Открытые двери

      Лэйн, мягко переминаясь с ноги на ногу, остановилась возле входа в церковь, собираясь с мыслями. Плотно задумалась, перебирая в голове события последних дней, утопая в размышлениях, анализируя до тупой головной боли, бьющей в затылок. Она понимала, что не справляется. Чем дальше она заходила с расшифровкой книги, тем больше проблем возникало вокруг нее. Усталость тяжелой ношей обрушилась на нее, заставляя ощущать слабость не только моральную, но и физическую. Колючий ветер ударял по щекам, противно задувал за воротник мокрого от дождя пальто.  С глухим скрипом она отворила дверь церкви. В нос ударил резкий запах затхлости, ладана и перца. В полумраке, почти наощупь, она прошла глубже, неспеша поднялась по лестнице, оттягивая неприятную, но необходимую встречу со священником. Разговор получился короткий, скомканный, непонятный, оставивший после себя больше вопросов, чем ответов. Безопасность в «Адаме» ощущалась как закрытая на щеколду дверь - вроде есть, а вроде и толку никакого, если по ночам шарахаются всякие возле чужих комнат. Усталость захлестнула как выжженная земля, засохшее озеро, мертвая птица - пик пройден, но разочарование, отчаяние, перетекающее в немой крик, никуда не ушло. Хочется заплакать. Осталось вспомнить, как это делается.  Каин нагнал ее почти у выхода. Глянул исподлобья, изучая ее настроение, настраиваясь на нужную волну. Почти шепотом, не нарушая спокойствия церкви, спросил: - Удалось выяснить что-то новое? - Нет Он молча окинул ее взглядом, понимая, что Лэйн не в духе, предложил: - Давай помогу, я как раз наткнулся на любопытную книгу. Думаю, тебе будет интересно

***

Она изучала его, наслаждаясь каждой чертой, начиная с пушистых светлых ресниц, угловатого профиля, очерченных скул, заканчивая крепким, атлетичным телом и плавными движениями, в которых иногда сквозило молчаливое предупреждение. Красивые сильные руки, опутанные синими нитями вен, ловко перебирали страницы, изредка шорохом разрезая тишину помещения. Лэйн невольно залюбовалась, просто подмечая очевидную привлекательность мужчины. Метнув хищный взгляд в ее сторону, Каин проговорил: - Я думал, тебе важно найти больше подробностей про орден - Важно, - ее голос, осипший от долгого молчания, почти не было слышно - А что еще тебе важно? Лэйн почему-то от этого зарделась и, игнорируя, уткнулась в книгу в попытках отыскать строчку, на которой остановилась. Длинный палец лег на середину страницы, надавливая, вынуждая девушку опустить фолиант, намекая, что на вопрос должен прозвучать ответ. - Ты не просто поиграть с огнем решила, но еще и спички в бензине вымочила, Лэйн Ее имя, которое он редко произносил так, оказалось чужим, прибило язык к нёбу, не позволяя ответить, призывая ангела принудить, заставить. Каин смотрел уверенно, покровительственно, будто обещая, что не навредит. Лучше бы навредил, чем каждый раз смотрел на нее так, что приходится прикусывать щеки до крови, чтобы зачем-то сдерживать свои порывы. Лэйн пересеклась с ним взглядом, и внутри что-то резко оборвалось. Камнем рухнуло вниз, пробуждая забытое, а может и никогда не проявлявшееся в ней чувство - желание подчиниться. Сердце упало в желудок, а затем подскочило к горлу, отбирая на несколько секунд способность дышать.  Он навис над ней почти угрожающе, уперся ладонью в ручку ее кресла, второй рукой все-таки отодвинул книгу, опуская ее на колени девушки. Наклонил голову, вдыхая запах ее волос, закрыл глаза, чтобы не сорваться, чтобы не сделать того, о чем будет жалеть. Лэйн выглядела по меньшей мере невозмутимо, даже безразлично, ее выдавала лишь легкая дрожь в ногах. Однако внутри она будто умерла и родилась заново, ощущая в себе взрыв эмоций, выплескивая накопившиеся усталость и раздражение во что-то более сильное, яркое, сочное - страсть, желание.  Она уткнулась носом в его шею, провела вверх и вниз, шумно втягивая воздух, но не переходя черту первой. Убрала книгу с колен, намеренно прижимаясь к ангелу еще ближе, провела руками снизу вверх, забираясь под его рубашку, ощущая, как дрогнуло от неожиданности его тело под ее ладонями, очертила пресс, заметила, как привычно под ней перекатываются его мышцы. Проводя ниже, наткнулась на металлический холод пряжки, слегка оттянула. - Что ты делаешь? - хриплым от возбуждения голосом шепнул Каин. - Сублимирую, - Лэйн вернула ему его же фразу, вызвав у мужчины легкую усмешку. Он опустил ладонь на ее руки, мягко сжал, призывая остановиться. Сам переместился на диван напротив, сел, откинувшись на спинку, потянул ее на себя, усаживая Лэйн на свои колени. Теперь он уязвим, связан и обезоружен. И даже если сейчас она его убьет, отвергнет, растопчет - это будет самая желанная смерть. Он потемневшим взглядом изучал ее ровное, красивое лицо, задерживал внимание на глубоких холодных глазах. Готов был поклясться, что там сейчас пляшут черти, насмехающиеся над его одержимостью ею, над его необузданными, запрещенными, жалкими чувствами, проявлением слабости. Слишком близко, остро, невозможно. Комната уже пропиталась запахом возбуждения, сочилась похотью, разливая гремучую смесь по телам, отзываясь колючей тяжестью внизу живота. Лэйн очертила ладонями его волосы, щеки, губы. Все больше распаляя желание, приблизилась, нарушая все правила, срывая все замки, стирая границы дозволенного. Поцелуй вышел смазанным, отрывистым, глубоким. Секундная передышка нужна, чтобы не задохнуться от страсти, раздирающей ласки, обжигающей пульсации во всем теле. Горячие ладони ангела смело легли на бедра, с силой сжимая, не боясь сделать больно. Пусть она тоже почувствует. Это была настоящая агония. Кипящая в жилах кровь заставляла двигаться смелее, увереннее, она бурлила, разливаясь от сердец, которые вот-вот лопнут от предвкушения и напряжения. Развращались души, настойчиво тянущиеся друг к другу. Они чересчур долго ждали. Спящие где-то глубоко чувства отзывались больными иглами в кончиках пальцев, дурманили, кружили голову до темноты в глазах. Каждая клетка ее тела стремилась к нему навстречу, желая отдаться и сгореть, исчезнуть, превратиться в пепел, чтобы не чувствовать эту тяжелую сладкую муку. Он проиграл, и это поражение ощущается слишком приторно, слишком насыщенно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но она тает в его руках, утопая в удовольствии, эмоциях, непривычно обостренных, будто оголившийся провод. Тонет в чувствах, открывающих одну из заколоченных старых дверей ее еще живого, огненного сердца.