Наконец потихоньку начали расходиться степенные семейные, остались за столом только те, кто готов был поднимать кубок за здоровье короля хоть полночи, пока льется вино. Тогда-то приятели Стива сделали свой следующий ход — Баки даже не понял, что это именно он, пока Наташа не встала из-за стола. Миг — и она легко запрыгнула на столешницу. До этого они говорили о танцах. Пирс предлагал устроить бал, но Наташа сказала, что танцует лишь для своего господина и что танцы на севере сильно отличаются от того, что привычно королю. Тор великодушно позволил ей продемонстрировать свое искусство присутствующим, потребовал себе тамбурин, и на глазах потрясенной знати Наташа закружилась в танце, перешагивая маленькими ступнями золотые блюда. Баки похолодел. Раскрыть себя как уличную танцовщицу! Какой нелепый просчет! Он перевел взгляд на короля — и с удивлением увидел на его лице не обычную подозрительность, но совершенно невероятное: вожделение. Быть может, виной тому были устрицы и финики, которые подавали к столу. Пирс был, сказать прямо, стар. По молодости с ним случалось всякое, жили где-то близ Трискелиона сын-бастард и дочь от покойной жены, но с момента прихода к власти Пирс еще не вспоминал ни о наследнике, ни о королеве. Престол достался ему нелегко, удержать его и вовсе требовало много времени и сил, где там думать о столь отдаленном будущем.  Однако прекрасная гостья с севера не оставила его равнодушным. Безродная акробатка метила на трон? Баки поверить не мог в то, что видел. Наташа вскружила голову королю, пользуясь случаем? Но ведь она не могла не понимать, что рано или поздно ее выведут на чистую воду! Что ее ложь дорого ей обойдется. Одно дело водить за нос короля пару недель, совсем иное — пытаться играть роль королевы! Сопровождая короля повсюду, Баки постоянно становился свидетелем разговоров, не предназначенных для чужих ушей. Он стоял у стены, пытаясь слиться с гобеленом, когда Пирс просил Тора уступить ему его прекрасную спутницу, прислать к себе в покои. Тор с искренним возмущением отвечал, что в Асгарде не неволят женщин и Наташа принадлежит сама себе. Что она ему не любовница, не служанка, а соратница. И что брак с нею был бы для Пирса сродни союзу с Асгардом. Баки, сгорая от неловкости, ждал в тенях сада, пока король целовал руки Наташе, умоляя разделить с ним постель. Бродячая циркачка, по всей видимости, за годы танцев по площадям отменно научилась дергать мужчин за верные ниточки, точно кукловод: она не отталкивала его полностью, но и не подпускала близко. Сдай она бастионы по первому требованию — осталась бы, пожалуй, развлечением на один раз; держа его интерес, подогревая, она довела короля до точки кипения. Пирс пообещал ей корону уже на третий вечер, лишь бы добиться хоть чего-то. Насколько многоступенчатой была афера, Баки понял, только когда Наташа, смеясь, пообещала выйти за короля, когда будет убит дракон. В тот же день была объявлена огромная награда за голову чудовища. Замок гудел, как потревоженный улей. Стража и прислуга запросилась навестить родню в деревне, тайком надеясь узнать что-нибудь о том, где может скрываться таинственное существо. Баки едва не поседел: кто мог предугадать, что все зайдет настолько далеко? Он прокрался в покои Наташи через потайной ход. У нее были хорошие рефлексы: стоило качнуться гобелену, потянуть сквозняком по ногам, как циркачка уже стояла у стены с ножом в руке. Узнав Баки, она опустила оружие. — Входи, раз пришел, — усмехнулась она. — Я не хотел вас напугать. — Я не пуглива, Баки. Отличный потайной ход, много здесь таких? Баки пожал плечами: — В замке больше потайных помещений, чем обычных. — Тебя прислал король? — Нет. Я хотел поговорить. Наташа кивнула и налила ему вина. — О чем? — Обо всей этой афере с драконом. Что будет дальше? Хмыкнув, Наташа подобрала юбки, устраиваясь в кресле с ногами. Полюбовалась на игру света в чеканке кубка, смочила вином и без того яркие губы. Баки устроился на низкой скамеечке возле очага. — Мне казалось, что это было очевидно: дальше мы убьем дракона. Вернее, ты. — Я?! — Ты с королем давно, ты верен, послушен, силен... Ты отличный кандидат. Король усомнится, если ты скажешь, что дело сделано? Баки задумался. Он столько раз убивал для короля, что тот перестал требовать вещественные подтверждения. Поначалу Баки приносил ему отрубленные головы, уши, кисти рук, кровавые ножи или рубашки... Позже Пирс не то утратил вкус к подобным представлениям, не то убедился в покорности Баки, но уже давно верил Баки на слово. Однако дракон — особый случай. Слишком фантастической была вся эта история. Пирс наверняка захочет доказательств — хотя бы даже просто для того, чтобы возложить их к ногам своей горе-невесты. И одного-другого фальсифицированного зуба, пусть даже сделанного так же хорошо, как первый, не хватит, чтобы его убедить. Так Баки и сказал Наташе, но она осталась все такой же легкомысленной, будто тут не о чем было волноваться. — Кроме того, — продолжал Баки, — для того, чтобы «убить дракона», мне пришлось бы самое малое покинуть замок, а король не отпускает меня от себя. — Даже навестить приболевшую матушку? — Я сирота, и он это знает. — Приболевшего друга? — Не думаю, что он сочтет это достаточно веской причиной. Он укладывал бы меня спать на коврик у двери, как сторожевого пса, если б не считал нужным соблюдать секретность. Наташа усмехнулась. — Ходят слухи, что у короля есть тайный палач, талантливый в причинении смерти. Я начинаю думать, что это ты. — Она кивнула на потайной ход. — Ходишь сквозь стены, всегда при короле... Ты Призрак? — Где конкретно ходят подобные слухи? — Он хотел спросить, знает ли о его делах Стив, но вовремя прикусил язык. — Неважно.  — Призрак на то и Призрак, что о нем никто не знает, леди Наташа. — Что ж, притворимся, что не знаю и я. Не хотелось бы, знаешь ли, перейти дорогу подобному человеку. Но если король не отпустит тебя одного... Возможно, он возьмет тебя с собой? Я могла бы предложить ему устроить охоту на дракона. — Король слишком подозрителен, чтобы покидать замок. Он не делает этого никогда. Да и охота на дракона — ну, если бы тот был реален — не дело для королей, это слишком опасно. — Просто охоту? — Он не охотится. И не любит ездить верхом. — Значит, нам нужен кто-то другой. Не ты. — Почему это не может быть Тор? — спросил Баки. Наташа покачала головой: — Это подозрительно. Подумай: мы прибываем в замок с вестью о драконе и немедленно сами же его убиваем, как только король объявляет награду? Нет, нам нужен кто-то, кто не связан с этим никак. Баки совершенно не хотелось предлагать это, но он все же спросил: — Стив? Наташа покрутила рукой, выводя кубком восьмерки. — В крайнем случае. Но ему могут не отдать награду — кто угодно может отобрать у него победу, он слишком маленький и никчемный человек, и нет, дорогой, я вовсе не имею цели его принизить, но такова реальность, в которой мы существуем. Все это будет напрасно, если в последний момент золото уплывет в чужие руки. Нам нужен кто-то... из благородных. Рыцарь. Знатный. — Что мешает благородному рыцарю оставить золото себе или и вовсе сдать всех вас с потрохами? Я ведь не сошел с ума — драконов все еще не существует? Кого он будет убивать? — Нам нужен такой рыцарь, которому можно предложить что-то, кроме золота. — Заключить сделку? — Именно, — кивнула Наташа. — Что дороже золота, Баки? Стив был дороже золота, но этого Баки не собирался говорить никому: не хватало еще демонстрировать собственные уязвимые места, да еще в таком гадюшнике, как королевский замок. Он промолчал, и Наташа продолжила: — Порой мы понимаем, что нам дорого, только лишившись этого. Скажи, Баки, не знаешь ли ты богатого лорда, не так давно потерявшего родителей? — Она поиграла подолом платья, и отблески свечей блеснули в золотом шитье. — Старк, — выдохнул Баки. — У Говарда и Марии был сын, Тони... Вы хотите втянуть его в эту авантюру в обмен на... — Информацию о его родителях. — Нет, — оскалился Баки. — Я спас их с риском для себя, никто не должен этого знать. Вы тоже, леди, не должны были этого знать! Если правда всплывет... Вы не представляете себе, что король сделает со мной. Я был в застенках, в руках Золы. Я туда не вернусь! Вскочив на ноги, он закружился по комнате, как волк в клетке. Наташа дала ему несколько минут покипеть, пока изначальное чувство паники не притупилось, перестав резать изнутри ножами. — От того, что Тони Старк раз-другой съездит в Трискелион повидаться с родителями, мир не рухнет. Король ничего не узнает. — Леди, вы просто не знаете Старков. Что, если Говард захочет «восстать из мертвых»? Что, если его сынок решит отомстить королю? — Баки схватился за голову. В последнее время только жесткая дрессура, которой его много лет подвергал Пирс, удерживала от нервного срыва. Количество всего, что может пойти не так, стремительно росло. Баки задыхался под гнетом страха. — Баки, — сказала Наташа мягко, тем нежным голосом, которым она ворковала с Пирсом, — верь мне, все будет хорошо... — На меня ваши чары не действуют, леди! — отрезал Баки. — Баки, — повторила она, — мы заключим сделку с Тони Старком. Мы скажем ему, что дракон уже найден и убит, но Стив, деревенский паренек, совершивший этот подвиг, боится обмана и просит помощи, а взамен готов отказаться от славы драконоборца в его пользу. Если Старк и заподозрит неладное — не беда, потому что мы пообещаем ему вдобавок открыть тайну о судьбе его родителей. Стив встретится с ним возле Бруклина, вдали от посторонних глаз, Старк вернется в замок с помпой, героем-победителем, спасителем края. Будет праздник. Будет свадьба. Я стану королевой. К тому времени, когда Старк выберется в Трискелион... Баки, посмотри на меня. К тому времени все это уже будет неважно. — Смотря для кого! — Ты будешь свободен. — Я никогда не буду свободен! — рявкнул Баки. — Пока он жив, нет такой щели, в которую я мог бы забиться, чтобы меня не нашли! Я связан словом! Страхом! Кровавыми реками, пролитыми по его слову! Я, черт возьми, ничего не хотел бы больше, чем вернуться в чертов Бруклин, но я уже не тот щенок, которого забрали оттуда много лет назад, я матерый волчище, из людских селений таких гонят вилами и батогами! — Послушай, большой и страшный, смертоносный и все прочее. Хочешь ли ты уйти и жить за стенами замка или же остаться и продолжать делать то, что ты так хорошо умеешь делать, — это решать тебе. Но я могу дать тебе этот выбор. Потому что когда-то человек по имени Хоукай дал такой выбор мне. Дал мне выход. Баки встретил ее взгляд и надолго замер, вглядываясь в бездну. У бродячей акробатки в глазах плескалось неожиданно знакомое, как будто она на самом деле знала, каково это — переступать через себя, жить в страхе, во власти перманентного ужаса, запутываясь все больше в паутине, пока единственным возможным шагом не становится замереть на месте. Будто действительно нашла в себе силы сдвинуться с мертвой точки. Вернуть себе контроль. — На данном этапе единственное, что я мог бы предпринять, чтобы остановить вас, — сказал он с горечью, — это убить вас, леди. А что со мной сделает король, когда узнает... Пожалуй, у меня не осталось ходов. — Патовая ситуация в шахматах не означает проигрыш. — Какая жалость, в таком случае, что жизнь — не игра. Поклонившись, Баки вернулся через потайной ход к себе. Ближайшие недели он провел словно в бреду. Бледный, с нездоровым лихорадочным румянцем, осунувшийся, он выглядел больным. Ситуэл, заметив его состояние, выругал Баки и отправил в караул на стену, в ночь, подальше от обитателей замка, опасаясь, что неизвестную хворь подхватит его величество король. Быть может, Баки и вправду был нездоров — когда он не пялился в ночную глухую тьму, он беспробудно спал, почти не ел и за всем этим едва не пропустил триумфальное прибытие в замок победителя дракона. Он отсыпался после ночных бдений, когда его разбудил страшный шум: за тонкой стеной бегали, перекрикивались — он разобрал «Старк» и «дракон», и сон как рукой сняло. Плеснув воды в лицо, он торопливо привел себя в порядок и выскочил в казарму. — Что там стряслось? — спросил он гвардейца, торопливо натягивавшего сапог, прыгая на одной ноге. — Лорд Старк привез голову. — Чью?.. — растерянно спросил Баки, но парень уже вылетел через дверь. Баки бросился за ним следом. На площади перед замком было не протолкнуться. Баки почуял голову раньше, чем увидел — отвратительный смрад разлагающейся плоти ударил как доской по лицу. Жужжание роя мух перекрывало рокот толпы. Глазам открылось такое зрелище, что Баки ненароком усомнился, не болезнь ли наслала на него горячечный бред. Посреди площади на телеге скалил зубы громадный череп. Он принадлежал дракону настолько же несомненно, насколько принадлежал роду Старков чернявый рыцарь в пафосных красно-золотых доспехах, гарцующий рядом. Драконов не существовало — и тем не менее на телеге лежала голова дракона, по жаре до кости обглоданная тысячами опарышей. Во рту твари мог бы с комфортом уместиться целый Баки. Зубы в ладонь каждый торчали из челюстей. Пустые глазницы пялились в небо. На балконе замка показался король, а за ним следом высыпали лорды и леди. Баки нашел взглядом гостей из страны снегов. Наташа безмятежно улыбалась. Скалился довольно Тор. Драконья голова смердела так, что нечего было и думать о том, чтоб занести ее в замок. Поставив четверых гвардейцев охранять удивительный трофей, король велел не подпускать зевак близко и подождать, покуда опарыши и воронье очистят череп от гниющей плоти. Несколько ученых мужей, зажимая платками носы, подходили полюбопытствовать, однако отвращение не позволило им задержаться надолго. Лорды, леди и прислуга скрылись в замке — намечалось большое торжество. Простому люду выкатили бочонок вина, чтоб не так мерзко было дышать смердящим драконьим духом, и вскоре пировал весь замок. У Баки был примерно миллион вопросов. Его мало интересовало то, что там лил королю в уши Тони Старк. Бравый рыцарь заливался соловьем, явно не впервые приукрашивая подвиги, и купался во всеобщем восхищении. Перемолвиться бы словом с Наташей или Тором, но как? Да и что спрашивать? Все ли идет по плану? Ответ, в общем-то, был очевиден, он триумфально смердел под окнами. Как? Да знали ли они, сидя в замке, что там за это время провернул Стив? Баки зажмурился. Всему свое время. Замок гулял месяц. Сначала праздновали победу над драконом, потом пиршество плавно перетекло в свадебное. Неделями к замку стекались паломники со всех окрестных деревень — поглазеть на драконью голову хоть издалека. Очищенный от гнилой шкуры череп отмыли, покрыли позолотой и подвесили в замке — в полумраке ночи, поблескивая в красноватом свете факелов и каминов, он выглядел пугающим. Свадебное торжество сменилось коронацией новоявленной королевы. Гвардия не выходила из запоя. Вино лилось рекой, поводы все не иссякали. Следующим была тризна. Александр Первый, бывший советник Пирс, скончался на молодой жене. Безутешная вдова казалась бледной и растерянной девчонкой на огромном троне и с тяжелой сверкающей короной поверх траурного покрывала. Если кто и подозревал, что со смертью Пирса было не все чисто, предъявить королеве было нечего. К власти она не рвалась, в кулуарах тайком встречалась то с одним лордом, то с другим, слезно просила совета, и они, успокоенные ее мнимой мягкостью, мыслями были уже далеко от судьбы старого короля — нужно было решать, кто наденет корону и по какому праву. Стервятники-лорды не успели еще сузить круг, как в ворота замка въехал Пирсов бастард. Николас Яростный был смугл и одноглаз. В черном с ног до головы, на лихом скакуне, он прибыл в замок в сопровождении вооруженного отряда, и как-то сразу вспомнилось, что все это время он жил при военном гарнизоне. Следом за ним в ворота въехали Старки — все трое и со своими людьми. Юная вдова смахнула слезы и встала камнем: королевская кровь — вот она, с вещами приехала. Старки вторили ей, и сияли на солнце красно-золотые доспехи Победителя Чудовищ. Лорды и хотели бы поспорить, что бастард не наследник, да только после месяца интенсивных возлияний замковая стража была так себе аргументом против вооруженных до зубов солдат, вымуштрованных и злых, как голодная волчья стая. Да и Старки, всегда бывшие силой, с которой приходилось считаться, стали только влиятельнее после победы Тони над драконом. Над стенами замка знамена Пирса с красными щупальцами сменились на новые, с орлом, расправившим крылья. Орел был немного похож на дракона. Николас короновался. Наташа заняла место за его плечом, в рядах вышколенной личной гвардии, так естественно и привычно, что Баки только рот разинул. Рядом с королевской вдовой встал незнакомый лучник, и как-то стало понятно, что пестрый тент цирковых акробатов — отличное прикрытие для перемещений по стране, не привлекая лишнего внимания. В день, когда короновали Пирсова бастарда, Наташа вызвала Баки к себе. — Пришло время выбирать, Призрак. Мой господин, прослышав о твоих талантах, захочет оставить тебя на службе, но я обещала тебе выбор. Останешься — ни в чем не будешь знать нужды. Уйдешь — крутись, как знаешь, жизнь — не сахар. — Меня не будут преследовать? Она глянула на него тепло, обняла. — Иди с миром. Баки скользнул в потайной ход и бросился вниз по ступенькам. Темнота всегда была его союзницей, но в этот раз он нелепо боялся, что не выйдет из лабиринта скрытых коридоров. Когда замок изрыгнул его из своих недр в последний раз, Баки почувствовал слезы на своих щеках. Уходя все дальше и дальше от места, в котором провел столько лет, он поминутно оглядывался на каменную громаду, боясь не то стрелы в спину, не то погони. Воздух пах мхом, грибами и палой листвой — пряно, вкусно. Баки уже забыл, как много запахов существует за пределами человеческих муравейников. Вода в ручье была ледяной и сладковатой. Баки умыл лицо, смеясь и размазывая слезы. Он только сейчас понял, что ушел, как был, не взяв ничего из каморки. Ну и к черту — никаких богатств он не нажил, а что из утвари накопилось — поделят гвардейцы. Он был свободен. Он мог идти куда угодно. Ноги несли его в Бруклин — домой. Он давно позабыл путь, спотыкался впотьмах. Летел как на крыльях всю ночь, покуда мог различить дорогу. В предчассветный час, самый темный и сонный, пришлось остановиться и прикорнуть в стоге сена, завернувшись в плащ. Снились ему огнедышащие драконы, кружащие в безоблачном небе, молодая трава, пробившаяся на политом кровью поле брани, и первая весенняя гроза, от которой и страшно, и радостно. На рассвете он умылся росой и огляделся. Он почти дошел до цели, с холма уже виднелись человеческие постройки. Воздух был прозрачным и еще холодным, птичий щебет уже входил в силу. Из-за холма доносился стук не то топора, не то кузнечного молота, и Баки пошел на звук. Стив всегда вставал с первыми лучами солнца, чтобы успеть попробовать мир на зуб еще до завтрака. Он не ошибся. На отшибе, возле лесочка, сиял еще чистенькими бревнами новый сруб. Строили с размахом, не избушка — домище в два этажа. На верхнем бревне верхом сидел Стив с громадным молотом в руке и забивал клин мощными ударами, будя всю округу. — Эй, сопляк! Водички не найдется? — крикнул Баки издалека, и Стив ахнул, бросил все и мгновение спустя несся ему навстречу, сияя ярче солнца. Он сбил Баки с ног и повалил на траву, сдернув с одуванчиков облако пушинок. Под лопатку больно ткнулся не то корень, не то камень, но вставать не хотелось. Баки счастливо рассмеялся, жмурясь. Он мог просто валяться в траве и смотреть, как небо медленно наливается дневной синевой. Мог в шутку бороться со Стивом. — Жизнь хороша, а, приятель? — Ты только сейчас это понял? — хмыкнул Стив, пытаясь незаметно затолкать ромашку ему в ноздрю. — Что за стройку ты затеял? — А, это. — Стив нехотя слез с него, помог подняться. — Лорд Старк не обманул, мы получили награду целиком, до последней монеты. Но Тору золото ни к чему, Наташа и Хоукай тоже оказались при деньгах, да к тому же его новое величество объявил амнистию в честь своей коронации, так что выкупать бруклинцев из долговой ямы так и не пришлось. Народу в Бруклине и без того прибавилось — мы собрали выживших после мора изо всех деревень, которые сожгли. А теперь к нам еще едут с большака, хоть это и крюк — всем охота посмотреть на то место, где Тони Старк победил дракона, так что мы строим трактир. Ну, знаешь, чтоб и поесть, и переночевать, и коня перековать. Видел, какой у меня молот? — Видел, — рассмеялся Баки. — Это, часом, не символ королевской власти в Асгарде? — Тор сказал, что я достоин. Подержать. На время, пока он не вернется. — Ты достоин еще и не такого, Стиви. — Баки стиснул его в медвежьих объятиях и тут же крякнул, потому что с тех пор, как он себе подобное позволял, объятия Стива стали здорово покрепче. — И в первую очередь — трепки за всю эту затею! Я чуть не поседел с вами! Что это было? Государственный переворот?! Стив смущенно взъерошил себе волосы на затылке. — Ну, я не рассчитывал, что так выйдет... Кто ж знал, что Наташа и Хоукай — шпионы Николаса? Он, выходит, давно готовился, а тут мы подвернулись, одно, другое... Нас с тобой обоих сыграли как пешек. Но хуже, чем при Пирсе, уже вряд ли может стать, так что я в целом доволен. — В этой игре, Стиви, победить можно только одним способом: не играть. Ну да хватит об этом — расскажи лучше, как тебе удалось провернуть этот трюк с головой? Я все мозги себе сломал, но я костей за свою жизнь насмотрелся, и это самый натуральный драконий череп! — Пойдем. — Стив схватил его за руку и потащил в лес. Тропинка была протоптана на славу — видно, ходили сюда много и часто, хотя в те времена, когда Баки еще жил в Бруклине, в этом лесу ничего такого не было. Ну, грибы, ягоды — как везде... Баки смутно помнил, что где-то в этой стороне жил в своей землянке старик Эрскин, а значит, тут некоторое время обитал и Стив. Тропинка вывела их на поляну, нырнула под небольшой холм. В холме зияла темная пещера. А в пещере виднелись огромные, потемневшие от времени кости, которым до полного драконьего скелета не хватало только черепа. — Это... — Наш дракон. Его нашел еще старик Эрскин, землянка была прямо здесь, возле передней лапы. Он наткнулся на кости случайно, когда копал ее. Говорил, что однажды выкопает скелет целиком и что они пролежали в земле уйму лет. Может, целую тысячу! Земля здесь такая — болота, вода, но кто тут нахватался всякого на рудниках? — Стив выпятил грудь. — Эрскин не выкопал, только все смотрел на эти кости у себя в стене. А я когда вернулся — взялся за дело... — Он похлопал ладонью по стене пещеры, и Баки с удивлением разглядел подо мхом столбы и ивовую плетенку. Так вот откуда взялась пещера на болоте! Стив ее построил! — Но погоди-ка, голова была свежая, а тут только сухие кости! Стив хитро ухмыльнулся: — Ну, чтоб дракон не выглядел так, будто пролежал в земле тысячу лет, мы налепили на него телячью кожу, рыбью чешую и немного потрохов. И ведь сработало, да? — Еще как! Замок смердел весь месяц! Стив расхохотался и склонил голову ему на плечо. Баки завороженно тронул древние кости дракона. — Ты только подумай. Драконы существовали на самом деле! Тысячу лет он лежал здесь. И может, еще тысячу будет лежать. Уже и нас не будет, и короли сменятся сотню раз, и жизнь, может, будет совсем иная... А для него ничего не меняется. — Ну, разве что его голова теперь в двух днях пути от тела, — фыркнул Стив. — Пойдем, Стиви. Пусть спит. Я слишком много смерти повидал, хватит с меня. Стив заглянул ему в глаза, мягко коснулся лица. — Я так счастлив, что ты вернулся, Баки. Они побрели обратно по тропинке, толкаясь плечами. Над ними в ветвях щебетали птицы, ворковали горлицы, жизнь шла своим чередом. Разгорался новый день. Первый из многих.