caught you

У Кэда было несколько жизненных решений, которые, оглядываясь назад, скорее всего, не надо было принимать. По-другому он не мог объяснить пинки вселенной, которые он получал за эти решения. Одно из этих решений? Начать сотрудничество с Кеноби. Крифф дери, этот политик (сам Кэд с абсолютным удовольствием называл его лживым ублюдком в лицо, Кеноби тот, кто отвечал ему «Всего лишь политик, дорогая») появился слишком неожиданно, слишком резко взлетел вверх по карьерной лестнице и, по сути, представлял собой лидера третьей стороны в войне, которая обрушилась на Республику так неожиданно, что у Республики даже нашлась целая армия — в где-то в нигде. У Кеноби не было армии, у него была обезораживающая раздражающая улыбка, коллекция подозрительных знакомств по всей Галактике и железный стержень — за последнее Кэд его уважал. И, разве это не было хоть немного весело? За Кеноби по пятам следовала выгода, и, даже если слишком много людей хотели свернуть его хорошенькую шейку, кто Кэд такой, чтобы противиться зову фортуны? Трахаться с Кеноби не входило в оригинальный план, хорошо? Немного воспользовался ситуацией, с кем не бывает? То, что после этого дурная голова Кеноби решила, что Кэда ему надо тащить за собой везде, вина Кеноби и только Кеноби — в конце концов, Кэду всю эту бодягу Кеноби хорошо оплачивал. Но настал день, когда Кэд был немного более легкомысленным, чем следовало бы.

***

Насколько разумной была идея, оказавшись в космосе на комфортабельном корабле, который принадлежал ситху (и вы знаете, что он ситх, вы, несомненно, были в курсе, что Кеноби пользователь Силы, но ситх? Для вас такая же неизвестная категория, как и джедай, а за джедев хотя бы иногда хорошо платят), который по совместительству был самым раздражающим политиком после Дуку — и, если кто забыл, Дуку сумел развязать первую за тысячи лет галактическую войну — и одновременно способный скрутить вас без своей магии, играть с этим ситхом в догонялки, когда он честно предложил запереться где-нибудь на корабле, потому что сам он хапнул магических флюидов на планете, где вы очень весело провели время, отстреливая яйца бедолагам, которые охотились на те же магические артефакты, что и вы? У Кэда был ответ. Нет, погоня была весёлой. Космический корабль Кеноби был великолепный, и в нём было достаточно пространства, чтобы бегать за кем-то было увлекательно, тем более, когда у всей этой суматохи была хорошая награда — Кеноби был хорош, подайте на него в суд. Но, кажется, Кэд очень сильно недооценил, насколько хуже Кеноби будет себя контролировать под всеми теми магическими веществами, изменяющими сознание. Обычные наркотики действительно весьма слабо даже на джедев, а у Кеноби плюс ко всему была поистине железная выдержка и лучшее лицо сабакка, которое только может представить себе кореллианец. Заметить разницу между «я так себя веду, потому что это весело» Кеноби и «у меня срывает крышу и последние тормоза» Кеноби оказалось неожиданно сложно. Кэд не беспокоился, когда Кеноби его поймал, Кэд не беспокоился, когда Кеноби защёлкнул наручники, оставив его руки согнутыми в локтях за спиной, Кэд не беспокоился, когда Кеноби отнёс его в каюту на плече, бросил его на кровать, раздел его (рубашка неприятно свисала с локтей, потому что наручники и кинк на контроль у Кеноби, вот почему) и оказался между его разведённых бёдер — Кеноби прекрасно умел пользоваться своим языком во всех смыслах. Кэд забеспокоился, когда этот ловкий прекрасный язык спустился ниже, чем Кэд мог ожидать. Он попытался вырваться, дёрнул ногой, но хватка на бёдрах оказалось неожиданно крепкой — первое прикосновение к его плоти почти его обожгло. — Не смей! — прошипел он. Пытаться отплозти даже не стоило, с согнутыми руками и тем, как крепко Кеноби держал, всё ещё внизу, между его ног, и с высунутым языком. От сверкание жёлтых глаз мурашки пробежали по коже, и Кэд сам не понял, что он в этом нашёл такого возбуждающего. — Даже не думай! Кеноби промычал что-то невразумительное, потёрся бородой о нежную внутреннюю часть его бёдра, но всё ещё не смещаясь и не отпуская. — И почему нет? — спросил он намеренно легкомысленно. — Знаешь, как я много об этом думал? «Дырка для яйцеклада», дорогой, ты должен был знать, что идея застрянет у меня в голове. Всегда есть что-то притягательное в том, чтобы провобовать новое оборудование и новые границы. — Ты меня порвёшь! — возмутился он. — Ты, ублюдок, себя вообще видел? Я тебя уверяю, моё «оборудование» просто не предназначено для такого обхвата. Оно не влезет! Взгляд Кеноби потемнел, став каким-то насыщенно янтарным, и Кэд внезапно понял, что обнаружил у Кеноби ещё один кинк и что он этому чертовски не рад. Обычно это было весело, Кеноби наполнялся энтузиазмом, становясь настоящим ёбырем-террористом, и у Кэда был целый список «Весёлые исследования, которые Бэйн повторил бы снова». Видимо, именно поэтому Кэд не слишком думал над ответом, вообще не думал быть осторожным, когда Кеноби спросил его насчёт щели под ножнами для члена. Так вот, Кэд мог ответственно заявить, что щель была предназначена для яйцеклада, толщина которого едва ли превышала палец у дуросов. Человеческие члены — абсолютно нет! Даже если Кеноби был относительно средним среди людей, его щель этого, блять, не выдержит. Но поздно, блять. Кэд как мог кисло поздравил себя с тем, что открыл у Кеноби сайз кинк, и принялся сопротивляться чутка активнее. Последнее, казалось, было лишним, потому что зрачок у Кеноби расплылся, как у наркомана, и руки сжались сильнее, и Кэд не был уверен, что сможет вырваться, если начнёт драться серьёзно. Страха, впрочем, не было. Вернее нет, не так. Помимо кинка на контроль Кеноби слишком сильно ценил свою возможность уговаривать людей. По скромному мнению Кэда, это просто значило, что Кеноби считал принуждение и контроль разума уделом слабых и был более, чем уверен, в своих дипломатических навыках. Что Кэд в этом ненавидел? Кеноби, блять, умел находить подход, и он был готов выслушать, прежде чем начать драться — и он был уверен, что Кеноби действительно его отпустит, если всё станет слишком отчаянным. Как он вообще ситхом стал, с такими-то принципами. Кеноби промычал что-то невразумительное, горячие ладони переместились со внутренней стороны его бёдер на живот, легко поглаживая. — Ты думаешь, я не изучил всю доступную информацию, м? — Кеноби смотрел слишком пристально, чтобы можно было отвести глаза, и Кэд задней частью своего мозга задался вопросом, всегда ли руки Кеноби были такими невыносимо горячими на ощупь. — Знаешь, сколько я об этом думал? В тоне Кеноби что-то неуловимо изменилось, и Кэд замер под пристальным взгляд, немного ненавидя ту вспышку возбуждения, которую он испытывал сейчас из-за Кеноби, медленно теряющиего самообладание между его ног. Член, грёбаный предатель, даже не попытался покинуть ножен, в то время как его щель странным образом нагрелась, и, если бы он свёл ноги, он был уверен, что почувствовал бы первые признаки того, что намокает. Он ещё даже не согласился, чёрт возьми! — Я смотрел, как много я могу с тобой сделать, не повредив, — широкие ладони вернулись на его бёдра, Кеноби большими пальцами провёл по его внешним складкам, отчего Кэд чуть не подпрыгнул. — Я изучал это, дорогой. Я структурировал свою сексуальную фантазию. Сначала я растяну тебя, пальцами или игрушками, может быть, потом я наполню тебя, снова и снова, пока ты не станешь хныкающим месивом удовольствия и возбуждения, а потом, когда голова у меня будет работать лучше, чем сейчас, — пальцы с силой надавили на складки его плоти. — Я озвучу полный список того, что я успел придумать за те несколько месяцев, дорогой. Лицо у Кеноби было красным, как будто он был пьян, как обычный человек, зрачки настолько расширены, что Кэд видит лишь полоску смутно тёмно-медового цвета вместо радужки, его руки горячие, даже слишком, особенно для тела Кэда, но в нём всё ещё было достаточно выдержки, чтобы не наброситься на него, когда он так очевидно не смог бы ничего сделать. Крифф подери. Крифф подери. Крифф подери! У Кэда несколько вопросов, и один из них: как с таким самообладанием Кеноби является ситхом, которые известны своим отсутствием контроля над импульсами. — Крифф. Тебя. Подери. Кеноби. — Кэд откинулся назад на подушки, уставился в потолок, переосмысливая каждый свой жизненный выбор, и пытался понять, является ли секс негативным или позитивным последствием связи с политиками и убийств людей. Кэд ненавидел то, что он думал о том, что Кеноби мог с ним сделать. Его выносливость поражала, если быть честным, Кеноби мог вытворять всякое безумное дерьмо часами, и Кэд до сих пор помнит ту маленькую игрушку-вибратор и кольцо на член, которые сводили его с ума очень долго. Кеноби мог бы наполнять его своей спермой до тех пор, пока он бы не выглядел раздувшимся и наполненным икринками. Кеноби мог бы использовать игрушки, потому что, конечно, этот ублюдок заранее купил игрушки, которые можно было бы засунуть в Кэда. С его абсолютным самолюбием Кеноби мог бы уничтожать его перед зеркалом часами, пока Кэд не отключится. И его обхват. Всё было в порядке с длиной, но Кеноби был слишком толстым для его тела, чрезмерно, и у Кэда в голове было только то, что он не закроется после безудержного секса с человеком-ситхом, если согласится. Крифф подери. Кеноби лучше быть готовым к последствиям и принести грёбаную бакту, потому что после Кэд точно не встанет. — Ты помнишь моё стоп-слово? Нет, погоди, ты вообще остановишься, когда у тебя так всё плохо с тормозами? Кеноби ухмыльнулся, и Кэд его возненавидел за это. Ублюдок праздновал свою победу, вот что это была за улыбка. Кэд и сам осозновал, что попался. Блять. — Сложно забыть «Пина Колада», — он хмыкнул, неуловимым движением перетёк ближе, потёрся своей чертовски колючей бородой возле кислородных трубок, и Кэд резко выдохнул. Место было чувствительным, и утихающее за время раздумий возбуждение вернулось с новой силой. — И не волнуйся. Я хвастаюсь своей силой воли. Можно сказать, мой инструмент превосходства, будет обидно его лишиться. Кэд резко выдохнул. Если Кеноби говорит о своих инструментах для игры на нервах у Мола, Дуку и кого он там ещё донимает в свободное время, то Кэд был уверен, что Кеноби действительно остановится. Дьявол есть и всегда был джентльменом, блять, и Кэд связался с худшим вариантом из всех возможных — Кэд связался с дьяволом, у которого были принципы. — Ладно, блять, — сказал он, и в следующий миг стало слишком жарко.

***

Пальцы у Кеноби большие — даже слишком большие, как на вкус Кэда, и для его (не девственной, но редко используемой) плоти слишком горячие. Они двигались внутри него, легко надавливали, заставляя его бёдра дёргаться от странности вторжения — слишком, говорил его разум. На самом деле, если такую проблему доставляли пальцы — и Кэд был без понятия, как Кеноби умудрился засунуть в него аж два, прежде чем это начало жечь дискомфортом — то как Кеноби вообще собирался его трахать. Он всё ещё чувствовал себя горячим — намокшим, тьфу, насколько унизительно было даже думать об этом? О том, как его подсознание осознало факт сексуальности Кеноби с другой стороны и просто бросило в него этот факт — он чувствовал себя скользким для пальцев, но смазка может помочь лишь до определённого момента. На самом деле, с его температурой тела идея трахаться с горячим во всех смыслах Кеноби казалось неразумной, но Кэд был королём неразумных решений, а Кеноби, как скромный секс бог, умел использовать свою биологию против биологии своего партнёра. Совершенно очевидно, что у Кэд не было и быть не может молочных желёз или даже рудиментов, но живот? Когда внутри Кэда что-то было? Естественно чувствительный. Кэд на самом деле верил, что Кеноби изучил вопрос — возможно, даже слишком досконально. И он использовал Силу. Конечно, этот ублюдок это делал, Силой можно сжать, но можно и гладить, например. Можно подтянуть ближе, можно провести невидимой рукой возле кислородных трубок, пока Кеноби всё ещё будет гладить и растягивать его своими пальцами. Может быть, его мозги не плавились и не вытекали через его уши, когда их секс был слишком сумасшедшим, но этот странный новый опыт был на самом деле приятным. Проникновение на самом деле было ошеломляющим. Кэд, очевидно, ожидал, что будет больно — возможно, сильно. Чертовски чуткое обращение Кеноби, у которого всё ещё с ветерком ехала крыша, немного успокоила его опасения, но, очевидно, целый человеческий член всё ещё был чертовски огромен для его дуросовской биологии. Что ещё было чертовски много? Кеноби наконец сорвался. Толчки были длинными, Кеноби заполнял его полностью и немного больше, чем его тело должно быть физически способно вместить, и это было быстро, слишком быстро, достаточно горячо, чтобы ему это нравилось, всего достаточно, чтобы быть на грани от ощущений. Мозг заволокло приятной дымкой удовольствия, запах возбуждения забил ему нос, и ощущения от всего неумолимо доводили его до края. И зубы на его шее. Блять. Кэду придётся трахнуть Кеноби также сильно после, особенно если он отключится после такого раунда.