***
длинные мозолистые пальцы медленно проводят по тёмным прядям. своего рода привилегия уровня «vip», достичь которой не то чтобы тяжело — практически невозможно.
дань хэну не нравятся лишние прикосновения, если дело касалось экспресса. одно дело — пожать руку вельту или подержать плечо март. другое — когда рука первопроходца мягко касается его волос, периодически усмехаясь. в любом случае, она стала молчать намного чаще в знак уважения — после недавних событий стоило отдохнуть.
обоим.
голова лежит на её коленях. кончики серых волос щекочут лицо, отчего пришлось собрать их в кривой пучок с помощью резинки, подаренной март. повезло, что она их не видит — навряд ли бы её миниатюрный фотоаппарат выдержал огромное количество фотографий в одной и той же тематике из разряда «стелла, положи руку на его лоб, будто хочешь померить температуру. а лучше и наклонись, словно бы целуешь!»
безумно смущает.
вроде бы такая глупость, но всё равно щёки краснеют каждый раз, когда подобная мысль проскальзывает в голову, как навязчивый паразит, не желающий покидать черепную коробку.
вздыхая, дань хэн медленно прикрывает глаза. в подобном состоянии даже начало казаться, что прикосновения стали намного приятнее, чем пару минут назад. шкала напряжения медленно опускается, практически достигая нуля.
тревожность — та ещё сволочь. и бессонница ходит с ней за руку, мешая расслабиться по ночам. бесконечные кошмары и головные боли доводят выводят из себя — и это давно не секрет.
и только сейчас, пока она рядом ни одного негативного ощущения нет поблизости — словно бы присутствие первопроходца создаёт мощный щит, не подпуская всё нечистое и бросая в мусорный бак.
единственный бак, который ей не понравится.
ведь он несуществующий.
забавно ведь выходит. дань хэн глубоко вздыхает, повернув голову в сторону. холодные пальцы проходят по вискам, оказывая действие мирной сказки, которую читают перед сном. колыбельная, получается.
самая лучшая.
и её стоило бы разделить напополам.
осторожно приподнимаясь на локтях, он сонно подвигается к краю кровати. если так можно сказать — скорее тонкий матрас с подушкой у стены.
— спать ложишься?
— и тебе советую того же.
приобнимая, дань хэн медленно укладывает её рядом. стелла не сопротивлялась. это не единичный случай, когда приходилось спать с копейщиком.
он утыкается носом в серые пряди волос и, перебирая их пальцами, медленно прикрывает глаза, пробормотав нечто неясное для первопроходца.
объятия всегда взаимны. кожа дань хэна была холодной. постоянно. стелла всегда подозревала, что это лишь фишка его происхождения, но лезть с таким наглым вопросом не стала.
в конце концов, по словам буквально каждого, с кем ей приходилось обниматься, она была не просто тёплой — горячей, чёртов кипяток. возможно, бурление стелларона внутри грудной клетки.
иногда это беспокоило. на эту тему пришлось поговорить — стелла не смогла долго молчать. до сих пор помнит, как дань хэн выслушивал её на протяжении часа и, вздыхая, столько же времени обещал, что если опасность и наступит — защитит.
не исключая самопожертвование.
глубокий вздох. всё в порядке. никто и никогда не пострадает, пока она жива. пока она рядом с ним.
дань хэн никогда не врёт. всегда держит слово. и если дал слово — сдержит, даже если придётся снова прочувствовать на собственном теле множество извращённых пыток, лишь бы на её теле не появился новый синяк.
его хватка невольно становится крепче. её глаза закрываются.
настало время сменить очередь. цель остаётся той же, вбитой в голову ещё с первого дня знакомства — защитить собственное золото.
