Не заслужила

Ира зашла в министерство, властным жестом открывая тяжёлые кованные двери. Всё вокруг почему-то приобрело яркие и довольно необычные очертания, а сердце стало звонко отбивать судорожные удары. Павлову вызвал на ковёр сам министр здравоохранения… А всё из-за того, что сын Анатолия Борисовича Аленикова покончил жизнь самоубийством… Забросив пальто на вешалку, женщина несколько раз вздохнула и подошла к кабинету. К её удивлению, в приёмной уже сидело несколько высокопоставленных чиновников. - Ирина Алексеевна, а вы опаздываете. - Извините, Геннадий Петрович, обстоятельства не позволили приехать вовремя. Крамской отвернулся, а Ира села на свободный стул и наконец смогла перевести сбившееся дыхание. Что сейчас её ждёт? Чем закончится эта встреча? Эти и ещё множество других вопросов упрямо вертелись в голове, не давая заведующей нормально сосредоточиться. Прошло буквально минут десять. И двери кабинета отворились… Входя в помещение, Павлова в сотый раз провернула в голове, что будет говорить в своё оправдание. «Я не знала», «Он хотел вообще сначала застрелить врача», «Как я могла это предотвратить?». Но всё это звучало нелепо. Кого, по факту, это должно интересовать? Всё произошедшее – чисто её косяк, который, если судить чисто логически, Ира ну никак не могла предотвратить. - Здравствуйте, Ирина Алексеевна. Павлова подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза министра. Только по ним можно было понять – сегодняшний день явно не будет блистать радостью и счастьем. - Здравствуйте, Антон Михайлович. Голос Иры звучал твёрдо, совершенно не показывая, как внутри всё переворачивается от томительного ожидания. Чёрт возьми, ну что же в конце концов будет?! - Я собрал комиссию несколько дней назад, чтобы решить… Нашу проблемку. Мужчина улыбнулся слегка кривоватой улыбкой. Его голос звучал по-доброму вкрадчиво, но это совершенно не обмануло чуткие уши заведующей. Обсудили они, как же. - И к какому же выводу вы пришли? – спустя пять минут молчания поинтересовалась Павлова безразличным тоном. - Вы уволены, Ирина Алексеевна. - Что простите? - Ирина Алексеевна, вы с сегодняшнего дня не являетесь заведующей отделения неотложной хирургии института имени Склифосовского. Это решение окончательное и обжалованию не подлежит. Все вокруг закивали в знак согласия, а Ира почувствовала, как мир предательски рухнул под ватными ногами. «Уволены…». Это слово не давало покоя, заставляя руки просто трястись от бессилия… Женщина несколько раз вздохнула и, убедившись, что слёзы не текут по побледневшему лицу, тихо спросила: - Я могу идти? - Да, Ирина Алексеевна, можете быть свободны. Ира вышла из кабинета министра и медленно пошла в направлении выхода. Её трясло. Хотелось просто рыдать, рыдать от глубокого бессилия и вопиющей несправедливости. Ну в чём она виновата? Почему всегда и за всё должна платить именно она, даже не глядя на то, что её вины просто не было? Машинально снимая с вешалки своё серое пальто, Павлова несколько раз сглотнула и осмотрелась кругом. Все вели себя как ни в чём не бывало. Никто не знал, что у нее только что рухнула вся жизнь, не оставив в душе ни капельки тепла и счастья. Что будет дальше?.. Как она будет без своего отделения?.. Куда идти?.. Господи, да что же делать?.. Выйдя из здания министерства здравоохранения, Ира закурила сигарету, прислонившись плечом к холодной мраморной колонне. Женщину душила истерика. Руки тряслись настолько, что даже прикурить с первого раза не вышло. Табак успокаивал. Но ровно до тех пор, пока сигарета горела. А потом снова стало плохо. За что с ней так все?.. За что?.. Павлова набрала номер Толи и несколько минут упорно ждала, пока он ответит. Длинные гудки. Мужчина то ли специально не брал трубку, то ли снова вёл разговор с бутылкой… Ира понимала, что после смерти сына Аленикову очень тяжело. Но… Но всё равно было обидно. Ведь она знала точно – если бы чиновник вмешался, её бы никогда в жизни не уволили. Подышав на замёрзшие руки, женщина быстро набрала сожителю смс: «Меня уволили». На удивление, ответ пришел буквально через несколько секунд. Там было написано: «Ты заслужила это, мразь». Ира даже не поняла, как прислонилась спиной к колонне и медленно сползла вниз, беззвучно рыдая в холодные ладони. В горьких слезах перемешались обида, злость разочарование и брошенность, заставляя сердце просто разрываться от жалости к самому себе. Неожиданно на плечо Павловой упала мягкая ладонь. Подняв заплаканные глаза, Ира увидела Кривицкого, который наклонился над ней и сейчас успокаивающе поглаживал её по плечу. - За что мне всё это?.. – шёпотом спросила женщина. - Не знаю, Егорова… Но ты всё это точно не заслужила…