Система альтернативных событий

Антон открывает глаза и сразу чувствует неладное. Тянется к тумбочке за телефоном, чтобы посмотреть время, и едва не падает с кровати. Он ошалело осматривается по сторонам и замирает от шока. Это не его квартира. Антон резко поворачивает голову и видит Арсения, который мирно спит, повернувшись к нему спиной. Пиздец, они теперь окончательно не обнуляются. Может, у них наконец получилось вырваться? Антон аккуратно встаёт с кровати, чтобы не разбудить Арсения, тихонько подходит к телевизору и берёт телефон. Включает, с волнением ждёт, когда загорится экран, и не может сдержать разочарованного выдоха, когда видит всё ту же набившую оскомину дату. Блядская хуета, что тогда произошло? Он поворачивается, чтобы вернуться к кровати, но внезапно по всему телу проходит дрожь, а в голове воет сирена. Сон. Он только что видел всё. Антон прикрывает глаза и воспроизводит увиденное ещё раз, чтобы убедиться, что он ничего не перепутал. Проницательные голубые глаза, следящие за ним из-за мониторов, вспыхивают двумя прожекторами где-то в глубинах сознания. Он бросает взгляд на Арсения и вдруг понимает, что перед ним лежит абсолютно чужой человек. Незнакомый, далёкий. Лживый. Едва сдерживая накатившую волну гнева, Антон сжимает кулаки и пулей вылетает на кухню. Он снова нестерпимо хочет сбежать, но понимает, что без ответов на все свои вопросы он отсюда не уйдёт. Будить Арсения у него всё равно почему-то не поднимается рука. Спустя час, три выпитые кружки чая и потрёпанную в лоскуты нервную систему, Арсений наконец появляется в дверном проёме. Он двигается медленно, придерживаясь рукой за стену, чтобы не нагружать ногу, и смотрит на Антона, не моргая. Антон смотрит в ответ, едва держа себя в руках. — Я всё видел, — не размениваясь на любезности, сразу в лоб начинает он. Глаза Арсения расширяются в испуге. — Антон… — Блять, ты знал, — цедит Антон сквозь зубы. — Ты, сука, с самого начала обо всём знал. Ну конечно, как же я раньше не догадался, что ты не просто какой-то хуй с горы? Тупой идиот! — Антон, пожалуйста… — И каково это было, м, Арсений? Отыгрывать сначала зацикленного персонажа, потом ебучего журналиста? Да тебе реально в актёры надо было идти. Так сыграл, просто браво. А как правдоподобно делал вид, что тебе не поебать на меня и мои чувства. Это же ёбаный талант! — Да позволь ты мне всё объяснить! — едва ли не кричит Арсений. — О, разумеется, ты мне всё объяснишь. Для начала было бы неплохо рассказать, кто ты нахуй такой вообще? — Антон рычит, встаёт на ноги и подходит к Арсению вплотную. Тот в ответ сжимается, будто ждёт, что его вот-вот ударят. Антон делает глубокий вдох, медленно выдыхает и делает шаг назад. Никакого насилия. Нужно дать человеку возможность объясниться. — Я — один из тех, благодаря кому ты здесь оказался, — тихо начинает Арсений. — Попов Арсений Сергеевич, ведущий инженер нейроинтерфейсов. — Кто? — Тот, кто разрабатывает системы взаимодействия с мозговой активностью пользователя для обеспечения процесса полного погружения. И создаёт интерфейсы, позволяющие контролировать виртуальную реальность через мысли и сигналы мозга, — чётко, словно по методичке чеканит Арсений. — Пиздец… — устало выдыхает Антон. — То есть вот это всё случилось из-за тебя? — Из-за меня? Ты серьёзно? — возмущается Арсений. — Антон, к твоему сведению, система показала себя эффективной в сорока девяти случаях испытаний из пятидесяти. И пятидесятый случай — это ты. Так что я бы попросил не перекладывать ответственность. — Ну охуеть, то есть я во всём виноват, да? — Антон чувствует, как к горлу подступает предательский ком, но не позволяет ему вырваться наружу. Больше он перед этим человеком своих слабостей не покажет. — И какая у тебя цель? — Что? — Цель, Арсений. Что вытащит тебя отсюда? — А разве это не очевидно? — спрашивает Арсений с вызовом, глядя прямо в глаза. — Уж потрудись объяснить, будь так добр. — Ты, Антон. Моя цель — ты.  Повисает тяжёлая тишина. Антон старается переварить всю полученную информацию, и злость сменяется разочарованием. — Пиздец, я ведь правда поверил, что тебе с какого-то хуя сдался такой вот проблемный я, — наконец говорит он и понимает, что звучит жалко. — А на самом деле ты просто хочешь выбраться отсюда поскорее, просто без меня тебе этого не сделать. Я прав? Спасти своё ебучее изобретение, которое я вам нахуй поломал? — Антон, понимаю, что прошу невозможное, но пожалуйста, успокойся. Я правда хочу помочь тебе. — Да неужели? Дай мне хоть одну причину, почему я должен тебе поверить, после всего, что ты мне напиздел за всё это время, — выпаливает Антон отчаянно. — Да даже если и так. Я тебя об этом не просил. Всё было охуенно, пока не появился ты. — Ничего не было охуенно, как ты не понимаешь? — эмоционально всплёскивает руками Арсений и начинает заводиться сам. — Человеческий мозг не рассчитан на такое долгое нахождение в симуляции. Скоро он не выдержит нагрузки и просто перестанет функционировать. Это я тебе как специалист по мозгам говорю. Именно поэтому я ничего не мог сказать тебе напрямую. Если бы я сказал тебе правду с самого начала, мы бы сейчас не разговаривали, понимаешь? Потому что он бы дал сбой гораздо раньше. Поверь, я сам из-за этого чувствую себя полным дерьмом. Но мне нужно было вводить информацию постепенно, чтобы это выглядело как что-то, до чего ты дошёл сам. Знал бы ты, как сильно я хотел тебе рассказать всё с самого начала, но мне пришлось врать. И чем больше мы общались, тем невыносимее это становилось. И нет, дело не только в ебучем изобретении, — теряет весь запал Арсений. — Поначалу было только в нём, даже не буду отрицать. Но сейчас — нет. И перестало быть уже давно. Можешь не верить, твоё право, но я говорю тебе правду. Они смотрят друг другу в глаза, и каждый пытается найти хоть что-то во взгляде напротив. Антон бегает по лицу Арсения, видит в чужих глазах боль и отчаяние, но они в нём не отзываются ничем. Он ощущает только вселенскую усталость и разъедающую всё внутри пустоту. — Мне лучше уйти, — хрипит Антон, прерывая невыносимый зрительный контакт. — Антон, прошу… — Мне нужно время, — слишком спокойно произносит он и сам удивляется из-за собственной безэмоциональности, — чтобы переварить всё в одиночестве. Он видит, как Арсений хочет что-то возразить, но осекается и стоит неподвижно. Антон молча двигается в сторону коридора, обувается и, не оборачиваясь, выходит из квартиры. Сил нет даже на то, чтобы драматично хлопнуть дверью, поэтому он аккуратно её прикрывает. Слегка пошатываясь, на ватных ногах спускается по лестнице и выходит из подъезда. Арсений даже не пытается его остановить. Придя домой, Антон первым делом выключает телефон, заваливается на кровать и долго смотрит в одну точку расфокусированным взглядом. В груди отвратительно ноет, а в голове ощущается такая каша, что кажется, она вот-вот взорвётся. Он глубоко дышит, стараясь выровнять пульс, но выходит откровенно паршиво. Анализировать сложившуюся ситуацию сейчас ему хочется меньше всего. Постепенно пустоту заполняет всё сильнее нарастающая злость. Воспоминания из прошлого накладываются на текущие события, и он злится на всех. На людей, кинувших его одного на произвол судьбы, на самого себя, что не смог придумать ничего лучше, чем попытаться сбежать от проблем подобным нетривиальным путём. А ещё он очень зол на Арсения. При мыслях об этом человеке Антон стискивает челюсти и сжимает кулаки так сильно, что ногти больно впиваются в ладони. Да пошёл нахуй этот Арсений. Чтобы отвлечься, Антон переключается на привычную рутину. Он неспешно принимает душ, делает бутерброды, наливает чай и возвращается в кровать. Но лежать на одном месте оказывается невыносимо, поэтому он решает занять руки хоть чем-то. Прибирается, рассортировывает вещи в шкафу по цветам, устраивает спонтанную перестановку мебели, словом — делает всё возможное, лишь бы не думать. Он занимает руки всем, что взбредает в голову, не анализируя, насколько это нерационально и тупо, просто делает. Закончив передвигать кровать в другой угол комнаты, Антон чувствует приятную усталость во всём теле и долгожданную пустоту в голове. Наконец он успокаивается. В целом, так даже можно жить. Раз он тут застрял и по какой-то причине его не выкинуло в реальность раньше, может, не стоит и дёргаться? Поживёт как-нибудь, а когда совсем припрёт, уже будет рыпаться. Да, отличный план, определённо, надёжный, как швейцарские часы. Довольный своим умозаключением, Антон достаёт ноутбук и проводит остаток дня за просмотром «Бригады». Вечная классика, никогда не подводит. Включить «Друзей» оказывается выше его сил. На следующий день Антон позволяет себе отоспаться всласть, а затем выходит на улицу прогуляться. Он петляет по знакомым дворам, бродит по узким улицам и глубоко дышит. Подставляет лицо солнечным лучам, вдыхает полной грудью тёплый летний воздух и отгоняет прочь все непрошенные мысли. Хватит с него эмоциональных потрясений. Может, завтра небо обрушится градом из пикселей, и ему уже не придётся париться о том, в каком дерьме он оказался. Сейчас же думать ни о чём решительно не хочется. Спустя почти два часа бесцельного шатания по району Антон решает зайти в «Пятёрочку» за пивом. Он стоит прямо перед ровными рядами бутылок, ища своё любимое светлое нефильтрованное, когда слышит за спиной привычный звук дребезжания колёсиков продуктовой тележки. Антон разворачивается и в ужасе замирает. Пиздюк как обычно набирает скорость и на полном ходу движется прямиком на стеллаж с пивом. И прямиком на Антона. Блять, как он мог вообще забыть про это? Антон застывает на месте, не способный сделать ни шага, жмурится в ожидании неизбежного и весь напрягается. Секунда, вторая. Ничего не происходит. Антон приоткрывает один глаз, и именно в этот момент тележка проходит через него насквозь, скрываясь в стене за его спиной. Едва обретённое хрупкое спокойствие идёт трещинами. Трясущимися руками он берёт три бутылки, медленно идёт на кассу и постоянно оборачивается, но ни пиздюка, ни тележки нигде нет. Пиздец, что за ночной кошмар. Он ставит бутылки на ленту и поднимает взгляд на кассиршу. Кассирша смотрит куда-то сквозь него, будто Антона не существует. — Извините пожалуйста, не могли бы вы пробить мои покупки? — робко обращается он к женщине, но никакой реакции на его слова не следует. Помахав рукой перед её лицом, он кладёт деньги прямо на ленту и стремительно выходит из магазина. Больше он вообще никуда из дома рыпаться не будет, ну его нахуй. Придя домой, Антон залпом осушает первую бутылку. А за ней вторую. Третью пока ставит в холодильник, чтобы немного остыла. Тело быстро расслабляется под влиянием алкоголя, и Антон чувствует, что снова эмоционально вымотан. Можно сколько угодно делать вид, что всё нормально, только это нихуя не так. Пообещав себе подумать обо всём завтра, он валится на кровать и вспоминает про телефон, к которому не притрагивался со вчерашнего дня. Если он просто посмотрит рилсы, ничего же страшного не случится, да? Включив его, Антон первым делом видит кучу пропущенных звонков и одно входящее сообщение от незнакомого номера. Он догадывается, кто это может быть, поэтому смахивает уведомления, чтобы не отвлекали и не мозолили глаза. Номер на всякий случай блокирует. За просмотром очередного видео с котиками его застаёт врасплох звонок мамы. Антон долго смотрит на экран, не понимая, хочет ли он на него отвечать, но в итоге решает, что с кем-то поговорить лишним не будет. — Антошенька, привет! Как ты? — слышит он в трубке родной голос и непроизвольно улыбается. — Привет, мам! Да всё нормально, потихонечку, — отвечает Антон, понимая, что даже не сможет пожаловаться маме на жизнь. Всё равно она ничего не поймёт. — Расскажи лучше, как у тебя дела? Как там кабачки, опять много выросло? — Да бог с ними, с кабачками, — от этих слов Антон напрягается. Мама всегда жаловалась ему на неприлично огромный урожай. — Лучше скажи, когда наконец приедешь? Давно тебя не видела, соскучилась. Антон чувствует, как от её слов к горлу подступает ком. Мама звучит так жалобно, её голос сквозит печалью, и Антон уже не понимает, её это слова или проекция его перегруженного мозга. Блять. Не нужно было брать трубку. — Антош? Ты здесь? — не дождавшись ответа, нарушает тишину мама. — Чего молчишь? — Да, мам, я тут, — с трудом отвечает он и шмыгает носом. — Не очень хорошо себя чувствую, перезвоню завтра, ладно? — Ох, милый, что с тобой? — спрашивает она обеспокоенно. — Да всё норм, простыл чуток, не страшно, — Антон ненавидит врать, но сейчас этот разговор выходит каким-то слишком… слишком. — Конечно, отдыхай тогда. Но не забудь мне перезвонить завтра, хорошо? — Да, хорошо.. — Ну всё, целую, — говорит она вместо прощания и разъединяется. Терзаемый противоречивыми эмоциями, Антон допивает последнюю бутылку пива и думает. Думает о том, как соскучился по маме и о том, как она там живёт в реальности. Знает ли про то, что с ним произошло? Как переживает то, что случилось с её единственным сыном? Грустит, злится, плачет? При мысли о материнских слезах Антон чувствует, как у него самого глаза неприятно щиплет. Пиздец, он же совершенно не думал о чувствах мамы, когда шёл на эту авантюру. Он даже не удосужился ей рассказать о том, что с ним произошло. Может, прав был Арсений, и мама бы его поддержала и помогла оправиться после череды эмоциональных потрясений? Блять, опять Арсений. Антон понимает, что не может доверять ни единому слову, сказанному этим человеком, но отчего-то он вспоминает, как тот его успокаивал. Как целовал его веки и вытирал со щёк дорожки слёз. Неужели и это всё было лишь частью его коварного плана по принудительному вызволению Антона из петли? Так же, блять, не бывает. Такое просто невозможно сыграть. Воспоминания об Арсении запускают цепочку других мыслей, которые Антон два дня пытался затолкать на самые дальние полки своего сознания и лишний раз к ним не возвращаться. Он думает о том, что сам загнал себя в эту петлю, сам своими руками заточил себя в ней, добровольно и абсолютно намеренно. Не просто так он удалил все соцсети в первый же день, и неважно, что на следующий они восстановились. Он намеренно избегал достижения своей цели, чтобы задержаться здесь как можно дольше. А потом постепенно всё забыл. Блять, он и правда всё сам похерил, а теперь оказался в эпицентре какого-то виртуального апокалипсиса. И самое страшное — он всё ещё не знает, как отсюда выбираться. А единственный человек, который мог бы ему в этом помочь, обманул его. Антон скулит от бессилия. Нужно ли ему выбираться вообще? Какой смысл, если он всё и так проебал? Зачем ему возвращаться в реальность, в которой его никто не ждёт и он никому нахуй не сдался? Но что будет с его мамой? И что будет с Арсением, если Антон так и останется тут? Всё глубже зарываясь в ворох нескончаемых вопросов, Антон забывается беспокойным сном. А утром он решает всё же поговорить с Арсением ещё раз, без лишних эмоций и пустых оскорблений. В кои-то веки поступить по-взрослому, не бежать от проблем, не увиливать от серьёзных тем, а взвешено всё обсудить и возможно разобраться в том, почему система не сработала и не выпустила Антона, когда он начал набирать аудиторию. Что-то явно пошло не так, но без Арсения ему ответов не найти. Поэтому, не оставляя себе времени на сомнения, Антон сразу едет к нему. Подходит к знакомой двери, нажимает на звонок и терпеливо ждёт, когда Арсений со своей больной ногой сможет ему открыть. Блять, Антон же напрочь забыл про его травму и вот так молча просто кинул человека, нуждающегося в помощи. Единственного живого человека в этой симуляции. Антона ошпаривает жгучим стыдом, и он решает обязательно перед Арсением извиниться. Только бы он его впустил. Вот только дверь всё не открывается. Антон прислоняется к ней ухом в надежде расслышать хоть какие-то признаки того, что в квартире кто-то есть, но ни единого тому подтверждения не находит. Тихо, как в морге. От этой мысли ему становится совсем не по себе. А что, если Арсению стало плохо? Что, если ему нужна была помощь, а Антон не брал трубку? В том, что с незнакомого номера ему звонил именно Арсений, сомнений не остаётся никаких. Подрагивающими пальцами Антон цепляет телефон из кармана и заходит в список недавних вызовов. Шесть пропущенных. Он уже заносит палец, чтобы набрать в ответ, как вдруг вспоминает о том, что так и не прочитал единственную пришедшую смс. Он сворачивает телефонную книгу и переходит в сообщения. «Антон, привет, это Арсений. Я знаю, что ты просил оставить тебя одного, но я просто не могу. Честно говоря, схожу с ума от неведения, потому что ты недоступен. Даже приехал сегодня к тебе, но тебя не было дома. Очень надеюсь, что ты в порядке. Я очень хотел бы перед тобой извиниться. Действительно, мне не стоило так долго скрывать от тебя правду, особенно когда ты уже начал что-то вспоминать, но, честно говоря, я просто испугался. Когда мы только начинали общаться, признаюсь, я думал только о том, чтобы спасти систему, но это потому что я не знал тебя. И чем больше времени проводил с тобой, тем сильнее к тебе привязывался. Да, я много врал тебе насчёт себя, но я ни разу не соврал тебе насчёт того, что думаю про тебя и как к тебе отношусь. Знаю, что ты так не считаешь, но на самом деле ты очень сильный, Антон. И, я надеюсь, ты найдёшь в себе силы, чтобы наконец-то выбраться отсюда. Если захочешь поговорить — я буду ждать тебя за нашим столиком.» Антон дочитывает сообщение сквозь пелену набежавших слёз. Совсем он расклеился в последнее время, конечно. Но слова Арсения отзываются внутри чем-то болезненно трепетным, искренним, настоящим. Какой же он дурак, что просто взял и кинул его. Набравшись решительности, Антон идёт в кофейню, надеясь, что Арсений всё ещё ждёт его там.  Когда он открывает дверь того места, в котором очень долгое время проводил практически каждый свой день, его накрывает. Кажется, только вчера он впервые пришёл сюда, по какой-то неведомой причине решив выпить нелюбимый кофе вместо привычного чая, и это решение, словно взмах крыла хрупкой бабочки, запустило череду безумных событий, о которых он не мог представить даже в самом сюрреалистичном сне. Не приди он сюда в тот день, кто знает, как бы разворачивались дальнейшие события, но вот он снова здесь и снова выискивает глазами знакомый силуэт. Арсений сидит всё на том же месте, устало опустив голову на сложенные руки. — Привет, — тихо говорит Антон, чтобы не напугать. — Я подсяду? Арсений резко вскидывает голову, его глаза широко распахиваются, а изо рта вырывается шумный выдох. — Антон? Это правда ты? — Думаешь, мой перегруженный мозг уже напроецировал тут десяток моих же клонов? — тихо усмехается Антон и ещё раз уточняет: — Так я подсяду? Арсений молча кивает и неотрывно следит за каждым движением, словно не верит, что это действительно Антон, а не плод его разыгравшегося воображения. — Я, если честно, и не надеялся, что ты придёшь так скоро, — признаётся он, и Антон чувствует нахлынувшую волну стыда. — Я тоже, но прочитал твоё сообщение и решил, что нехорошо будет заставлять тебя долго ждать. Давно ты тут сидишь? — Со вчерашнего вечера, — тихо признаётся Арсений, и у Антона в этот момент предательски щемит в груди. — Я не знал, когда ты прочитаешь сообщение, и очень боялся пропустить твой приход. — Пиздец, — выдыхает Антон и качает головой. — А если бы я не пришёл? — Тогда мне пришлось бы отлучиться ненадолго, чтобы притащить сюда матрас, — усмехается Арсений, и именно в этот момент Антон предельно чётко понимает, что это тот Арс, которого он знает. И всё время им был, неважно, журналистом или инженером нейроинтерфейсов. Это всё он, один и тот же человек, который шутит про матрас, стоя перед лицом полного краха окружающего их мира.  Антон смеётся над абсурдностью ситуации и чувствует, как с души падает огромный камень, давивший на него всё это время. — Но на самом деле, — тем временем Арсений продолжает свою мысль, — я просто верил, что ты это сделаешь. — Как твоя нога? — Невпопад спрашивает Антон, смущаясь от подобного откровения. Интересно, что он сделал такого, чтобы Арсений настолько сильно в него верил? — Уже лучше, спасибо. Как минимум могу передвигаться без посторонней помощи, хоть и выходит пока медленно. — Бля, Арс, прости меня, — сокрушается Антон. — Я в моменте вообще про это не подумал, а как подумал, таким дерьмом себя почувствовал. — Всё нормально, я понимаю, — успокаивает его Арсений и улыбается самыми кончиками губ, но эта улыбка выходит горькой, неправильной. — Это ты меня прости. За всё. За то, что выдавал себя не за того, кем я являюсь, что был вынужден скрывать всю правду о тебе, что ты вообще оказался тут, — начинает тараторить он, захлёбываясь воздухом. — Только пожалуйста, Антон, не пропадай так больше, я… — Эй, тише, тише, — Антон переходит практически на шёпот, — Арс, выдыхай. Я тебя ни в чём не виню. И мне очень жаль, что я наговорил тебе всякого дерьма, я просто очень сильно охуел от всего, что на меня навалилось в моменте. Но теперь я здесь, рядом и никуда не собираюсь убегать. Слышишь? — Угу. Антон тепло улыбается и мягко кладёт свою ладонь поверх Арсовой, пытаясь вложить в этот жест всё, что он чувствует. Арсений смотрит в его глаза, и в них плещется столько эмоций, что у Антона сбивается дыхание. Как же хочется его прямо сейчас крепко прижать к себе и поцеловать, просто невыносимо. — Бля, Арс, знал бы ты, как я хочу тебя поцеловать, — вторит своим мыслям Антон и замирает в ожидании ответной реакции. — Господи, Антон, — выдыхает Арсений, приподнимается и тянет Антона на себя за ворот футболки. Мгновение — и их губы сталкиваются. Поцелуй выходит требовательным, резким, как выплеск всего накопившегося и долго сдерживаемого внутри. Дыхание сбивается, всё кажется сумбурным, но с каждой секундой напряжение уступает место разливающемуся по телу теплу. Сейчас между ними — буря невысказанных чувств и глубокое, такое яркое желание быть ближе, что Антон жмурится от переизбытка ощущений. Он нежно проводит пальцем по скуле Арсения, коротко лижет доверительно подставленные губы и старается вложить в поцелуй всё самое тёплое и трепетное, чтобы стереть оставшиеся боль, гнев и обиду. Рвано выдохнув в приоткрытый рот, Антон отстраняется и смотрит в ясные голубые глаза, теперь не замутнённые горечью. — Поехали домой? — говорит Антон, не задумываясь, но затем осекается. — Я имею в виду, ко мне. Или к тебе, неважно. В смысле, нам всё ещё много что нужно обсудить, но я не уверен, что хочу делать это здесь. Арсений коротко кивает, берёт ладонь Антона в свою и медленно двигается в сторону выхода. Антон видит, что он ещё хромает, и недовольно поджимает губы. Освобождает свою ладонь из захвата, привычно приобнимает Арсения за талию и помогает идти. Арсений прижимается к нему теснее. Сев в каршеринг, который они решают взять, чтобы не перенапрягать Арсения ходьбой, Антон не выдерживает и задаёт первый из накопившихся вопросов: — Я правильно понял, что система дала сбой? — он поворачивается, отвлекаясь от дороги, и видит, как выражение лица Арсения меняется с задумчивого на серьёзное. — Иначе почему я не выбрался отсюда, когда достиг своей цели? — Видимо, она по какой-то причине так и не считалась системой, как достигнутая, — рассуждает Арсений. — Помнишь, что именно ты вводил программу? — Найти оптимальный вариант контента для развития своих соцсетей, — ответ выходит чуть неувереннее, чем он планировал. — Ничего не понимаю, — Арсений хмурит брови и задумчиво трёт подбородок. — Ты же и так стал успешным блогером, стримы твои эти дурацкие набирали просто неприличное количество просмотров. — Эй! — Прости, не удержался, — Арсений пожимает плечами и продолжает: — Но если целью было именно это, то я решительно отказываюсь понимать, что, происходит. Ни одного подобного сбоя в ходе тестирования не возникало, все остальные вышли из симуляции самостоятельно. Ты точно уверен в формулировке или стоит за неё побороться? — Я уже ни в чём не уверен, Арс. Вроде такая, судя по тому, что я видел в воспоминании. Смысл мне врать, если ты и так уже к чёртовой матери тут всё поломал, и нам по-любому надо выбираться? — не удерживается от ответного подкола Антон. — Кто из нас ещё всё поломал, — бурчит Арсений с упрёком, но его выдаёт лёгкая улыбка, едва тронувшая уголки губ. — Слушай, мы ведь говорим сейчас про ту цель, которую ты передал разработчикам для внедрения в программу? — Ну да, о какой же ещё? — Хм-м-м, — задумчиво тянет Арсений и говорит слегка неуверенно: — и ты именно её проецировал в сознании при погружении, верно? — Что? — Программа технически очень сложная, но не совершенная. Я не уверен, что это возможно, но, учитывая обстоятельства, не стоит отбрасывать даже самые нереалистичные сценарии. — Нихуя не понял, можно попроще? — Если попроще, то при погружении в систему цель задаётся дважды: загружается в компьютер и считывается датчиками из импульсов мозга. — Это чё, типа как послать запрос во Вселенную? — искренне не понимает Антон и озвучивает первую пришедшую в голову ассоциацию. — Это типа прямое взаимодействие системы виртуальной реальности с мозговой активностью. Запросы во Вселенную, ну ты серьёзно? — возмущается Арсений. — Это же антинаучно!  Антон смеётся открыто, откидывая голову на спинку сиденья. Арсений, конечно же, напоминает ему о важности концентрации внимания на дороге. — Так что? — возвращается он к насущной теме. — Помнишь, что ты визуализировал? — Ты реально думаешь, что я могу вспомнить такую деталь? Типа, это как спросить, во что я был одет двадцать девятого апреля две тысячи семнадцатого года. — Вот это ты сравнил, конечно, — Арсений вскидывает бровь. — Постарайся вспомнить, ладно? Мне кажется, это может быть важным. — Сделаю всё, что в моих силах, босс, — Антон шутливо салютует Арсению, за что получает заслуженный тычок в бок. На этой ноте они доезжают до дома Антона и поднимаются в квартиру. Арсений сразу занимает ванную, аргументируя это тем, что ночь в кофейне не прошла для него бесследно, и Антон даже не пытается с ним спорить, всё ещё чувствуя за это вину. По очереди приняв душ, они разваливаются на кровати. Арсений блаженно вытягивается, расслабляя уставшие конечности. Антон поворачивается на бок, кладёт под голову подушку, просовывает под неё руку, смотрит на Арсения и наконец озвучивает следующий вопрос из его списка: — Арс, а как ты вообще сюда попал, если это, ну, моя персональная симуляция? Арсений тяжело выдыхает и зеркалит позу Антона. — Когда предпоследний тестировщик вышел из симуляции спустя месяц, а ты всё продолжал лежать, мы поняли, что что-то пошло не так. Показатели были в норме, уровень мозговой активности тоже, поэтому мы попытались вывести тебя искусственно. Но программа выдала ошибку и не позволила нам это сделать. Ребята из отдела системной интеграции подняли тревогу, нас всех собрали на экстренное совещание. Кто-то предложил тебя отрубить от аппаратов жизнеобеспечения и отсоединить датчики, а дело замять. Но ты же понимаешь, что бы это значило для тебя? — Арсений переводит на Антона печальный взгляд. Антон шумно сглатывает и кивает. — Разумеется, большинство было против, в том числе моя команда. Если сбой случился, даже в единичном случае, это означает потенциальные риски для массовых пользователей в случае релиза программы. Речь шла не только о тебе, но о тысячах людей, которые захотели бы использовать наш продукт. Репутационные риски колоссальные. Поэтому тебя оставили. Мы пытались исследовать природу ошибки из лаборатории, но достаточно быстро стало понятно, что здесь нужна система параллельного входа. Она тогда ещё была только на начальном этапе. Антон внимательно слушает, стараясь не упустить ни единой детали, и охуевает от того, какого, оказывается, шороху он наделал в реальном мире, пока сам кайфовал здесь. Вмиг вспоминаются все слова, которые он высказал Арсению, и он снова чувствует стыд. Пиздец, столько людей оказались в тупике из-за него одного. — И что… что было дальше? — хрипло спрашивает он. — А дальше начался процесс экстренной сборки системы. Её разрабатывали буквально на коленке, потому что сроки поджимали, спонсоры давили, а бюджет тратился на затянувшееся тестирование. С нас требовали быстрого решения проблемы, хотя мы прекрасно понимали, что ни к чему хорошему это не приведёт. Но как объяснить это далёким от технологий долбоёбам, для которых самое важное — это быстрая прибыль? — И как долго вы её разрабатывали? — спрашивает Антон и понимает, что боится услышать ответ. Он не готов знать, как долго здесь находится. — Одиннадцать месяцев. — Блять… — И это, на самом деле, очень мало. Поэтому всё, что могло пойти не так, конечно же пошло. Ну и, зная моих коллег, я не удивлён, что мы обосрались по всем фронтам, — невесело улыбается Арсений. — То есть, я здесь уже торчу больше года? — Арсений молча кивает. — Пиздец… — И ещё какой. — Но почему именно ты сюда пошёл? — Не то чтобы у нас был большой выбор. То, что это должен быть кто-то из нейроинтерфейсных инженеров, даже не обсуждалось. Тут нужен был человек, разбирающийся в принципах функционирования мозга. Не разработчика же персонажей сюда отправлять. Нас в команде всего четверо. Ну и как-то сошлись на мнении, что это должен быть я. Не то чтобы я был сильно в восторге, но вариантов особо не было. У остальных либо дети, либо питомцы, либо ещё что-то, а я... — Арсений осекается и прокашливается. — Неважно. По первоначальной задумке я должен был просто изучить местность, фиксировать любые отклонения от нормы и наблюдать за тобой. Но всё снова пошло не по плану. Сдалась тебе вообще та кофейня, ты же в неё не даже ходил! — пытается сбавить градус драматизма фальшивым возмущением Арсений. Антон переваривает его слова, но смысл сказанного доходит до него не сразу. — Погоди, то есть, хочешь сказать, ты следил за мной? Арсений смущённо отворачивается и ничего на провокационный вопрос не отвечает. Поразительно, а Антон думал, что это было обострение его тревожности. Значит, он всё-таки был прав и неспроста чувствовал на себе чужой взгляд. — И мой адрес ты поэтому знал! А я так охуел, когда ты написал, что приехал ко мне. Правда, не сразу срастил, что не говорил тебе, где я живу! И номер телефона. Ты что, запомнил его? — не унимается Антон. — Нет, я всё записывал, а прогресс сохранялся. Ну, как у тебя со стримами и вот этим всем. И изначально предполагалось, что я просто всё изучу и вернусь обратно. А потом наткнулся на тебя в кофейне и всё. Выйти уже не смог. Возможно, у меня изначально не было такой возможности из-за сбоя, но проверить мне не довелось. От обилия информации Антон чувствует, как скрипят его и без того потрёпанные извилины. Слишком много всего нужно обработать и уложить в голове. Вдруг Антону в голову бьёт мысль, про которую он успел забыть, но из-за которой он не мог спокойно уснуть прошлой ночью. — Арс, а моя мама… — его голос срывается, — что с ней? — С ней всё хорошо. Ну, насколько это возможно. Мы связались с твоими родителями сразу, как поняли, что всё пошло по пизде. Правда, пришлось сказать, что всё под контролем, просто тестирование затягивается на неопределённый срок. И подписать бумаги о неразглашении. Она периодически приезжает к нам навестить тебя. Переживает, но верит, что всё будет хорошо. Эти слова становятся последней каплей. Антон шумно выдыхает, прикрывает глаза и ложится на спину. Перед глазами всплывает мамин образ, который он помнит только по фотографиям в своём телефоне. Блять, он даже не может вспомнить её в реальной жизни, как она смеётся, хмурится и причитает, что наварила слишком много борща. Какой же это всё беспросветный ужас. Арсений чутко считывает эмоции Антона, придвигается чуть ближе, прикасается к его руке и водит по ней самыми кончиками пальцев. Успокаивает. Показывает, что он рядом. Антон ловит себя на мысли, что они уже были в подобном положении совсем недавно. Вот тебе и день сурка. Он нервно прыскает от нелепости ситуации, и на самую малость ему становится легче дышать. — А что дальше, Арс? — продолжает задавать вопросы Антон. Пока он не получит ответы на каждый, он не успокоится. — Допустим, мы разобрались в причине сбоя. Но делать-то с этим что? — В данный момент, увы, ничего. Давай попробуем немного подождать, вдруг ты вспомнишь? — Ты же понимаешь, что это может затянуться надолго? — Ну, судя по моим наблюдениям, воспоминания настигали тебя в моменты сильных эмоциональных потрясений, — начинает Арсений издалека, и Антон не сразу улавливает подтекст. — Есть у меня одна гипотеза, но она требует подтверждения. Арсений нависает над Антоном, проводит пальцами по его нижней губе и вопросительно вскидывает брови. Антон сразу считывает его намерения, поэтому играет на опережение, поднимается на локтях и впечатывается в губы Арсения. Такая проверка гипотезы ему определённо нравится. К тому же, Антон кое-что Арсению задолжал. Ловким движением он переворачивает их, оказываясь сверху, нежно целует бледную шею, усыпанную родинками, и уверенно спускается ниже. Когда Антон слышит первый мелодичный стон, он чувствует, как его затапливает волна искреннего, абсолютно чистого восторга. Сейчас всё только для него, для его чуткого, отзывчивого и самого невероятного Арсения. Антон не пропускает ни миллиметра нежной кожи, впитывает каждый вздох, каждую эмоцию, отражающуюся на прекрасном лице, и медленно, вдумчиво доводит его до долгожданного оргазма. Сытый и разморённый, Антон лежит на спине, приобняв Арсения за плечи. Внутри полный штиль, ему так хорошо, как не было ни дня в этой дурацкой абсолютно идеально смоделированной петле. У него было всё, о чём мечтал и к чему стремился: стабильность, уверенность в завтрашнем дне и любимое дело. И всё это в одночасье пошатнулось с появлением в его жизни одного конкретного человека, который перевернул его мир с ног на голову, помог посмотреть на вещи под другим углом и наконец раскрыл глаза на правду. Всё то, что он считал важным, сейчас меркнет на фоне расслабленного Арсения, так идеально лежащего на его груди и утопающего в его объятиях.  — Арс, — полусонно бормочет Антон, утыкаясь носом в тёмную макушку и вдыхая аромат шампуня и самого Арсения. Как же хорошо. — М? — Будешь со мной? Ну, вместе? И здесь и… там, — сбивчиво задаёт он последний вопрос и крепче прижимает к себе, замирая в ожидании ответа. Сердце бешено колотится куда-то Арсению в висок. Антону кажется, что от ответа сейчас зависит вся его жизнь. Может, вот оно? То, чего ему действительно не хватало всё это время? — Да, Антон, буду. Я уже с тобой. Сейчас и каждый день. Внутри всё затапливает новым, сильным и всеобъемлющим чувством, а тело в момент расслабляется. Вот теперь всё как надо, правильно. И пусть они всё ещё не знают, как отсюда выбраться, они обязательно что-нибудь придумают. Вместе. Антон блаженно улыбается, лениво чмокает так удобно подставленную копну вьющихся волос и мгновенно проваливается в сон. «Цель достигнута. Тестирование окончено.» Антон распахивает глаза и видит над собой прозрачный стеклянный купол. Всё тело словно чугунное, конечности не слушаются, а голова трещит. Он жмурится, пытаясь привыкнуть с яркому свету, а затем с трудом поворачивает голову. Его зрачки расширяются, а сердце начинает биться сильнее. В соседнем симуляторе лежит Арсений и смотрит на Антона своими невозможно голубыми глазами прямо в душу. Антон несмело улыбается, молча кивает ему и видит лёгкий кивок в ответ. На губах Арсения расплывается тёплая улыбка, словно закрепляя безмолвно обещание — «Видишь, я здесь, с тобой. Сейчас и каждый день.» И Антон Арсению верит. Да, ему придётся через многое пройти и многое исправить. Петля так просто его не отпустит, его ждёт долгое мучительное восстановление и попытки адаптации в реальном мире. Он так много пропустил, ему нужно так много наверстать, но сейчас эти мысли его совершенно не пугают. Он больше не один. Антон выдыхает, счастливо улыбается ещё шире и прикрывает глаза.

***

— Антон Андреевич, пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с бумагами и поставьте внизу подпись, если со всем согласны, — говорит Сергей и протягивает ему распечатанный документ. — Начнём погружение через пятнадцать минут. Ещё раз акцентирую ваше внимание, что вводимая цель должна быть чётко сформулированной, реальной и осуществимой. Я введу её в программу, а вам необходимо в момент погружения сконцентрироваться на ней, чтобы датчики верно считали ваши намерения. В целях соблюдения политики конфиденциальности мы не будем иметь к доступ к вашей симуляции, лишь будем следить за процессами, происходящими в вашем мозгу, и поддерживать жизнедеятельность организма на протяжении всего тестирования. Поэтому мы очень рассчитываем на вашу осознанность и понимание всех возможных рисков. В случае форс-мажоров не поддавайтесь панике и помните про тревожную кнопку. Она досрочно завершит тестирование и выведет вас из симуляции. Антон пропускает мимо ушей всю эту нудятину. Он понял это с первого раза, ещё на этапе обучения, вот только в планах у него поступить по-своему. Антон чувствует, как к нему постепенно возвращается на время оставившая его в покое агрессия. Он так погрузился в процесс подготовки, что, казалось, смог побороть это деструктивное чувство, но сейчас, находясь в одной минуте от долгожданного погружения, он ощущает ярость вперемешку с триумфом. Антон это сделал, смог, и пошли нахуй все, кто упорно своими действиями вкладывал в его голову разрушающие мысли о собственной никчёмности: и декан, который инициировал его отчисление; и руководитель КВН, который сказал, что он полная бездарность и никогда ничего не добьётся; и друзья, которые оказались и не друзьями вовсе, только кинули его на деньги с горе-стартапом и пропали с радаров; и бывший, который исчез из его жизни, когда у Антона возникли трудности. Пошёл нахуй этот дурацкий реальный мир, в котором он оказался совершенно один, раздираемый отчаянием и одиночеством, без гроша за его жалкой душой. Господи, как же он ждёт момента, когда наконец погрузится в комфортный, смоделированный только для него по всем желаемым параметрам, идеальный виртуальный мир. Он так долго к этому шёл, поэтому в его планах задержаться там как можно дольше. Хоть так наебёт это ебучий жестокий мир. Он шумно выдыхает, ставит подпись внизу договора и ложится в симулятор. Арсений цепким взглядом следит за каждым его движением из-за мониторов. Александр подключает датчики, закрывает его в прозрачной капсуле, и Антон изо всех сил пытается собраться с мыслями, сконцентрироваться на цели, но слышит лишь бьющую во все колокола тревогу. Он никогда не страдал клаустрофобией, но сейчас, находясь в замкнутом пространстве, один на один с собой и своими мыслями, он понимает, что ему не хватает воздуха. К горлу подступает тошнота, волнами накатывает истерика. Если бы не все разом навалившиеся на него события, он бы не лежал тут, как царевна в хрустальном гробу, одинокий и никому не нужный. В момент погружения Антон жмурится, а в голове вместо запланированной цели на повторе крутится только одна мысль: «Как бы я хотел вывозить всё это дерьмо не в одиночку.»