Writober 2024

В Запретных землях всегда было сложно зарабатывать. Чертовски сложно зарабатывать. Особенно, когда тебе всего тринадцать и ты – сбежавший из детского приюта мальчишка. Хоть сомнительных подработок здесь пруд пруди, платят за них так же сомнительно, повезет если заплатят вообще. Все еще думаю, что мне тогда просто повезло. Я вообще чертовски везучий, если сравнить меня с любым безродным ребенком из Ромуса. Такой же везучий, как крысы на помойке: нашли помои, не сдохли и вот оно – «счастье». Н-да, родиться здесь – уже огромное несчастье. Появляться на свет в целом так себе. Рождаться – идея плохая, но только в том случае если, ты – не родился чистокровным в чистокровной семейке. Не имеет значения, сирота ты или имел честь знавать своих незадачливых родителей, у которых не было денег на аборт. И в связи со сложившимися обстоятельствами, судьбой или черт знает чем еще, выкидышем у них ты не смог стать тем более. Родителей, которые не под веществами и не по блядской своей натуре зачали тут детей, можно пересчитать по пальцам одной руки, такой вот у нас райончик. Отдаленный самый, кстати, но похвастаться заведениями может. О любви родителей к своим отпрыскам вот совсем не может идти речи. Более того, элементарного наплевательского отношения вроде: «Сиди тут, только не отсвечивай,» или «Покупай алкоголь и, может быть, не получишь по шее сегодня» встретить можно тоже нечасто. Чаще всего дети здесь выступают в роли груши для битья или таракана, но, в отличие от таракана, дети здешние не настолько живучие. Даже после побоев из дома выбегают не всегда, а вот этим, кстати, они на тараканов уже похожи. Из вышеупомянутого можно сделать логичный вывод: местным детдомовцам живется в разы проще. Нет родителей – нет проблем. Бо́льшую часть времени сиротки проводят с другими детьми. У них нет отца, который посылает за бухлом, а потом отбивает лицо за то, что оно не такое, какое он просил… — Хотя просил он именно это! — Да, вот такая незавидная судьба у детей с родителями. Ведь в итоге они сбегают от своих предков. — И ты поэтому сбежал от них? — Этот парень, как и я, попал в приют почти сразу же после рождения. — Естественно! Он бы пришиб меня этой бутылкой однажды или вообще грохнул во сне!! — Все восклицал паренек, на вид ему было лет десять-одиннадцать. Выглядел он все же неплохо: быть может даже голодом не держали и состояние кожи относительно в норме, наверное, просто периодически получал по лицу и бегал по магазинам по просьбам родителей-алкашей. Не так уж и плохо. Может он из того района, который поближе к центру. — Сомнительно, зачем же лишать себя бесплатного доставщика пива. — Вклинился я в их оживленную беседу, стараясь не отрываться от книги, найденной на заднем дворе вчера. — Жестоко, — прокомментировал мой ровесник. Наверняка, он даже не допускал мыслей о том, что этого парня на днях могут вернуть обратно домой. Пора бы принять факт того, что не всем суждено гнить в детском доме. Что все еще существуют избалованные детки и их “сложный характер”, но кто я такой, чтобы свободно выражать свои мысли? Ведь правда людям совсем не нужна. Все тот же самый вариант с наплевательским отношением был бы весьма кстати, вот только снова мимо. Многие дети и правда убегали по своей воле. Их ловили и отправляли к нам. Потом забирали обратно, и сюда они больше никогда не возвращались. Но зачем же принимать во внимание суровую реальность, не так ли? Детям нравится приукрашивать, а приюту нужны рабочие руки. Ведь все вокруг считали, что дети – своего рода бесплатная рабочая сила. С одной стороны так и было, почему бы и нет? Но с другой стороны, а кому-то когда-то вообще был важен комфорт детей-сирот? Конечно же нет. Кому они вообще важны? Они не были нужны своим родителям, воспитателям, даже себе самим. Если в Центральном районе в людях видят личности, то в Ромусе о существовании такого слова не знали в принципе. Права? Законы? Пф. На каждое «право» и «закон» есть как минимум десять способов обойти каждый из них и не понести наказание за очередную статью из кодекса. О полиции здесь и не слышали. Она нам ни к чему. Все налоги уходили к нарядам полицейских в центр. Трудовой кодекс, гражданский, семейный – просто набор несвязных слов. Эти книжки ценности не представляли. Все равно что показать неверующему Библию, наверное. Здесь сводом законов печи топят, сложно найти то, чем печи не топят. Разве что деньгами. Было какое-то там право ребенка на защиту, свободу слова и что-то еще…Честно, если бы не нашел разваливающийся книгу с нормативными актами на улице пару лет назад, то до сих пор был бы неучем, как и многие здесь. — Совсем нет. — Я захлопнул книгу и забросил ее к себе в рюкзак, в котором умещались все мои вещи. Старался держаться его поблизости, здесь лучше никому не доверять, даже ящикам. Да и содержимое рюкзака…интересное. — Вот всегда ты так. — Может уже перестанет заступаться за мальчишек я которого знаешь меньше дня? Раздражает до нельзя. — Почему ты не хочешь дать нашему новому другу шанс? Почему? Да потому что приют – место адовое. Выживает здесь сильнейший, если можно так выразиться. Хоть и живешь под крышей и ешь еду, но пашешь так, что создается ощущение, будто живешь в самом настоящем аду. Лучше уж жить на улице и валяться в грязи, нежели ощущать раскаленную кожу после смены, которая чуть ли не слезала от жара печи. В шахтах все в разы хуже. Даже «дети» и «шахты» в одном предложении звучат комично, отчасти фантастично. Но так обстояли дела. Поэтому мое решение сбежать с чертового острова не должно было смутить ни меня, ни «воспитателей», ни моих соседей по комнате. Хотя моими соседями по комнате можно считать почти всех детей из приюта. В приютах дети, как рыбы в бочке. Дома переполнены настолько, что за еду чуть ли не драться приходится. Хотя, почему «чуть ли», драться приходится. Если еду можно отобрать, то в поединках за спальные места победить почти нереально. Только если не отправишь своего противника, а-ля соседа, в нокаут. Можно убить, но не рекомендовано. За это сразу вылетишь. Если повезет, то на улицу, а можешь отлететь и в колонию. Причем надолго. Даже при том, что тюрьмы заполнены так же, как и приюты, – надо ведь куда-то огромные налоги на богатство чистокровных девать, – провести всю жизнь ты там вполне себе можешь. В целом, то же самое, что и в детском доме, разница невелика. Те же, смены, та же еда, за которую нужно драться. Поэтому мой побег расстроил разве что моих обидчиков, тем кому не хватало развлечений и ответственного подхода к работе. Кто-то серьезно после четырнадцати часов почти каждый день может еще издеваться над кем-то? Может. Вполне. — Просто признай наконец, что такие дети всегда возвращаются к своим… — За незаконченное предложение в сторону нашего “новенького” я вновь отлетел в стену. Такое периодически происходило. Может благодаря таким своеобразным “тренировкам”, которые на деле являлись явными побоями, на которые работники приюта закрывали глаза, я и стал до жути живучим и выносливым. — Заткнись. — Этот парень считал, что если он ни разу за день не ударит меня, то его день, очевидно, не удастся. — Я в таком ужасном настроении, что готов убить тебя. — Валяй. — Вытер я струйку крови, сочащуюся из носа. Раньше бы хлынул целый фонтан, но не сейчас, а все благодаря способности человека приспосабливаться к абсолютно любым условиям. — Убей меня. — Как жаль, что этот парень слишком трусливый для того, чтобы кого-то убить или слишком сильно покалечить. — Он не это имел в виду... — Заступился за меня “добренький Джером”, он постоянно влезал, пытался защитить меня, как раз из-за ему и доставалось в разы больше меня. — Именно это я и имел в виду. — Его “заступки” особой роли никогда не играли. Если он думал, что они как-то помогали мне, то он был даже тупее Ноэля. — Ох-ох, ну теперь ты точно нарвался, сопляк. — Мои поздравления, количество игрушек для битья увеличилось на один. Серьезно, вместо издевательств лучше просто поспать. В его случае желательно уснуть вечным сном. Даже мне с моим повышенным иммунитетом тяжко приходится. Не знаю, как остальные не разваливаются после периодических взбучек. Особенно Джером, когда подставляется под удары, которые предназначались изначально мне. При том, что смертность у нас по приюта довольно высокая. Была. В том году. После некоторых разногласий и даже, – сам с трудом поверил, – привлечением органов какой-то там даже существующей власти, до ума воспитателей наконец дошло, что подвергать детей таким жестким работам как-то неправильно. Поэтому нагрузку они снизили, а детей младше двенадцати лет к работе перестали подпускать. Где же они были, когда мне и моим ровесникам было до двенадцати? Большинство из них успели либо окочуриться, либо заиметь серьезные травмы. Не только физические. Интенсивный труд заставил их шарики заехать за ролики. Хоть это все меня больше и не касается, но зато эти детишки возможно даже доживут до подростковых годов, быть может и до совершеннолетия дотянут. Многие дети из плюс-минус нормальных семей и те до восемнадцати не доживают порой. На таких почти каторжных работах я и понял, что гораздо более выносливый, чем остальные дети. Не обошлось, конечно, без закалки через драки. За многочасовые смены нам, понятное дело, никто не платил. Вот оно и незаконное использование детского труда еще и бесплатное. Якобы вся зарплата шла на содержание нас приютом, что, понятное дело было полным бредом. Приюты содержит государство, ну, видимо, еще и бедные сиротки. Потому-то мне и не составило труда сложить два и два, чтобы осознать для себя одну вещь: в этом мире я вполне способен выжить, полагаясь на собственные силы. Более того, только так здесь и можно выжить. Полагаться на кого-то в Ромусе не то что небезопасно, опасно для жизни. Примерно в таком юном для чистокровок возрасте здесь мусорные, по их меркам, представители современного общества и начинают свой путь в самостоятельную жизнь. От своих независимых сверстников я решил не отставать, последовал их примеру: закончить жизнь в голоде и холоде на грязных вонючих улицах. Шутка. Паразит вроде меня так просто не окочурится в мусорном баке. На самом деле, стоило раньше сбежать из того богом забытого приюта, пропади он пропадом. Теперь даже морозные вечера мне не кажутся такими безнадежным, как там. А ведь закончись все иначе, черт знает, где бы я был сейчас. — Ты…ты убил его?.. — Нет, нет, все в разы хуже, хуже смерти. Я облажался по полной. Нужно просто уйти, разберусь со всем позже. Такой как он не умрет, точно нет. — Нет…он не умер, не умер… Не мог умереть… — Если бы ты не влез, все бы не закончилось…так. Я не могу больше здесь оставаться. — Он… И тогда я сбежал. А потом бежал, бежал, бежал. Лишь бы больше не видеть этих лиц, не брать ответственность за свои действия. Не терять сознания от переработок в цеху, не биться головой о стену, не защищать детей, которые по своей глупости лезли на рожон, думая, что они дохрена святые и обязаны защитить тех, кто младше. Чтобы однажды взять ответственность за все и сразу, возможно. Снаружи было безопаснее. В разы. Бродяги с улиц не такие жестокие, как воспитанники детского дома, как минимум потому что одной ногой уже стоят в могиле и доживают свои последние часы. Хах, будь я глупее, такая участь постигла бы и меня. Котелок у меня варил всегда, поэтому пока одногруппники тухли на сломанных матрасах от усталости или издевались над кем-то слабее себя, чтобы выпустить пар, мне хватило ума изучить все доступные приютские книги. Приятно удивило, что они там вообще были. Большая часть жителей была не обучена грамоте не просто так: книги особым успехом у нас не пользовались. Литература в достатке имелась в Центре, а здесь в нашем распоряжении была либо запрещенка, от которой почти сразу же в Центре избавлялись, либо недостойное по меркам чистейших чтиво. Зачастую книги совмещали в себе оба качества. Так я и узнал, что далеко не всех чистокровных устраивает деление на сословия. Меня это…поразило. Один из некогда популярных авторов написал чуть ли не целый трактат о пути, по которому Октавии, по его словам, необходимо последовать. После такого специфического творческого порыва он тут же отлетел в тюряжку, повезло, что не сожгли вместе с книгами. Как оказалось статус против государства особой роли не играл. Если делаешь что-то неугодное, то точно так же лишаешься свободы. Правда условия в центральных тюрьмах получше раз так в дцать. Сроки другие, но суть та же в любом случае. Перед законом почти все равны. Перед этой статьей так точно. Уцелела всего парочка книг, одна из них как раз у меня. По какой-то причине высшим представителям человеческой расы не нравились и книги о предпринимательстве, они воспринимались ими как руководства для создания финансовые пирамид для отмывки денег. Видимо, решили все же из уст в уста передавать свои ценнейшие знания в сфере бизнеса и экономики. В любом случае, спасибо им за особую выборку, а то совсем нечем было голову забивать. Эти книги действительно оказались очень занятными, благодаря им у меня сложилась полная картина происходящего в государстве. — Ничего что мы оставим их все прямо здесь? — Выбрал подходящее место, в котором рабочие периодически оставляли “ненужные” чистокровным вещи вместо того, чтобы их сразу утилизировать. Конечно, ведь это в разы проще, утиль более затратный по времени и бумагам. — Смеешься? Конечно, бросай все сюда. Здешние читать не умеют и даже грамоте не обучены. Больше тебе скажу, они значения многих слов в устной речи-то не знают. — Помимо книг сюда выбрасывали безвкусную по мнению чистокровных одежду, аксессуары, бытовые предметы, косметику… в общем все, что считалось недостойным в их кругах должно было стать мусором. Не умеющие читать, не разбирающиеся в моде не достойные их. Так эти вещи и оказывались у меня. — Не повезло же родиться низшим. — Полукровка был прав. — И не говори. — Его коллега не подозревал, чем может обернуться их халатное отношение к утилизации “таких” вещей. А ведь в партии этих книг была подробно, прямо по пунктикам, описана схема предприятия. Бери и реализовывай, как говорится. Чтиво, подвергшееся строжайшей цензуре, стимулировало работу моего мозга на все сто двадцать процентов. Если правительство полагало, что отправка книг к нищим неучам равносильна утилю... То мне откровенно жаль извилины в их головах. Такие недальновидные. По их мнению, кроме них самих никто не разберет, что к чему. Никто, хах. Однажды им всем это обязательно аукнется, гарантирую. Построение планов успокаивало и так же разгоняло скуку. Не просто придумывать, воображать и представлять, а продумывать все возможные варианты и исходы до мельчайших подробностей. Чем больше версий я разрабатывал, тем больше убеждался в их дальнейшей работоспособности. Великие музыканты начинали в гаражах, великие предприниматели продавали ненужные вещи на блошиных рынках, а я же… — Так устааал… — Новенький чистокровный ныл уже полночи. Приходилось и работать, и выслушивать его жалобы. Такой отстой. — Когда там уже зарплата? — Завтра, вроде, а ты разве не можешь сейчас ее забрать? — И как другой не устал его выслушивать? Это продолжается с начала ночной смены. Вот бы они вышли на перекур и болтали на улице или где угодно, но не здесь. Отвлекают жутко. — Могу, но хочу еще немного заработать. Этих денег должно хватить на первоначальный взнос. Хоть бы хватило. — Здесь зарплату можно получать чуть ли не в конце каждой недели. Удобно. — Тоже здесь из-за кредитов, хах? — Как и большинство “павших чистокровных”, и полукровок, низших к нам не брали. Хотя администраторы приходили сюда и без финансовых проблем, странные ребята. — Не совсем, отца не так давно посадили. У него была своя компания, но он еще одной компании помогал на стороне. Но, как я понял, они действовали не по закону и подставили его. Сейчас мне приходится держать компанию отца. Матушка пытается его вытащить, но у нас совсем нет денег. Пришлось даже заложить дом. — Повезло, что есть, что закладывать. У кого-то нет ни компании, ни отца, ни дома. Из-за специфики работы здесь все довольно разговорчивые, особенно новенькие чистокровки. Гостям такие особенно по душе. — Сочувствую тебе. — Да-да, как жаль, что так вышло, держись изо всех сил и не сдавайся. Может пойдете в другом месте поплачетесь? Ваши стенания уж очень отвлекают. Очень. Ладно, нужно просто стараться не реагировать. Вот так я и торчу здесь, а работаю нисколько не меньше заводчан и вечно жалующихся чистокровных. Жарко не так, как в цехе, но духота приличная. Раздражающий первое время запах масел и свечей все лишь усугублял. Думаю, если выйду отсюда однажды, то благодаря мне смердящие помоями улицы будут благоухать только так. Настолько их аромат был сильным и стойким. Как только клиентам не страшно сюда приходить? Сразу же понятно, где ты был и как проводил время. Неужели жизнь на самой границе напрочь отбивала обоняние? Надеюсь, нет. Оно мне еще понадобится. Мой приход сюда не был спонтанным, поэтому спонтанно терять какие-то чувства так же не хотелось. Если не задумываться слишком сильно, а особенно не концентрироваться на морали, – на ней в целом лучше никогда не концентрироваться, если действительно хочешь чего-то добиться, – то работа весьма простая и непыльная. Больше шокирует то, что начальство и коллеги относятся к тебе как к человеку. Нет, скорее как к очень ценному товару. Хотя одно от другого мало чем отличается. Удивительно, что тут не применяют насилие, в качестве наказания, разве что очень сильно накосячишь. Но обо всем по порядку. — Это действительно грустная история. — Как я и заметил ранее одна только жалость, больше ничего. Чистокровные даже на самом дне остаются избалованными неженками. — Да ничего, я справлюсь. — О, неплохо. Я чуть карандаш не выронил. На глазах растет, может мне и стоило вслушаться в его рассказ. Хотя…нет. — Там гость, наверное, заждался. — Ты неплохо так задержался. — Прилично, лишь бы не штрафанули. Слово гостя – закон. — Надеюсь, Лили нашла свой бондаж, а то администраторы все тематические вещи убрали. — Он вас…вдвоем что ли?.. — Тут я карандаш уже выронил. Большая редкость, наверное, кто-то очень влиятельный. Не повезло парнишке, третий день всего здесь. И как же все это время везло мне. — Да…но ничего. Лили опытная, подскажет если что, с ней идти…к нему…даже спокойнее. — Я посмотрел на двух беседующих коллег. Они оба были очень напряжены. В любом случае, это не мое дело. Вот бы за поддержку сотрудников доплачивали, тогда бы мой план реализовался быстрее, а не через полгода. — Держись. — Послышался поддерживающий хлопок по плечу. — Теперь понятно, почему в прошлый раз я не нашел нужную игрушку, а это все Крис. — Они оба поспешили покинуть подсобку, похоже, один пошел работать, а другой разбираться с нашим админом. Если услышать о чем говорят сотрудники здесь, то напрашивается всего один вывод. Однако скажу сразу – это не бордель, но отличается мало чем. О самых явных отличиях: сюда без проблем берут несовершеннолетних, ведь если нет явных сексуальных взаимодействий, то и по статье не отлететь; тебе больше платят и берут только если вышел лицом и не успел заиметь никаких заболеваний. Представляю вашему вниманию эротический спа-салон, а если точнее – самое лучшее решение для работы, если ты бездомный нищий оборванец без рода и племени. Тут даже есть комнаты, в которых можно жить, знай себе только работай. Как же так вышло, что такое заведение в принципе существует? Сам поначалу был в шоке: гадал идти ли на сомнительные подработки или по металлу резать. Однако все обстоятельства сложились так, что работа сама ко мне пришла. После своего грандиозного побега у меня было не слишком уж много вариантов трудоустройства, а точнее никакого трудоустройства бы и не последовало вовсе. На действительно хорошие работы брали только с документами пусть даже с фальшивыми. Нужна им кипа бумажек, что с них взять. Бесплатно их, понятное дело, не подделать, да даже не сделать. Хотя такой вариант изначально мной и не рассматривался. Для быстрого старта в качестве дееспособного гражданина своей страны, что даже звучит смешно, ведь я всего-навсего несовершеннолетний ребенок, требовались деньги. Таким образом я и нашел свою первую оплачиваемую работу. — Подработка? — Я не отчаивался, ведь нужны были хоть какие-то деньги. — Только так. Предупреждаю сразу: работать придется много и без выходных. И только в качестве исключения, тебе повезло, что на днях уволилось сразу несколько человек. При первой проверке вышвырну тебя, если не накосячишь и не вылететь сам раньше. Заведение у нас престижное. И так я начал подрабатывать официантом. С радостью бы там остался, вот только навешать лапши на уши – это одно, а поддерживать вранье продолжительное время – уже другое. К счастью, вскрылся только мой настоящий возраст. Начальник засчитал это в качестве моего “косяка”, совсем забыв о том, что он при приеме на работу сам оплошал, когда не поинтересовался сколько мне лет. Будь прокляты посетители этого самого ресторана с языками без костей, лучше бы действительно забирали детей из приюта, а не просто в гости захаживали. Повезло, что до директора дошел только возраст и он не узнал о том, что принял на работу детдомовца-беглеца без документов. Тогда бы всем здесь пришлось несладко. Удивительно, что даже в Запретных землях стараются соблюдать строчки из гражданского кодекса. Вот и минусы поиска работы в заведениях, которые пользуются успехом вне Ромуса. А из плюсов как раз подобные встречи подобно той. Как сейчас помню этот до ужаса странный диалог. — Официантом много денег не заработать. Поверь парнишка, ты способен на большее, — сказал чистокровный мужчина средних лет, потягивая очередную сигару. В местных элитных ресторанах можно было курить, просто плати побольше, оставляй большие чаевые – и хоть на голове стой. — А где тогда по-вашему я мог бы заработать больше? — С неподдельным интересом спросил тогда я. Учитывая, что большинство посетителей здесь – важные шишки, подобные замечания мимо ушей лучше не пропускать. Кто-то вроде фальшивомонетчиков и барыг такие места не посещают, даже если очень сильно захотят. — С такими данными тебе лучше работать у меня. — Я заметно насторожился. Были у меня некоторого рода мысли. Мой свежеиспеченный работодатель эти мысли заметил. — Да не напрягайся ты так, я предлагаю тебе не то, о чем ты мог подумать. Я задумался, продолжая расставлять блюда по своим местам, следуя всем правилам сервировки, которые мне пришлось вызубрить еще в первый свой день в ресторане. Данное заведение все же прилично отличалось от прочих. Приличием и отличалось. Здесь официанты могли без проблем “развлечь” посетителей приятной беседой. Главное не поступать так во время большого потока посетителей. Что ж, людей в зале было не слишком много, так что предложение о работе можно и выслушать. Я выдвинул тяжелый дубовый стул с алой бархатной обивкой и удобно пристроился на нем. Кажется, мне впервые удалось присесть с начала смены, а скоро уже близился ее конец. Принял решение не медлить, на кухне посуда меня ждет не дождется. — Раз уж вы предположили о какой работе я мог подумать, то ваша сфера не слишком от нее отличается, верно? — Чтобы без дела не сидеть, я откупорил бутылку вина, – весьма дорогого, кстати говоря, – и наполнил бокал гостя до самого широкого места, как учили. — А ты парень, я вижу, смышленый. — Чистокровный потер гладко выбритый подбородок и чуть прищурился. — Доля правды тут, конечно, присутствует, однако не спеши делать поспешные выводы. — Внешность обманчива, сэр. Поспешу Вас разочаровать, я даже близко не совершеннолетний. Сегодня мой последний день на этой работе, так что навряд ли вам нужен недееспособный сотрудник в предполагаемой мной смежной сфере. — Никаких проблем, смежная сфера позволяет, не переживай. Официально трудоустраиваться не нужно. Я – своего рода альтруист. У многих моих работников тяжелая жизненная ситуация: ни денег, ни жилья, куча долгов, семья, которую нужно кормить и так далее. До бесконечности могу перечислять. Суть в том, что я хочу помочь им всем. — Прошу, ближе к сути. Пока все звучит, как надувательство. — Честно говоря, я был в паршивом настроение. К тому же таким образом обычно заманивают вис детям толкать. — Слов зря на ветер не бросаешь, хвалю, но в работе может помешать. Такие деньги с неба не падают, поверь. К тому же, все наши сотрудники находятся под защитой. Тебе нужно всего лишь… Чистокровный очень много говорил о своей душевной доброте, о том, как всем сотрудникам хорошо работается, и том, как много они получают. Все его рекламные приемы и самоутверждение за счет похвалы собственной персоны можно опустить. Суть в том, что мой теперешний начальник в ресторане приметил мою миловидную мордашку, заверил меня в том, что возраст – не проблема, как будто не знал, что за подобные фразочки обычно дают срок, и предложил работу под его началом. Он лил воду и обрабатывал меня в районе часа. Остальные официанты смотрели на меня с жалостью. Один из них даже помог мне закрыть смену. Да, этот мужик трындел до самого закрытия, пока я в итоге не согласился прийти на точку и увидеть все своими глазами. Мне стоило бы пожалеть о том, что я попал в сети недосутенера, но мне как-то плевать, если честно. Искать кадры тяжко, так же как и кадрам искать место работы. Подход, конечно, стоило бы выбирать другой, но сейчас речь не об этом. По сути своей он не врал, на том спасибо, все было четко и ясно прописано в договоре, который мне до выхода на стажировку требовалось подписать. — Старик, ты же говорил, что никакого трудоустройства не будет. — В этих стенах все друг к другу обращались неформально, даже работники к клиентам, хотя их следует тут называть гостями. — Мне всего сорок три, я тебе никакой не старик, негодник. — Его ужасно злило подобное обращение, поэтому я старался обращаться так к нему почаще. — Старик, ты даже выражаешься как старик. Так что с бумажками? — Может ему и нравилось, когда я так говорить. Тяжело считывать его эмоции. Или дело в том, кто к нему так обращался?.. Фу, не хочу развивать эту мысль. — Это свод правил, подписываешь для меня. Дальше вот той тумбы не уйдут. — Он указал на тумбочку за ресепшеном. — Вызов полиции? Серьезно? — Я глазам не поверил, меня во время работы за решетку могут отправить, получается. Дело даже долго вести не придется: все вещдоки как на ладони и прямо перед глазами. — Это не то, о чем ты подумал. Это место под охраной. Все органы в курсе, что здесь происходит, но глаза на это предпочитают закрывать. — Интересно, в курсе ли Старейшины о том, какой ряд статей нарушается в этом небольшом подпольном здании? — Сами сюда, небось захаживают? — Я усмехнулся, но понял, что зря я смеюсь, ведь это может оказаться правдой. — Да, бывает и такое. Все хотят отдыхать и расслабляться. Это место задокументировано, защищено, а сотрудники в полной безопасности. — Наконец-то будущий начальник звучал не как сомнительная личность, а как директор. — И лицензия есть? — Мне было все равно, но решил все же поинтересоваться. — И лицензия есть. — Сколько уверенности, еще бы не звучал, как мошенник, цены бы не было. — Получается, каждый продаваемый сантиметр тела под охраной, хоть какие-то плюсы. — На документах появилась моя корявая подпись. — Не говори так, здесь продают не тела, а услуги. — Да-да, как скажешь, в раздеваться все равно придется. Мы какое-то время молчали. — Старик. — Я первым нарушил тишину. — Раз у тебя тут все так “сказочно”, почему затаскиваешь к себе бедных официантов? — Это я так незатейливо намекнул на свою персону. — Это был экспериментальный рекрутинг. До этого все сами сюда приходили. Обстоятельства вынуждали. Ты просто показался мне подходящим кандидатом. Увидел и подумал: “Этот парень точно сможет у меня поработать!” — Не в то время, не в том месте или с точностью наоборот? — Увидел вместо меня мешок с деньгами? — Не для кого не секрет, какие именно показатели решали в этой сфере. — Не спорю, сразу подумал, что будешь пользоваться популярностью, но дело было не только в этом. — Он сделал паузу. Пауза затянулась. — А в чем же еще? — Не выдержал я. — Взгляд у тебя такой. — Директор отпил из бокала белое вино, налито оно было не совсем правильно. — Когда служба дератизации избавляется от вредителей в домах, то можно встретить разных особей. Кто-то из них замрет и будет ждать смерти, кто-то постарается сбежать, но их все равно поймают, а кто-то смиряется и дожидается своей участи. — И какой взгляд из всех этих потравленных грызунов у меня? — Этот чистокровный так любил недоговаривать, раздражало. Хоть бы он так с зарплатой не поступал. — Из этих – никакой. Ты больше похож на крысу, которая притворится мертвой, а после под шумок сбежит, быть может перед этим, подставив под удар своих собратьев. Это взгляд “выжить любой ценой”. Договор и правда был чистой формальностью, проверил, что дальше тумбы не ушел. Он не был официальным, просто свод правил и договоренностей. Чтобы не вспоминать бубнеж старика, буду более кратким и объективным. Основная проблема была в том, что мне нужно было выдавать себя за чистокровного, вот это уже статья приличная. Чистокровные по природе своей что-то там про чистоту крови помыслов, слышал когда-то, такие места просто обожают. Осознаю все риски, однако старик взял всю ответственность на себя. После нашей занимательной беседы он успел напиться и потом еще как минимум полчаса распинался о том, какой я красивый и какую прибыль принесу салону. Было непривычно, ведь в этом районе тебя умоляют не устроиться на работу, а свалить с нее побыстрее без оплаты за труд и потраченное время. За работу в ресторане после увольнения мне заплатили и накинули чаевых за то, что я развлек их постоянного посетителя. Посетителя, который затащил меня сюда. — Так куда ты устроишься? Тебя же уволили сегодня. — Мой прямолинейный коллега. Он заслужил ответ тем, что помыл посуду и помог закрыться. — Предложили работу, думаю туда и пойти. — Даже если работа у чистокровки окажется полнейшим мраком есть у меня на примете еще более темный мрак. — Не в ресторан? А то я хотел туда пойти и тебя заодно позвать. — Чтобы я снова за тебя делал всю работу? Нет, спасибо. — Не в ресторан. — Надеюсь все же, что там не нужно будет еще и еду подавать… — Как жаль. Ну, удачи тебе на новой работе. Работа есть работа, даже если с точки зрения морали она кажется отвратительной. Местные такого слова-то не знают. В бога я не верю, но наверняка это считается тяжким грехом. Не может существовать бог в таком мире, хотя, быть может и существует, но он совсем не милосердный, а скорее до ужаса жестокий садист. К счастью местечко оказалось и правда довольно популярным, времени на самобичевания не хватало никому. Посетителями были, на удивление, не только чистокровные, но и полукровки, быть может и низшие, но здесь все выдавали себя за тех, кем по сути не являлись. В основном мужчины, но и женщины порой захаживали. Имел честь из даже обслуживать. Хотя разницы по сути никакой, причины прихода сюда у всех аналогичные. Всем так хотелось посмотреть на павших отпрысков, а также на тех, кто ими притворяется, могущественных на первый взгляд семей? Ни стыда, ни совести – замечательное выражение, вписывается сюда превосходно. Оно применимо как к сотрудникам, так и к посетителям данного заведения. Работа есть работа. Это выражение здесь давно превратилось в мантру. Внутренние правила следовало соблюдать. — Покрасить волосы? А меня не посадят? — Уже есть дельце, за которое могут, повторного бы не хотелось, ведь с первым я знаю как разобраться, вот с этим… — Закон, конечно, взяли на рассмотрение, но, в ближайшее время твой максимум – штраф. — Знакомый юрист директора перебирал бумаги. — Тебя должны были ввести в курс дела, не ты первый, не ты последний. Больше половины персонала так работает. Так и есть. Ничто в этих стенах не было истинным. Все врали, скрывали свои личности и подлизывались ко всем, кто может дать побольше денег. Все в духе Запретных земель. А затем первый гость, второй, третий, четвертый…на четвертом чаще всего ночь и заканчивается, однако если гость при деньгах, то порой ночь заканчивается на втором или первом. И так изо дня в день. Точнее из ночи в ночь. Днем ловить толком нечего, поэтому я либо сплю в комнате для персонала, либо подрабатываю на дневной работе. Если мои расчеты верны, то осталось проработать совсем немного. Сколько уже месяцев прошло? Пять? Шесть? — Риэль, будь добр, обслужи гостя. — В подсобку забежал миниатюрный парень-альбинос. Его звали…Ксавьер, кажется? Или Клаус? Эти двое постоянно вместе, еще и имена похожи. Роли не играет, все равно все здесь по псевдонимами работаем. Неважно кто из них кто. Запомнил его только потому что он тут у нас местная служба поддержки и психолог по совместительству. Неофициальный и неоплачиваемый. — Неужели кроме меня некому больше работать? — Не люблю, когда сбивают с расчетов, у меня и так с ними все плохо. Ненавижу составлять бухгалтерский учет, но без него никуда. Кроме того я и так тут всю прибыль себе загребаю. Еще немного и меня просто задушит подушкой кто-нибудь из новеньких. Лучше уж дать работу другим и сосредоточиться на цифрах. — Это твой постоянный. Услуги от других принимать отказывается. — Ксавьер или Клаус, постоянно путаю, они пришли в одно время и так тесно общаются. Еще один любитель псевдонима на букву “К” почесал затылок. — Крис с новеньким помощником пытались уже несколько раз. — Дали ему самую дорогую программу, как я и просил? — Все как всегда на самом интересном месте плана. Закон подлости он такой. Придется идти и батрачить. — Как ты и просил, все равно согласен только на тебя. Говорит, что деньги – не проблема. И чем же им всем ты так нравишься? — Он быстро оглядел меня своим этим “давай быстрее” взглядом. Серьезно, ему бы HR-ром работать, а не здесь. Мне оставалось только лишь глубоко вздохнуть и с горем пополам отложить письменные принадлежности в сторону. Выпровадив Ксавьера-Клауса фразами вроде “сейчас приду” и “пару минут”. Я тщательно упрятал все свои записи в рюкзак под гору одежды. На удивление своим коллегам я даже слегка доверял, поэтому все рабочие принадлежности убирал в общий ящик. Но доверял все же не слишком сильно. Павшие чистокровки хоть простодушные и не слишком умные, но излишняя осторожность никогда не помешает. Особенно если учесть, что именно у меня записано в блокнотах…но сейчас, увы, не до этого. Обслужить клиента и хоть до утра планы строй, да песни пой. Без последнего, разумеется. Хотя приходят сюда, бывает, не на массаж, а караоке попеть. У богатых свои причуды. — Ты там скоро? — Не выдержал мой коллега, в самом деле, из него бы даже менеджер получился. А ведь если бы не его долги, он бы сейчас работал предпринимателем или моим личным бухгалтером. Парень даже слишком хорошо разбирался в финансах. Жаль, что его не завербовать. Или не завербовать сейчас, по крайней мере. — Если хочешь, чтобы гость был обслужен, то не торопи, ты же меня знаешь. — Он знал. Прекрасно знал. Все здесь знали, что я могу так поступить. Не обслужить гостя? Почему бы и нет. Нагрубить директору? С радостью, ведь я у него в любимчиках. Не выйти на смену? А вот тут уже – нет, жить где-то все же нужно. Поэтому лучше слишком сильно не наглеть, в последнее время даже обеды бесплатные перепадают. Готовиться мне не нужно было. Догадываюсь, кто пришел, давно пора. Самый мой пунктуальный гость и самый щедрый. Программы наши я чуть ли не наизусть знал, хотя запоминать их не то чтобы вообще нужно было. Они все плюс-минус одинаковые, просто могут добавляться дополнительные услуги, предметы и напитки. А так суть одна. Выйдя из комнаты, я сразу же наткнулся на менеджера-администратора и мониторы, на которых были отображены все комнаты салона. Это небольшое пространство отделяло комнату персонала от комнаты приема гостей. Здесь был также проход на сцену для демонстрации. Терпеть ее не могу, но иногда приходится. — Доброго утра, Крис. — Поздоровался я с админом, любившим перерабатывать и брать чужие дополнительные смены. Его сменщика я чуть ли не пару раз в месяц видел. Крис только проснулся и выглядел неважно. Конечно, кто вообще в здравом уме приходит в четыре часа утра во вторник в эро салон? С понедельником и средой еще смириться можно, но вторник, когда все записи заканчиваются на двух тридцати или трех, а потом можно и на боковую…Сегодня явно что-то пошло не так. — Ага, доброго… — С трудом выдавил из себя слова Кей, – мы его так называем, потому что он задал тенденцию когда-то брать псевдонимы на эту букву, – и глянул на мониторы. Он задержал взгляд на камере холла. Там сидел его помощник. Он обычно рассказывал про программы и поил гостей кофе, а Крис делал все остальное. Интересно, кто кому в итоге помогал? Гостей…их сегодня двое? Постояшка Уильям и незнакомец. Как странно, он меня не предупреждал, думал, что все как обычно будет. — Мне вот интересно, ты себя духами с феромонами с ног до головы обливаешь? — Увы и ах, нет. Они без них летят как мухи на мед. Даже отдохнуть не выходит. — Я развел руками, наигранно драматизируя, мол, а чего поделать, я смазливые настолько, что обрел популярность здесь даже у мужчин. — Могу тебя понять, но жаловаться в твоей ситуации… Ты там уже озолотиться должен был с таким-то потоком…и откинуться от усталости к тому же. — Подметил К, опрокинув себе в горло иссиня черную жижу больше похожую на чернила, нежели на кофе. — А почему их двое? Мне говорили только про одного. — Указал я на своего коллегу-альбиноса. — Ксанни? — Сказал Крис, а я со смеху прыснул. Почему я тогда изначально не запомнил его имя? А что, хороший псевдоним для массажиста в эро-спа. — Да меня не так зовут! — Он закинул белье из машинки в сушилку. Нам приходилось самим после программ все убирать. Ладно, за такую зарплату можно и шведский стол наготовить в придачу. — Какая разница, тебя все именно так запомнили. Значит так тому и быть. — Крис принялся за вторую чашку чернеющей жидкости. Бе. Ну и гадость. Как он это пьет? — Ты же свое настоящее имя изначально назвал. Да, я проверил. Не спрашивай, как. Так что радуйся тому, что вдрызг пьяный гость тебя неправильно назвал, — подметил помощник Криса, который показался из-за двери. — Вы потише тут. Все слышно вообще-то. — Только тебе. Ты же у нас скрипач. — Кей передал чашки помощнику. — Вымой, пожалуйста, желательно вообще всю посуду. — Не слишком нагружай его, Крис, в последнее время такой напряг с помощниками. Все уходят. И этот сбежит ведь от тебя. — Я зачем-то отхлебнул из его стаканчика. Как и ожидалось: на вид, и на вкус дрянь редкостная. Эта мерзость себя оправдала. И внутри, и снаружи отвратительна. Что-то мне это напоминает. — Я больше не буду помогать тебе в зале. — А Ксавьер(?)-Ксанни тем временем все отчитывал и отчитывал нашу сонную муху. — Никуда он от меня не сбежит, верно, милый? — Ну началось, он сразу как тройной эспрессо, – мне кажется, что он далеко не тройной, – выпьет, так его уже не остановить. — Как скажешь. Кстати о зале. — Помощник собирал грязную посуду, по нему сразу было видно, что настроен он серьезно и работать собирается на совесть. Вот только лучше бы ему быть менее снисходительным с этим парнем, а то всю свою работу скинет на него и бровью не поведет. — Там гости тебя уже заждались…Риэль? — Понял-понял. Иду уже. Какую там программку вы ему втюхали? — Эту кофейную мерзость долго придется отскабливать от чашки, серьезно, это даже на кофе не похоже, но да ладно. Закину к остальным в раковину, прости, помощник Криса. — Да как раз одна из самых дорогих. “Седьмое…небо”, кажется? — Не без сомнений, но назвал все же верно и мой псевдоним, и эту непомерно дорогую программу. — Ай-да умничка, и названия уже выучил. — Крис потрепал парня по голове в знак одобрения. — Это моя работа. — Парень мягко улыбнулся. О, точно, восполнил. Его зовут Джеймс, запомнил-таки. Надеюсь задержится здесь подольше своего предшественника и не побьет рекорд на увольнение. Для массажиста рекордное время час, а вот помощники уходили на второй день обучения. Второй день парнишки как раз был сегодня. — Я уж было надеялся на то, что после того, как вы ему ультиматум поставите этой прогой, то он и уйдет. — Пришлось поискать свои не самые удобные, но самые красивые боксеры. Накинуть сверху еще это…чем бы это ни было, и можно было выходить. — Притворюсь, что не слышал этого. Иди работай и у себя переодевайся, бесстыдник. — Кей как будто хотел запустить в меня чашку с кофе, но Джеймс предусмотрительно выхватил ее у него из рук. — Что поделать, работа такая – раздеваться постоянно. Профессиональная деформация. — Пока я выходил, до меня донеслось напутствие Криса. — Гостей своим словарным запасом поражай, пока будешь им… Я мог даже не дослушивать и так понимал, что тот имел в виду. Излишки работы, зато есть доплата в случае, если гость начнет буянить. Черт, так и не спросил у Джеймса почему их двое. Ай ладно, сейчас сам все узнаю. — Уилли! Давно не виделись. — Постоянных клиентов хочешь, не хочешь, а все равно рано или поздно запомнишь. Не только их лица, но и имена пусть и ненастоящие. — А ты все хорошеешь, Риэль. Скажи, в чем твой секрет? — И правда, в чем мой секрет? Хотели бы знать девушки, которых я каждый раз оставляю без работы. Если у нас в стране однажды появится закон о пропаганде нетрадиционной ориентации, то меня точно повяжут первым. Из-за меня многие здешние посетители сливают на программы кучи денег. К тому же их в итоге бросают жены не просто за посещение салона, а только потому что маленьким миленьким работницам они предпочитают мои услуги. — Никаких секретов. — Приторно сладко, как только мог, улыбнулся я Уиллу и его спутнику. Может я и похож на девчонку лицом, но ведь этих незадачливых гостей все и процессе устраивает: солдат в строю чуть ли не сразу после того, как порог комнаты преодолеваем. Может мои клиенты просто педофилы или у них фетиш такой стремный. Быть может глаз замыливается… На самом деле, не хочу слишком много об этом думать. Не хочется даже представлять мысли стариков, – и не только стариков. Поверю-ка лучше Ксавьеру. Он считает меня просто симпотным очаровашкой, умеющим забалтывать и добиваться того, чего нужно. — А кто твой друг? — Это мой бывший коллега и хороший друг. Его зовут… — Оп, а имена друзей постоянных гостей запоминать нежелательно. Чаще всего постояшками они не становятся. Приходят за компанию или просто получить новый опыт, не более. Да и в целом имена здесь можно не запоминать, по ним мы обращаемся довольно редко. Наверное, только мы с Ксанни и заморачиваемся играми в “Память”. — Он сейчас не в очень хорошем состоянии, а все из-за его работы. В общем, он тебе обо всем расскажет. Хотелось бы, чтобы мой друг расслабился, а то, как видишь, совсем уж лицо у него бледное. — И правда, его компаньон выглядел подавленным. Хоть и выглядел моложе Уилла, но сейчас из-за страдальческое выражения лица, кругами под глазами и отеками они как будто стали ровесниками. Ставлю на то, что его проблемы связаны с деньгами, с большими деньгами. Вторая по популярности проблема – брак или его отсутствие. Зачастую эти две проблемы идут рука об руку. Есть также вероятность третьей: проблемы с законом и/или кто-то успел присесть. Бывает и такое, что все три могут происходить в одно время с одним человеком. Догадки – это, конечно, хорошо, но, разговорить его выйдет в любом случае. Речь же идет о Уильяме – моем драгоценнейшем партнере. Кстати о моей так называемой популярности. Крис вообще на сто процентов уверен в том, что со мной клиентам нашим просто интересно разговаривать. На деле же все в разы сложнее, так что он прав лишь наполовину. Большая часть моих гостей, – исключая геев и педофилов, – люди бизнеса. Уильям как раз в их числе. Подобные места типа салонов долго не живут, рано или поздно их накрывают. Вот и пришлось закинуть удочки. По сути моя работа – семьдесят процентов информации и тридцать процентов расслабления. Все люди, все в любом случае устают, также как и друг Уилла. Это местечко пока единственное в своем роде, однако появляются конкуренты. Пока именно наш салон славится комнатами без видеонаблюдения и записи разговоров, но при этом обеспечивающем полную конфиденциальность гостей и надежную защиту работников. Старика за это можно похвалить, но не вслух, ни в коем случае. — Приятно познакомиться, милый. — Мой любимый “трюк” здесь. Можно вообще никого не запоминать, просто используй такого рода прозвища и все будут в выигрыше. Буду называть его в своей голове…Сик? Хах, да, то, что нужно. — Что ж, не будем терять времени. Пойдем, помогу тебе расслабиться~ Уилл не стал бы приводить своего “друга” просто чтобы тот “расслабился”, не в его все же стиле. Допускаю возможность того, что близкому(?) человеку действительно хреново, раз Уилли решил заплатить за такую дорогущую программу еще и не для себя любимого. Скорее всего за этим дружеским жестом стоит что-то большее поддержки. Когда вижу Уильяма на камерах видеонаблюдения, то всегда прошу предлагать самую дорогую программу не просто так. Она считается самой длительной по времени и при ее выполнении гостя и мастера нельзя беспокоить ни по какому вопросу, даже напиток нельзя заносить, – на дорогущих программах работа администратора частично ложится на плечи мастеров. Данная программа обеспечивает наиболее эффективное взаимодействие. Уилл обычно приходит по важным вопросам требующим большого количества времени и минимум вмешательства. Более того он может легко сбиться с мысли и отвлечься. Раз уж он согласился на эту программу для друга, то с большей вероятностью, я сейчас параллельно релаксирующим процедурам буду решать чьи-то проблемы или разгребать те, которые решили создать мне. — … — Он ничего мне не ответил, просто неслышно кивнул и поднялся с места. Быть может у него нет сил отвечать или же он сконцентрирован на важной информации. Или он просто сам по себе неразговорчивый, хотя… В последнее время все же так слишком много слухов гуляет, к тому же выборы были недавно. После них обычно пополняется ряд законов, а это значит, что я и многие, многие, многие могут оказаться в очень неприятном положении. Если пронюхают о том, что в такого рода месте работают несовершеннолетние полукровки, скрывающиеся за падшими чистокровными. Затем еще узнают, что через салон проходит почти что секретная информация некоторых компаний. — Идем за мной. — Я схватил своего гостя за руку, в этой работе очень важен чрезмерный физический контакт, и сам повел его в нужную комнату. Он такой потерянный, своим ходом и за полчаса не дойдет. Если так подумать, в случае чрезмерной любознательности верхушки и их постоянного желания что-то прикрывать и кого-то сажать, то если они там действительно захотят порыться в грязном белье салона, – во всех смыслах, у нас тут бывает что-то в простынях и наволочках прячут. Если решат все же докопаться до сути, так сказать. И в итоге узнают о делах, которые лично я проворачиваю через салон, в качестве еще менее законного и опасного дополнительного заработка, который все никак не могут упразднить из-за всеобщей выгоды…нам всем здесь пожизненными точно будет не отделаться. Специально для штата салона введут смертную казнь. Не стать бы козлом отпущения, вот честно. Подобные махинации точно должны караться очень строго, а сбегать из страны в мои планы пока не входит. Что ж, надеюсь, друг Уилла оправдает мои ожидания, у меня настроение больше головой поработать, нежели руками. — Повеселись там! — Крикнул вслед мужчине его друг, лениво потягивая джин тоник из бокала. Кажется, одним бокалом он не ограничится. Надеюсь на это, доплата мне точно не помешает. Уилли, прошу, не изменяй себе и набухайся в хламину как и всегда. Как славно, что его спиртное плохо берет. Я тем временем уже успел завести “милого” Сика в нашу лучшую комнату, попутно закидывая на ручку табличку “Не беспокоить”. — Дорогой, с чего хочешь начать? — Я тряхнул своими обесцвеченными волосами. — Мне помочь тебе раздеться? — Кажется, я напугал этого гостя стандартными фразами салона. Он весь раскраснелся и отшатнулся от меня так, словно я предложил ему не одежду снять, а человека убить. Несмотря на все нюансы, работать нужно исходя из стандартов, которые были прописаны в том “договоре”. Мне все же за это неплохо так платят. Приплачивать порой за положительные отзывы. Хотя гости, реагирующие подобным образом, – не редкость. Правда этот совсем уж исключительный. Умиляет то, что сюда приходят не последние извращенцы. Может остались еще чистые и невинные люди? Ну точно не в Ромусе. — А можно без этого, ну… — Сик замялся, а я решил пока избавиться от белья и накидки. — Нет, не раздевайся!! Кхг, нет необходимости. — Тихоня аж на крик сорвался, но после вернул прежний спокойный тон. Что поделать, слово гостя – закон. Увы, придется мне терпеть неудобство этого комплекта. Без разницы, заплатят мне в любом случае. И зачем я, спрашивается, вообще сегодня в руки бритву брал? — Ты имеешь в виду, что хочешь исключить из программы эротическую часть? — Поинтересовался я, отбросив формальности, исходя из правил салона. Приятно, однако, что платят мне сегодня за то, что я просто языком чешу, но все же. Я так привык делать то, что мне не нравится. Постоянно заниматься тем, чем мне противно и ненавистно. Так что не было проблемы в том, чтобы избежать всего этого, но что-то как будто было не так. Ладно, похоже, это все уже – просто привычка. Может я окончательно сломался, раз теперь мог работать только по одному сценарию, а когда все шло не по нему, то мой мозг тут же выдавал ошибку. Проблема, но не суть. Разберусь со своей психикой как-нибудь в другой раз. Сейчас есть дела поважнее. — Да…да. Если можно, я бы хотел просто поговорить, ну, без “массажа”… — Неуверенно сказал он, присаживаясь на водный матрас. — В голове не укладываются, что существуют подобные места и что этим приходится заниматься… — “детям” – не договорил он и был прав. Хоть сам выглядел довольно молодым. Кстати говоря, кажется, среди моих коллег и нет никого старше двадцати. Однако, это относится только к мастерам, администраторы могут быть старше. Если посмотреть на всю ситуацию и место под определенным углом, то тут и правда происходит аморальщина. Мне самому изначально казалось, что мой работодатель – поехавший извращенец, который укореняет дурные наклонности людей и усугубляет ситуацию с распространением около эротических услуг среди несовершеннолетних. — Мы, — говорю от лица всех своих коллег, потому что таков регламент, потому что они ответили бы также. — В любом случае идем на это самостоятельно. — Если не брать в расчет кредиты, продажу со стороны родных и иные неприятные ситуации и ужасающие порой обстоятельства…то да, самостоятельно. Самостоятельно-вынужденно, добровольно-принудительно. Я присел рядом с Сиком. По его просьбе мое нижнее белье все еще было на мне, а я имел смелость говорить от лица всех своих коллег, потому что понимал, о чем говорю и на что подписывался. — Нас никто не принуждает этим заниматься, пошли на это сами, работаем не под давлением. — По сути – правда, но нам нужно так отвечать. При прохождении обучения здесь учат тому, как правильно отвечать на фразы, подобно этой. Было еще что-то про забрать домой, поделиться контактными данными и прочее. — Здесь все мастера знают на что идут, и идут на это осознанно. Так что не переживай за них, милый. Мы какое-то время молчали, а я держал себя в руках лишь бы из-за профдеформации не уложить его на кровать и не выполнить хотя бы часть программы, за которую получу деньги. — Давай все же без этого. — Все ему не так. Прошлые гости от Уилла были более сговорчивыми, с ними можно было и программу прогнать и вопросы решить. Работая здесь продолжительное время, в какой-то момент становишься ленивым и мягким. Во всех смыслах. Смотрю сейчас на него и хочется хотя бы классический массаж сделать, чтобы он не таким уставшим выглядел. Надо поскорее увольняться. Пусть полагаться на ту работу и сомнительно. — Как скажешь. — Я выдавил подобие улыбки, озадаченный мыслями и работе и о том, как именно эта влияла на меня. Повисла пауза. Если предположить, что Сик – отчасти невинная добрая душа, – и такие здесь, на удивление, живут, – то, наверное, сейчас ему было грустно по поводу всей этой “ситуации”. Он не знал, что ответить. Многие, даже большинство, кто приходит сюда люди не такие уж и плохие, но со своими тараканами в голове. Они просто хотят расслабиться, перестать испытывать одиночество, почувствовать что-то вроде человеческого тепла, быть может. Некоторые говорят что-то по типу того, что им жаль, что они получают услугу от “бедного ребенка”, а когда напьются так вообще предлагают деньги, хотят забрать с собой в свою семью. Дальше пьяных бредней не заходит, но скорее всего в такие моменты они действительно сожалеют об участи всех, кто работает в данной индустрии. Пусть даже слегка и только лишь в алкогольном забытьи. Это, пожалуй, главное отличие салонов от публичных домов. В последних люди хотят взять, преобладать, доминировать, показывать свой статус, то, что они стоят на несколько ступеней выше, а здесь… — Могу я хотя бы тебе плечи размять? — Очередная моя попытка выполнить часть той работы, которую мне доверил выполнять когда-то Старик, а не той, которую я нашел самостоятельно и выполняю в тайне. — Это да, можно. — Все же согласился он, попытка все же не была напрасной. Раз уж он был в одежде, то масло лучше не использовать, отстирывает я оно просто ужасно. — Просто расслабься. — Порекомендовал ему я. Раз уж не было смысла больше выдавливать из себя милые слова, то я и сам мог немного расслабиться. — И я говорю не только о физическом расслаблении. Ты, скорее всего осведомлен о том, как у нас здесь все работает. — Да, меня ввели в курс дела. — Он расслабил плечи, так что я без труда начал их проминать. А мой дорогой гость вновь решил принять обет молчания. Здесь, в салонах, людям было важно, чтобы их просто услышали и о них позаботились, ведь им больше не от кого получить эту заботу и поддержку. Однако жизнь такова, что чем раньше ты отринешь все чувства и эмоции, тем проще тебе будет по ней идти. Так и случилось. Аморальная по мнению общества работа на самом деле довольно рутинная и простая. Может так люди и становятся бездушными тварями, готовыми на все ради достижениях своих эгоистичных целей. Быть может. Меня такая участь вполне устраивает. — Так что если ты чувствуешь вину, то не стоит. — Я первым нарушил вновь повисшую тишину. Это было необходимо, ведь иначе мы дальше не продвинемся. Времени хоть и много, но оно в любом случае не резиновое. — Давай лучше поговорим о тебе. Уилл упомянул работу. Что-то произошло на ней? — Раз Уильям привел его, быть может он настроен на сотрудничество? Надеюсь, что речь пойдет о бизнесе, а не о тюрьме и браке… — Это…на самом деле… — Сик с силой сжал простынь. Из-за того, что он напрягся, я убрал руки с его плеч. При напряжении в теле от массажа лучше воздержаться. Моему гостю потребовалось какое-то время на то, чтобы собраться с духом и начать свой рассказ. — Я работал в крупной компании. Точнее, работаю. Пока ещё работаю. Дело в том, что какое-то время бизнес процветал. Компания обрела популярность на рынке и все было прекрасно. Было. Из-за инфляции и перекрытия зарубежных каналов бизнес пришел в упадок. Директор был в глубоком отчаянии. Компания находилась на грани банкротства, а это множество людей без работы, и столько же семей, без обеспечения. Я бы вслед за ними потерял свой единственный заработок. В это время еще как назло процентная ставка по займам начала расти. В общем, одним словом – закон подлости. Из-за своего отчаянного положения, директор был готов ухватиться за любую спасительную соломинку, и ухватился по моему совету… — выдал он на одном дыхании, но на этом моменте прервался. А сейчас начнется самое интересное, верно? И самое травмирующее. Его дыхание слегка участилось. Предположу, что он с трудом держал себя в руках. Не умею успокаивать людей, не вижу в этом смысла. Особого смысла притворяться эмпатичным не было. Однако я все же последовал профессиональной этике, которой меня научили в первый и единственный день стажировки. Я слегка похлопал его по плечу, но не как обычно с другими гостями, чтобы он от меня не шарахнулся, и выдал одну из заученных фраз: — Ты можешь не торопиться. Что бы ты ни сказал, я выслушаю и постараюсь помочь. — Он посмотрел на меня так, словно я ему не слова поддержки сказал, а обругал его с ног до головы. — Может хватит? Отбрось уже это все. Просто говори то, что думаешь. — Сик чуть ли не закатил глаза, но все же сдержался. — Только не пожалей потом об этом. — Вместо легкого хлопка по плечу, я прибавил силы. Теперь было больше похоже на что-то братское. Быть может. Братьев у меня никогда не было, приютские дети не в счет. — Суть моих слов не изменится, только подача. Я тут не для того, чтобы тебя осуждать. — Так... О чем я там говорил? — Парень, – сложно его пока назвать мужчиной, не думаю, что у нас больше десяти лет разницы, – постарался выровнять дыхание и у него это даже получилось. — Что-то про соломинки. — Вяло ответил я, укладываясь на бок. Спать хотелось жутко, а матрас был таким мягким и удобным. В эту комнату обычно так просто не попасть. К тому же в последние дни было как-то совсем не до посещения царства Морфея. — Уже лучше. — Он чуть приободрился, — А то слышна вся неискренность и заученность фраз на зубок. Прямо как в отделе работы с людьми, честное слово. — Ой, иди ты знаешь куда? Может тебе принести этот длиннющий перечень всего, чтобы мне можно и чего нельзя говорить в придачу? Ознакомишься как раз. Потом еще проведешь мне экзамен, заодно отчитаешься начальству. Расскажешь им, что я почему-то работаю так, как надо. — Решил больше не сдерживаться. С иронией и сарказмом с гостями разговаривать запрещалось, но я все же рискнул. Отчего то мне казалось, что он нормально отреагирует. Надеюсь, интуиция не подвела. — А-ха-ха! Воздержусь. Что-то мне подсказывает, что все пунктики ты соблюдаешь. Я сам тебя попросил быть более естественным. — Наконец-то он расслабился. На моем лице промелькнула слабая улыбка, скорее всего на него действуют эфирные масла и ароматические свечи. Точно они. — Все верно. Перед тобой работник месяца и это даже правда. — Решил упомянуть, ведь если посмотреть отчетность, то все и так очевидно. — Будь тут доска почета, разумеется. — А в ней будет толк? — Поинтересовался Сик. — Думаю, нет, ведь там будут только мои фото. — С напускной серьезностью приметил я, а парень в ночь рассмеялся. Не думаю, что ошибаюсь на его счет. — Так что там со спасительными соломинками? — Выбирать было не из кого. Мало кто решится помогать умирающей компании… На самом деле, никто не решится, но тогда я об этом и не догадывался. — Он прикрыл глаза. — Одна компания все же нашлась. Уже и не вспомню как она называлась. Такого рода организации умеют подчищать за собой хвосты, меняют названия и местоположения офиса как перчатки. Документы на них потом не найти даже в архивах. — Такого рода организации? Ты про компании отмывающие деньги? — Денежные вопросы, значит. Ладно, моя финансовая грамотность в теории не была совсем уж плохой, однако будь она хорошей я бы сейчас точно не лежал в одном белье в эро-спа салоне. — Уилл был прав насчет тебя, но мы до этого еще дойдем. — Он чуть улыбнулся, что неудивительно, ведь когда рассказываешь о наболевшем обычно становится в разы лучше. C Уиллом я потом отдельно поговорю. Опустим тот факт, что слушатель – это работник, единственная задача которого заставить клиента кончить, а за дополнительную плату еще и не один раз. — Почти, но нет. Лучше бы они какими-нибудь фальшивомонетчиками оказались, честное слово. За это можно хотя бы в тюрьму усадить, ведь будут вещественные доказательства. — И что это за деятельность такая, за которую нельзя дело уголовное завести? — Я примерно понимал, но все же случаи бывают и уникальными. В нашем мире слишком много схем обмана и манипуляций. Даже при детальном ознакомлении с ними, постичь их все нереально. — Не то чтобы нельзя. Сложно доказать скорее, дело не выиграть. С первого взгляда компания казалась надежной, они предоставили все свои сертификаты и аккредитации. Их сотрудники начали помогать нам, мы стали работать над тем, чтобы наша компания встала на ноги. Какое-то время все шло хорошо, — он вздохнул и тут же продолжил. — Ключевая фраза “какое-то время”. В итоге мы все оказались в ловушке финансовой пирамиды, из которой не силах были выйти какое-то время. — Финансовой пирамиды? Их же сразу видно и слышно: несут несвязный бред, никакой конкретики и постоянно пытаются втереться в доверие. Неужели вы не поняли? — не выдержал я и повысил голос. “Такие организации” существуют по сей день. Самое удивительное в этом то, что они стары как мир, а люди все равно ведутся. — Вот и я не верил до последнего. Некоторые сертификаты по словам директора были настоящими, организация существовала официально и была зарегистрирована. Люди казались честными, но только лишь казались. Как оказалось, половина наших сотрудников была из числа зомбированных. Вот что бывает, когда не разбираешься в том, а тебя так уверенно чему-то учат. В итоге наш директор на грани того, чтобы сигануть с крыши, в я и многие мои коллеги по уши в долгах. Боюсь, что помимо денег мы все потеряем и работу. Полиция ничем не может помочь, ведь нет никаких оснований…директор десять тысяч раз пожалел о том, что не провел тщательную проверку, прежде чем довериться на первый взгляд надежной компании, а после подписать бумаги… — Парень протороторил все так быстро, лишь бы не углубляться в суть проблемы, не задумываться о том, в каком положении находится. Он просто лег на матрас, подперев голову руками. Какое-то время так и лежал на спине, смотря в потолок. — Полегчало? — Поинтересовался я, смотря на его более расслабленную, нежели ранее, фигуру. — Немного. — Сик, ой, это имя ему уже не подходит, размеренно вдыхал и выдыхал, наслаждаясь ароматом, который кружил в воздухе. Если вдыхать его больше двух часов, то заболит голова. Двух часов пока не прошло. — Точно без массажа? — Решил все же напоследок уточнить я, просто лежать тут и ничего не делать было до жути непривычно. — Точно без массажа. Я решил последовать его примеру: тоже лег на спину. Удобно. Мягко. Отдыха мне не хватало и это факт. Но моя работа еще даже не началась. Поэтому я сказал самое важное: — В чем заключается моя работа? — Передаю сообщение от директора дословно: эти лицемерные лживые сектанты начитались заумных книжек о ведении бизнеса и прикарманили себе все: имя компании, документы, финансовые отчеты, вообще все. Эту заразу нужно вытравить изнутри, чтобы вытащить со дна людей, которые теперь должны этим людям крупные суммы, ни в чем не повинных людей. Эти твари под личиной людей не заслужили прощения, если полиция ничего не может сделать уже столько лет, то не сможет прикрыть контору этих шарлатанов в ближайшее время. Раз уж ты их нашел, тебе и разгребать последствия. Найди решение. — Его голос сквозил отчаянием, обидой, гневом, в общем, всеми эмоциями, которые принято считать негативными. Последние предложения были как раз про моего дорогого гостя. Поэтому он и здесь. А Уилли – хороший знакомый директора или все же решил помочь другу. Любит же он просто ставить перед фактом. Увы, я подозревал, к чему все идет. Речь о моей второй подработке. Она мне до жути не нравилась, но что-то подсказывало, что такими темпами она вполне сможет стать моей основной деятельностью. Боссу лучше не знать о том, что я самостоятельно беру заказы на своей первой подработке, о которой он знать не знает. Как и старик не знает второй подработке. Полагаю, все честно. Ну, а на что я, спрашивается, надеялся? За первым разом следует второй, за вторым третий. Раз уж зарекомендовал себя, то получите и распишитесь. Нужна ли кому-то такая популярность? Не думаю. Точно не там. Далее все по одному и тому же сценарию. Хорошо, не совсем. У дружка Уилла случай и правда весьма интересный и в своем роде уникальный. С упразднением финансовых пирамид я еще не сталкивался, но все когда-то случается в первый раз, верно? Этот заказ хорош тем, что с одной стороны может показаться: дело благое, а раз так, то все в порядке. Но по сути убийство – оно и есть убийство. Пускай совершаю я его не руками. Наверняка не у всех такие интересные “первые разы” даже в Ромусе. Повод для гордости. По сути меня мало интересовало то, как именно сработала схема. Нужны были только люди, их офис, место хранения документов, которые следовало вернуть обратно. Также нужно было зафиксировать примерную карту передвижений и дело почти сделано. Нарыть информацию навряд ли получится. Высока вероятность того, что она скрыта. Если что-то про данных личностей и узнать, то с большей вероятностью информация окажется недостоверной. Так что обойдемся простой слежкой и устранением по одному. Как же накладно, но да ладно. Все равно устал киснуть в салоне. — К – это у нас не только про любимую букву для псевдонима сотрудников, но и про конфиденциальность. — Хотя не шифроваться в нашем мире даже сложнее. Сказать прямо о чем-то дело нелегкое, особенно, если речь о чем-то таком. Я поднялся после того, как мы закончили обсуждение заказа, и потянулся. Раз работа получена, то можно больше и не отлеживаться, верно же?.. Верно. — Лишняя осторожность никогда не помешает. Кстати говоря. — Он поднялся вслед за мной. — Уильям просил предупредить, что в скором времени салон прикроют. — Я догадывался, но верить все же не хотел. Казалось, что простаиваем по сезонной причине. Так уж вышло, что в это время года популярностью особой не пользуемся. Жаль, конечно, такие хорошие деньги за непыльную работу. Единственная работа, которая совсем капельку заставляет задуматься о существовании морали, здравого смысла, в отличие от прочей. — Мило с его стороны предупредить меня. Никогда в нем не сомневался. — Возможно, звучало саркастично, однако я был до невозможного искренним. Правда, пока говорил, меня чуть не вырвало. — Держать все в секрете, верно? — Подозрительно будет, если все сотрудники из салона ретируются и забросят объект. Простым задержанием они тогда уже не ограничатся. — Понятно, передал слова Уилла. Хорошая у него, в самом деле, память. То есть полиции есть дело до салонах помогающего расслабиться, а мошенников им прикрыть совсем не хочется? Интересная политика, но это совсем не мое дело. — Думаю, они справятся. Мой начальник – тот еще хитрый лис, — усмехнулся я. — Я этого не говорил. — Все хорошее рано или поздно заканчивается. — Он зажег сигарету. Эта дорогущая программа как раз предусматривала курение в комнате. Спасибо ей, можно наслаждаться не только цветочным ароматом, но и табачным. — А теперь вернись на пару секунд назад и осознай, что ты сказал так об эротическом спа салоне, в котором работают несовершеннолетние. — Пошутил я или нет. — Это просто выражение такое. Я все еще осуждаю существование подобных мест. — Оправдался. Засчитано. — Да, как скажешь. — Сделаю вид, что ничего не слышал. — Осуждаешь больше финансовых пирамид? — Этот вопрос с подвохом? — Вместе со словами он выпустил сигаретный дым. — Туше. — Я поднял руки вверх, подловил меня-таки. К счастью как раз благодаря тому, что многие здесь были малолетними выходцами из неплохих таких семей, они может и выкарабкаются. Что-то мне подсказывает, что даже своих павших отпрысков чистокровные так или иначе поддержат. А вот тем, кто скрывается под личиной чистокровных детей придется несладко. Предвкушаю ужесточение этого пунктика в своде законов, а пока все не так уж и плохо. Так я заметил, что даже гость, который сидел передо мной был крашенным. Светлый цвет слишком выбивался из его образа. Многие полукровки и низшие красились только для того, чтобы попасть сюда и еще в парочку подобных заведений. Они понимали, что очень рискованно скрывать свой статус постоянно. Однако и такие находились. Вот и нашли виновники ужесточения закона. А вот ради парочки визитов можно было и нарушить закон, который предусматривался, но прописан не был. По сути своей риски были минимальными. Один-два визита с осветленной головой погоды не сделают. Надеюсь, мой гость все это понимал, но я все же решил уточнить, удивляясь тому, как я беспокоюсь за жизнь и свободу человека, с которым знаком около часа и не знаю его имени. — Ты и в компании скрывал статус? — Я немного прибрался в комнате, хотя тут и прибирать было нечего. — Конечно нет, просто выполнил поручение босса, а Уилл мне поспособствовал. Пока все не так жестко, но что-то мне подсказывает, что долго я на своем посту не продержусь. Еще и денежный долг, а помимо него и чувство вины. — Он помог мне поправить простынь, которую мы успели помять своим сидением и лежанием на ней. — Давай выйдем на улицу. — Я открыл дверь. Раз собрались, то уходим. Да уж, вот это новости. Делать основной деятельностью мою убийственную подработку не хотелось, а значит, самое время воплотить в жизнь мой назревающий на глазах план. Уилл радостно встретил друга, попутно расспрашивая о том, понравилось ли ему и как все прошло. Отметил также то, что тот заметно посвежел. Пока они о чем-то говорили, я незаметно проскользнул в подсобку, натягивая на себя первую попавшуюся одежду. Ко мне зашел Крис. Он широко улыбался. Наверняка дело было в том, что Уильям опустошил наш мини-бар, чему Крис был несказанно рад, ведь за проданные коктейли ему проценты также капали. — Ты точно озолотишь нас. — Крис был довольно близок с моим скользким начальником. Неудивительно, что он чувствовал себя таким же ответственным за салон, как и босс. — А я не уже? — Я быстро сложил нужные мне вещи в сумку. Крысы линяют быстро, незаметно и тогда, когда от них этого меньше всего ждут. — Ха-ха, а тебя все еще так просто не подловить. — Крис одобрительно похлопал меня по плечу, похоже, он предвкушал то, что с получки сможет шикануть так же, как и Уилл сегодня с джином и виски. Каждый раз, как в первый поражаюсь тому, как в них обоих вмещается столько алкоголя. Быть может внутри крови Уильяма не только предпринимательство, но и генератор по выработки антител для лучшего переваривания алкоголя. Крису всегда весело. Тогда моему организму тогда просто все равно. — Слушай, Крис, я могу взять аванс сегодня? — Ненавязчиво поинтересовался я, захватив рюкзак. — Да без проблем. Часть от сегодняшней программы тоже прихвати и отдохни как следует. Ты, кажется, уже несколько суток без перерыва работаешь. — Пока Крис вместе со своим помощником готовил коктейли, то и сам успел налакаться с остатков. Крис успел, а Джеймс на сменах не пил, единственный из нас кому и не нужно было пить. Желанием пить он также не горел. Наш бриллиант, получается. Будет со мной рядом на доске почета висеть, пока все здесь не разнесут к чертям собачьим. — Вот прямо сейчас бери выходной, чтобы я тебя ни сегодня, ни завтра здесь не видел. — Как скажешь, Крис. Хорошей смены. — Я поспешил на выход. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра не увидимся. К сожалению или к счастью, не увидимся больше никогда. Так думаю. Снаружи было прохладно. Давненько я не выходил из салона. С прошлого раза погода заметно испортилась. Весна. Все тает, а я больше не смогу отрабатывать смены на простой, на мой взгляд, работе. Она расслабляла, давала стабильность. Давно следовало отбросить такой простой вид заработка, хоть и бросать его совсем не хотелось. Стоило все же перестать загнивать здесь, мозги в кашу превращались. Здорово, что нашелся повод свалить отсюда, ведь не просто же так я исписал кучу блокнотов и изучил множество книг. Точно не для того, чтобы работать в салоне. Работа меня испортила. Уильям и его дружок курили у дверей салона и о чем-то оживленно беседовали. — О, Риэль, не сомневался в тебе. — Уилл улыбнулся, глядя на меня. — Будешь? — Он протянул пачку сигарет мне. — Обойдусь. — Курить совсем не хотелось. Что может быть хуже масла и ароматических свеч? Масло и ароматические свечи, смешанные с табаком. — Правда, что его скоро закроют? — Думаю, не стоило уточнять что и почему закроют. — Чистейшая. Хочешь проверить записи? — Он пошарил в куртке, ища нужные листы во внутреннем кармане. — Нет необходимости. Все равно собирался увольняться. — Нагло соврал, да. А ведь многие гости чуть ли не слезно умоляли меня уволиться из подобного места. Хах. — Какая потеря…для салона, разумеется. — Уилл кинул окурок на землю. — Или же для индустрии? — Собака, все-то он знает. — Заплатишь, как за программу и все узнаешь. — Шутил я, но вопрос с деньгами остается открытым. На сомнительных подработках платят хорошо, но никакой стабильности на них никогда не было и не будет. — Я подумаю, жаль, что такую светлую головушку к себе в фирму не взять. — Опять напился и несет всякий бред. Типичный Уилл, каждый раз одно и то же. — Ни за что не пойду в твою шулерскую шарашку. — Интересные у него там, конечно, бизнес процессы, но на трезвую голову он очень сильно пожалеет о своем предложении. Так что стоит позаботиться о своем любимом постояшке. — В таком случае, побеседуйте вдвоем. Как раз возьмешь бумаги с информацией по заказу. Наешь, что потом с ними сделать. Чего это я, ты только на вид… — Уилли, что-то мне подсказывает, что ты торопился. — Я криво ухмыльнулся, подгоняя своего незадачливого “партнера по бизнесу”. — Да, мне уже пора. До скорого, Риэль. Полагаю, еще увидимся. — Не знаю, хотел ли я его видеть. Хочешь не хочешь, а зарабатывать как-то придется. А Псевдоним свой пора бы и сменить. — Слушай, а ты в той компании кем работал? — спросил я зачем-то в прошедшем времени, когда Уилл ушел. Наверное, уже без разницы. Как будто не было смысла спасать обреченную компанию, директор которой горел одним лишь желанием мести. Мести, ради которой готов пожертвовать своей и чужими жизнями. Как же безответственно с его стороны. Не мое, исполнителя заказа, дело. — Бухгалтером. — Вот это везение, как раз тот, кто мне нужен. Может мой план и не обречен. — Советую все же уйти из компании по собственной воли. Во время исполнения заказа пострадают все без исключения. — “Гарантированно летальный исход” я озвучивать не хотел. — Знаешь, мне некуда идти. Да и этот долг просто огромен. — Он отрешенно смотрел вдаль. Пепел с его сигареты падал на влажную от стаявшего снега землю, казалось, он ни разу и не затянулся. — Может директор и прав? Прав, что нам ничего другого не остается кроме того, чтобы просто уйти из жизни? — Рано ты себе гвозди в гроб забиваешь. — Курить захотелось, так что я выхватил сигарету у него из руки и сам решил закурить. — Если уж с жизнью хочешь распрощаться с таким рвением, тогда может рискнешь принять мое предложение? Умереть всегда успеешь, не правда ли? — Я протянул ему листок, который держал при себе на случай того, что мне повезет. И мне повезло. Все же странно не собрать флэш-рояль, когда нужные карты сами падают в руки. — И ты думаешь, что это сработает? — Он пробежался по строчкам на блокнотном листе. Меня удивило то, как он так быстро смог прочитать текст, написанный моей рукой. Талант, не иначе. — Уверен в этом. Хочешь проверить? — Не заметил, как хищная улыбка расплылась по моему лицу. Давно следовало уволиться, случай выдался даже более чем подходящий. Не верю в судьбу. Но то как все удачно сошлось не могло не радовать. — Выбор между твоим планом и смертью… Что если это выбор без выбора и оба пути ведут на верную гибель? — Он усмехнулся сам себе. — Не проверив, не узнаем, я в том же положении, что и ты. Сотрудничество – в любом случае про доверие. — а я никому не доверял, просто видел пользу, — В моем случае или план или холодная смерть на улице. — Сотрудничество со мной может привести к убыткам. — Заключил он, но как будто уже со всем согласился. — Убытки рука об руку идут с прибылью. — Отошел от здания всего на пару метров, а уже почувствовал, что нечто умершее внутри меня вновь оживает. — Твоя правда. — Тогда приступим сразу после того, как я закончу с заказом. — Я вернул свой листок и получил информацию по заказу. — Но предупрежу, что долги… — Твоя задача – следовать прописанным ниже пунктам и мы, считай, в расчете. — Я также как Уилл недавно бросил окурок на землю. Рассветное солнце светило, а кусочки пазла начали складываться. — И на этот раз давай без финансовых пирамид.