Падший под светом луны

Тихий кабинет окутан полумраком, и единственный свет исходит от настольной лампы, освещающей блокнот Тацухико Шибусавы. Он сидит напротив, внимательно слушая каждое моё слово, его глаза, скрытые за стёклами очков, напряжённо изучают написанное. Сегодняшний сеанс уже подходит к концу, но напряжение в воздухе заставляет меня чувствовать, что ещё слишком многое осталось невыраженным. — Юко, мне очень жаль, что это случилось с тобой и что ты так долго молчала об этом, — тихо произносит он, с искренней теплотой в голосе, которая непривычна и даже обескураживает. — Я обещаю тебе, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Он ненадолго отводит взгляд, поправляя очки, затем снова сосредотачивается на записях в своём блокноте. Его голос звучит уверенно, но в глазах таится волнение. — Но давай ещё раз пройдёмся... Ты говорила, что догадываешься, кто убил твою семью. Можно ли узнать, кого ты подозреваешь? Стараясь скрыть внутренний трепет, я выдыхаю и тихо отвечаю: — Я недавно писала статью в газету. Думаю, что это была мафия. Тацухико смотрит на меня, приподняв брови, словно от неожиданности: — Мафия? — Да, — киваю я, стараясь говорить чётко, хотя внутри всё дрожит. — Власти умалчивают о её деятельности, но все знают, что мафия существует, а полиция ничего не может сделать. В прошлом месяце они даже взорвали один из полицейских отделов. Он кивает, усмиряя серьёзное выражение лица, как будто действительно понимает, что я чувствую. — Да, я слышал об этой ситуации, — тихо говорит он, откладывая блокнот. — Вот почему я считаю, что они могут быть замешаны и в моей трагедии. Возможно, они замели все следы, заставив власти замолчать… или шантажировали их, чтобы те не открывали дело. Тацухико отводит взгляд, словно обдумывая мои слова. Его лицо остаётся непроницаемым, но мне почему-то кажется, что в глубине души он разделяет мой гнев и боль. Затем он поднимает глаза, и в его голосе слышится какая-то безысходность: — Этого мы уже никогда не узнаем, Юко, — произносит он тихо. — К сожалению, наш сеанс заканчивается. Тацухико взглядывает на часы и, убрав блокнот в ящик стола, встаёт, давая понять, что сеанс окончен. Я чувствую нечто странное, почти болезненное сожаление, понимая, что нам снова придётся прервать наш разговор. Но прежде чем я успеваю встать, он подходит ближе и осторожно кладёт свою прохладную руку мне на плечо. Внутри всё обрывается, когда я чувствую его прикосновение. Он никогда не прикасался ко мне, не обнимал и даже не пожимал руку, соблюдая дистанцию, но этот простой жест, кажется, ломает все границы. Я вздрагиваю и чувствую, как кровь приливает к лицу. — До встречи на следующем сеансе, Юко, — произносит он, и я ловлю его взгляд. В нём что-то новое — что-то, что мне хочется разгадать, но я не могу. Его слова возвращают меня к реальности, и я осознаю, что просто сижу, не в силах двинуться. Сеанс закончился, но мне кажется, что внутри остались невыраженные чувства и слова, которые я всё ещё хочу ему сказать. — Шибусава-сан, — тихо зову я, словно не желая, чтобы момент завершился. Он останавливается, слегка приподняв брови: — М? Ты хотела что-то сказать? Я замираю на мгновение, понимая, что внутри меня кипит желание высказаться, и тем не менее слова не сходят с губ. «Вы мне нравитесь. Не как психолог...» — пронзают голову мысли, но я боюсь разрушить то, что есть между нами, слишком рано открыть то, к чему я ещё не готова. — Ничего, простите, — едва слышно отвечаю я, пытаясь скрыть смущение. Поднявшись с дивана, я беру свою сумку и направляюсь к выходу, чувствуя его взгляд на себе. Когда я уже почти у двери, он снова окликает меня, не отрывая взгляда: — Ты уверена, что ничего не хотела сказать? Секунда тишины тянется невыносимо долго, но я лишь качаю головой, с трудом сдерживая улыбку. — Нет. — «Ещё слишком рано», — думаю я, и, не оборачиваясь, выхожу из кабинета, направляясь к лифту. На улице Йокогамы холодно, осень уже вступила в свои права, разливая по улицам пряный запах кофе и выстилая тротуары яркими листьями. Я иду, медленно провожая взглядом светящиеся вывески кафе, раздумывая над своими чувствами. Два месяца — слишком мало для признания. Может быть, это не любовь, а простая симпатия. Или, возможно, нечто глубже, что я ещё не осознаю. Меня вырывает из мыслей лёгкий толчок в плечо, и я невольно вздрагиваю. — Простите! Я не хотел, — раздаётся молодой голос, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть парня, который мгновением позже исчезает вдоль улицы. Мне кажется, что я уже видела его здесь несколько раз — наверное, он работает в детективном агентстве через дорогу от моего офиса. Отмахнувшись от этой случайной встречи, я продолжаю свой путь домой, чувствуя, что в душе что-то изменилось. И холодный осенний воздух только усиливает эту неопределённую, но манящую тоску, разлитую в сердце.