Чернильница

Не сказать, что он не любит выбираться на улицу из стен, постройку которых он и его братья застали вживую. Напротив… иногда, он все же ощущает эту искру. А если еще и погода благоволит — чудесно! Просто чудесно! Дождь накрапывал, угрожая ливнем. Прохожие были в хорошем расположении духа от такого, ведь неделю до этого стояла беспощадная жара. Дети без всякого страха заболеть резвились под грибным дождем, некоторые даже пытались поймать капли ртом. Постарше же спешили укрыться под навесами магазинов, но не в магазинах или кафе — все же свежесть влекла их. Аро улыбнулся кротко, будто бы пребывая в восторге от той атмосферы облегчения и замедления. В руке, скрытая перчаткой, он держал зонт, а капюшон современного (относительно, конечно) плаща прятал его от взгляда посторонних. Цель его же лежала практически в конце этой улицы. Антикварный магазин «Dactylorhiza». Хотя полное название «Dactylorhiza sambucina», короткая версия же красовалась над входом с рисунком лугового цветка. Аро улыбнулся чуть более правдоподобно. Слабость к антикварным вещам, особенно хранящие историю и красоту лет — погибель для пространства. Как же хорошо обладать достаточным состоянием для оплаты помещений, где все это чудо хранится для его личного наслаждения. Раз — и вот он уже под навесом. Легким движением руки он закрыл зонт, отряхивая тот от влаги и уже протягивая другую руку, чтобы открыть дверь. Два — вот он и внутри. Тепло обдало его ледяную фигуру в костюме и плаще, заставляя того невольно вспомнить мурашки. Сильный янтарный свет от нескольких лампочек в потолке, запах засохших чернил в печатной машинке, махровый коврик с неподходящей фразой: «welcome Miami»… ах, тут почти ничего не меняется! — Уже сорок лет вы ведете бизнес, моя дорогая, а здесь все также, как было, когда мой отец привел меня сюда впервые! Людям лишний раз не стоит гадать, почему он не стареет. Женщина лет за шестьдесят и с пушистыми волосами, заколотые в пучок, подняла взгляд и улыбнулась. — Ах, рада это слышать! — Вот только коврик, ох! Как же он меня сбивает с ног. Он вздохнул чуть театрально и чуть неловко шагнул, как бы намекая — хорошо бы и убрать сие недоразумение с порога. Как же коврик выбивается из общей картины! Женщина встала с некоторым усилием из-за лавки. — Ох, понимаю. Может быть, стоит и убрать… — Стоит! Еще как стоит! — воскликнул он с жестикуляцией. Голос был пропитан вежливой тревогой, — Не хотелось бы, чтобы вы или кто-то еще упал. Женщина закивала, уже мысленно прикидывая, куда бы пристроить коврик. — Что ж… я пока осмотрюсь, вы не против? Аврора, хозяйка лавки, лишь вновь кивнула — особенного приглашения Аро то и не ждал. Это уже привычка, правило. Он приходит, наслаждается и если находит что-то (обычно это практически всегда происходит), он берет и покупает. Все о привычным… *** Сколько времени он витал между помещениями, насыщаясь антикварными вещами — их запахом, видом и историей — он не считал. Как внезапно… — Прошу простить, вы позволите…? Как и с тем дурацким ковриком. Неожиданно. Может быть даже… неприятно. Девушка, что сидела на полу в узком проходе как неуверенный цыпленок, подняла взгляд. В том самом месте, где он смог приметить нечто интересное — старую чернильницу — теперь пусто. Находка была в руках смертной. — Ох, прошу простить! Аро улыбнулся своей натренированной улыбкой и протянул руку к «добыче». — Ах, позвольте… И к его удивлению и раздражению… она не отдала. — Ээ… ну… нет. Простите. Мне она… понравилась. — вы уверены? — он продолжал улыбаться, голос его был полон меда. Девушка поправила лямку рюкзака и кивнула. - Могу ли я поинтересоваться, вы увлекаетесь антиквариатом или просто заглянули мимолетом…? Хотя думаю, вы бы больше заинтересовалась… - его взгляд скользнули по одежде, рюкзаку - нужно что-то, что даст подсказку. Однако девушка оборвала его, прижав чернильницу к себе. - Благодарю за участие, но я знаю, что мне нравится и не нравится. Вот так точно не пойдет. Одна рука сняла перчатку в мгновение. Он шагнул ближе, намеренно вторгаясь в личное пространство. Девушка то не оценила и бессознательно отклонилась. Но не успела - практически нежно ледяными пальцами он коснулся оголенного плеча. Он думал, что не составит никакого труда просто прочитать её и отвадить её с помощью безделушки, коих здесь немыслимо много. Но… Девушка резво шлепнула его руку и вздрогнула - она даже не поняла, отчего его запястье такое твердое? Эффекта движение то вообще не возымело - мужчина с бледным лицом и теперь еще и с очень непонятным для неё выражением - заторможенным, как от глубокой задумчивости - держал её плечо. - прошу простить? - она немного повысила тон. Аро моргнул и чуть отступил. Сразу стало проще дышать. - Ах, простите. Я увидел на вашем плече паука. В таких местах это не редкость… Она поежилась - от непонятного ощущения тревоги или от новости с пауком? - А… поняла. Спасибо. Она пробормотала, все еще не спуская с того глаз. С этим мужчиной что-то точно не в порядке. Аро улыбнулся, глаза того были темно-коричневыми, с блеском. Когда тишина затянулась, она сделала шаг, шаг… еще один. И ушла за другой шкаф. Хотя липкий взгляд даже сквозь старую мебель её не отпускал. *** Аврора с радостью пробила покупку девушке, заодно сообщая о краткой «биографии» чернильницы. Девушка по имени Мария слушала, расслабляясь. Аро прислонился к книжному шкафу в глубинах лавки, прислушиваясь. Чернильница времен второй мировой войны и побывала у некоторых фашистов… трагедия на трагедии… покуда сосуд не попал в руки престарелой владелицы лавки. - Я догадывалась, но не ожидала, что за столь малой вещью стоит глубокая история. - Да! Милочка, тут очень много вещей с предысторией. Смерть или трагедия - эти вещи видели очень многое. А знаешь, ведь не только плохие события с ними случались. Эта вещица еще и была у писателя. У моего старого друга отец был писателем! Вот он столько детских сказок написал, не счесть! - женщина вздохнула, - дело ведь не в вещи, моя дорогая. А в том, как её используют, какой работой её наполняют. Вот знаешь, мой дедушка умудрялся старый кинжал использовать для резки сыра… Аро улыбнулся, едва ли не в предвкушении. Да… вещи можно использовать по разному. И у него появилась одна идея…