На грани

*** Он старался не закрывать глаза и не терять сознание, но картинка перед глазами стремительно мутнела.  – А ну разошлись! Что же вы творите... – кричала воспитательница, и группа ребят стремительно побежала врассыпную. Сережа не хотел, чтобы его жалели. Чтобы на него смотрели с жалостью. Он не слабак. Просто их слишком много. Слишком много. *** – Как ты сюда попал? – Родителей убили, как ты сам не догадался? Сережа краем уха услышал разговор Никиты и нового воспитанника. Кажется, Олег. Его представляли утром в его классе, но Разумовский не слушал, незаметно делая домашку. Дома не успел из-за боли в голове. Обычно он все успевает. – Прям убили? – Они были преступниками, – просто говорил новенький. – Ни хера себе, – отвечал Никита. Сережа ненавидел Никиту. Тому ещё в пять лет чем-то не угодил рыжий мальчик, и вот им уже 8, а Гараев до сих пор над ним издевается. Ненавидит. За что?  *** – Пожалуйста, не надо! – отчаянно кричал Сережа. Гараев держал его блокнотик с рисунками, поджигая старой зажигалкой. – Ты заслужил, Разупопский, – отвечал Никита. – Чем? – шептал мальчик, глядя на горящий блокнот. – Тем, что родился, – смеялся второй. Тогда за ним появилась огромная черная птица, и Сережа отпрянул назад. Птица в миг исчезла, а Никита, смеясь, ушел в сторону, где только что была его первая в жизни галлюцинация. *** – Прекратите, – строго говорил Олег, приближаясь к ребятам. Двое прижимали к стене вырывающегося Разумовского, а третий что-то злобно говорил ему в лицо. – Не лезь сюда, Волков, – предупреждал Гараев. Сережа бесконечно устал. Перестал прятаться и бояться. Ему уже 10, он взрослый. Просто их слишком много. – Это ты не лезь толпой на одного, – отвечал Олег. Никита и его компания старались не попадаться учителям на глаза, поджидая и уводя Серёжу в какие-нибудь закоулки и туалеты, где никто не мог ему помочь. Но Олег случайно зашёл в тот же пустой кабинет, куда заволокли рыжего посреди перемены. – Это не твое дело, – плевался Никита. – Я сказал вам прекратить, – не сдавался Волков, и Сережа усмехнулся. Неужели тот правда верит, что сможет их остановить? Заметив это, Гараев вернул свой взгляд к мальчику. – Чо ржешь, Разумовский? Думаешь, кто-то пойдет ради тебя против меня? Он замахнулся, чтобы ударить мальчика по щеке, но его руку в воздухе остановил Олег. – Волков, не лезь, – мрачно предупредил Курков, правая рука Гараева. – Если я сказал прекратить, вы прекратите, – ответил ему брюнет и в одно движение заломил Гараеву руку. – Сука, – ругнулся он, скуля от боли и унижения, – отпусти! – А ну пошли вон, – прикрикнул Волков, подталкивая Никиту к двери.  Тот зыркнул на него с ненавистью и быстрым шагом покинул кабинет.  – Тебе это с рук не сойдёт, – кинул Курков и вместе с третьим направился за товарищем. – Ты в порядке? – спросил у рыжего Олег. Сережа со страхом во взгляде посмотрел на него и выбежал из кабинета. *** Детский дом не самое светлое место. Когда Сережа вырастет, он построит на месте этого лучший в мире детский дом. Он сидел под одеялом и с фонариком чертил модель дома мечты. Однажды он станет самым богатым. *** – Отвечает Разумовский, – грубо провозгласила учительница по математике и села за свой стол. У Серёжи затряслись коленки. Он знал ответ, давно уже решил этот пример в тетрадке. Но выступать перед всем классом, чтобы опозориться? Он берет тетрадь и медленно идёт к доске. Кто-то пуляет в него кусочек бумаги из ручки. Страшно. Учительница на него не смотрит. Мальчик аккуратно выводит решение на доске. И вот тишина в классе, остаётся только записать ответ. – Так, – Сережа подпрыгнул от неожиданного громкого возгласа учителя, – ты почему списываешь? Кто разрешил тебе с тетрадкой выйти? Садись, два. Не ожидала от тебя, Разумовский, – разочарованно заканчивает она.  Он не знал, что нельзя с тетрадью. Он же сам все решил. Ему никак нельзя два. Мальчик закрывает рот рукой и выбегает из класса, не в силах сдержать слез. Тетрадь грустно падает на пол где-то между доской и дверью. – Ты в порядке? – знакомый голос, но Сережа его не узнает. Сейчас он тратит все свои силы на то, чтобы успокоиться и перестать реветь, как девчонка. В кабинку туалета, где он заперся, легонько стучат. – Это Олег, ты в порядке? Меня попросили привезти тебя обратно. – Оставь меня в покое! – кричал Разумовский. – Как скажешь, – непонимающе отвечает Волков и уходит. Так просто. Позже Сережа чуть ли не на коленях умолял исправить оценку, и ему повезло. *** – Сережа, а квадрат это что такое? – в панике спрашивала Алиса. – Это число, помноженное на себя же, – объяснял Разумовский. Они все заканчивали 4 класс и писали выпускные экзамены из начальной школы. Все волновались, как будто от результатов зависела их жизнь. И, конечно, за советами все обращались к главному отличнику – Серёже. А он и рад помочь, только желающих уж очень много. – Разум, а форма площади какая?  От неожиданного обращения Сережа зацепился за вопрос и обратил взгляд на задающего. Им оказался Волков. – Эс равно а умножить на бэ, – продиктовал Сережа, не отводя взгляд. – Спасибо, – улыбнулся Олег. *** – Что? Скучно? Побить некого? – с вызовом спрашивал Разумовский, будучи зажатым между стеной и ненавистной троицей. – Да есть кого, – улыбался Никита, – ты же тут. Первый удар прилетает по щеке, как и всегда. Сережа уже не пытается сопротивляться, просто терпит. Скоро это закончится, и он пойдет рисовать в свою комнату. Нужно просто потерпеть. Он наблюдает, как Курков замахивается, когда краем глаза замечает ещё одну фигуру. Волков оттаскивает Куркова за шиворот и бросает на пол. Гараев переключает внимание на него, и двое оставшихся направляются на Олега. Начинается настоящая драка, и рыжий не в силах оторвать взгляд. Он столько раз представлял избиение Никиты, что теперь видеть это в реальности было... завораживающе. Под конец драки Гараев уворачивается от очередного удара и вместе с остальными убегает прочь.  – Чтоб ещё раз к нему приблизились! – орал им вдогонку Олег, утирая разбитые костяшки об футболку.  И Серёже становится страшно. Человек, который только что в одиночку победил трёх противников, смотрел на него. – Ты как? – спросил он. Сережа смотрит в серые глаза пару секунд, разворачивается и убегает. – Не стоит благодарности, – с сарказмом бросает Волков. *** – Сережа, – на перемене к нему подошёл Олег, и мальчик машинально закрыл рукой свой блокнот, – что рисуешь? – Ну не тебя уж точно, – бросил Разумовский. Правда, не его. Но тот лишь хитро улыбнулся. – Покажи. – Не хочу. – Почему? – Зачем тебе? – Интересно, – улыбнулся Олег. – Отстань от меня, – твердо заявил Сережа. – Ладно, – согласился мальчик и ушел к своей парте. *** – Курков, отсаживаю тебя от Гараева, раз не можете тихо сидеть, – объявляла классная руководительница, – садись к Разумовскому, как раз один сидит. Ну вот и всё. Теперь даже на уроках ему не будет покоя. Сережа упал руками на стол, а Курков только мерзко заржал, собирая с парты свои вещи. С тех пор Серёжа спокойной жизни не знал. Курков то за волосы дернет, то ручку чужую сломает, то в тетради всё изрисует, то потребует дать списать, за что Разумовский получает двойки. Про рисование на уроках, то, чем раньше он спасался от собственных мыслей и страхов, и вовсе пришлось забыть. Блокнот он больше в школу не брал вообще. Жизнь в школе превратилась в сплошной ад, а синяки на теле он давно перестал считать. – Че ты его за косички дергаешь, влюбился что ли? – спросил как-то на уроке Олег, пока учительница отошла. Все в классе повернулись на Разумовского и Куркова. – Скорее наоборот, Разупопский у нас в мальчиков влюбляется, даже волосы отрастил, как девчонка, – загоготал Гараев. – А ты своего дружка не защищай, – переключился Олег, – столько лет за Серёжей бегаешь, небось рад, что теперь он на девушку больше похож? – Ты... – хотел было ответить Никита, но был перебит стуком по парте. Сережа бросил учебник, в который уткнулся до этого, и вылетел из кабинета. Как он смеет. Неадекватный Волков. Возомнил себя сильным и теперь может говорить любой бред. – Сережа, скажи честно, тебя обижают?  Его вызвали к классному руководителю, и Сережа был готов разрыдаться по пути. Его никогда не отчитывали, и эта перспектива не радовала. Но его ждало что-то хуже. – Что? – опешил он. – Тебя обижают в классе? Кто это делает? – продолжала руководительница. – Н-нет... – совсем растерялся мальчик. – Я пересажу тебя от Куркова, хорошо? Если ещё будут обижать, сразу говори мне! – Ладно... Сережа рад, что его пересадят. Не рад, что за это его ждёт серьезное избиение. И, конечно, он никогда не придет жаловаться. Он не слабак.  – Разумовский, садись с Волковым. Да... Сережа рассчитывал, что его снова посадят одного и он будет жить спокойно, но оказалось, просто променял шило на мыло. Ну здорово. Он разочарованно поднялся и пересел к Олегу. – Привет, – улыбнулся тот. – Ты все подстроил?! – злостно прошептал Сережа. – Я хотел помочь. – Помог, – разочарованно бросил рыжий и уткнулся в учебник. Первую неделю они не разговаривали. Сережа начал расслабляться, ведь теперь его никто не трогал. Но на следующей неделе Олег внезапно заявил: – А чего ты больше не рисуешь? – Не твое дело, – ответил Сережа. – А почему такой бука? – улыбнулся мальчик. – Отъебись, Волков. Хочешь занять место Гараева, так оно уже занято. – Вы же не друзья, – непонимающе наклонил голову Олег. – Конечно нет! – возмутился Разумовский. – Ну, значит, это место свободно? – Не для тебя. – Ну почему? – протянул брюнет. – Ты ничем не лучше. – То есть то, что я тебя спасал вечно, значит, что я ничем не лучше? – Я не звонил в службу спасения под названием «Олег», так что отъебись. Но с тех пор Волков стал тенью ходить за Разумовским. Поначалу тот не замечал, но когда Гараев и компания не докапывались до него уже неделю, Сережа начал присматриваться. Тоже мне спаситель. Чего он хочет? Неужели дружить? Но зачем кому-то с ним дружить? *** Через месяц Сережа осмелился принести в школу блокнот. На литературе, пока одноклассники рассказывали стихи наизусть, он аккуратно начал рисовать черновик какой-то девушки из головы. Краем глаза заметил довольную рожу соседа по парте и закрыл блокнот от него рукой. – Наконец-то рисуешь, – шепнул Олег. – Не твое дело. На это Волков лишь улыбнулся.