Новый связующий

Высокая девушка в красивом платье с большим вырезом декольте появилась на экране уже в четвёртый раз. До Укая снова донёсся неутешительный прогноз — гроза. Дождь лил весь день и, кажется, не собирался успокаиваться. Было темно и влажно, но в такой погоде был большой плюс — работа в полях отменялась. Укай не был ленивым, просто в последнее время его «подработка» тренером в школе Карасуно хорошенько измотала его морально. Быть наставником оказалось не так уж просто. Хотя, он не расчитывал на что-либо радужное, когда соглашался. Зачем он вообще решил принять предложение Такеды? Вспомнил свои школьные годы? Возможно. Телевизор монотонно шумел, сливаясь со звуками грозы. Укай сидел перед ним на диване, выкуривал очередную сигарету. Он пообещал себе, что это предпоследняя на сегодня, ведь осталось их не так уж много. В комнате, как и во всей квартире, было тихо и темно, не смотря на мерцаюший телевизор. Сигаретный дым смешался с влажным воздухом и тяжело осел почти у пола. Запах сырости, табака и дождя пробирал до костей. Не то чтобы его устраивала эта атмосфера, у него просто не было выбора. Такие вечера для человека без отношений неизбежны. Хоть он и лишился их относительно недавно. Укай прекрасно это понимал, но всё же мысленно пытался успокоиться словами: могло быть и хуже. Действительно, может быть и хуже. После очередного раската грома телевизор выключился. Стало совсем темно и тихо. Ему даже показалось, что стало холоднее. «Черт меня дёрнул подумать, что могло быть хуже.» Укай пробурчал под нос что-то невнятное, но явно негодующее, и сильнее укутался в плед, поджимая под себя босые ноги. Теперь, казалось, самое время идти спать. Время уже подходило к полуночи. Но сна не было ни в одном глазу. Даже если он сейчас ляжет, уснуть не сможет. Только отлежит спину, шею и вообще всё, что возможно отлежать. Лучше пойти поесть. Отложив недокуренную сигарету в пепельницу и лениво перекатившись с одного бока на другой, Укай поднялся на ноги и, стуча зубами из-за пронизываюшего холода, побрёл на кухню. Отрыл в шкафу пачку чипсов и с явным удовольствием захрустел острыми слайсами. Жизнь сразу показалась ему лучше. Вернувшись на диван, он облизал пальцы и потянулся за тлеющей сигаретой. Резкий и громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Сигарета почти выпала из рука и он, от греха подальше, быстро затушил её. Дабы удостовериться в том, что для визитов время не совсем подходящее, Укай посмотрел на светящийся циферблат. На небольших квадратных настольных часах ярко светилось четыре цифры: 23:47. Скоро стук повторился, и ему всё же пришлось встать с дивана на холодный пол. В любом случае, боятся ему нечего, а вот кому-то, возможно, нужна помощь, иначе зачем стучаться к кому-то ночью во время грозы? Стараясь сильно не накручивать себя неприятными мыслями, Укай подошёл к двери и без вопроса «Кто там?» провернул замок два раза по часовой. Из открытой двери сразу повеяло уличным холодом. Косой дождь добрался до ног Укая и заставил его отойти назад. Было темно, но человека по силуэту он узнал почти сразу. — Ты чего тут делаешь в такое время? Ещё и без зонта! Бегом заходи внутрь! Ночной гость неспеша зашёл в дом. Укай торопливо закрыл дверь и повернулся к нему. Он был в негодовании. Кто угодно мог прийти к нему сейчас, но не этот парень. — Какого хрена ты творишь? Родители знают, где ты? Не дожидаясь ответа, Укай прошёл в одну из комнат, не переставая громко ворчать. Скоро он вернулся с фонарем в руках. Свет, направленный прямо в глаза, заставил парня зажмуриться и отвернуться. — Ну что стоишь? Раздевайся и давай в ванную шуруй. Позже расскажешь что ты забыл у меня дома. Парень никак не отреагировал на его слова. Укая это задело. Он привык, что его слушаются. — Сугавара, не беси меня. Ты что, напился? А ну дыхни. Укай сделал несколько шагов вперёд и за подбородок поднял голову Коуши так, чтобы он смотрел прямо на него. Парень особо не сопротивлялся и уже скоро Укай удостоверился, что тот абсолютно трезв. — Эй, так что произошло? — Теперь его голос звучал мягче. — Чем ты… так расстроен? Сугавара опустил глаза. Чем он расстроен? Что на него нашло? Что он здесь делает? Конечно, тренер задавался этими вопросами. Но дело в том, что Суга тоже. Знал бы он сам, чего он сейчас хочет получить от Укая. Наверное, он слишком расстроен, чтобы мыслить здраво, да? Поэтому пришёл к нему ночью. Он хотел услышать от тренера лично, что он — никудышный свящующий. Что он не ровня Кагеяме. Что он не принесёт команде победу. Что он им не нужен. Кейшин не знал, но предполагал, что могло довести Коуши до такого. И это предположение его совсем не радовало. Ведь вчера на тренировке Укай сделал выбор в пользу Кагеямы. *** — Укай-сан, ты уже определился с составом? — А, Такеда. Нет, я все ещё сомневаюсь. — Ты не знаешь, кого поставить на позицию свящуюшего, да? Иногда Укая пугала проницательность этого мужчины. — Да. Кагеяма очень способный первогодка. А вместе с Хинатой получается отличный дуэт. — Ну а Сугавара третьегодка, и это его последняя возможность, да? Ты не хочешь отодвигать его на второй план? — Да. — Почему? Потому что самому пришлось такое пережить? — Точно. — Как бы там ни было, ты должен сделать выбор, который наиболее вероятно обеспечит нам победу. Понимаешь? А Сугавара не глупый парень. Думаю, увидев игру Кагеямы в первый раз, он понял, что его затмит первогодка. Но даже не смотря на это, он продолжил тренироваться вместе с остальными как ни в чём не бывало. Всё такой же веселый и общительный. Ему ведь многое пришлось пережить, пока Карасуно была в упадке. А теперь, когда наконец-то появилась возможность, его отодвинули, как бы грубо это не звучало. Думаю, ему сейчас тяжелее всех. Тебе надо поговорить с ним, Укай. — Я знаю, знаю. Обо всём этом я уже думал. И наверное решение принял давно, просто сам не хотел с этим мириться. В любом случае, это просто клуб и просто волейбол. — Угу. Сообщишь им сейчас? — Нет, на собрании. А ну не расслабляться! Нишиноя, прекрати дурью маяться, помоги Асахи с подачей! Танака… <…> — Отлично потрудились сегодня. Устали? В ответ пара человек невнятно промычала, остальные обессиленно покачали головой. Парни сидели перед тренером, готовые упасть и уснуть прямо на этом полу. — Хахах, ну я вас надолго не задержу. Все знают о предстоящем матче с Некомой. Он неофициальный, но послужит отличной тренировкой для нас. Ведь близятся национальные. Поэтому мы должны работать усердно. Официального состава команды, как вы знаете, ещё нет, указ Такеда-сенсей подготовит позже. Но озвучу я его сейчас. После слов об официальном составе все насторожились. Усталость отошла на второй план, освободив место тревожному предвкушению. Не стоило волноваться, пожалуй, Дайчи, Асахи, Цукишиме, Танаке и Нишиное. Этих вряд ли кто-то бы заменил. Но даже они напряглись. Ведь сейчас в какой-то степени решалось ближайшее будущее их друзей. — Асахи, Дайчи, Нишиноя, Танака, Цукишима, Хината и Кагеяма. Вы, ребята, будете представлять нашу школу как в Некоме, так и в последующих матчах в других школах. Однако, расслабляться не советую. Тем более тем, кто остается в запасе. Всем ясно? Ребята зашумели. Большинство, конечно, предполагало такой вариант, но были и те, кто сомневался. Хината и Кагеяма. Усталость Шоё мгновенно испарилась и уже через 10 секунд после осознания он с криками носился по спортзалу. — Кагеяма-а-а, нас взяли! Кагеяма, мы будем участвовать в официальных матчах! — Да заткнись ты, ненормальный. Кагеяма недовольно буркнул, но все заметили, как покраснели его щеки от радости и предвкушения. — На этом на сегодня всё. Встретимся после выходных. Укай не стал успокаивать Хинату, разрешая ему нарадоваться вдоволь. Он просто ушел из спортзала. Такеда вышел с ним. — Отлично держался, Укай-сан. — Ага. В этой ситуации я должен был кого-нибудь расстроить. Не мог же я всех их внести в основной состав. — Не переживай так на этот счет. Всё образуется. К тому же я не заметил, что кого-то не устроило твоё решение. Разве что Ямагучи. Он единственный первогодка, не вошедший в состав команды. — Ему не о чём переживать. Я знаю, что он тренирует подачу с моим другом. Приложит достаточно усилий и упорства и будет часто принимать участие в качестве пинч-подающего. Такеда одобрительно улыбнулся, и, по прощавшись, ушёл в сторону своего кабинета. Укай поплёлся к выходу. Перед выходными тренировка всегда затягивалась, никто не хотел расставаться мячом. Поэтому после неё он не возвращался в магазин. Шёл сразу домой. Пару раз друзья пытались вытащить его в бар или компьютерный клуб на выходных, но после нескольких твёрдых отказов перестали пытаться. Укай не был затворником и выпить любил, но не в шумном месте и не с пьяной оравой за спиной. Спокойная обстановка дома его вполне устраивала. К тому же до недавнего времени ему составлял приятную компанию близкий человек. Но любые отношения когда-нибудь заканчиваются. Ситуация с Сугаварой расстроила Укая, но он точно знал, что другого исхода быть не могло. К тому же, увидев, что после оглашения списка Сугавара не поменялся в лице, Кейшин выдохнул. Это ведь просто волейбол, да? И Сугавара скорее всего знал, что так будет. <…> — Вот это тренировка сегодня была. Завтра проснусь без ног. Асахи, ты сегодня был в ударе. — Ахахах, да нет, всё было как всегда. Это наши первогодки сегодня зажгли. Впрочем, никто и не ждал от них меньшего. — Это точно. Но это так здорово, что спустя столько времени у Карасуно наконец появился шанс. Суга, что скажешь? — Полностью с вами согласен. Эти ребята помогут нам прийти к победе. Суга посмеялся и преободряюще посмотрел на Дайчи и Асахи. Он точно знал, о чём они сейчас думали. Кагеяма заменил Сугавару. Занял его позицию. Они его жалели? Да. Суга видел, с какой скрытой грустью они оба смотрели на него. Это жутко раздражало. Чего они хотели? Чтобы он начал жаловаться им сейчас? Чтобы сказал, как расстроен, что не сможет играть с ними на матчах? Чтобы признался, что завидует им? Чтобы расплакался? Ни за что. Он не будет портить настроение ни себе, ни кому-либо ещё. Зачем говорить об этом, если ничего уже не изменить? Он ведь и сам прекрасно понимает, что так будет лучше. Он понимает, что волейбол это всего лишь волейбол. Он не свяжет с ним всю свою жизнь, так зачем расстраиваться из-за такой мелочи? — Ааах, наконец-то выходные. Как же я устал за эту неделю. Суга потянулся и зевнул. Вечерний холод добрался до оголившегося живота. По телу пробежали мурашки, и Суга инстинктивно обхватил себя руками. В этот же момент на спину легло что-то мягкое. — Дайчи, ты взял с собой олимпийку? — Да, я подумал, что кто-то из нас точно замерзнет. Обычно это бываешь ты, хахах. — Спасибо, Дайчи-сан. Суга показательно поклонился Дайчи и сильнее укутался в олимпийку друга. Ну и как вообще можно нагружать неприятными мыслями этих двоих? — Кстати, Суга, ты так говоришь про выходные, будто собираешься отдыхать. Дайчи хлопнул друга по плечу и рассмеялся. — Точно-точно. Мы-то знаем, что ты все выходные проведешь за уроками. — Э-эй, ну вы из меня совсем зубрилу делаете. — Не обижайся на правду. — Да никто на вас не обижается. И вообще, пошли домой. Если мы будем так тащиться, только к утру дойдём. *** — Я набрал теплую воду. Не задерживайся там. Одежду на машинке найдешь. Укай вышел из ванной, недовольно бурча под нос что-то про грозу и электричество. Света не было. Небольшую ванную комнату освещало три маленькие свечки. Впрочем, этого было достаточно, чтобы разглядеть где лежит шампунь. Сугавара не стал отнекиваться. Ведь нельзя же игнорировать чужое гостеприимство. Он быстро снял тяжёлую, мокрую на сквозь одежду и забрался в ванную, прячась в ней до самого носа. И только теперь, лёжа в тёплой воде, он понял, что не знает, что ответить тренеру на все его вопросы. Хочет ли он на самом деле слышать то, что у Карасуно новый замечательный связующий? Нет. — Голодный? — Нет. — Хорошо, тогда садись, рассказывай. Или мне сначала позвонить твоим родителям? — Нет, не нужно. Они не знают, что я ушёл. Укай открыл жестяную баночку и сделал несколько глотков. Холодный напиток обжёг горло алкоголем. Кажется, он не собирался сегодня пить. Сугавара неловко сел на диван рядом с Кейшином, пряча глаза за мокрыми волосами. — Начинай. Мне интересно, что тебя заставило уйти из дома в полночь в грозу. — Можно и мне? Сугавара кивнул на бутылочку пива, приподнимая голову так, чтобы видеть реакцию тренера. — Чего? Ещё пиво на тебя изводить? Мал ещё. — Неправда. Не мал. К тому же сейчас вы не мой тренер. — Плевать, в любом случае нет. Рассказывай лучше. Что на тебя нашло? Это из-за того, что вчера я выбрал Кагеяму? Ну вот разговор и начался. Это конечно было неизбежно, ведь Суга шёл сюда как раз за этим. Но желание обсуждать это испарилось. Тихая, тёмная комната успокаивала. Запахи сигаретного дыма и сырости помогали расслабиться. Сугавара громко выдохнул и откинулся на спинку дивана. Кейшин воспринял это как своего рода подтверждение его предположения. Да, всё из-за этого. Но он всё ещё не уверен только ли это подтолкнуо его на действия. — Я хотел покончить с собой. Из-за слов Сугавары Укай закашлялся, и уже проглоченное пиво полетело во все стороны. Коуши не обратил на это внимания и продолжил говорить, чтобы не дать мужчине перебить его. — Я был на мосту. Там не было людей и машин, ничего не было видно, но почему-то я не прыгнул. Я, конечно, никогда всерьёз не думал о том, чтобы покончить с собой, но сегодня я был уверен, что сделаю это. Но потом мне показалось это смешным. Ещё я подумал: «А как же тренер? Возможно, он будет винить себя». И не прыгнул. — Ты нормальный? Хотел сделать это просто из-за того, что тебя заменили Кагеямой? От негодования и нахлынувшего волнения Укай в одно движение приблизился к Сугаваре, нависнув над ним. — Вы тоже считаете, что я настолько расстроился? Вам тоже меня жаль? Коуши поднял взгляд на Укая. В темноте его глаза поблёскивали, отражая свет одной-единственной зажжённой свечи. — Я…нет…да — Кейшин растерялся, встретившись с серьёзным взглядом парня. Почему-то он и подумать не мог, что у Сугавары, чтобы пойти на такое, могли быть и совершенно другие причины. Куда серьёзнее волейбола. — Хааа, какого чёрта. — Укай сел обратно и откинулся на спинку. — Не думал, что в комплекте с работой тренером идёт работа психологом. Сугавара тихо рассмеялся и потянулся за жестяной баночкой, оставленной без присмотра. Укай заметил пропажу только после того, как парень опустошил её на треть. — Эй! Ты что вытворяешь, а ну верни. Бесцеремонно вырвав пиво из руки Сугавары, Укай посмотрел на неё как на самое большое сокровище, а потом на довольное лицо парня. — Это последняя, самому мало. Чтобы больше не допускать подобных неприятностей, Укай опустошил банку за три глотка и отложил её в сторону. — Тренер. — Чего тебе, алкоголик малолетний? — Давайте переспим. Сугавара сидел, забравшись на диван с ногами, пытаясь укутаться в большую футболку, и улыбающимися глазами смотрел на мужчину. Тот в свою очередь пилил взглядом довольное лицо около минуты, прежде чем прийти в себя после сказанных слов. — Нет. Его ответ был суховат. Он словно пытался сделать вид, что отвечает на самую обыкновенную просьбу. — Почему? — Для этого предостаточно причин. Мне кажется, нам больше не о чём разговаривать, я тебе не мамочка и не психолог, чтобы прорабатывать твои травмы. К тому же ты сам сказал, что сейчас я тебе не тренер. И вообще, радуйся, что я тебя не прогнал и мешайся. Будешь спать на этом диване. Утром отвезу тебя домой. Укай встал и, ничего больше не говоря, ушёл в соседнюю комнату. Суга задул свечу и пошёл за ним. Услышав скрип полов за спиной. Укай громко выдохнул. — Эй, я же вроде ясно сказал. — Я слышал. — Тогда какого чёрта? — Я недавно видел вас, случайно. За магазином. Вы разговаривали с каким-то мужчиной. Я не подслушивал, честно, но всё же кое-что понял. Из-за чего вы с ним расстались? — Хааа… Он женится в следующем месяце. Да и не расставание это было. Расставание возможно, если есть отношения. А мы просто трахались по вечерам. Даже не спали никогда вместе. С какой стати я вообще тебе… — Вы ведь были сверху? Или снизу тоже? Укай бросил на парня косой взгляд и потер переносицу, но больше ничего не сказал. — Знаете, мне плевать что кто-то что-то считает неправильным. — Какие громкие слова. Это в тебе два глотка пива заговорили? Суга звонко посмеялся и сел рядом с Укаем. — Я всё же не такой невинный, каким вы меня считаете. Вам ведь сейчас плохо, не так ли? — Мм? Нет, мне нормально. Я привык к такому. — Звучит грустно. А я вот очень расстроен. Знаете, я просил учителей позволить мне остаться в клубе, учился усерднее обычного, чтобы не было видно, что волейбол отнимает у меня время, выделенное на учёбу. Тренировался всё свободное время. Мне нравилось играть. И я с нетерпением ждал, что появится возможность сыграть хоть в каком-нибудь официальном матче. Все мы ждали. Обидно, что это время настало, а мне не осталось места. Суга улыбнулся и пожал плечами. — Хотя я рад, что Дайчи и Асахи смогут играть. Кто знает, может быть они даже попадут на национальные. А я буду их поддерживать. И не только их. Всю нашу команду. — Так говоришь, будто напрашиваешься на сочувствие. Тебя же не списали в утиль. Ты всё-равно в команде. — Ага, знаю. Наверное поэтому я ещё не расплакался. Всё ещё надеюсь, что буду хоть немного полезным. — А ты…уже занимался сексом значит? — Да, достаточное количество раз. — Кажется, я недооценивал нынешних подростков. — Говорил же, что я не такой ребёнок, каким вы меня считаете. Суга снова посмеялся и залез на кровать. — Я не говорю, что мы должны встречаться, целоваться или ходить, держась за руки. Это будет просто взаимовыгодный секс. — Хахах, поверить не могу, что это говоришь ты, Сугавара. — Так значит ты согласен? — Хах, шустрый какой. Теперь будешь называть меня Кейшин? — Красивое имя. — Дешёвый подкат. Укай посмеялся и забрался на кровать, садясь у изголовья. — И с чего вдруг тебя заинтересовал такой старик? — Люблю опытных, знаешь ли. — А если бы я оказался девственником? — Тогда пришлось бы тебя учить. — Показывал бы мне порнушку? — Ну, хахах, как вариант. — Признавайся, собираешь на меня компромат? Сугавара растянулся в улыбке и встал на кровати. Укай не заметил, как тот снял одежду, было слишком темно. Понял только по скрипу кровати и звуку упавших на пол вещей. — Эй, Сугавара, тебе вообще не страшно? — Нет, всё нормально. Ты красивый. — И это твой главный критерий? Коуши что-то ответил, Укай не услышал. Гроза за прошедший час стала только сильнее. Гром раздавался где-то прямо над домом, заглушая любой звук. Укая немного пугало то, как быстро он смирился с тем, что в его кровати голый парень. Однако передивал он по этому поводу недолго. Его одежда полетела на пол вслед за одеждой Коуши. Почему бы и нет, если, чёрт возьми, да. <…> Дождь продолжал лить, но гроза, кажется, закончилась. Он не заметил, когда перестали сверкать молнии. И не заметил, когда стал таким. Когда была точка невозврата? Яркий огонёк осветил кровать и голую белую спину с кучей родинок, разбросанных как попало. Они были не только на спине: на ребрах, животе, бёдрах. Вряд ли он смог разглядеть все. Едкий дым, проникший в лёгкие, прочистил мысли. Укай постарался восстановить в голове картинку, но ничего чёткого, конкретного. Будто всё произошло в бреду или перед тем, как потерять сознание. Он бы с удовольствием сейчас потерял сознание, рухнул на кровать и без всяких проблем проспал до утра. Но так ничего не решить — это он понимал прекрасно. Лёгкое алкогольное опьянение прошло окончательно, когда полсигареты было выкурено. Он опять посмотрел на парня. Тот спокойно спал, уткнувшись лицом в подушку. Его спина медленно поднималась и опускалась, привлекала внимание Укая. Он вспомнил, как она прогибалась под его руками, вспомнил как ощущались все рёбра. Его тёплое тело дрожало, когда он был слишком глубоко и становилось мягким, когда он медленно, не до конца выходил. Когда Коуши лежал под ним, Укай видел его подтянутый живот, грудь. Целовал их, хоть Сугавара изначально сказал, что прелюдии не обязательны. «К чёрту» — это всё, что было в его голове в тот момент. Когда Коуши выдыхал ему в шею, по телу пробегались мурашки и Укай вздрагивал. Внезапным толчком вызывал у парня тихий стон. Коуши нравилось, когда он был глубоко. Его тело целиком и полностью выдавало его. Ещё ему нравилось сидеть сверху. Укаю тоже нравилось. Особенно смотреть на него, видеть очертания, белоснежную кожу во время вспышек молний. Он ещё никогда не видел такого красивого тела. Всё время было жарко и влажно. Дыхание сбилось так, будто у обоих была тахикардия. Горло жгло от дикого обезвоживания уже в первые 10 минут. Из-за этого они грубо и подолгу целовались, отлипая друг от друга только чтобы набрать достаточно воздуха. В процессе Укай случайно оставил где-то под ключицей тёмный след, мысленно приготовился извиняться. Они сделали это раз пять. Примерно. Он бы не смог точно вспомнить, все моменты собрались в кучу, в достоверности некоторых он вообще сомневался. Может, сам себе надумал. Пять раз. В конце каждого Коуши крепко прижимался к Укаю, сокращая расстояние до минимума, вцеплялся руками в его лопатки или шею и издавал негромкий протяжный стон. Если бы Укай был фетишистом, он бы коллекционировал эти звуки. И не только стоны. Да, тихое мычание через сомкнутые губы, громкое дыхание, случайно вырывавшиеся на пике громкие стоны, почти крики заводили похлеще любого порно, но чёрт возьми… Укай затушил сигарету и нервно провёл рукой по растрёпанным волосам. В его голове ещё долго будет звучать… Коуши. Лучше всего было слышно в тот раз. Он держал его за талию, мог видеть спину, шею. В какой-то момент хлюпающие, причмокивающие звуки заполнили всю комнату. Он ошибался, когда думал, что из-за грозы ничего не услышит. Каждый раз, когда он входил до предела, звук бьющейся влажной плоти заполнял все его мысли, заставляя закусывать губу от удовольствия. Он хотел повторять эти движения снова и снова, а когда замедлялся, Коуши начинал двигаться сам. Он ничего не говорил Укаю, за него это делало его тело. Влажные, мягкие звуки добирались до самого центра груди, заставляли гореть и ускоряться. Сколько бы он их не слышал, этого было мало. Ветер усилился. Жалюзи зазвенели, приводя Укая в сознание. Накрыв съёжившегося Коуши одеялом, он откинулся к изголовью и закрыл глаза. Протёр ладошкой проступивший на лбу пот и положил руку между ног, пытаясь побороть возбуждение. Что он вообще натворил?