Магия и прочие неприятности

      Физическая подготовка у Грюма была просто блестящей. Или у меня она настолько хреновая? Меня тащили как котенка, и, казалось, еще несколько мгновений и он двумя пальцами раскрошит мне плечо.       — Немедленно отпустите меня! — рявкнула я. — Сейчас же!       Грюм остановился и все-таки удостоил меня вниманием. На его лице промелькнуло нечто похожее на недоумение. Магический глазной протез даже перестал вращаться.       — Что вы себе позволяете? — сквозь зубы прошипела я. — Вы мне сейчас руку сломаете!       Мужчина недоуменно перевел взгляд на мое плечо и тут же разжал свои стальные пальцы. Я машинально принялась растирать руку, стараясь унять боль. В тот момент я была очень зла. Даже мой отец никогда не позволял себе вот так тащить меня.       — Я на вас в суд подам за причинение физических увечий и за превышение служебных полномочий! Я вас уволю! Медведь неотесанный! — заорала я.       Прозвучало немного истерично. Шрам на его лице дернулся.       Чего-то он так удивился? Неужели ему ни разу отпора не давали? Пусть привыкает!       Я опустила взгляд лишь на мгновение — и мне прямо между глаз направили волшебную палочку.       Да, он вообще свихнулся. На кого он палочку наставил. Самоубийца! Или... убийца.       — Я вас уволю нахрен! — я со всей силы лягнула зарвавшегося хама по здоровой ноге.       От неожиданности он покачнулся и схватился рукой за лодыжку пострадавшей ноги... Но проклятая деревяшка даже не шелохнулась, так и продолжала смотреть мне в лоб. Я недоуменно посмотрела вниз. Грюм стоял на протезе, поджав и потирая вторую ногу.       Причем стоял на нем, как на своей собственной ноге! Не качался, балансируя, а стоял! Внезапно у меня в голове, все стало на свои места! Вот урод!       Брат отца с детства страдал от диабета. В восемнадцать лет он случайно повредил палец левой ноги... а к его двадцатипятилетию его ногу ампутировали до колена. Отец, конечно, купил ему дорогущий японский титановый протез, оплатил услуги отличного физиотерапевта... Но мой дядя, за все эти годы, так и не научился толком ходить на протезе. После многочисленных тренировок, человек с протезом может и марафон бегать, или даже танцевать чечетку. Всякое бывает.       Но он никогда не будет стоять на протезе, как Грюм!       — Совсем не важно, какой у вас протез — титановый, деревянный, самодельный, да хоть из золота... Все равно, это не ваш кусок тела, — говорил мой дядя.       Вот теперь я действительно разозлилась. Я всегда защищала людей с ограниченными физическими способностями, конечно, когда они сами не нападают на вас, избивая костылями, или пытаясь сломать вашу руку, как этот... урод!       Но это... человекоподобное ничтожество насмехалось над всеми этими людьми!       Сначала уверил всех, что параноик, а теперь еще и фальшивый протез нацепил? Может еще и дотации на свою инвалидность oт министерства получал?       — Может обойдемся без этих комедий? Глаз у тебя тоже фальшивый? А, Грюм? А, может быть, и грим каждое утро на здоровое личико наносим? — с издевкой спросила я.       Ни одна мышца ни дрогнула на его лице, лишь зрачок в здоровом глазе слегка сузился, а потом у меня все потемнело перед глазами.       Я очнулась на жестком стуле, со связанными за спинкой стула руками. Видно, ветерану-мракоборцу показалось недостаточно, что он набросил на меня, больную женщину в годах, Ступефай и Силенцио. Так этот моральный урод мне еще и лодыжки привязал к ножкам стула!       Находилась я, наверное, в чьем-то кабинете, так как на камеру для допросов не было похожe. На столе из светлого дуба лежали в беспорядке многочисленные свитки бумаг, в углу на столике стоял аквариум с безразличной ко всему золотой рыбкой.       Что за бред?! Что-то это слово у меня часто в голове мелькает в последнее время. Но на самом деле! Эта золотая рыбка... Это чтобы подозреваемые со смеху померли? Напротив меня беседовали на повышенных тонах Аластор Грюм и, как я поняла из их разговора Амелия Боунс.       Милая такая женщина с темными короткими волосами, квадратным подбородком и моноклем в правом глазе. Глава отдела магического правопорядка, член Визенгамота, тетя студентки Пуффендуя Сьюзен Боунс. Моя подчиненная, короче.       Уволю всех к чертовой матери!       — Аластор ты не имеешь права! Помни о Рraesumptio innocentiae!       — Засунь свою презумпцию невиновности куда подальше, Амелия!       — Тогда чем мы будем отличаться от них?       — А никаких их и нет, Амелия, и никогда и не было! Преступник должен находиться в Азкабане!       Ну прямо Глеб Жеглов и Володя Шарапов! Не хватает только музыки группы «Любэ».       Доморощенный Жеглов прочистил горло и харкнул прямо на пол.       Да уж... воспитание так и прет у этого козла из всех щелей!       Боунс будто услышала мои мысли.       — Аластор, ты не у себя дома!       — Извини... — без капли раскаяния пожал плечами аврор, взмахивая палочкой, чтобы убрать свои художества.       Интересно, а что из себя представляет его дом?       — Амелия, мне плевать на твои морали, давай сюда Сыворотку правды. Можешь вычесть стоимость из моей пенсии...       Я онемела... Пенсии!!! Он же пенсионер! Вот черт! А я его уволить грозилась! Вот дура, так спалиться... Ведь замминистра должна знать, что знаменитый аврор уже на пенсии!       Этот «пенсионер» нормальной походкой подошел ко мне. Грязными, пожелтевшими пальцами он открыл мне рот и капнул на язык бесцветную, безвкусную жидкость.       Я даже испугаться не успела, так как по инерции продолжала клясть себя последними словами за глупость.       Боунс обиженно поджала губы и, сложив руки в замок, присела за стол. Ну я тебе припомню твое самоуправство! А еще Поттера к тебе направила, дура слепая!       Грюм взял стул и поставил его напротив меня. Потом сел, по-хозяйски расставив ноги и опять упер волшебную палочку мне между глаз! Ему что мало, что я связана?       А потом я по-настоящему испугалась. Говорят, что глаза — это зеркала души. Так вот в его здоровом глазу, которым он, не мигая, смотрел на меня, я увидела свою смерть. Я поняла, что этот больной вот с таким же ничего не выражающим лицом будет ломать мне пальцы, руки, ноги, загонять иголки под ногти... так как для него я преступник, который должен сидеть в Азкабане.       Он взмахнул палочкой, и я поняла, что могу говорить.       — Имя? — задал он первый вопрос.       Сопротивляться я не могла. Меня что-то толкало говорить. Очень странное состояние было. Это не то, что мои скрываемые мысли выскакивали на поверхность, сметая помыслы о всякой осторожности и необходимости владеть собой. Такого не было. Да и повышенной потребности в общении тоже не было. Просто я честно отвечала на поставленный мне вопрос.       — Долорес Джейн Амбридж, — монотонно произнесла я.       Именно сейчас я и была Долорес Амбридж. Поэтому по-другому и не могла ответить на его вопрос.       Если моя подчиненная чуть не подскочила, то у него даже лицо не дрогнуло, что уж говорить о палочке, смотрящей мне между глаз!       — Какого цвета мантия одета на тебе сейчас?       — Светло-серого цвета.       — Перечисли то, что ты ела и пила по своей или чужой воле начиная с шести часов утра сегодняшнего дня!       — Два стакана минеральной воды, четыре капсулы витаминного и минерального комплекса, двести грамм овечьего сыра, два яйца, сваренных в крутую, чашка чёрного кофе, флакон зелья от мигрени, кусок торта, две чашки черного чая.       — Ты метаморф?       — Нет.       — Принимала ли ты по своей или чужой воле в последние три недели мультисущное зелье.       — Нет.       — Кто тебе сообщил о письмах Кассиопее Блэк от Гарри Поттера?       — Кассиопея Блэк.       Ну да. Это никнейм моей подруги на Поттеровских форумах!       — Когда это было?       — Не помню. Я еще училась в школе.       Как я была рада, что не помнила. Сейчас бы ляпнула, что-то типа: в 2010-м году, и что делать?       — Ты искусственно созданный голем?       — Нет.       Между вопросами, которыми этот психопат забрасывал меня, не было никакой связи. В один момент он спрашивал, цвет моей мантии, в другой — метаморф ли я.       — Кто мог читать твои мысли в последние три недели?       — Северус Снейп и Альбус Дамблдор.       — Ты Пожиратель смерти?       — Нет.       — Изменяли тебе сознание с июля текущего года?       — Нет.       — Ты помогаешь Волан-де-Морту?       Бонус явственно вздрогнула при его имени.       — Нет.       — Ты помогаешь Томасу Марволло Реддлу?       — Нет.       — Ты член Ордена Феникса?       — Нет.       — На кого ты работаешь?       — На себя.       А вот это плохо. Хотя министру он вряд ли донесет.       — Ты владеешь оклюменцией?       — Нет.       — Ты владеешь легилеменцией?       — Нет.       Тоже плохо. Фаджу я соврала. Впрочем, скорее всего, не критично.       Грюм снова плюнул на пол.       — Сука, — процедил он. — Ты посылала дементоров к дому Гарри Поттера.       — Нет.       В это время я диплом защищала! Было не до дементоров.       — Кто отдал приказ об отправке дементоров к дому Гарри Поттера?       — Долорес Джейн Амбридж.       — Назови свое имя.       — Долорес Джейн Амбридж.       — Ты отдавала приказ отправить дементоров в дому Гарри Поттера?       — Нет.       — Тебя вынудили отдать этот приказ по отправке дементоров к дому Гарри Поттера?       — Нет.       — Тебе стерли память о том, что ты отдала приказ об отправке дементоров к дому Гарри Поттера?       — Нет.       — Кто еще, кроме Долорес Джейн Амбридж, принял решение отправить дементоров к дому Гарри Поттера?       — Никто.       — Твое имя и должность?       — Долорес Джейн Амбридж. Первый заместитель министра Магии Великобритании. Профессор ЗОТИ в школе Хогвартс. Генеральный инспектор школы Хогвартс.       — Отправляла ли ты дементоров к Гарри Поттеру?       — Нет.       — Хватит! — вмешалась Амелия Боунс, и взмахом палочки развязала меня. — Грюм, ты попросил у меня Сыворотку, я тебе ее дала. Достаточно.       Грюм сел возле аквариума, сверля меня глазами, периодически косясь на золотую рыбку. Он что думает, что рыбка — анимаг?       — Мисс Амбридж, я глубочайше извиняюсь за этот произвол, но у нас не было выбора, — спокойным тоном, будто и не было никакого допроса сказала моя подчиненная.       Я глубоко вздохнула. В голове у меня наконец-то прояснилось. Но лучше от этого не становилось, ведь я лично призналась, что Долорес Джейн Амбридж отправила дементоров к Гарри Поттеру.       Думай, думай, думай.       А потом моя подчиненная, видно до дрожи перепуганная тем, что натворила, сама дала мне карты в руки.       — Вот видите, мисс Амбридж, на этом документе, я обнаружила вашу подпись, — показала она мне приказ, склоняясь ко мне. — Здесь ваша подпись, об отправке двух дементоров на 4 Прайвт драйв, Литтл...       — Еxorcismo, — я даже не заметила, когда это псих успел направить на меня палочку.       — Аластор Грюм, если ты не угомонишься я тебя арестую!       Она еще несколько секунд на него орала, видно пар выпускала, а я в это время благодарила Бога за данную мне возможность успокоится и подумать, как мне поступить.       А чего я вообще здесь волнуюсь! Кто они и кто я?       Я — второе лицо в государстве, Амелия — всего лишь подчиненная, а этот идиот — вообще пенсионер. Они мне по гроб жизни будут обязаны, если я их сейчас за самоуправство в Азкабан не отправлю.       — Кхе-кхе... — я прочистила горло.       Возмущенные крики Амелии Боунс резко смолкли.       — Миссис Боунс, — обратилась я самым сладчайшим голосом к ней, и у Боунс выпал монокль из глаза. — Вы глава отдела магического правопорядка, не так ли? — увидев, что женщина затравлено кивнула, я продолжила. — Скажите мне, на сколько лет в Азкабане тянет нападение на первого заместителя министра магии?       Женщина нервно сглотнула, а зарвавшийся пенсионер сверлил меня взглядом и раздувал ноздри.       — Вы думаете я не знаю, что моя подпись стоит на этом документе? Вы думаете, я спокойно приняла к сведению, что я не имею малейшего понятия, как она там оказалась?       — Но, мисс Амбридж, почему вы не обратились ко мне? — растерялась миссис Боунс.       — Потому что я не знаю, кто именно подделал эту подпись. Это могли быть и вы.       — Я? Да вы в своем уме?       Ого! У нас уже и голосок прорезался?       — Ваша племянница одного возраста с Поттером. Может вы заключили ее помолвку с подростком и решили его убрать чужими руками, тем самым наложив свои загребущие руки на его имущество и место в Визенгамоте! — парировала я.       Амелия как стояла, так и села...Прямо на бумаги, разложенные на столе. А потом бросила короткий взгляд на Грюма, в котором читалось что-то вроде «Я же тебе говорила». Эта шайка-лейка вместе?       — А вы, — обратилась я к ничтожеству, сверлящему меня взглядом. — Может вы обратно в Аврорат захотели? Подделали мою подпись под этим документом! — потрясла я перед ним бумагами, — потом бы мeня арестовали, получили бы медаль и с триумфом вернулись бы на свою бывшую должность!       Это заявление даже пенсионера проняло. Неужели у этого робота есть чувства? Вон как шрам на щеке дернулся.       — В этом кабинете лишь я, да эта золотая рыбка, — показала я пальцем на пускающего пузырьки любимца Амелии, — чисты от всех подозрений! А вы после преступления, вполне могли подчистить себе память! — добила их я.       На главу магического правопорядка было страшно смотреть. Она как будто резко постарела. Тяжело дыша, она пересела в кресло и спрятала лицо в ладонях. Грюм лишь усиленно думал, уставившись в пол. Потом в мозгу, видимо, что-то сверкнуло.       — Приказ от 28 июля о направлении дементоров, — хмыкнул Грюм. — За подписью Долорес Амбридж. Это ведь была суббота… а приказы в такой день не подписываются. Что вы делали в этот день в министерстве?       Я вздрогнула. Нет, я не диплом в этот день защищала. Я ходила на собеседование 28 июля. Тоже в субботу. И меня размазало по рельсам 28 июля. Получается, что в тот день умерла Клавдия и было очень плохо Долорес. Может, она тоже умерла? И мы просто поменялись телами? До рождения Клавдии сейчас оставался год. Мои родители должны уже быть знакомы… Нужно срочно это проверить!       — Работала, — я пожала плечами, стараясь скрыть дрожь.       — А потом вам стало плохо, — констатировал Грюм.       — Потому что в субботу надо отдыхать, — отрезала я, сложив руки на груди. — Я переутомилась, теперь тщательнее слежу за своим здоровьем.       — Или вы сами себя оглушили, — произнес Грюм.       — Или нет, — я посмотрела ему в глаза. — Грюм, вы меня только что допрашивали на Сыворотке правды. Что еще хотите? Применить ко мне Империус, чтобы я сказала то, что вам хочется?       — Докопаться до истины я хочу, — отрезал Грюм.       — Я тоже хочу, — глаза я не опускала. — Какие у вас есть предположения? Может быть, кто-то воспользовался Оборотным зельем? Может стоит проверить, кто мог завладеть моими волосами, оглушил меня, подписал то, что нужно?       — Вы не знаете, кто вас нашел?       — Нет, не знаю, — я вздохнула. — Но я очень благодарна этому человеку. Но тем не менее! Подделанная подпись — это лишь вершина айсберга.       Амелия подняла заинтересованное лицо.       — Значит так, — подвела итоги я. — Делаем следующее. Мы приносим друг другу магические клятвы, клянемся, что докопаемся до сути этого произвола, который опутал всю магическую Британию. И самое главное, мы не должны ни коим образом быть связанными ни с Альбусом Дамблдором, ни с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Ты, Аластор Грюм, идешь со мной в школу Хогвартс и будешь не только моим помощником в преподавании ЗОТИ, но и проведешь свое расследование. А ты Амелия, будешь нашими ушами и руками в министерстве!       И тут Грюм захохотал. Громко, истерически, как будто в цирк пришел.       — Хорошо! — кивнул он, вытаскивая волшебную палочку. — Я проведу обряд.       — Аластор!       Испугалась, дорогуша? Почему глаза забегали?       — Амелия, я проведу обряд. Дай руку. И вы, мисс Амбридж, — его лицо исказила кривая усмешка.       Я с готовностью протянула руку и выразительно посмотрела на Амелию. Та неохотно протянула свою, сжав сухими холодными пальцами мою кисть. Сверху легка мозолистая шершавая лапища Грюма. Фу. С другой стороны, сама ведь предложила. Он взмахнул палочкой, и из нее вылетел красный луч, который словно лента обвил наши руки.       — Я, Аластор Грюм, клянусь, что узнаю, кто подделал подпись Долорес Амбридж, клянусь содействовать ей в поисках истинного, — он выделил это слово, — преступника. Клянусь не вступать в сговор с Альбусом Дамблдором и Волан-де-Мортом.       — Я, Долорес Амбридж, — произнесла я. — Клянусь найти преступника, который пробрался в министерство магии. — Клянусь не вступать в сговор с Альбусом Дамблдором и Тем-Кого-Нельзя-Называть.       — Я, Амелия Боунс, — неохотно присоединилась ведьма. — Клянусь содействовать розыску преступника, который находится в министерстве, а также клянусь не вступать в сговор с Альбусом Дамблдором и Тем-Кого-Нельзя-Называть.       Лента, обвивавшая наши руки вспыхнула ярче, словно наливаясь кровью, а затем исчезла, словно ее и не было.       Я повернулась к Амелии.       Та смотрела на меня. Без страха. Без негодования. Знаете, как смотрят на любимого дедушку, у которого случился Альцгеймер, и он перестал узнавать семью? Вот так на меня смотрела Амелия Боунс.       — Мисс Амбридж, — она посмотрела мне в глаза. — Я помогу вам.       — Что-то не так, Амелия? — я подняла брови.       — Все так, мисс Амбридж, — ответила та, подхватила аквариум и пошла к выходу.       — Амелия, мне еще нужен лучший экзорцист! — крикнула я вслед. — Постарайтесь найти побыстрее и отправить его в Хогвартс.       Плечи Боунс дрогнули.       — Да, мисс Амбридж, — ответила она.       — Амелия!       Женщина оглянулась.       — Есть ли еще что-то, что я должна знать?       Боунс задумалась на пару секунд. — Мои ребята вышли на след Флетчера, — после паузы ответила она. — Думаю, через пару дней он будет задержан.       — Благодарю, — степенно кивнула я, слабо понимая, о ком она говорит.       — Я тоже пойду, мисс Амбридж, — с легкой кривой усмешкой произнес Грюм. — Нужно вспомнить, что там изучают школьники на практических занятиях… Гигантский кальмар, надеюсь, еще в озере? Думаю, второкурсникам в самый раз.       Шутник, мать твою. А третьему курсу вели Гремучую иву начеренковать. А то развелось волшебников в Британии!       — Идите, — велела я. — Жду вас в понедельник в шесть вечера в Хогвартсе. Как раз к педсовету успеете.       Грюм снова плюнул на пол. Если он не бросит эту привычку в Хогвартсе, то работать будет бесплатно, а его зарплата пойдет уборщикам замка.       Впрочем, по крайней мере я могу быть уверена, что даже если он что-то расскажет Дамблдору, это будет последнее, что он сделает в своей жизни.