И рассвет новой Империи
10 октября 2024 г., 18:40
13.000 год до нашей эры.
Начало войны в Аэлсе между эльфийскими племенами с Империей. Дроу были первой ведущей Империей среди остальных племен, имели лучше технологии и уровень жизни, что не устраивало остальных.
Со временем низшие стали перенимать всё у Империи Дроу, начали атаковать их же оружием и к 12.000 году до нашей эры свергли их в подземный мир Каззрад, сделав их самым низшим родом эльфов.
А ведь некогда до начала войны между племенами и Дроу была крепкая дружба, они чуть ли не были единой рассой. Политика же сыграла свою злую шутку, разделив многие семьи.
Юнхо был высшим эльфом из рода Росснес. Неудачно, что получилось ему вступить во возраст, когда эльф становится взрослым и получает своё «взрослое» имя ровно тогда, когда вот-вот начиналась война, а его семья была воительной, хотя он не мог последовать трации стать воином, слишком уж мягкотелым был. В подростковом возрасте он встретил Минги — серокожий блондин дроу из простой религиозной семьи. Они поклонялись верховной богине Ллос, чего Сон не особо ободрял и ему это не нравилось, он тоже отличался добротой и мягкотелостью в подростковые годы.
Они повстречались на рынке, случайно столкнувшись из-за неуклюжести крупного Минги. Тогда и влюбились друг в друга с первого взгляда, стали видеться украдкой, много гуляли. А потом наступила война.
В тот день они шли с «их» места за ручку, глупо улыбаясь. Но ни один, ни второй не ожидал встретить братьев Юно в военной форме.
— Юно! Вот ты где! — заголосили парни, не сразу замечая спутника своего младшего брата. — Мы тебя обыскались, сейчас времена неспокойные начались и… ах, ты решил продолжить семейную традицию. — голос одного из эльфов сменился коварно-довольным. — схватил дроу, чтобы привести его нам? Вот молодец!
Молодые войны моментально вырвали Минги из рук Юнхо, заламывая его руки за спину и поставив на колени. Дроу был в ужасе и не мог даже слова вымолвить, не то, что сбежать.
— Ты схватил, тебе и даём честь убить это отродье империальное. — в руки младшего возложили меч, а тот зеркалил возлюбленного, замирая от ужаса.
— Нет… нет, я не убью его… — шептал резко осипшим голосом парень. Он весь задрожал, заглядывая с чужие тёмные глаза, на которых наворачивались слёзы.
— Ты должен, Юно. Он же враг, а ты его привел к нам… или же ты предатель? — воины резко насторожились, наводя свои мечи против брата.
— Просто отпустите его…- ужасался он, взмаливая братьев.
Впрочем, просьб не нужно было, Минги резко вырвался из чужих рук, бросаясь в бега. Он бежал через темный лес, сквозь переулки, к своей семье, что встретила его дома и забрала с собой. Теперь им путь только в Подземье, куда бежали все их сородичи.
Дроу не смог простить этого Чону, страдал много лет от разбитого сердца и предательства.
Спустя долгих 200 лет.
Молодой воин высший эльфа ступал по опасным подземным землям, зная место своего назначения. Храм Ллос. Вот он, возвышается над всем Подземьем. Храм, путь к которому дался для Юнхо с невероятным трудом в коммуникации с жрецами Шар, гномами, дварфами, даже поселением Миконоидов и минотаврами… В самом деле он не знал, найдет ли он здесь то, что искал, но слухи на рынке, что на место верховного жреца храма Ллос вознесся выходец из бедной религиозной семьи с именем, похожим на имя очень давно его знакомого Юнхо. Кстати он ведь мог получить новое имя, став взрослым, но решил оставить старое доброе «Юнхо». Так было проше, так было роднее. И вот он, храм. Воин вошел внутрь, где на него с опаской взглянули служащие. Всё же, он здесь враг. Стоило подойти к пъедесталу статуи богини, он увидел того, кого надеялся увидеть, но совсем не ожидал. Минги. Всё такой же серокожий с белыми как снег волосами, только теперь в разы старше и в одеждал верховного жреца. — Минги! — ахнул Юнхо, подлетая к нему, но получил буквально ничего, даже взгляда в свою сторону. — минги, я так рад тебя видеть! Но дроу не откликался, упорно смотря в книгу. — Что эльф с поверхности делает здесь? Жить надело или вам в Империи совсем стало скучно, что вы снова решили объявить нашему народу войну? — голос эльфа было не узнать. Он стал ниже, бархатистее, а тон его был грубый, почти что гневный. — Минги, не узнал? Это же я, как я могу? — наивный, очень наивный Юнхо. — Стража, забрать у него все вещи, дать чистые и связать в моих покоях. — отдал приказ жрец, наблюдая, как с непониманием на него смотрит Чон, которого связывают и уводят, чтобы избавить от всех вещей и одеть в самые простые — такие платья носили послушники храма в свободное от службы время. — Что вы здесь делаете, сэр Юнхо? — спросил дроу, после того, как стража привела воина в покои и поставила на колени связанным. — чем ещё Вам захотелось испортить жизнь мне и моей семье? — Минги! Я пришел к тебе, я искал тебя! — взмолился он, совсем не понимая, почему Сон так себя ведет. Удар по щеке тяжелой рукой пришел моментально. Да так сильно, что Юнхо пришлось выплюнуть выбитый зуб, отшатнувшись. — Как ты смеешь называть меня так? Я давно уже не ношу это имя. — «Миндже» был в ярости. От вида Юнхо, от такого неуважения, от воспоминаний, от всего. — И какое право ты имеешь заявляться сюда? Подземье не принимает таких как ты. — «тварей из новой Империи» не договорил он. — Минги… То есть Миндже. Я. ты же знаешь, что я не бросал тебя. И я всё ещё люблю тебя. — голос надламливался. Снова удар. Снова сильный, до головокружения. — Просто тварь. Я ненавижу тебя, Юнхо. Ты собирался убить меня на глазах своих тварей-братьев, а теперь говоришь, что любишь? — обида была сильнее. Минги после побега к семье был сам не свой ещё очень долгое время. Они его успокаивали, проклинали всю воинскую семью Чонов и исцеляли его в храме. Тогда он и принял веру, стал добиваться хорошего места, теплил ненависть и взял новое имя по наступлению 100-летия. Миндже. Всё такой же Мин, только больше никогда Ги. Минги умер ещё тогда на поле от навечно разбитого сердца. — Тогда убей меня. Смерть от твоих рук будет лучшим благословением. — слезы на глазах воина наворачивались стремительно. Он понимал, что возможно так и будет и что его первая любовь не сможет принять их ту давнюю разлуку, но надежда была. В самом деле… было ещё кое-что во время побега Минги к семье. Его поймали другие братья Юнхо и… поизмывались над ним. И потому Сон хотел отомстить за свою честь, которую так нагло осквернили. — Сначала я сделаю то, что со мной сделали твои братья, а только потом убью. — он толкнул старшего с силой ногой, заставляя того упасть на спину и начал снимать свои одежды. Юнхо молчал, но гладел на дроу с неподдельным ужасом. Но как только его положили на стол на живот и подняли подолы платья, тогда он затрясся в мольбах. — Нет… нет, пожалуйста! — мольбы ему не помогут, он осознавал это, но всё равно кричал. И закричал он, когда жрец ворвался в его тело совсем без подготовки, разрывая бедные ткани мышц. — Перед смертью пойми, из-за чего умер твой Минги… — Сон рычал, безжалостно вдалбливаясь в Юнхо. Ему ни капли не жаль парнишку, ему было и похуже. Крики молодого воина-эльфа, мольбы остановиться и просто плачь навзрыд шли эхом по всему храму, заполняя всё возможное пространство. Служащие никак не реагировали, а лишь молились великой богине разрушения, благословляя данное жертвоприношение. Миндже совсем не жалел Юнхо. Он доставал нож и срезал частички его кожи, вспоминая всё, что делали с ним. А с него тоже срезали кусочки, желая избавить дроу от его гнусной серой кожи. Именно поэтому дроу имел белые пятна по телу от затянувшихся шрамов. Он душил его, пережимал руки до посинения, выгибал до хруста позвоночника. Пытка закончилась, когда Сон достиг своей разрядки, бросая Чона на пол, всего дрожащего от болевого шока, в слезах, собственной крови и сперме. Унижение, душевная боль и нежелание жить — вот что заполнило голову воина. — А теперь исполним твоё желание, сэр Юнхо. — жрец ухватил Чона за шкирку и потащил по полу в общий зал на общее обозрение. — хочешь умереть? — Да. — прозвучало шипение сорванного от криков голоса. На нем остались только веревки, которыми были связаны руки и ноги, а сам онбылопосередине ритуального круга. — Узрите же, дети мои, Имперский воин пришел, чтобы отдать свою жизнь и тело нашей матери Ллос. Да благословит она наш народ на процветание! — ритуал начался. Дроу достал ритуальный нож и начал буквально вскрывать Юнхо по частям, раскраивать его кожу, снимать её с него, вскрывать органы и распределять их по мискам. Весь ритуал выглядел зверским, невыносимым для просмотра обычным жителем. Юнхо прочувствовал всё и потерял связь с сознанием, только когда оставалось его сердце и мозг. Он так продержался только из-за других жрецов, что поддерживали его жизнь до самого конца. Это было мучительно и весь ритуал он желал только ускорить свою смерть, но он не выдержал, как только его сердце было вырвано из пустого тела. От эльфа были оставлены только кости, ни кусочка кожи или крови. Кости были похоронены на территории храма под величественной скалой. Миндже постарался на славу: убил самым красивым для Ллосиастов ритуалом и похоронил в самом красивом месте, отпивая его кровь. На самом деле, дроу всё ещё любил Юнхо, да, обида была сильнее. Но как же стало приятно, что именно он убил своего возлюбленного и во славу своей богине.***
Совсем скоро после этого события в подземье и правда наступило процветание, а на поверхности началась новая война: снова эльфы бьются друг с другом. В этот раз был разгом Империи клана «высших», только им некуда было бежать, а потому истребление было неизбежным. Дроу же процветали в своих технологиях и были уважаемыми личностями среди не только глубинных гномов, но даже дварфов, которые были независимыми.
