Баня Вадима

       От Белорусского вокзала сели на метро. Перед людьми было не очень удобно стоять в забитом вагоне метро, воняя трижды немытой псиной, нечаянно расталкивать лёгких бабок тяжёлыми сумками при выходе на Рижской. Потом шли пешком примерно минут двадцать, по ощущениям, конечно, больше часа. Олег уже было думал, что машина Вадика — это что-то вымышленное, и шанс того, что сейчас они завернут в какой-то двор и там действительно будет стоять машина, столь же равен шансу увидеть там карету, запряжённую пегасами. По итогу в пятиэтажном дворике обнаружилась пошло-красная BMW E38, которую Волков поначалу прошёл, потому что был о Вадике лучшего мнения. Сидя на переднем сиденье, Олег осуждающе наблюдал за самым пидорским зрелищем в своей жизни — тем, как Вадик на водительском месте красной BMW достаёт из бардачка диск Леди Гаги и вставляет его в дисковод двумя пальцами, стараясь не заляпать информационный рельеф. В пробке Вадим опускает окно и даёт Олегу пачку сигарет, чтобы он прикурил их своей зажигалкой. Салон наполняется сладко-едким сигаретным дымом. До дачи доехали уже затемно, ворота открыла толстая улыбчивая блондинка лет пятидесяти. — Мама, это Олег. Олег, это мама. Маму Олег не видел уже давно. Боюсь, что не очень понятно описала этот прикол, поэтому поясню: тут Вадим представляет Олегу свою маму просто как «маму», а далее речь идёт о том, что свою маму Олег не видел уже давно. Он никогда до этого не встречал мать Вадика, и она показалась ему очень милой и доброжелательной. Пока баня дотапливалась, сидели и пили чай на небольшой кухоньке с яблоками в вазочке на клеёнчатой скатерти, домашним вареньем, многотысячными закатками и парадной посудой, завистливо смотревшей из серванта на другую посуду, которая, в отличие от неё, знала, что такое «свобода», и на Вадима, на которого из своего серванта она смотрела всю жизнь, и на Олега, которого интересно было рассматривать — молодого и горячего, такого нового, ещё без «партаков» на спине и шрамов на душе. Мама расспрашивала про службу, про то, как «там» и всё ли хорошо. Называла их с Вадимом ласково «мальчиками», как будто не с войны вернулись, а после школы пришли в «Денди» играть. Ну а как ей было ещё? Но персонально к Олегу обращалась на «вы» и расспрашивала вообще обо всём — прошлом, планах на будущее, мыслях о настоящем и о том, не женат ли он, и ещё о чём-то. Как будто ещё немного — и она начнёт сватать его за свою дочь. Дочь и правда имелась — высокая девушка с пышными волосами, заплетёнными по-деревенски в косу. Лена. Она была лет двадцати, училась на географа, но Олега не возбуждала, как и перспектива жениться. На вопросы о личной жизни он отвечал уклончиво, говорил, что в планах на будущее только служба, что, несомненно, было правдой. А Варвара Егоровна (так звали мать) слегка поумерила пыл, когда узнала, что Олег детдомовский. Кажется, эта новость ей не особо понравилась. Вадим старался одёргивать мать, когда она начинала задавать совсем уж неудобные вопросы. Через час наконец пошли в баню. Было уже довольно поздно. Выйдя на крыльцо, Волков с облегчением вдохнул свежую ночную прохладу. Все эти разговоры были для него весьма утомительны — он в принципе не особо многословен. Баня находилась на отшибе, надо было идти через сад, что неплохо, ведь из окна её видно не было. Вадим достал пару банок пива с заднего сиденья красной BMW и направился через яблоневою рощу прямо к пункту назначения, попутно подняв с земли пару налитых яблок. Одно кинул Олегу, второе обтёр о брюки и съел, особо не жуя. Баня представляла из себя небольшой деревянный домик с горящим светом. Поленница, предбанник, помывочная и парилка. В целом в бане было не так жарко, как в бабушкиной бане в татарской глубинке, в которую Олег ходил в детстве. Хотя за больше чем двенадцать лет воспоминания, конечно, притупились, но он отчётливо помнил животный ужас перед банным днём, когда на тебе будет гореть кожа, а бабушка будет лупить веником, будто за все смертные грехи. В бане Вадика было тепло. Хорошо тепло. На улице, несмотря на летний месяц, уже по-ночному холодно, и в натопленном помещении от этого становилось вдвойне комфортнее. Баня была такая же уютная, как и сам дом. Она не топилась по-чёрному, была отделана евровагонкой. Какие-то салфеточки, какие-то коврики, какие-то фарфоровые статуэтки и шитые крестиком картины — Варваре Егоровне явно нечем заняться. Вадик стянул с себя майку, и брюки, и всё остальное, входящее в стандартную комплектацию. Плюхнулся на кресло в предбаннике, выжидающе уставился на Олега, даже не удосужившись свести ноги. А Олег, раздевшись следом, смотрел в глаза то Вадиму, то вышитой крестиком всаднице с картины Брюллова, то снова Вадиму, но немного ниже. А как не смотреть? — Пойдём? В парилке градусов семьдесят пять — весьма комфортно. Можно просидеть долгое время, не потеряв сознание, что хорошо. — Тут можно уже и девочек заказать, — сказал Вадик, раскладываясь на верхней полке. — А ты хочешь? — В голосе Олега как будто даже слышалась грусть, удивление. — Ну… нет. — Он смотрел в потолок. Решили довольствоваться компанией друг друга. От армейской бани удовольствие, конечно, не такое. Мыться всей ротой за полчаса в сравнении с остальным было приятно, но не более. Сейчас же всё было по-другому — наконец можно было уединиться и, чего уж говорить, просто расслабиться. Пару раз выходили курить, смотрели в звёзды. Вадим выпускал дым Волкову в лицо, как тогда на станциях, потом возвращались. Вадим сидел на нижней полке, а Волков клал ему голову на колени. — У тебя ведь кто-то есть? — вдруг поинтересовался Вадик, напуганный, наверно, самой мыслью о том, что ему до этого момента ещё не приходило в голову об этом спросить. Олега ведь, наверняка, в Питере ждёт девушка — как такого не ждать? В таком случае нужно испытывать чувство вины. — Кто-то был, не люблю об этом вспоминать. Тогда ладно. В любом случае, какая разница, когда он кладёт голову тебе на колени? Олег никогда не был особо многословен. Он просто лежал и смотрел в пустоту. Какая разница, когда он трётся щекой о твои ноги? Вадик вдруг поменялся в лице — кажется, он снова принял своё привычно-ебанутое настроение. — Надеюсь, мне не нужно будет ронять мыло?