Великое Расселение

      День за днем пролетали незаметно, пока три летних месяца не подошли к концу. За окном солнце по-прежнему дарило каждому теплые лучи, однако они больше не обжигали. В один из таких дней по чуть заброшенному, но все прекрасному саду прогуливались граф и графиня Грейн. Граф бережно вел супругу под руку и шел нарочно медленно, уставшими глазами высматривая на пути каждый камень, чтобы графиня ненароком не споткнулась. Амитами Грейн была все еще слаба после продолжительной болезни, однако, как уверял врач, да и сама графиня себя ощущала, состояние ее души значительно улучшилось. Она снова могла здраво оценивать окружающий мир, поэтому четко решила после возвращения Грега посвятить ему все свое время, а теплые воспоминания о старшем сыне бережно хранить в сердце. Живой разум к ней вернулся, но тело навсегда потеряло былую стойкость и энергичность. Из-за душевных переживаний ее физическое здоровье подкосилось, что сказалось и на имении Грейнов в целом. До того, как графиня слегла, Тирман и представить не мог, сколько и какие обязанности его дражайшая жена ловко выполняла эти долгие двадцать два года. Пока Тирман заботился о благополучии графства, Амитами заботилась о имении. Она знала каждого работника по имени, была в курсе малейших происшествий в доме и всегда принимала справедливые решения, даже если со стороны они могли показаться чересчур строгими.  Графиня всегда справлялась с делами самостоятельно, поэтому экономка в доме не держалась, о чем граф сильно пожалел, когда наступила черная полоса в жизни семьи Грейн.       Для графа это лето стало одним из сложнейших за последние несколько лет не только из-за огромного количества хозяйственных дел, но из-за разрушения привычного уклада семейной жизни. Ни для кого не было секретом, что Тирман Грейн женился по любви, что являлось редкостью среди дворянства. Будучи сыном простого по нраву человека по имени Рик Грейн, Тираману было позволено самому выбрать пару. Его избранницей стала младшая дочь графа Тей, который правил небольшими землями по соседству. Порой чопорная, но в основном нежная двадцатиоднолетняя девушка сразу пришлась Тирману по душе и через полгода, заполучив взаимность в своих чувствах, Тирман женился на Амитами. Время не поколебало их любовь, оно лишь укрепило связь между ними, поэтому графу было невыносимо заглядывать в опустошенные глаза графини и наблюдать за тихим, неподвижным телом, которое днями лежало на белых простынях в полумраке душной комнаты.       Все мысли графа были заняты поддержанием жизни в Амитами, поэтому, ступив на террасу и аккуратно усадив графиню на мягкое кресло, он удивился и даже испугался, когда увидел свое отражение в окне напротив. Под глазами пролегли глубокие темно-серые вмятины, на лбу появилось пару лишних морщин, а ранее коротко подстриженные волосы отросли, образуя копну кудрявых локонов, которые тихим ужасом отозвались в сознании графа. Тирман замер, пораженный одним из самых устрашающих и мерзких чувств – осознание того, что он забыл о единственном живом и родном сыне.       – Что с тобой, дорогой? – затревожилась графиня и прикоснулась к руке графа.       – Все в порядке, – заверил граф и укрыл ее колени легким покрывалом.       Тирман сел на рядом стоящее кресло, перенес на него свой вес и опустил веки – лицо Грега и его кудрявые волосы предстали перед глазами. Граф тяжело вздохнул и позволил телу утонуть в мягкой обивке кресла. Ему нужно было собраться с мыслями и обдумать, дерущее в груди, чувство, которое без предупреждения сняло пелену с разума. Вокруг было тихо, и только глубокое дыхание графини раздавалось сбоку, даря успокоение дребезжащим нервам.       – Милорд, – прозвучал голос дворецкого, как колокол среди тихой ночи. – Прибыл почтовый голубь с письмом из Сертус-Долли.       «Неужто от Грега?» – взволновано и с облегчением пролетело в мыслях графа. Граф приподнялся и с нетерпением протянул чуть дрожащую руку:       – Давай же его скорее сюда!       Через секунду он ощутил гладкую поверхность запечатанного письма, на котором красовалось знамя герцога Фиделиса – три дерева, тянущихся к солнцу, как символ пограничных земель. Через несколько недель после отбытия Грега, в имение прибыло лишь одно письмо. В нем Грег излагал сухие факты и, казалось, только чувство порядочности побудило его написать те несколько строк.       Тирман Грейн как завороженный смотрел на сияющий на солнце лист бумаги, и в груди его отчетливо барабанило сердце, предвещающее скорые перемены.       – Марк, ты можешь быть свободен, – распорядилась графиня и обратилась к мужу, когда дворецкий оставил хозяев дома наедине. – Это от Его Светлости? Герцога Фиделиса? – графиня кивнула на письмо, пытаясь рассмотреть на нем знамя.       – Верно.       – Прочтешь вслух? – с прежней сдержанностью попросила графиня, поправляя и без того идеально лежащее покрывало на ногах. – Надеюсь, Грег скоро вернется домой. Должно быть письмо об этом.       Граф кивнул и вскрыл письмо, повреждая восковую печать.       – Это от Грега. Узнаю его детский почерк, – радостно сказал граф и принялся читать вслух письмо, следующего содержания:       «Здравствуйте отец и мать!       У меня все хорошо и, надеюсь, у Вас тоже. Три месяца прошли незаметно – я старательно учился, изучал ботанику. Мне здесь нравится, и я нашел друга.        Мне недавно исполнилось девять лет, поэтому герцог Фиделис сделал мне подарок – разрешил остаться в Сертус-Долли на год. Я принял его. Надеюсь, и Вы примите мое решение.       Ваш сын, Грег Грейн.»       Имя сына граф произнес отрывисто. Он поднял глаза от письма и встретил растерянный взгляд и чугунные губы графини, произнесшие:       – Что это значит?       Граф перечитал письмо еще раз, вчитываясь в каждое слово. Каждая буква врезалась в его сознание, оставляя отпечаток, и, когда письмо было прочитано еще пару раз, граф положил его в карман у сердца, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.       – Это значит, что, погрязнув в заботах о доме и графстве, мы забыли заботиться о сыне, – с печалью сказал Тирман. – Поэтому в ответ на наше невежество он забывает нас.

***

        Грег не соврал в письме родителям – у него действительно появился друг. Друг, с которым он проводил время по субботам и лишь в лечебном кабинете. Грег хорошо помнил день, три месяца назад, когда он в первый раз переступил порог этой светлой комнаты. Комнату было назвать сложно лечебным кабинетом, она больше походила на хижину ведьмы, где та творила чудеса. Стена напротив входа была покрыта стеллажами, уставленными книгами вплотную, из которых часто виднелись торчащие исписанные листы бумаги. Слева находилось большое окно – единственный источник света в комнате, не считая свечей в вечернее время суток. Грег любил наблюдать, как солнечный свет освещал поверхность красного дубового стола, что стоял у окна и за которым герцог делал записи, подперев голову рукой. Справа виднелся дверной проем в комнату поменьше, которая служила полем экспериментов. В ней не было окон, что было непрактично, но создавало атмосферу завораживающей мистики. Обычно источником освещения служили свечи или свет из открытой двери.       Грег часто вспоминал, как Ялия привела его в меньшую комнату, усадила на стул, а сама скрылась в основной части кабинета, не смотря в его сторону. Локоть покалывало, а когда он окончательно разболелся и испачкал пол, в кабинет вошел герцог, за которым показался слуга, державший таз с водой. Мужчина поставил таз на пол возле Грега, и покинул кабинет. И тогда началось волшебство.        Герцог действовал уверенно, не допуская лишних движений. Он обрезал кровавый рукав рубашки, бережно промыл рану еле теплой водой и, аккуратно касаясь, обработал ее йодом, постоянно интересуюсь у Грега, как он себя чувствует. После позвал прислугу, чтобы та унесла розовую воду с испачканной тканью и убрала разводы на полу. Тем временем герцог взял с полки огромного, застекленного шкафа несколько баночек и пучки трав, которые сушились у потолка в углу комнаты. Он разложил необходимые ингредиенты на столе, и стал измерять необходимое их количество с помощью весов с двумя серебряными чашами. Когда с граммовками были покончено в лабораторную комнату робко заглянула Ялия. Убедившись, что все следы крови убраны, девочка села на пол рядом с Грегом и стала внимательно наблюдать за отцом, тихо напевая незнакомый мотив. Вскоре к ней присоединился и мужской низкий голос, создавая гармонию звуков. Герцог зажег три низких свечи, над ними разместил подставку, на которую поставил чашу с длинной ручкой. На дно чаши он положил кусочек пчелиного воска, добавил пару капель сосновой смолы и ароматного масла. Пока смесь нагревалась герцог расспрашивал Грега, чем он увлекается и каким он находит Сертус-Долли. Когда на поверхности смеси появились первые пузырьки, герцог добавил ложку меда, пару кусочков прополиса и оставил смесь на огне еще на несколько минут. Хоть Грег и не любил мед, однако запах он находил приятным, поэтому не был против, когда стойкий аромат меда заполнил пространство комнаты. Вскоре герцог потушил огонь.       - Отец у меня прямо, как волшебник, - с восхищением шепнула Ялия Грегу на ухо в точности повторяя его мысли.       - Никакой я не волшебник, - засмеялся герцог, услышав шумный шепот девочки. - Но у меня, действительно, есть секрет “волшебства”, - заговорчески он понизил голос.       - А я знаю! Знаю! - с энтузиазмом прокричала Ялия, что заставило Грега вздрогнуть от неожиданности.       - Все-то ты знаешь, моя пуговичка, - по-доброму пожурил ее герцог. - Раз так, то поделись секретом с Грегом.       Ялия вскочила со своего места и подбежала к письменному столу, что был в другой комнате. Грег видел, как она что-то искала в ящиках, звонко стуча ими. Через минуту Ялия вернулась, держа в руках старый, увесистый том, от которого пахло сыростью. Обложка и корешок книги имели тканевое покрытие, которое некогда было насыщенного зеленого цвета, однако за долгие годы сильно потемнело. Девочка повернула книгу так, чтобы Грег смог прочесть название, выведенное золотыми буквами, от которых остался только контур, - “Гримуар медицины”.       - Что такое гримуар? - спросил Грег.       - Волшебная книга! - незамедлительно ответила Ялия, довольная собой.       - Верно, или книга заклинаний, - усмехнулся герцог. – Но на самом деле это пособие по изготовлению лечебных средств. В этой книге я и нашел много полезных рецептов, да и загадок не меньше.       - Расскажи про загадки. Уверена, Грегу будет интересно!       Грегу действительно было интересно, поэтому он ловил каждое слово герцога, который тем временем продолжил:       - Это не совсем загадки, по правде говоря. Но часто в книге встречаются слова или описания болезней и веществ, про которые я никогда раньше не слышал. Я пытался найти ответы на эти вопросы, поэтому опросил многих врачей, но, увы, они все как один были в замешательстве.       - Возможно, эта книга из-за леса, - загадочно проговорила Ялия, обращаясь к Грегу.       - Это правда? – возбужденно спросил Грег.       - Кто знает? – пожал плечами герцог и задумчиво произнес: – К сожалению, за пятьсот лет так и не удалось узнать, что находиться за границей и почему мы за ней.       Стоило невзначай сказанным словам, сорваться с губ герцога, как он понял свою оплошность – правда о прогрессе «Великого Расселения» была известна только членам королевской семьи и совету, народ же убеждали, что прогресс есть и за лесом, за сотни километров отсюда, строятся новые города и деревни. На мгновение герцог разволновался, но тут же поспешил успокоить себя, ведь, кроме детей, в комнате никого больше не было – вряд ли они запомнят мельком сказанную фразу, а если запомнят и решат взболтнуть, то им никто не поверит.        - Однако здесь нет никакой загадки - я взял ее в королевской библиотеке, которой мой брат король любезно разрешил мне пользоваться, - стараясь сохранять непринужденную атмосферу, сказал герцог, а после перевел тему: - Посмотрим, остыла ли мазь. Хм, еще горячая. Что же… Ялия, а расскажи-ка Грегу про вашего учителя - мистера Пирки!       - Точно! Он очень умный и хитрый и постоянно подлавливает меня на невнимательности. А еще…                             Часы в кабинете герцога показывали одиннадцать часов утра. Ялия сидела на стуле возле письменного стола, и наблюдала, как отец ловко орудовал ножом для писем, перебирая накопившуюся почту.       - Что-то случилось? – поинтересовался герцог, когда заметил, что Ялия перестала рассказывать про занятия с гувернанткой и молчала уже на протяжении пару минут. Герцог отложил в сторону письмо и взглянул на дочь, на лице которой отображались нерешительность и взволнованность.       - Вовсе нет, - быстро ответила девочка, а после улыбнулась и добавила: – Я просто подумала… Ох, не стоит… я должна набраться терпения.       - Что же, - по-доброму усмехнулся герцог, - раз ты так считаешь, - смиренно ответил он и продолжил читать письмо.       - Ну ладно, - Ялия подскочила со стула и подошла к отцу, пряча одну руку в потайном кармане платья. – Я учусь вышивать новый стежок, поэтому не суди строго.       Ялия протянула отцу белый тканевый квадратик, который по краям был обшит зеленой нитью, а в одном из углов красовалась почти ровная надпись: «Герцог Ф».       Герцог бережно принял подарок и стал рассматривать каждый стежок, любуясь.       - Мне не терпелось подарить его тебе, но теперь, когда я это сделала, мне кажется, что стоило подождать, пока он не будет закончен, - задумчиво произнесла Ялия. – Я заберу его, чтобы закончить, – с этими словами девочка попыталась забрать платок, но отец бережно отвел руку дочери.       - Нет-нет, не нужно, - поспешил заверить герцог. - Он чудесен, ведь его незавершенность отображает то, как тебе хотелось скорее вручить его мне.       Герцог аккуратно сложил платок и положил его у сердца - в грудной карман жилета.       - Спасибо, - поблагодарил он и обнял дочь, как раз в тот момент, когда в дверь постучали.       - Войдите, - прокричал герцог, выпуская Ялию из объятий.       Двери приоткрылись, и в комнату вошел Грег. Глядя на худого, хоть и высокого мальчишку, с постоянно отстраненным взглядом, Ялия каждый раз удивлялась тому, как в пределах отцовского кабинета его образ менялся. Обычно Грег был не разговорчив, но здесь, даже в присутствии Ялии, он нередко осыпал герцога вопросами, пытаясь добраться до сути проходимой темы. Ялии льстило то, что Грег не стеснялся ее, когда та изредка присутствовала на занятиях только для того, чтобы порадовать отца, однако в глубине души она догадывалась, что Грег ее даже не замечал, увлеченный изучением растений и их свойств.       Ялия, как и ее братья, не считала ботанику увлекательной, поэтому, когда Грег захотел стать учеником герцога, она была рада за отца. Однако Ялия точно знала, кто был этому не рад. Перед приездом Грега герцогиня сетовала о том, что еще один мальчишка в доме не нужен, тем более герцог и так мало уделяет время сыновьям, совершенно от них отдалившись, в то время как для нее, Ялии, он всегда находит свободные минуты.       Субботние занятия и известие о том, что Грег остается в Сертус-Долли на год, еще больше накалили атмосферу в поместье. Надвигающуюся бурю стало сложно игнорировать, поэтому Ялии было по-человечески жаль Грега, зная какую участь ее братья способны уготовить.       Попрощавшись с отцом и Грегом, Ялия вышла из кабинета и неожиданно поняла, что ей некуда было спешить – запланированных дел на сегодня не ожидалось. Девочка посмотрела в окно и с раздражением вздохнула, обнаружив за ним мелкий дождь. Все же недолго думая, Ялия решила, что чтение за чашкой теплого чая – это идеальное времяпровождения для столь унылой погоды. Девочка уверенным шагом направилась в свои покои, однако, дойдя до поворота, она наткнулась на лукавые, довольные лица Хизера и Ямира.       Мальчики, как будто поджидая ее, окружили с двух сторон, взяли под руки и зашагали рядом.       - Что лица такие хитрые? - с подозрением спросила Ялия. - Задумали что-то?       - Не хитрые, а деловые, сестричка, – ласково поправил Хизер.       - Меня ваши дела не касаются, - Ялия попыталась освободиться из хватки братьев, но те крепко держали ее за локти. – Пустите.       - Мы-то отпустим-отпустим, - Хизер многозначительно посмотрел на сестру, - только смотри, чтобы тебя отец не отпустил, да и не забыл.       - Я не понимаю.       - Ох, сестрица, - покачал головой Хизер, - этого не понимаешь, ботанику не понимаешь, так-то отец тебя точно променяет на него.       Ялия перестала вырываться и удивленно посмотрела на одного брата, а после на другого. Улыбнувшись, она покачала головой и ответила:       - На Грега? Это невозможно.       - А ты знаешь других назойливых, высокомерных овечек?       - Он не показался мне высокомерным, - Ялия пожала плечами.       - Ага, конечно, - съязвил Ямир, включившись в разговор. В его голосе можно было услышать легкие нотки обиды. – Я перед ним даже извинился, а он и слова не сказал!       - Я бы с тобой тоже не разговаривала после такого. Притворялся другом, а потом повел себя совершенно не по-дружески. Чего ты ожидал?       Ямир умолк, а кончики ушей его покраснели. Хизер тем временем уверенно продолжил:       - Сестричка, ты должна понять, что невозможное уже случилось – Грег добрался до времени отца, что никому из нас, из мальчиков, не удалось, - Хизер остановился и посмотрел сестре в глаза - Если одно невозможное случилось, почему второе – твоя замена - не может? Все к этому идет.       Ялия замерла. Неужели это правда? И буря разворачивается не у Грега над головой, а над ней? Тихий Грег - это волк в овечьей шкуре? Он может забрать у нее отца, единственного человека, кто действительно заботится о ней? Но отец не променяет ее, он ее любит! А Грег - чужак, он всего пробыл здесь три месяца… но остается еще на год!       Хизер увидел подступающий ужас на лице Ялии и понял, что наступил подходящий момент, чтобы продолжил напевать тягучие слова.       - Но не бойся. Мы не допустим этого, ведь ты наша сестра.       Ялия свела брови, выражая сомнение, но продолжала смотреть на брата и хранить молчание, тем самым показывая брату, что она готова его выслушать.       - Есть способ все исправить, - спокойно сказал Хизер, а после с драматизмом добавил: - Но сделать это можешь только ты. Поэтому мы и здесь.       - Какой способ? – робко спросила девочка.       - Ничего плохого – всего лишь отправим Грега домой, а то задержался он в Сертус-Долли.

***

      Мистер Пирки, будучи невысокого роста, всегда держал голову и спину прямо, стараясь визуально прибавить пару сантиметром к росту. Однако, если его бы спросили об этом напрямую, он бы ни за что не признался. Он также не терпел нарушения дисциплины на занятиях, потому тот, кто ее нарушал, незамедлительно получал дополнительные задания, которые обязательно нужно было выполнить, чтобы покинуть учебный кабинет. Именно по этой причине, в эту чудесную, солнечную среду, Ямир с измученным видом склонился над листами бумаг, когда Ялия и Грег, попрощавшись с мистером Пирки, вышли на воздух в пальто нараспашку. На дворе стояло начало осени, однако небо уже успело подарить пару дождливых дней, от чего земля была сырая и в воздухе ощущалась свежесть, несмотря на ослепляющие лучи солнца.       Учебный кабинет, а точнее учебный домик, стоял отдельно от особняка, и, чтобы до него добраться, нужно было пройти мимо белоснежных беседок. Грег и Ялия молча шли рядом, пока девочка не нарушила тишину:       - Грег, почему ты решил остаться? - спросила она возмущенно.        Грег посмотрел на нее исподлобья, хмуря брови. От недовольного взгляда Ялия занервничала и сунула руки в карманы пальто, замолкая, однако через несколько секунд продолжила более спокойным голосом:       - Ты же видишь, братья тебя недолюбливают, да и герцогиня недовольна, что ты остаешься. Я не понимаю, почему ты не вернешься домой.       - У меня здесь есть друг.        - Да кто же?       - Герцог, - коротко ответил Грег и как ни в чем не бывало продолжал шагать, однако вскоре он заметил, как Ялия замедлила шаг, а после и вовсе остановилась.       - Ты расстроена? – удивленно спросил Грег, глядя на растерянное девичье лицо и совершенно позабыв о недовольстве, вызванным ее возмущенным тоном.       - А как же твои родители? Разве ты не скучаешь по ним? А они по тебе?       - Иногда скучаю, - пожал плечами Грег. – Но они, думаю, не скучают, - Грег опустил глаза в пол, пряча взгляд, полный обиды и грусти. В тот момент он заметил, как Ялия что-то сжимала в кармане.       - Так спроси! Как ты можешь знать наверняка, что они думают? – оживилась Ялия.       - И так все понятно. Они отправили меня сюда и не написали ни одного письма. Я им не нужен, а мне и здесь хорошо!       - Но как же хорошо? Братья на тебя косо смотрят, да обзывают. Слуги шепчутся за спиной, а герцогиня только и думает о том, как выгнать тебя. Все тебя недолюбливают!       - Герцог и ты хорошо ко мне относитесь, - тихо возразил Грег.       - Я? – удивленно спросила Ялия, пристально смотря на лицо Грега. – Но я ничего не делаю.       - Это уже хорошо, - улыбнулся мальчик. – Пойдем.       Ребята зашагали рядом. Ялия шла, о чем-то задумавшись, то и дело спотыкаясь, но не вынимаю правую руку из кармана пальто. Когда они дошли до беседок, каждый для себя принял решение - Грег решил задать вопрос, который мучал его с первого дня пребывая в Сертус-Долли, а Ялия освободила правую руку из кармана.       - Почему они обзывают меня овечкой?       - Ох, а я думала, ты понимаешь, - с удивлением ответила Ялия, но, разглядев замешательство на лице Грега, она пояснила: – Ты от крови простолюдина.       - Нет, я сын графа.       - Да, но твой отец – сын пастуха.       - Зачем ты врешь? – сказал Грег в недоумении. – Мой дед тоже был графом.       - Я не вру! - возмутилась Ялия. – Твой дед – Рик Грейн, не всегда был графом. Он рожден как простолюдин.       - Это ложь, а ты – лгунья - в словах Грега звучала подступающая злость.       - Нет, я говорю правду! – обидные слова Грега отозвались в Ялии, из-за чего она начала повышать голос. – Герцогиня рассказала нам это еще до твоего приезда. А она узнала это от герцога. А он знает все о своих подданных, поэтому это правда!       - Я не верю тебе, - зло прокричал Грег. - Ты заодно со своими братьями и пытаешься так меня выгнать отсюда!       - Если бы я пыталась, тебя бы здесь уже не было! – задыхаясь от негодования прокричала Ялия. - И я тебе покажу, как быстро это может произойти! – с этими словами Ялия толкнула Грега в грудь одной рукой, а после направилась в сторону особняка почти бегом.       Грег остался стоять на месте, кипя от злости, и смотреть в спину удаляющейся девичьей фигуре. Легкий ветер подул ему в лицо, остужая горячие щеки, пока Грег ждал, когда Ялия скроется в стенах здания.       Грег чувствовал неприятный осадок на сердце от размолвки с Ялией, когда он добрался до своей комнаты. Грег сожалел, что обозвал девочку лгуньей и обвинил в сговоре с братьями, однако то, что она поведала ему, не выходило из его головы и заставляло злиться вновь и вновь. Но злило его то, что он не мог с уверенностью самому себе сказать, ложь это была или нет. Последние полгода научили Грега тому, что родители многое от него скрывают или недоговаривают.       Грег снял пальто и с силой бросил его на кресло, вымещая на нем раздражение, из-за чего из кармана показался незнакомый белый уголок бумаги. Мальчик взял сложенный лист, раскрыл его и в недоумении прочел первые строки:       «Здравствуй, брат!        Как ты и просил, извещаю тебя о результатах последней вылазки «Великого Расселения…»       Грегу показалось, что у него остановилось сердце. Пальца похолодели, а буквы в глазах поплыли. Великое Расселение? Брат? Джордж… Но этого не может быть. Перед занятиями карманы были пусты, Грег точно знал. Откуда тогда взялось письмо?       Грег опустил глаза на середину листа, где находилась подпись, гласящая «Король Вейлир». Мальчик присел на кресло, на котором лежало брошенная верхняя одежда. Грег почувствовал себя необычайно глупо и разочаровано, что готов был рассмеяться. Однако он быстро понял, кому было предназначено это письмо, и ему стало не до смеха. Смотря на злосчастное письмо, первое намерение Грега было, как можно скорее вернуть его герцогу. Но как объяснить, откуда оно у его? Поверит ли герцог, что его подбросили? Но кто это сделал?       Вторым намерением Грега было прочесть письмо. Все, что было связано с «Великим Расселением» волновало разум Грега, ведь он не мог оставаться равнодушным, зная, что этот путь выбрал его все еще любимый брат. Однако Грег знал, что читать чужие письма - это поступок низкого человека, потому боролся с чувством всепоглощающего любопытства.       Грег так погрузился в свои мысли, что не заметил, как скрипнула дверь, и на пороге появился Ямир, который внимательно разглядывал выражение лица Грега и лист бумаги, который тот крепко сжимал в руках.