blue legend

      Синдзи хочет домой, но дома у него нет. Только "знакомый" и "незнакомый" потолок.       Ему хочется кого-то обнять. Того, с кем можно поплакать, но никого нет. Аска в коматозе. Она сошла с ума и уже не будет прежней. Да даже если бы была — Икари бы к ней с такой просьбой не пошёл. Рей погибла. Эта пустышка в её обличии — ни разу не Рей. Мисато… Она тоже подавлена, её действия можно понять, однако… всё равно не хочется с ней проводить время. С одноклассниками всё закончено. Тодзи и Кенске уехали из Токио-3, а с остальными как-то не складывались отношения.       В конце концов, Синдзи хочет умереть. Действительно хочет прекратить эти мучения. Но кто докажет, что смерть не станет началом новых? Никто. Снова никого.       Синдзи устал от кого-то зависеть, но и по-другому не может.

Нужен кто-то, кого можно любить.

Кто будет любить в ответ.

Нет, нужен не "кто-то".

Ему нужен Каору.

      Этот факт всё ещё так странно ощущается; Нагиса — не девушка, но только про него Икари может сказать «он мне нравится». Горько от этого в душе: даже в аспекте любви Синдзи умудрился выделиться на фоне остальных, и неизвестно, хорошо это или плохо. Кадзи когда-то говорил, что если любишь — преград нет, но верилось всё равно с трудом.       В любом случае: пока это скрыто ото всех, кроме них двоих — всё в порядке. Они оба счастливы, ну или Синдзи очень на это надеется: Каору всё-таки говорил, что он симпатизирует ему.       Исход у всех душевных стенаний Третьего всё равно один. Он вновь у двери Нагисы. Робко заносит руку над звонком и останавливается, сам не понимая отчего. Он ни капли не боится Каору, не стесняется, но всё равно перед каждой встречей дико не уверен, действительно ли хочет его тревожить из-за своих проблем и тревог. И каждый раз, недолго мешкая, всё равно нажимает. Ровно один раз, большего и не надо: Нагиса чуть ли не сразу открывает.       — Привет, Синдзи, — как и всегда, названного встречают добродушные красные глаза и уверенный голос их обладателя.       — П-привет… — непроизвольно заикается Икари, сразу же слегка краснея от стыда за такую реакцию.       — Ты что-то хотел? — Каору спрашивает спустя некоторое время, не дождавшись ответа.       — Просто… погулять хотелось, вот я и пришёл. Вместе веселее как-то, ну и в общем… — Синдзи неосознанно начал оправдываться (такое всегда происходило, когда он вновь о чём-то просил Нагису: казалось, будто он его обременяет одним своим существованием), но был прерван тихим смешком Пятого.       — Хорошо, хорошо, я не против. Выбирай, куда пойдём, — Каору, кажется, привык к такому Синдзи, и подходил к его придури со своей обычной терпимостью.       Тот сразу убавил пыл и притих, понимая, что щёки снова припекает. Мысли в голову никак не лезли, однако Нагиса не торопил его, никогда не торопил. Он в целом был довольно толерантен к любой черте Третьего, да и вообще по жизни. Икари ему даже завидовал.       — Ну… м-можем на пляж сходить, если ты, конечно, не возражаешь… — Синдзи украдкой глянул на парня снизу вверх, слишком явно что-то не договаривая, но тот ожидал заключения реплики, и Третий всё-таки продолжил. — Это место… оно прямо… памятное для меня, что ли… Мы там встретились. С тобой мне стало лучше. Ну… вот в общем.       — Хорошая идея. Секунду, шнурки завяжу — и пойдём, — Каору с мягкой улыбкой склонился над кроссовками.       — Ага… — пробубнил себе под нос Икари, наблюдая, как тонкие пальцы ловко затягивают тугие банты.

***

      Пляж был не так уж и далеко, но дорога сейчас была странно долгой. В прошлый раз словно была короче, но, в целом, это не волновало Синдзи. Диалог не завязался, да и Каору был каким-то непривычно-грустным, однако заговорить об этом Третий не решался. Молчание не было давящим, скорее наоборот, а это — главное.       На горизонте уже виднелась морская гладь, когда Нагиса, наконец, негромко спросил:       — Почему ты пришёл именно сюда в тот день?       — А? В смысле? — Икари словно вырвали из своего мира, и он не успевал так быстро перестроиться на реальность.       — Ты мог пойти куда угодно, но пошёл именно на пляж. И ровно в тот же день на пляже был я. Иногда судьба действительно удивительна этими совпадениями, — говоря это, Каору на Синдзи не смотрел, но из-под белых прядей всё равно виднелась улыбка. Третий, конечно, в психоанализе не силён, но от этой улыбки обыкновенным теплом не веяло.       — Я много думал про тот день… Наверное, хотелось сбежать куда-то, где я ещё не был, лишь бы ничего не напоминало про повседневные страдания… Прости, что снова нагружаю тебя этим… — Икари одёрнул себя. Странно это всё-таки: не открывать душу сожителям даже немного, но выворачивать её перед малознакомым парнем… Постоянно себя на этой мысли ловит.       Однако именно он всегда понимал и выслушивал. Нагиса мало что понимал в чувствах людей — лилим, как он сам их называл — и Синдзи его не корил. В конце концов, Каору выше людей. Он — Ангел. Не тот ужасный ангел, каких уничтожали пилоты Евангелионов: он ангел в самом прямом смысле этого слова. Иного определения для личности, одно присутствие которой успокаивает, мотивирует и заставляет почувствовать себя любимым, Икари подобрать не мог.       — За что ты извиняешься, Синдзи? Я ведь сам спросил, — с искренним недоумением повернулся в его сторону Нагиса.       — А… Привычка. Изв… — Третий чуть сам не засмеялся с этой оплошности, слыша такой же подавленный смешок с правой стороны от себя.       — Ничего. Я, кажется, уже вижу песок. Мы близко.       Икари наконец оторвал взгляд от асфальта, глядя прямо перед собой, и действительно: до пляжа уж рукой подать.       — Море успокаивает. Я не удивлён, что бежать тебе захотелось именно сюда. Спокойствие и уединение. Чудесное место, чтобы привести в порядок мысли, — закончив свой короткий монолог, Каору прикрыл глаза и с улыбкой выдохнул, следом сразу же переводя взгляд на друга. Синдзи смутился, отводя глаза, бурча себе под нос какие-то слова солидарности.       Оставшийся путь они преодолели в тишине. На море, как обычно, царил штиль. Маленькие волны еле издавали приятный шум.       Песок начинал неприятно забиваться в кроссовки с каждым шагом, и в то время, как Синдзи этот фактор дискомфорта стоически игнорировал, Нагиса предпочёл всё же снять обувь.       — Тебе не будет холодно? — интересовался Икари, пока он развязывал шнурки. Под вечер действительно становилось прохладно и песок уже остыл. Однако Каору в ответ певуче промычал в знак отрицания.       —…Когда ты пришёл, я здесь напевал какую-то оду… По крайней мере, ты так сказал, — вскоре начал Каору, чувствуя на себе внимательный взгляд Третьего Дитя. Синдзи всегда неотрывно наблюдал, когда он начинал что-то рассказывать, и в душе Нагису это даже забавляло. Казалось, что в эти моменты Икари даже моргать забывал. — Пение успокаивает. Тебе нравится музыка, как я заметил.       — А?       — Впрочем-то, это логично. Ты наушники почти не снимаешь. А петь ты не пробовал? — продолжил Каору, словно не заметив колебаний спутника. Разговаривая, он медленно приближался к воде, пока Икари не очень уверенно следовал за ним.       — Петь…? Нет.       — Так может попробуешь?       — Я? Петь?! Да у меня ни слуха, ни голоса нет! — прежде спокойный подросток в момент оживился, как ошпаренный дёрнувшись и замахав руками, но Нагиса прервал дальнейшие потоки протестов, легонько перехватив чужую ладонь и крепко сжав в своей. От неожиданности у Синдзи спёрло дыхание, и он вновь потупил взгляд, то сжимая, то разжимая пальцы вокруг руки друга.       — Так ты ведь даже не пробовал. Не попробуешь — не узнаешь, Синдзи, — названный глазами бегал по всему вокруг, лишь бы не пересечься с Пятым. —…Ты всегда чересчур напряжён, — Каору немного понизил тон голоса, подходя ближе к Икари и беря его ладонь уже обеими руками, притягивая её ближе к своей груди и поглаживая тонкие пальцы. — Это чувствуешь не только ты, но и все вокруг, — Нагиса с серьёзностью смотрел в его глаза, но даже так на душе теплело. Поддержка по-прежнему хорошо чувствовалась. — Возможно, пение — ещё один способ успокоиться. Если не хочешь сам, можем попробовать вместе. Что думаешь?       Синдзи неловко увёл глаза в сторону, изнутри сгорая то ли от стыда, то ли от чего-то ещё. Каору снова терпеливо ждал ответа, но Третий не знал, что вообще обдумывать. В мыслях стойко вертелось монотонное «не могу, не могу, не могу», и спустя полминуты он всё же зажмурился, неуверенно мотая головой в знак отрицания и одними губами произнося «нет».       Нагиса тихо выдохнул с долей сожаления, отпуская его руку. Вместо этого он сделал ещё один маленький шаг, вплотную прижимаясь к Икари, и осторожно обвил руками его плечи, чувствуя, как тот мелко дрожит. Пару секунд постояв в ступоре, Синдзи наконец-то начал успокаиваться, утыкаясь лбом в плечо Пятого и робко отвечая на объятия.       Они уже обнимались несколько раз, но для Икари это было столь же неловко, как и впервые. Инициатором всегда выступал Каору, а он, в свою очередь, никогда не противился, ловя себя на мысли, что именно этого и хотел. Нагиса вообще очень тонко его понимал, и Синдзи иногда на серьёзе казалось, что он умеет читать мысли, причём те, что маячат где-то на периферии сознания. Белокурый аккуратно поглаживал плечи, переходя на спину, и вскоре Икари расслаблялся в его руках окончательно, шепча искреннее «спасибо» в чужую рубашку и крепче сжимая его тело. Синдзи никогда не знал, сколько они так проводили времени, но ему всегда было недостаточно, и он стыдливо ловил себя на мысли, что часами бы хотел сидеть, стоять, лежать в обнимку с другом, и почему-то был уверен, что тот будет не против; однако предложить, разумеется, не решался.       Прохладный ветер скользил по коже, но теперь не холодил её, как было до этого. Тепло доставлял не столько сам процесс (у Нагисы всегда было довольно холодное тело), сколько чувства, которые разгорались внутри благодаря ему. Их тяжело описать. Словно проблем и не бывало, сознанию наплевать на них. Так умеет только Каору.       Спустя несколько минут Синдзи наконец-то нарушил тишину, робко пробормотав:       — Можно… попробовать.       Нагиса тихо угукнул, и Икари казалось, что он может чувствовать его довольную улыбку:       — Я помню одну мелодию. И ты её тоже знаешь. Сейчас попробую напеть…       Прочистив горло, Каору промычал первые ноты, после этого на пару секунд останавливаясь. Синдзи слегка отпрянул, теперь просто мягко придерживая его за плечи, и взглянул в сосредоточенное лицо. Забавно было видеть вечно безмятежного друга даже немного напряжённым, и он через силу подавил улыбку, чтобы случайно не отвлечь ею Нагису.       Вздохнув и расслабившись, Пятый возобновил мелодию, и Икари с первых секунд отметил, что слух у него действительно хороший.       — «Legend in Blue»… Да? — тихо спросил Синдзи, хоть и не желал прерывать его, в глубине души, наверное, надеясь, что он не услышит. Каору усмехнулся:       — Не знаю. У тебя через наушники музыку немного слышно. Мы сидели рядом, пока ты слушал эту композицию, — Нагиса улыбался слишком невероятно, чтобы невольно не начать любоваться. Рубиновые глаза, которые так любили смотреть прямо в душу собеседника в диалоге, зачастую отвлекали от самого разговора, но Икари со временем привык и слушать, и заворожённо смотреть.       — А… Ну, она действительно есть у меня в плеере… — он пожал плечами.       — Так что… продолжим? — голос Каору казался чуть выше его обычного итак высокого голоса.       — Д-да! Я готов попробовать… — Синдзи выдохнул, настраиваясь на пение. Нагиса сплёл их руки в замочки, и Икари неловко сжал его пальцы своими, словно стараясь то ли согреть вечно холодную кожу, то ли запомнить, каково это: сжимать его руки.       Спустя считанные секунды, Каору слегка прикрыл глаза, начиная мычать мотив, но Синдзи вновь растерялся. Тогда беловолосый приоткрыл один глаз, выжидающе смотря, и Икари, смутившись, опустил взгляд и подстроился под темп Нагисы. В голове начали всплывать слова из песни:

…I would keep praying for your safety, in stormy nights like these.

      Кажется, собственный голос стал выше. Каору, видимо, тоже заметил, поскольку окончательно открыл глаза, глядя за эмоциями Синдзи, который, напротив, зажмурился. …If you believe, there is nothing to worry.       Икари очень любит эту песню и много раз слышал эти слова, но сейчас они словно наконец-то дошли до глубины души. Синдзи знал их наизусть, но никогда не вдумывался в их значение. Действительно ли он верит? Действительно ли бояться нечего? Нет. Он знает, что он трус. Сердце сжалось, и Икари немного сбился, но Нагиса быстро подхватил изменения и вскоре снова вывел их мелодию на правильный лад.

…shoot your heart to the far distance, for I would always be right next to you.

      Раньше Икари всегда чувствовал одиночество, слушая музыку. Незнакомые голоса в наушниках не заполняли пустоты в сердце. Это было лишь притворство, имитация диалога хоть с кем-то, чтобы, не дай Бог, не остаться наедине с собой, наедине с больным сознанием и ноющей душой.       Синдзи не заметил, что друг замолчал, пока тот не прервал поток его самокопания своим прекрасным, родным голосом:       — Синдзи. Си-индзи…       Названный, наконец, распахнул глаза, резко поднимая голову. Нагиса смотрел внимательно, обеспокоенно?, и, заметив на себе ответный взгляд, натянул слабую, меланхоличную улыбку:       — Синдзи. Плакать — нормально. Не держи эти эмоции в себе. Проживи их и отпусти.

Каору снова всё знает. Хотя, может, это меня так легко прочитать?

      Слова сработали, как спусковой курок. Дыхание участилось, стало тяжелее, но что-то внутреннее всё ещё не давало ему открыться окончательно. Третий поджал губы. Рано. Слишком рано. Это слабость.

Нельзя.

Нельзя…

      Нагиса выпустил вновь задрожавшие руки Икари из своих, чтобы зарыться одной из них в его непослушные тёмные волосы, а другой аккуратно притянуть друга за спину. Синдзи рвано выдохнул, пряча глаза в изгибе шеи Каору и еле ощутимо подрагивая всем телом. Вскоре воротник рубашки Пятого стал намокать, но со стороны Икари по-прежнему не исходило ни звука.       Нагиса продолжал тихо напевать мелодию, поглаживая его плечи. В голове Синдзи звучал припев, но не знакомым женским голосом из плеера. Голосом парня, с которым у них была удивительная связь, какой не было у Икари ни с кем до него.

The blue darkness surrounds you,

from body splitting intensity,

the hot wind waving the love…

      Если бы Синдзи предложили посвятить эту песню кому-либо, он бы однозначно выбрал Нагису.

***

      Давно стемнело. Мисато, наверное, переживает… Но даже если так: не всё равно ли? Она никогда не искала его в такие моменты: значит, не так уж сильно её волнение. А здесь, лёжа на холодном песке, будучи обдуваемым свежим морским ветром, Синдзи чувствует себя теплее, чем за всё время пребывания в стенах квартиры Кацураги, и его голова на груди Каору устроилась гораздо комфортнее, чем на любой подушке. Икари погладил руку, обнимающую его талию, снова привлекая к себе внимание.       — Каору.       — Да?       —…пообещай, что не бросишь меня. Никогда. Пожалуйста…

Но единственным ответом Каору стал тяжёлый вздох.

Время, отведённое ему Seele, подходит к концу…

Однако Синдзи не должен узнать. И не узнает до рокового дня.

Нагиса крепче сжал худое тело, щекой потёрся об его волосы.

      — Пора домой, Синдзи. Вставай, — Икари без вопросов послушался.       Они оба понимали, что счастливого конца не будет, но если Каору с тоской и уверенностью смотрел в глаза реальности, то Синдзи упорно отворачивался, и Нагиса был готов сохранять его неведение до тех пор, пока он сам не захочет лицезреть горькую правду. Пока не придётся.

…the bond of the two would become legend.