Магия и прочие неприятности

      Я проснулась в семь утра, торопливо встала с кровати, наспех умылась, закинула в себя пару тостов, принесенных Тинки, запила их кофе и начала одеваться.              Сегодня занятий у меня не было, была встреча с министром. С ЗОТИ надо было что-то срочно решать, да и со всем остальным тоже.       Но еще мне нужно было посетить одно место, про которое не должен был знать ни Дамблдор, ни Фадж.       Уинкот-стрит, 12.       В Лондон я добралась (спасибо Тинки!) без происшествий. Перенеслась в Косую аллею, и эльфийка уверенно повела меня к глухой стене. Там я постучала волшебной палочкой по камням, стена растворилась, и я вошла в мир маглов. Сердце сильно билось о грудную клетку, пока я шла по улицам Лондона в поисках нужного адреса. Ладони чесались от желания вытащить волшебную палочку. Удивительно, как я с ней сроднилась за такое недолгое время.       Мне почему-то казалось, что весь мир знает, о том, что перед ними ведьма. Продавщица в супермаркете, где я купила торт, замешкавшаяся, прежде чем дать мне сдачу, курьер на велосипеде, пристально посмотревший мне в глаза, две девочки со школьными рюкзаками за плечами, которые прервали беседу, когда я проходила мимо, девушка с тойтерьером, подхватившая его на руки, не давая приблизиться ко мне, пожилая пара на скамейке, проводившая меня долгими взглядами.       Я прекрасно понимала, что я себя накручиваю. На самом деле ни этому курьеру, ни девчонкам, ни даме с собачкой, ни старикам никакого дела до меня не было. Но все равно хотелось как можно быстрее уйти подальше.       Дом номер двенадцать оказался небольшим двухэтажным строением, с крошечным участком перед ним, обнесенным практически символическим белым забором, калитка которого была не заперта. Время я выбрала максимально удачное, на часах было только начало девятого, и соседи были заняты собственными сборами на работу и не следили за чужими посетителями. Мой палец решительно надавил на кнопку дверного звонка, который громкой трелью сообщил о моем присутствии.       Потребовалось позвонить еще дважды, прежде чем дверь распахнулась, и на пороге возник высокий небритый мужчина с темными взъерошенными волосами в серой футболке с большим маслянистым пятном на груди и поношенных спортивных штанах.       — Уходи! — велел он, закрывая дверь.       Я успела шагнуть вперед, не позволяя ему этого сделать.       — Доброе утро, Маркус, — кивнула я, проходя в прихожую.       — Мое имя Мариус, — злобно поправил меня мужчина. — Уже забыла?       — Прости, пожалуйста, — я постаралась, чтобы голос прозвучал искренне. — Что-то с дикцией.       — Мариус, кто там… Долорес? — из кухни выглянула невысокая, полная, пожилая женщина с рыжеватыми волосами, изрядно тронутыми сединой.       — Привет, — пытаясь скрыть волнение, улыбнулась я, ища в чертах ее лица сходство со мной.       Если Мариус на меня совершенно не был похож, то с матерью было что-то общее. Такая же невысокая, склонная к полноте, глаза непонятного водянисто-зеленоватого цвета почти как у меня, одета в мешковатую кофту и спортивные штаны невесть какого года. У Долорес вкус был явно привит матушкой.       Секундное удивление женщины сменилось испытующим взглядом, неожиданно напомнившее мне Макгоногал.       — Мать, если что зовут Эллен, — язвительно сообщил Мариус. — А то мало ли, забыла, подумаешь, Элли или Линда.       Я смерила его суровым взглядом, но брат даже ухом не повел.       — Проходи, — Эллен посторонилась, пропуская меня на кухню. — Я рада тебя видеть.       — Зачем пришла? — перебил ее Мариус.       — Решила, что нужно иногда встречаться со своей семьей, чтобы попить чай, — я поставила принесенный торт и присела за стол.       Эллен тут же поставила передо мной чашку с розовой цветастой каемочкой и отошла в сторону, чтобы нажать кнопку электрического чайника.       — Ты очень хорошо выглядишь, — улыбнулась она.       — Последний раз она так хорошо выглядела, когда умерла Кэйли! — тут же встрял Мариус.       — Закрой. Свой. Рот. — Эллен так на него посмотрела, что брат заткнулся и начал поспешно распаковывать торт, не глядя на нас.       — Мне жаль ее, — на всякий случай произнесла я.       Мариус открыл было рот, чтобы возмутиться, но передумал и начал нарезать торт. Похоже, моя мать имела огромную власть над тридцатишестилетним мальчиком.       — Я теперь работаю в школе, — произнесла я, чтобы разрядить обстановку, пока Эллен разливала чай по чашкам.       — То есть пока от твоего гребанного министерства сумасшедших не стоит ожидать подлянок? — уточнил брат.       — Мариус! — осадила его Эллен.       — А что? — взвился тот. — Она каждый раз приходит, когда произошла какая-то хрень. То она радовалась, что какой-то волшебник погиб, хотя не могла даже его имя произнести.       —Им нельзя произносить его имя, — вступилась Эллен.       — Почему? — тут же спросил Мариус. — Что будет, если я его произнесу, а, Долли? Ну? Как его зовут?       — Волан-де-Морт, — неохотно ответила я.       — ВОЛАН-ДЕ-МОРТ, ВОЛАН-ДЕ-МОРТ, ВОЛАН-ДЕ-МОРТ! — крикнул Мариус, глядя в потолок. — Ой, и ничего не произошло, ты смотри-ка…       Мне очень хотелось пошутить про то, что жить ему осталось три дня, но я сдержалась. У Амбридж явно были не очень хорошие отношения с семьей, надо было хоть чуть-чуть соответствовать образу.       — В нашем мире это не приветствуется, — произнесла я.       — Ты в нашем мире, Долорес, — парировал Мариус. — Приперлась на какой-то черт, — тихо добавил он.       — Хватит! — в один голос воскликнули я и Эллен.       — Что? — возмущенно переспросил брат. — До этого она сбагрила нам Кэйли. Еще одну психическую!       — Кэйли — твоя сестра! Она имела право быть здесь.       — Ага, породистая сучка в отличие от нас, — огрызнулся Мариус. — Да, Долорес? Ты кстати тоже беспородная!       — Заткнись! — рявкнула я, вскакивая со стула. И лишь огромным усилием воли сдержалась и не дала ему пощечину.       — Мариус!       — Мам! Сначала папаша быстро нашел тебе замену, когда узнал, что я нормальный, здоровый человек. Потом породистая дочка не оправдала ожиданий, и ее тоже отправили к тебе. А эта...       — Прекрати, — сказала Элен, в то время как я ловила каждое слово.       — Мам, мы только начали жить нормально, без ее сумасшествий. Ты только пришла в себя после…       — Кэйли умерла восемь лет назад, — вздохнула Эллен. — Я уже давно от всего оправилась…       — Она тебе даже не дочь!       — Она тоже моя дочь! — огрызнулась Элен, и я вздрогнула..       — Она всегда была ближе к вам, чем к Амбриджам, — я сочувственно улыбнулась, чтобы заполнить паузу.       — Мам, ну ты не видишь, что ли? — совершенно по-детски возмутился брат. — К нам, к ним. Она реально считает, что лучше нас. Кэйли, кстати…       — Кэйли — твоя сестра! — ледяным тоном отчеканила мать, и у меня мурашки пробежали по спине. — Я не позволю тебе порочить память о ней. Она была доброй, отзывчивой и умной девочкой.       — Конечно, нагулять ребенка в школе много ума надо…       Ребенка? Я вздрогнула. У Кэйли был ребенок? Во сколько она его родила? В пятнадцать? Это бы объясняло, почему она сменила фамилию. Я лично бы заставила, чтобы не позориться.       Впрочем, самое главное, что в моем личном деле этот ребенок никак не фигурировал. В конце концов, линия Кракнелов Амбриджей не касается. Ну и утешение моей матери в виде нормального внука, а не очередного волшебника.       — Ну что ж, поздравляю с новой работой, — иронично произнес Мариус. — Рад за тебя. Пока.       — Так, Мариус, хватит! — я хлопнула ладонью по столу. — Да, у нас не очень хорошие отношения, да мы очень разные, но вы — моя семья, я хочу с вами пообщаться, рассказать о своей жизни, узнать о вашей...       — Она на пенсии, я работаю менеджером по продажам, — перебил брат.       — С такими коммуникативными навыками, наверное, не очень хорошим менеджером, — сузила глаза я.       — Прекратите, — велела Эллен.       Она мягко взяла меня за руку. Я вздрогнула.       — Долорес, я знаю, что ты всегда нас стеснялась, знаю, что тебе не нравилось то, что мы, как у вас это говорят? Маглы? Но ты — член нашей семьи. Мы всегда поможем, поддержим. Я знаю, что на тебя тоже многое свалилось. Я знаю, что смерть Кэйли на тебя серьезно подействовала, хоть ты и огрызалась, я очень рада, что у тебя складывается карьера, хоть я ничего и не понимаю в вашей магии…       — Спасибо, — я постаралась улыбнуться.       — Мам, очнись уже, пожалуйста, — тихо и зло попросил Мариус. — Они считают нас чем-то вроде инвалидов. Кучка чокнутых идиотов, которых надо изучать в научно-исследовательских институтах. По сути мутанты. Они считают нас недееспособными инвалидами, для них мы находимся на уровне домашнего скота.       — Это ложь! — возмутилась я.       — Это правда! — отрезал Мариус. — Кэйли выписывала ваши газеты, я читал, что ты говоришь про нормальных людей. Маглы, сквибы, оградить, обезопасить, главная цель — сохранение статуса секретности. Долорес, ты фашистка. И черт бы с этим. Оставайся ей, но в своем, закрытом мире. Не лезь к нам. Мы прекрасно живем и без тебя.       Я ошарашенно на него уставилась. Такой отповеди я, действительно, не ожидала. Неудивительно, что Амбридж с ними не общается.       — Я пытаюсь вас защитить, — небрежно ответила я и сделала глоток чая. — Вам бы не понравилось, если бы Тот-кого-нельзя-называть пришел бы в ваш дом.       — Прекрати! — неожиданно резко ответила Эллен. — Это все я слышала еще от твоего отца после рождения Мариуса. У него паника была, он боялся сказать своим родителям, боялся, что про это узнает ваш — как там его? Волде?.. — а, неважно. И он тут же отправил нас с Мариусом сюда. Спасибо хоть разрешил иногда видеться с тобой и Кэйли...       Я кашлянула.       — В те годы все ужасно боялись Того-кого-нельзя-называть…       — И сидели сложа руки? — уточнил Мариус. — У вас буквально по улицам ходил маньяк, но никто не попытался его хотя бы посадить в тюрьму, если вы все хотите остаться чистенькими? И ни один не предложил его пристрелить исподтишка? Подкупить его приближенных, чтобы они ему яд в чай насыпали? Или узнать, где он обитает и просто поджечь ночью дом? У вас мир магии или мир добрых фей?       Слишком много логики, мой дорогой брат. Слишком много…       — В пятидесятые и шестидесятые было попроще, — пояснила я. — Отец просто перепугался, потому что наша семья была несколько… кхм… имела личное знакомство с этим колдуном… А вот в семидесятые была уже настоящая опасность для вас. Тот-кого-нельзя-называть убил многих.       — Повторю свой вопрос про пристрелить его из подворотни, — сказал Мариус.       — Ты не знаешь, кто он такой! — ответила я.       — А ты знаешь?       — Я хочу знать!       — Так вот зачем ты пришла, — с оттенком недовольства произнесла Эллен.       — О, да, моя сестрица приходит только тогда, когда ей что-то нужно, — саркастически произнес Мариус.       — Я пришла с вами пообщаться, — мрачно ответила я. — Мы не виделись очень много лет. И да, мне жаль мою сестру.       — Как ее полное имя?       — Мариус, прекрати! — Эллен сделала глоток чая. — Ты пришла за воспоминанием? — она посмотрела на меня.       Воспоминанием?       — Да.       Элен встала из-за стола и пошла в гостиную. Я последовала за ней. Мать открыла ящик тумбочки, на которой стоял телевизор, и вытащила небольшой флакон, наполненный то ли серебристой жидкостью, то ли плотным газом, переливающимся за стеклом, и протянула мне.       Я едва его не выронила.       — Прекрасно, — Мариус саркастично хлопнул в ладоши, подходя к матери. — Прийти к нам в дом, получить, что хочет и уйти обратно в свою психушку. Интересно, что будет, если… Ты что творишь?!       Но я уже вытащила палочку и направила на них.       — Обливиэйт, — глядя на своих родственников, произнесла я.       Глаза Эллен и Мариуса остекленели, оба замерли с тупым выражением лица, не фокусируя взгляд ни на чем.       — Забудьте, о чем мы говорили, — велела я.       Оба медленно закрыли и открыли глаза, словно соглашались со мной. Я опустила палочку, сунула флакон в сумочку и, пройдя в прихожую, начала не спеша надевать пальто.       — Долорес? — послышался вопросительный голос Эллен. — Ты что здесь делаешь?       — Мам, ты что? — улыбнулась я. — Мы же только что попили чай с тортом. Мне на работу пора. Рада была вас видеть. Доедайте тортик, он вкусный.       Мариус и Эллен переглянулись, но ничего не сказали, а я, помахав на прощанье рукой, вышла из дома.       Нужно было еще успеть в министерство.       Заклинанию Забвения я научилась. И это радовало.       А отсутствие некоторых воспоминаний моим дражайшим родственникам еще жизнь может спасти.