Подарок

      — Хей, Марк! Привет... — весёлый голос маленького мироходца разлетелся по центральному островку, почти неслышимым эхом отдаваясь в пустоте, однако не достигая ушей обладателя имени. Тот как стоял, глядя задумчивым взором алых глаз на золотистый минерал, именуемый скинтом, так и продолжил стоять, не реагируя ни на что. — Что это ты такой задумчивый? — Lololowka, скажи... Ты когда-нибудь задумывался о том, насколько удивительная наша жизнь? — вдруг спросил багрянник после недолгого молчания, не отрывая взгляда от кристалла скинта, продолжая то ли пытаться просверлить в нём дыру, то ли найти что-то. Лололошка же от такого вопроса опешил: с чего это вдруг его потянуло на философию? Нет, ну серьёзно: то он убить всех хочет, и плевать ему на всё, а тут выдаёт такое, и без повода! Или с поводом? Вдруг он есть? Он-то не знает, что в голове у этого мага. — Марк, ты чего, всё-таки согласился попробовать пойло Беренгария? — в шутку, но с некоторой долей беспокойства спросил человек, глядя на друга сквозь тёмные линзы очков. Подсказывает ему сердце, что если кого-то ни с того, ни с сего тянет на философские размышления, если это, конечно, не Джон — то у того плохи дела. Кузнец же наконец повернул голову к хозяину сего мирочка, глядя слегка, почти незаметно, удивлённым взглядом, мол, "с чего ты так решил?" а после, глядя уже расслабленным взглядом прикрытых веками глаз, ответил, всё тем же меланхоличным тоном, но с усмешкой в начале. — Нет, просто сегодня... — Марк ненадолго оборвал речь, раздумывая, а обязательно ли знать этому еретику о том, что сегодня за день. Но секундное колебание в раздумьях привело к выводу, что ничего страшного не произойдёт, если он поделится такой небольшой новостью. Рука сама собой потянулась к плечу, а голова склонилась, от чего воин приобрёл в некоторой степени неловкий вид. — Ладно, думаю, можно сказать, — проговорил Марк скорее себе, нежели собеседнику, будто бы заверяя себя же в том, что ничего такого нет. Рука тут же вернулась в начальное положение, сам он выпрямился, а взгляд переместился на мироходца перед ним, глядя тому в лицо. — Lololowka, если считать по времени багрянников, у меня день рождения. — Ого! — высший по росту ожидал чего угодно, но явно не этого: на лице шарфика мгновенно появилась яркая, искренняя улыбка, а глаза будто засияли радостью, да так, что казалось, если в этом мире закончится свет, то только их одних хватит, чтобы его осветить от барьера до барьера. Парень повернул голову в сторону, обдумывая, что сказать, но ничего не придумал лучше, чем самая простая фраза, главное вложить в неё всю теплоту, какая есть. — Получается, Марк, с днём рождения! — руки автоматически согнулись в локтях и слегка разошлись в стороны, как в основном происходит при увлечённом эмоциональном разговоре, однако здесь это больше походило на то, что шатен хотел обнять друга, однако вовремя вспомнил одну вещь: багрянник это вряд ли оценит. Но так лишь кажется, он не знает, что в этой коричневовласой голове. — Знаешь, — начал воин, слегка склонив голову влево, продолжая смотреть на человека перед ним с лёгким интересом: почему тот так воодушевился? Это же его, Марка день рождения, а более воодушевлён хозяин острова, чем сам именинник. — А ведь это первый раз, когда меня поздравили, — голос зазвучал теперь более нейтрально, нежели раннее, однако продлилось это недолго: спустя секунду кузнец понурил голову, глядя расстроенным взглядом своих алых глаз в зелёную траву. — Мне нужно кое-то сделать в мастерской... — в некоторой степени протароторив, дабы не было особо слышно разочарования и грусти в голосе, сказал багрянник, а после развернулся и ушёл, не проронив ни слова более. Лололошка же смотрел тому вслед, в его голове немного неукладывались слова сожителя. — Первый раз?.. — задумчиво раздалось в голове, пока человек наблюдал, как только что ушедший обратно именинник скрывается за углом своей маленькой кельи. — Первый раз... Это звучит как-то слишком грустно. Как это, первый раз? Нет, возможно у этого воинственного народа, именуещегося багрянниками, это и не принято, а по сему традиции праздновать дни рождения нет, но чтобы даже не поздравить? "День рождения — годовщина рождения, для каждого символизирующая что-то своё: у кого-то значение в том, что он прожил ещё один год и всё ещё жив, у кого-то в том, что ты ещё на год ближе к смерти, а у кого-то это шанс на выходной." — Я чертовски с Вами согласен, Роман. Что будем делать? — Знаешь, что-то мне подсказывает, что в день рождения принято дарить. Давай подарим ему... — голос замолчал, обдумывая, что же можно подарить Марку. Лололошка тоже погрузился в размышления: клинки? У него есть свои прекрасные, за одним из которых он даже почти жизнь отдал. Мечи? У него свои... Да у него по сути все возможные лезвия. Быть может лук? А... ну да, он будет бесполезен, с его то магией огня... А что он любит? Точно! — Часы! — Часы! Точно! Только можно мы их создадим потом? — спросил человек, слегка подняв голову вверх и закрыв глаза. Рома пару секунд помолчал, взвешивая варианты, а после разрешил отложить подарок на час-другой, на что получил очередное "Благодарю, мой Бог," вновь выводящее из равновесия и спокойствие. Ну серьёзно! Сколько можно? Он ему двенадцать лет, всю его жизнь твердит, чтобы его называли "папа," "отец." Да хотя бы просто "Рома!" Безо всяких этих "Вы"-каний, без полных имён, просто "Рома..." Но нет, этот маленький человечек продолжает звать его Богом и обращаться на "Вы." []={~☆~}=[] — Красную пыль сюда, золото... немного красителя... — из маленькой пристройки доносилось едва различимое бормотание, сопровождающее действия шатена, что увлечённо что-то мастерил. Слегка подбив кусочек золота молотком и прибив маленький винтик в центр, Лололошка чуть отошёл от своего творения, оглядывая то со стороны. Небольшие золотые часы лежали на верстаке, слегка поблёскивая на свету, но, к сожалению, не работали. Или работали, но этого не было видно. Он не знает, к превеликому неудобству. Остаётся только попросить Его осмотреть вещь и оценить работу, что он проделал. — Роман, Вы тут? — тихо спросил шарфик, оборачиваясь через левое плечо и оглядывая комнату, в коей всё было как обычно: заправленная и пыльная кровать, которой никто не пользуется ввиду отсутствия необходимости сна, куча полок, ящиков с различного рода и породы предметами и хламом, печки, окно... только Его нет, хоть Он и летал тут минутой ранее, ища в ящиках украшения и красители для подарка. Но теперь здесь пусто... — Готово! — раздаётся голос над ухом и сзади, от чего мироходец практичекси подпрыгивает, подобно коту, вместе с этим оборачиваясь на источник звука: его создатель, что чуть ранее пропал невесть куда, сейчас спокойно парил вниз головой, в руках держа и любуясь только сделанными часами, что теперь были украшены парочкой рубиновых, как любит их называть Роман, и лазуритовых искорок, по длине окружности была добавлена косичка из красивых лоз с листьями, похожими на виноградные, выполненными из золота, а сама поверхность слегка отблёскивала алым, словно свежая кровь. Как всегда: все поделки, коих касается его рука, преображаются до неузнаваемости, и всегда в лучшую сторону! — Как тебе? — Это прекрасно, мой Бог. Как и обычно: всё, чего вы коснётесь — прекрасно... — голубоглазый перевернулся, оказываясь перед своим живым творением, глядя тому в глаза, полностью игнорируя наличие тёмных стёкл очков, взгляд выражал что-то на подобие "когда ты уже перестанешь меня так называть?" Черноглазый же лишь улыбнулся на это, что являлось аналогом "не знаю.." Ладно, это может продолжаться долго, они уже проверяли, однако день не вечен, а им надо ещё подарок вручить. — Что же, идём дарить? — Хм... Нет, — Lololowka даже опешил на секунду-другую: как это нет? А для чего тогда они это делали? — У него день рождения, так? Так. А главный атрибут сего праздника, исключая подарки, какой? Правильно! Торт и свечки! — Хорошо... Молоко есть, железо не проблема, пшеница тоже... — бубнил молодой демиург, переходя от сундука к сундуку, обыскивая и выискивая ингредиенты для лакомства, в то время как кудряш что-то колдовал, свечи, скорее всего. — Яйца... — "Принесу, у меня на складах есть," — послышалось в мыслях, и создателя и след простыл, а на верстаке стояло три красных свечки, на каждой из которых виднелась надпись, а точнее часть имени Марка. — И сахар... это есть... *** Лололошка быстрым шагом направлялся к одному из островов, а конкретно к островку одного занятного багрянника. В руках он крепко, но осторожно(хотя в прочности вещи, закалённой магией творца можно не сомневаться) держал часы, являющиеся подарком сему существу. Где же торт, который они пекли, спросите вы? А я отвечу: они поступили по-умному — убрали лакомство с свечками в коробку и оставили ту на верстаке, и в момент, когда её нужно будет отдать, Рома аккуратно телепортирует её в руки творению. Обогнув келью, шатен направился к мастерской Мрк'грш'траклара, из которой доносились звуки ударов молота о металл и наковальню, выдавая наличие в ней её хозяина. Подойдя ближе он убедился, что кузнец находится на своём любимом месте, от чего улыбка сама собой появилась на лице. Расстояние было сокращено ещё больше, уменьшая то до двух мелких человеческих шагов, а после были протянуты часы. Воин, заметив движение сбоку, вздрогнул от неожиданности и обернулся, слегка удивлённо глядя на подошедшего сожителя, как-то машинально беря в руки предмет, даже не сразу понимая, что ему протянули. — Что это? — Это тебе, Марк, подарок. На день рождения, — звучит ответ, сказанный спокойным, тёплым и мягким голосом, глаза, скрытые за стёклами очков, сверкают добрым светом, а от самого паренька исходит такая приятная аура, что аж не верится. Кузнец, собственно, и не верит, сомневаясь в подлинности происходящего. — Для меня? — Ну конечно! Конечно для тебя! — тихонько восклицает хозяин сонного мира, сгибая руки в локтях и слегка указывая ими на высшего по росту мироходца. Тот же в ответ крутит в руках часы, осматривая их со всех сторон: ему, как тому, кто и сам может что-то создать, прекрасно видно, что работа ручная, добротная, выполненная с душой. От неё так и исходит энергия этого человечка, что сейчас стоит перед ним и смотрит на того добрыми, чёрными глазами. Повернув предмет лицевой стороной к Лололошке и стенкой к себе, багрянник находит на ней гравировку, написанную аккуратным, прописным, но нарочито разборчивым почерком, гласящую следующее: "Happy birthday to you! Lololowka." Он не знает, что это за язык, но перевод конкретно этой фразы он знает: "С днём рождения тебя!" И подпись дарителя. — Иди за мной, — промолвил мечник, обходя собеседника стороной и уходя в свою келью. Молодой демиург же, совершенно не ждавший того, что его куда-то позовут, немного затупил, но всё же побежал следом, заходя в помещение уже после хозяина. На входе его встречает знакомая вещь, именуемая верстаком, ящик, на котором стоят давно остановившие свой ход песочные часы, с другой стороны письменный стол, но без бумаги и чернильницы, стул, позади коего кровать, а рядом ещё один ящик со свечкой, горящей ярким пламенем. Пока гость бегал взглядом по помещению, Марк аккуратно повесил часы на одну из стен(что не укрылось от глаз ни шарфика, ни творца, что моментально воскликнул "О! Повесил!"), секундно оценивая работу, а после поворачиваясь к маленькому человеку с большой волей. — Я хочу кое-что тебе рассказать. Я знаю, что не должен был рассказывать Джону о твоём измерении, — начал говорить обладатель алых глаз, внимательно смотря на лицо, наполовину скрытое за очками, на коем появилась понимающая полу-улыбка, буквально говорящая, мол, "да ничего страшного." В следующую секунду руки оказались скрещены на груди. — Да, конечно, в итоге всё обернулось хорошо, оказалось, что вы друзья. Но я не знал этого, когда столкнулся с Джоном впервые, и считаю, что кодекс чести багрянников... — улыбка на лице Lololowk'и сменилась на удивление: Марк поклонился, продолжая говорить. — Обязывает меня извиниться перед тобой, — маг выдохнул: ему явно далось это нелегко, ой, как нелегко. — Ты не должен объяснять ничего, Марк, всё в порядке. — Я тоже так думал, — кузнец взмахнул рукой, призывая немного помолчать и дать объясниться, выговориться. Руки переместились на пояс, ради собственного удобства, глаза продолжали неотрывно смотреть на сожителя пред ним, а слова сами складывались в речь. — Но сейчас я понимаю, что долгое время обращался с тобой несправедливо, — руки вновь меняют положение, теперь оказываясь скрещенными на грудной клетке, создавая некоторое подобие защиты, правда, непонятно от чего. — Мои реакции на твои поступки были преувеличены, а моё эго не позволяло это понять. Но прежде чем я позволю пуститься в объяснения, пообещай... — существо, видимо устав стоять, пересело на кровать, ненадолго прерывая зрительный контакт, но вскоре налаживая его вновь. — Что этот разговор останется только между нами. — Конечно, я никому ничего не скажу. Кажется, это будет долго... []={~☆~}=[] Разговор был уже часа три, как окончен, и минут пять, как багрянник закончил работу в мастерской. Сказать, что ему стало легче и лучше — ничего не сказать. Он наконец выговорил всё, что думал всё это время, нашёл друга, что мало того, что не разочаровался в нём, так и приободрил, и поддержал, говоря, что тот сильнее своих братьев. Хах, странная логика у него, невозможная. Хм, невозможная... Невозможный мироходец, получается? Почему-то это описание ему подходит. Дверь скрипнула и захлопнулась, магическим образом запираясь. Удобно, никто не может зайти, даже хозяин сонного измерения. Марк сел на кровать, облокотившись на стену, запрокинув голову и закрыв глаза: странно, что он вымотался, обычно он делает больше. Возможно на него так повлиял разговор? Скорее всего. Алые глаза распахнулись, взгляд был направлен в потолок, а мысли бегали где-то на заднем плане неуловимым смерчем. Вдруг краем глаза он замечает нечто синего цвета. Опустив голову, он натыкается на красно-синюю коробку довольно неплохого размера. Что это и откуда оно здесь? Медленно встав с кровати и подойдя к столу, воин обнаруживает записку, написанную тем же почерком, что и гравировка на часах:

"Дорогой Марк,

Я понятия не имею, какие у вас традиции и какое

у вас отношение к дню рождения, так что прости,

однако из того, что знаю я о празднике в целом, то

у тебя, как у именинника, по хорошему, должен

быть торт и свечки. И то, и то есть в коробке. Не

знаю, интересно ли тебе это, но если ты это

читаешь, то надеюсь, что да)

Что делать со свечками: ставь их на торт,

зажигай и загадывай желание, а после задувай

огни. Только желание не разглашай, а то не

сбудется :) ну, а с тортом понятно.

Счастливого дня рождения!

Lololowka."

Записка была отложена на стол, а руки сами потянулись к коробке аккуратно снимая с неё крышку. Так и было: в коробке был торт с белым кремом и ягодами, а рядом лежало три свечки. Взяв их в руки и рассмотрев поближе, стало видно, что на каждой свече написана часть его полного имени. Тёплая и приятная улыбка слегка тронула лицо, рука сама собой метнулась к лицу, слегка касаясь того кончиками пальцев, а от осознания улыбка исчезла на пару секунд, но почти сразу засияла вновь. Быстро расставив свечи и зажёгши их, алые глаза уставились на пламя. Мысли лихорадочно носились по голове, постепенно утихая и сливаясь в одну, определённую. Набрав в грудь побольше воздуха, Марк выдохнул, задувая свечи, параллельно продумывая своё желание. И никто не узнает, что за желание он загадал. *** "Спасибо. Было вкусно. И думаю, я имею право поделиться с тобой.