один день

В их первую встречу Минхо был просто одет не по погоде. Начало октября в том году выдалось на редкость холодным, и на фоне закутанных в пальто прохожих парень в красной кофте с эмблемой ресторанчика, очевидно, привлекал к себе внимание. Его покрасневшие руки, сжимающие стопку листовок, слегка подрагивали, и каждый раз, когда он открывал рот, казалось, что вместе с тёплым воздухом он выдыхает последние жизненные силы. Чан был слишком добросердечным, чтобы бездействовать. Откровенно говоря, он даже не знал, что он делал в том Богом забытом парке. Он помнил, как закинул в общежитие подарочные пакеты, которые получал от одногруппников в течение дня. Помнил, как поставил последние кусочки торта в холодильник соседа - как говорится, с глаз долой из сердца вон. И помнил, как впервые за долгое время открыл мессенджеры - только для того, чтобы с ужасом отшвырнуть от себя мобильник. Возможно, он просто не справился с потоком поздравлений, который его мгновенно атаковал. Чан считал себя бессовестно неблагодарным. Его всю жизнь окружали замечательные люди, он всегда притягивал толпы исключительно хороших, отзывчивых и открытых людей. Будто умел играть на волшебной дудочке из известной сказки, будто зачаровал все блуждающие огоньки вести народ к нему. Каждое третье октября мир напоминал Чану, как много людей помнят о нем, как много людей рады за него и.. И как много людей от него чего-то ждут... «Успехов тебе, Чанни!», «Горжусь тобой, бро, так держать!», «Никогда не сдавайся, сынок, тебя ждет великое будущее!», «Хен, однажды ты станешь таким успешным!», «Успехов во всех начинаниях, Чан!», «Успехов тебе, Чан». Успехов, Чан. Успехов. Успехов. Успехов. Горячие слезы затекли за шиворот, заставляя парня очнуться. Он закашлялся, в панике пытаясь набрать в лёгкие как можно больше кислорода. Но он продолжал задыхаться. Груз чужих ожиданий отныне давил не только на плечи, он сжимал со всех сторон, неминуемо вызывая у Чана клаустрофобию. Боже, как же он ненавидел свой день рождения. Он даже не понял, закрыл ли комнату на ключ - так быстро он сорвался с места. Натягивая дутую куртку, он мчался по улице, не разбирая дороги и молясь лишь об одном - не встретить никого по пути. Никого из тех, кто начнет задавать вопросы или, что ещё хуже, с преувеличенным энтузиазмом поздравлять именинника. К счастью, госпожа Фортуна сегодня была на его стороне. Он остановился, только когда местность стала почти безлюдной и больше не казалась знакомой. Как он собирался возвращаться обратно без гуглкарт на телефоне, он понятия не имел. Но именно в тот момент, когда на горизонте замаячил новый повод для тревоги, Чан поднял голову и увидел его. Яркое красное пятнышко, неловко пританцовывающее, чтобы согреться. И, как это обычно случается с Чаном, приоритеты резко изменились. В следующую секунду он уже уверенно подходил к промоутеру и протягивал тому перчатки. Так что в какой-то степени это было неизбежно. - Пожалуйста, надень их, пока твои руки совсем не окоченели! Уши парня тут же запылали - не то от смущения, не то от очередного порыва ветра - Чан не мог сказать наверняка. Человек перед ним был... милым. Его верхняя губа непонимающе надулась, а каштановая чёлка настойчиво лезла в глаза. Большие, немного хитрые глаза. Новый знакомый Чана, недолго думая над предложением, с довольной кошачьей улыбкой резво забрал перчатки. - Спасибо, чувак! Ты мой спаситель! - парень весело подмигнул обоими глазами - что показалось Чану совершенно очаровательным. Его голос был мягким, но выдающимся, как тихий звон гитарных струн. - Мороженку будешь? Минхо - так звали нового знакомого Чана - по всей видимости, плевать хотел на то, что еще пять минут назад его трясло от холода, и в данный момент за обе щёки уплетал пломбир из стаканчика. Чан старался не отставать, но все равно с беспокойством поглядывал на Минхо. Заметив, что чужие перчатки оказались для него слишком большими - в пальцах явно оставалось ещё несколько сантиметров свободного пространства, Чан ухмыльнулся. - У тебя такие маленькие ручки, - не смог он сдержать поддразнивающий тон. Услышав это, Минхо оскорблённо вздохнул и стукнул Чана по лбу всё той же стопкой листовок, вызывая у него очередной смешок. - Это у тебя лапищи огромные! И вообще не стоит портить отношения с незнакомцем, который тебя кормит! - Ты сумасшедший, знаешь? Вероятно, завтра ты из-за этого мороженого сляжешь с простудой. - То будет завтра, - по-философски изрёк Минхо, - а я предпочитаю жить настоящим. Чан с восхищённой улыбкой покачал головой. Всё в Минхо было таким простым и одновременно таким необычным. Атмосфера беззаботности, которую он привносил в вязкую серую повседневность, окутывала, словно любимое одеяло, и пугающе быстро начинала вызывать привыкание. Минхо, не стесняясь эмоций, что-то рассказывал про сложную хореографию, про последний год в школе, про грядущее поступление, про эту дурацкую подработку. Он активно жестикулировал, отыгрывая каждого персонажа своей истории. И сверкал улыбкой - такой бесконечно солнечной. Рядом с ним Чан, наконец-то, задышал. Было легко забыть о том, что Минхо вообще-то находился на работе. Было легко забыть о погоде, что с каждой минутой становилась хуже, пытаясь низкой температурой прогнать глупых людей с улиц. Было легко забыть о типичных проблемах первокурсника, от которых Чан бежал в тот день, от которых он постоянно сбегал. Минхо не спрашивал Чана, кем тот хочет стать, когда вырастет. И не осуждал за то, что Чан вроде как уже вырос и все еще ничего толком не знает. Минхо интересовали другие вещи - какую музыку слушает Чан, когда идет в душ; сколько специй он кладёт, когда заваривает рамен; как он назовет кота, когда заведет его однажды; как он назовёт второго? а третьего? Потому что, конечно же, Чан обязательно захочет завести и второго, и третьего. С котами по-другому не бывает. Минхо каждую гнойную рану щедро заливал антисептиком и каждую навязчивую мысль смело делил на два. И та темная область чановой души, гравитационное притяжение которой было настолько велико, что засасывало внутрь каждый квант света, на какое-то время прекратила свою работу. Пока им с Минхо не пришлось расстаться. Разумеется, владельцам той забегаловки, чье мороженое Минхо рекламировал в парке - во всяком случае должен был - не понравилось поведение их сотрудника. Заведение закрывалось, они крикнули Минхо закругляться, и тот немного нервно подскочил, хмуро глядя на злосчастную стопку, которая не уменьшилась ни на один флаер. - Наверное, снова будут урны проверять, - обречённо пробурчал Минхо, но постарался ободряюще улыбнуться Чану и самому себе заодно, - засиделись мы с тобой, да? - Давай их сюда, - вырвал Чан бумажки и спешно засунул их в карман, - дома выброшу. Беги в тепло! - Черт, спасибо, ты сегодня только и делаешь, что выручаешь, прямо-таки рыцарь на белом.. - Ли Минхо! - раздался очередной возмущённый крик. - Да что ж такое! Я не договорил! Разве мир не может немного подождать? Да, подумал Чан, неужели мир не мог немного подождать? Неужели этот жестокий могущественный механизм, ведущий отсчет всему живому на земле, не мог остановиться и постоять в этой точке еще чуть-чуть? Чтобы Чану не пришлось отвечать на каждое сообщение, которое он игнорировал с самого утра. Чтобы ему не пришлось проводить бессонную ночь, разбирая по составу свое прошлое, почти полностью состоящее из неудач и ошибок. Чтобы ему не пришлось возвращаться в реальность. Минхо аккуратно сунул перчатки в руки Чана. - За это тоже спасибо, рыцарь, и вовсе не маленькие у меня руки! Я просто растущий организм, я ещё расту! Они оба прыснули и синхронно закатили глаза. Затем Минхо как-то скомканно попрощался и весь пунцово красный умчался в сторону кафе. А Чан медленно двинулся на выход из парка. Прожитый день и новый знакомый засели в его мыслях. Он запоздало понял, что напрочь забыл о своем дне рождения и, соответственно, не рассказал о нем Минхо. Но может оно и к лучшему, парень точно разворчится, когда узнает об этом. Следующее, что понял Чан, - он не попросил номер Минхо. *** Во второй раз - это произошло из-за его невнимательности. Переезд из общежития прежде всего означал, что теперь Чану придётся самостоятельно снимать показания счётчиков. А потом еще и деньги за это платить. Вот она - ваша хвалёная взрослая жизнь. Пока он искал в интернете инструкции о том, как быть сильным и независимым, ему продолжали написывать желающие его поздравить и напихать всего самого наилучшего. Чан уже отключал уведомления у очередного приложения, когда ему пришла весточка с иконкой «Настройки» с текстом про любимого пользователя, ставшего на год ближе к цели, с большим - ну просто огромным - спасибо, что выбрали нас для реализации своих стремлений и бла-бла-бла... Чан смачно выругался в пустое пространство своей крошечной кухни. Утром он пообщался со всеми дорогими ему людьми. Друзьям сказал, что отмечает с семьёй, а родителям - что отмечает с друзьями. На этом он собирался оставить тему дня рождения и засунуть ее куда-нибудь поглубже в ящик - в один из тех, что все ещё стояли неразобранными в прихожей. Но у судьбы всегда были другие планы. Чан отключил телефон. Пусть все думают, что ему слишком весело, чтобы быть онлайн. В университете сегодня был выходной, а для написания музыки не находилось ни грамма вдохновения, если честно, сама мысль о творчестве отравляла сейчас всё его нутро - внутренний критик был особенно токсичен и жесток каждое третье октября. В тщетной попытке отвлечься Чан решил прогуляться, однако погода осенью менялась с космической скоростью и вместо кожанки пора было достать что-то повесомее. Распечатав ящик с тёплой одеждой, Чан выудил куртку, которую не носил почти год. Это была одна из его любимых - мягкая, как гигантский антистресс. Он надел ее с довольным видом, схватил с полки ключи и карту, махнув на телефон, забытый на столе, сунул руку в карман и застыл на месте. Задержав дыхание, Чан вытащил стопку выцветших листовок. Он так и не выбросил. Слишком быстро пришлось тогда сменить гардероб уже до самой весны на пуховик - это всё их безумный климат. Бумага слегка помялась, но в целом выглядела всё так же вырвиглазно. Чан с непривычным для себя трепетом провел пальцем по мультяшной мороженке на логотипе. Он вернулся в то кафе, спустя несколько дней после встречи с Минхо, но на вопросы о промоутере получил только суровый взгляд. Больше он не пытался найти парня, это было глупо и невозможно. А всё, что считалось глупым и невозможным, не вписывалось в его «жизнь по методичке». Минхо. Интересно, он хоть раз вспоминал о Чане? Они не виделись ровно год. Он, должно быть, изменился, поступил на хореографический, как и мечтал. Возможно, даже уехал куда-то далеко-далеко. Чан тоже изменился. Ему вдруг резко захотелось в тот парк и, ведомый надеждой, что там он обретет покой на остаток дня, он решительно направился туда. За год никакие перемены это место не настигли. Всё те же деревья, фонари да лавочки - ничего примечательного и вместе с тем - всё особенно комфортное. Чан присел на скамейку, зарыв ноги в кучу опавших листьев, наслаждаясь шуршащим звуком и тоскуя по чему-то, чему никак не мог подобрать название. Людей, как и прежде, было мало, и в какой-то момент парню надоело за ними наблюдать. Он прикрыл глаза и попытался представить... - Чан? Похоже, у его воображения действительно имелись какие-то сверхспособности, раз он с такой точностью воспроизвел чужой тембр. Вот это сила визуализации. - Господи, Чан, это правда ты? Или не сила. Чан потрясённо распахнул глаза и повернулся на голос. Который несомненно прозвучал откуда-то извне. В нескольких шагах от него стоял Минхо. На этот раз одетый по погоде в пушистое коричневое пальто и закутанный в клетчатый шарф чуть ли не по самые уши - неизменно красные, кстати - и с фиолетовым нечто на голове. Такой же внезапный и долгожданный, как порыв октябрьского ветра. Он широко улыбнулся. Чан моментально отзеркалил его улыбку. - Минхо... Я так рад тебя видеть, - неверяще пробормотал Чан, он и не заметил, как встал и приблизился к парню. Они робко пожали друг другу руки, оба все еще смущенные неожиданной встречей. Ледяные пальцы Минхо, однако, привели Чана в чувства. Уголки его губ игриво приподнялись. - Твои руки так и не выросли, да? В глазах Минхо вспыхнул озорной огонек. Он театрально ахнул и сделал еще один шаг навстречу к Чану, теперь будто даже возвышаясь над ним. И Чан только тогда обнаружил, что... - Зато я вырос, коротышка! Они несдержанно рассмеялись - всё смущение мигом растворилось в воздухе. И пусть Минхо был выше на какой-то жалкий сантиметр, Чан был готов это проглотить, позволить другому понежиться в своем триумфе. Лишь бы Минхо не переставал улыбаться. - Тебе очень идет, - Чан указал на растрепанные фиолетовые волосы, когда они вдвоём наконец уселись на скамейку и Минхо, кто бы сомневался, тут же достал из ниоткуда два пломбира на палочке, как заправский фокусник. Логотип уже казался каким-то родным. - Спасибо, подумал, новая глава жизни - новая прическа! Ты, я смотрю, тоже так решил. Чан провел ладонью по своим черным кудрям, с которых Минхо не сводил глаз. - Это на самом деле мой естественный цвет волос. - Да, знаешь ли, я догадался, что твой естественный цвет волос не отросший блонд. И с этого момента они снова потерялись во времени. Оказалось, Минхо пришел забрать документы в ту забегаловку, он наконец-то уволился и теперь будет всё свободное время посвящать учебе на хореографическом. Год назад его перевели на другую точку, потому что он всё-таки вывел из себя местное руководство. Чан не признался ему, что возвращался в парк, а Минхо и не спрашивал. На вопрос же, как Чан оказался здесь сегодня, тот лишь повертел в руке флаер, что снова заставило Минхо рассмеяться. - Не могу поверить, что мы случайно столкнулись здесь спустя ровно год! Интересно, почему именно третьего октября? Чан не знал - почему, но третье октября для него действительно было особенным днем, в отличие от Минхо он пришел сюда не по делу, а с надеждой. И в тот момент Чан принял очень важное для себя решение. Он решил не говорить о своем дне рождения. Минхо не обязательно было знать. Ему нравилось то, что происходило между ними. В конце концов именно Минхо позволял Чану забыть. И если он малодушно захотел удержать эту особенную связь, если он безрассудно пожелал закупорить эту магию в недрах своего сердца, то что в этом было такого страшного? Чан романтизировал свою жизнь и не раз уже жалел об этом - осудите его. Тем более им с Минхо было о чем поговорить. Остаток дня они провели, наслаждаясь обществом друг друга. Минхо вел себя под стать вредному коту, он бросался листьями, ловко избегал объятий Чана, пытался стащить его перчатки и снова задавал самые лучшие вопросы. Про галактики и вселенные, про плейлисты для грусти, про японские пудинги и трукрайм-подкасты. Про всё, о чем Чан был готов рассказать. Про всё, чем Чан был готов поделиться. В этот раз стемнело ещё быстрее, чем тогда. И отчего-то было еще больнее. Они дошли до выхода из парка вместе. Оказалось, им нужно было в разные стороны. Глаза Минхо сияли, когда он смотрел на Чана, и где-то в их сияющей глубине Чан видел всё - и далекую альфу-центавру, и космические туманности, и созвездия трех своенравных котов, которых они с Минхо могли бы завести. Чан не видел себя со стороны, но знал, что отражалось в его собственных глазах. Ретроспектива прожитого дня, мерцающая в радужке каким-то неподдельным счастьем, и ещё глубже - если приглядеться - вселенская печаль. На языке вертелось множество незаданных вопросов. «В каком университете ты учишься? Далеко живёшь? Какой у тебя ник в какаотоке? Увижу ли я тебя еще раз?» Множество вопросов, которые он так и не решился произнести вслух. В конечном счёте Чан был просто трусом. Минхо ответил только на последний. - Ну что, встречаемся через год на том же месте? Фраза была брошена практически в шутку. Даже сам Минхо красноречиво хмыкнул, но.. Но это сообразилось в одночасье. Конечно же, что могло быть гениальнее и безопаснее, верно? Они могли бы видеться каждый год третьего октября и весь день проводить друг с другом! Это могло стать их маленькой волшебной традицией - чем-то особенным - только для них и ни для кого больше. И плевать на неопределённость будущего, плевать на возможные планы, которые могли появиться в эту дату. Чан уже заранее знал, что отменит их - все до единого, если потребуется. - Договорились, в то же время, в том же месте. Только давай.. В следующий раз без мороженого, ладно? - Согласен, чувак, на вкус и вид - ну полная залупа! *** Третья встреча была запланирована - менее пугающей она от этого не становилась. У Чана всё шло наперекосяк с самого утра. Начиная внезапным собранием в студсовете, заканчивая сломанным утюжком, из-за которого его непослушные волосы уже битый час оставались упрямо кучерявыми. Повышенная влажность тоже подливала масла в огонь, и парню оставалось только надеяться, что Минхо не сильно разочаруется при виде его причёски. В прошлый раз тот бросал довольно неоднозначные взгляды на чужие темные завитки, но что тогда царило в его мыслях сложно было сказать. И третьего октября... Чертово третье октября. Третьего октября Чан почему-то всегда выглядел еще более кудряво, чем обычно. Как будто злодейка-судьба каждый раз тыкала его носом в «каким родился, таким давай и пригождайся». Одеколон, подаренный сегодня друзьями, и новая винтажно потертая кожанка должны были скрыть все недостатки. Чану правда хотелось в это верить. Он взял в руки крошечный букетик, который самостоятельно собрал в местном цветочном, и вздохнул. Это была композиция из пяти совершенно не сочетающихся друг с другом цветков, потому что Чан был кем угодно, только не флористом. Но пусть она и выглядела несуразно, Чан наполнил ее только теми цветами, которые напоминали ему Минхо. И тётушка-владелица его похвалила! Он нервно сглотнул, мысль, которую он старался избегать последние недели, наконец его настигла. «А что, если Минхо не придёт?» Он мог быть занят, предупредить об этом у него не было возможности, ещё он мог банально забыть о встрече, потому что в его системе координат третье октября было лишь цифрой в календаре. А еще он мог попросту не захотеть, ведь они не общались целый год, почему Минхо вообще должно быть это интересно? И тогда, Чану придётся захлебнуться своей глупостью, закатать губу и вернуться в заунывный текст песни про одиночек, коим и является его жизнь. Но может быть, только может быть! Чану повезет и Минхо всё-таки будет там сегодня. И, к счастью, он действительно там был. - Здравствуй, Чан! Минхо. Такой непринуждённо красивый - приютивший ласковое солнце в своих натуральных каштановых прядках. С маленькими позолоченными серёжками на алеющих ушах и с блеском на губах. Блеском на губах. Чан приложил много усилий, чтобы скрыть короткое замыкание в своем мозгу. - Привет, ты.. Ты действительно пришел, - выдал он какую-то сущую глупость в ответ. Минхо лишь кивнул и смущённо улыбнулся, ожидая продолжения и поглядывая на руки, которые Чан всё это время прятал за спиной. Чан спохватился и протянул парню букет. - Это тебе, кстати. Ты говорил, что любишь собирать гербарий, я подумал, что ты можешь засушить эти цветы. Минхо растерянно уставился на подарок, на его щеках вовсю распускался румянец, а зубы кусали губу, съедая блеск и вызывая у Чана ещё одно замыкание, как будто того ему мало было. Взгляд, которым Минхо его наградил, был наполнен благодарностью. Казалось, Минхо на время потерял дар речи. - Спасибо, он такой... - Дурацкий, - подсказал Чан. - Мне очень нравится.. Что? Эй! Сам ты дурацкий! Совсем обнаглел? - застенчивость Минхо как ветром сдуло, Чан за свои слова тут же получил щедрый удар в плечо. Они облегчённо расхохотались и, довольные каждый чем-то своим, двинулись по парку. Впереди их ждал целый день. Всё было в порядке. - Это покажется странным, но в течение года я записывал темы, которые хотел обсудить с тобой, тут правда почти одни аниме, я теперь смотрю много аниме, но есть также золотая подборка мемов с котами! А еще мой однокурсник Ким Сынмин иногда действительно выдаёт достойные шутки, и их я тоже записал. Подумал, что они тебе понравятся. Ни разу в жизни Чан не чувствовал себя настолько значимым и нужным, как в тот момент. Это всё было для него. Столько стараний для одного Чана. Это был воистину лучший подарок, который он только мог получить. Он впитывал каждое мнение, каждую остроту и каждую эмоцию, что дарил Минхо. - Есть еще одна отличная новость, хен! У меня кое-кто появился, - радостно сообщил Минхо, тут же начиная выискивать что-то в своем телефоне. И сердце Чана, казалось, остановилось. Он даже не осознал, что произошло. Еще мгновением раньше оно билось живее всех живых, но стоило словам Минхо добраться до определённых отделов его мозга, как оно моментально ушло в отставку. У Минхо кто-то появился. Неудивительно, ведь он замечательный и абсолютно свободный. Любой бы пожелал быть с ним, любой человек, включая... Об этом Чан думать не хотел. - Это Суни, посмотри, какой очаровашка, - Минхо нетерпеливо поднес телефон прямо к чужому носу, с экрана на них смотрела любопытная рыжая мордочка. - Я теперь молодой отец. - Суни - кот, - с максимально глупым лицом выдал Чан. «Тупица», - простонал он у себя в голове. - Это ты верно подметил, - засмеялся Минхо, - конечно, кот! Я так долго мечтал о нем. Когда Чан обсыпал Суни достаточным количеством комплиментов и похвалил каждое его фото в галерее, разговор снова вернулся в привычную комфортную атмосферу. Но Чан продолжал думать о своей вспышке ревности - он не имел на нее права. У Минхо была своя жизнь, из которой он выделял Чану один день в году. О большем он и мечтать не мог. Если его и обрадовало, что Минхо говорил про кота, то он никогда не признается в этом. Он просто будет наслаждаться тем вниманием, которое ему выделял Минхо. В этот день всё внимание Минхо доставалось ему. Каждое третье октября весь Минхо был только для Чана. Это уже было счастьем. Один день каждый год. Какой бы жадной и эгоистичной ни была чанова душа, он должен был с этим смириться. Это было правильно. У Чана не было с собой часов, а телефон Минхо уже давно был брошен на дно сумки, но годы шли, а время было так же несправедливо к этим двоим, как и всегда - стремительно стемнело. Они говорили, говорили и говорили, пока не остановились у перекрёстка. А день тем временем подошёл к концу. Чан держал ладони Минхо в своих, потому что тот продолжал мёрзнуть так, будто заклинание Эльзы срикошетило ему прямо в сердце. Улицу освещали только старые чудом не гаснущие фонари. Чан подумал про свою квартиру, про то, чтобы пригласить Минхо на чай, про то, как он гармонично смотрелся бы там. Это были плохие мысли, но и Чан никогда не считал себя особо хорошим человеком. - Знаешь, сегодня было по-настоящему здорово, - нежно улыбнулся Минхо, - я начинаю переживать, что точно забыл рассказать тебе о чем-то важном! Это реально тяжело - держать в голове целый год, даже моя феноменальная память не справляется! - он как-то устало рассмеялся и поднял глаза на Чана. И вот оно. Сердце Чана, подпитанное незаслуженной надеждой, забилось со скоростью света. Вот сейчас Минхо скажет, что им надо видеться чаще. И Чан, разумеется, тут же согласится. И больше не нужно будет так расставаться. Но Минхо сказал только: - Спасибо за день. Чан не выдержал и крепко обнял его, прижимая к себе, запоминая его тепло и запах, Минхо даже обнял Чана в ответ, хоть и проворчал что-то неразборчивое ему в плечо. Чану тогда так не хотелось его отпускать. Он вдруг осознал, что год - это много. Это слишком много. Это целых 365 дней без Минхо. Это какой-то кошмар. А потом они разошлись и он в одиночестве побрёл в сторону дома. И тогда - где-то на полпути под шум автострады - его словно громом поразило новое открытие. Он впервые в жизни ждал своего следующего дня рождения. *** К четвёртому разу о Минхо узнали другие. - Черт возьми, хен, это так романтично! Сегодня ты обязательно должен признаться ему в чувствах! И я даже прощу тебе тот факт, что ты столько лет водил меня за нос. - Перестань, Ликс, я не собираюсь ему ничего говорить. - Но почему?! Это Чан решил проигнорировать. С него было достаточно эмоциональных потрясений, сам разговор с друзьями начистоту уже был пиком его откровенности. Он и раньше понимал, что однажды ему придётся поделиться своим самым приятным секретом с близкими, но все равно оказался не готов. Просто к четвёртому курсу стало совсем тяжело объяснять, куда он пропадает на свой день рождения и почему остальным нельзя с ним. - Да, Феликс, даже тебе! - Я не стану вам мешать, я всего лишь понаблюдаю издалека и может сделаю несколько фото для свадебного видео! - О боже, - прошептал Чан, массируя виски, от всех этих диалогов у него разболелась голова. Он знал, что подколов ему не избежать, но наивно предполагал, что сможет посмеяться с остальными. Чего он не предполагал, так это того, что ему будет больно. А больно было. - Так тебе и надо, - надавил Чанбин еще сильнее. - Давно уже мог быть счастливым, но ты же жить хочешь, чтоб «мыслить и страдать». Я не вижу в этом ничего романтичного, не понимаю, зачем ты причиняешь боль себе и Минхо. В чем проблема предложить встречаться иногда или списываться? - Я не знаю, нужно ли ему это. - А ты его спросил? Ты ему даже про день рождения не сказал! - Я не вижу в этом смысла, ясно? - Чан повысил голос и в комнате повисла тишина, - что произойдёт, если я скажу? Он начнет поздравлять меня, как все, будет переживать, что не приготовил подарка, захочет устроить что-то особенное, хотя он уже делает всё это таким особенным! Обидится, что я скрывал это раньше, или пожелает мне успехов во всем, удачи и большой... любви, - Чан скривился и тонкие дорожки слез пробежались по его лицу. Вряд ли он будет готов услышать это от Минхо. Это будет означать что-то. Что-то, похожее на конец. - Господи, - Феликс уже был там, чтобы обнять его, - как ты терпишь это целый год? Чан не знал, он тяжело вздохнул и вытер слёзы. Фактически Чан просто научился ждать. - Это трудно, - наконец ответил он, а потом, немного погодя, добавил, - но каждую секунду оно того стоит. Чуть позже, сидя в парке в ожидании Минхо, Чан усиленно старался игнорировать голос разума, который теперь вещал точь-в-точь - как Чанбин. У него ещё будет возможность подумать. У него будет время. - Хен! У Чана уже выработался рефлекс - поворачивать голову на знакомый мягкий голос. Он подорвался с места и привычно застыл, увидев Минхо. Тот бежал к нему маленькими шажками, как настоящая диснеевская принцесса. Его волосы отросли и теперь прикрывали шею, падали на глаза, пока Минхо безуспешно убирал пряди за уши - весь такой уютный в сером костюме оверсайз. - Я сегодня на домашнем, сразу с электрички, родных навещал, поэтому так... выгляжу. Он неловко развел руками, словно стесняясь своего внешнего вида. А Чану снова захотелось плакать, потому что такой вот домашний Минхо был жизненно необходим ему на постоянной основе. Он почти сбил парня с ног своими медвежьими объятиями. - Оу, кое-кто, должно быть, сильно соскучился, - довольно улыбнулся Минхо, обнимая в ответ. На ощупь он тоже был мягким-мягким - если бы у Чана был хвост, он бы точно завилял им в этот момент. - Прости, привет, - снова смущенный смех - их крошечная традиция, - и не притворяйся, что не скучал по мне тоже! - Я скучал! Но, как видишь, я держу себя в руках! - Я тоже держу тебя в руках! Они смеялись, пока Минхо называл Чана идиотом и пытался тщетно выпутаться из крепких объятий. Всё вернулось на круги своя. Чувство покоя, которое преследовал Чан, медом растеклось внутри. Ожидание действительно того стоило. - Мои любимчики тоже на месте, - едва слышно пробормотал Минхо, аккуратно цепляя пальцами чановы кудри. Они ему всё-таки нравились. Чан был очень счастлив. Отсчёт пошёл. Минхо делился историями про своих друзей с вуза, Чан тоже рассказывал о своих. Открывать эту дверцу оказалось не так уж страшно - эти их стороны жизни тоже идеально сочетались и дополняли друг друга. Минхо завёл еще двух котов, как всегда хотел, - Дуни и Дори - и теперь бесконечно хвастался своими отцовскими подвигами. - Ты всё-таки назвал его Дори, ты запомнил, - в их первую встречу именно Чан предложил назвать одного из котов в честь рыбки из любимого мультфильма. - Я помню каждую нашу встречу, - и, возможно, печальные нотки в том, как он произнес эти слова, не померещились Чану. Возможно, но только возможно, его друзья были немного правы. - Кажется, ты тогда сказал, что глупо называть животных в честь нарисованных персонажей! - Мало ли, что я сказал.. Знаешь, Чан, люди вообще много чего говорят, но вовсе не обязательно придавать всем их словам такое большое значение. У Минхо была удивительная способность - сыпать мудростями даже в самые обычные моменты жизни. И он снова попал в точку. Именно этим Чан занимался каждый свой день рождения - наделял чужие слова непомерно огромным смыслом, когда как мог просто поменьше думать и побольше позволять себя любить. Чан в этом году был чрезвычайно смелым по собственным меркам - он дал Минхо послушать свои песни - всего пару штук, но для него это был серьёзный шаг. В процессе которого он почти начал грызть ногти от волнения, но справился, сдюжил и не прогадал. Взгляд Минхо, полный какого-то детского восторга, и его тихое «ты такой талантливый, хен» - всё это, вероятно, будет сниться Чану по ночам. Они делили одни наушники на двоих, прижимались плечами друг к другу, мягкий голос хрупко пропевал знакомые английские слова, а Чану отчаянно хотелось сказать, что эти песни были написаны «о тебе, Минхо». Но и у смелости были границы. И теперь, когда Минхо знал о его жизни гораздо больше, разговоры стали ещё более проникновенными. Их связь стала пугающе крепкой. А серьёзность ситуации начала неотвратимо расширяться со скоростью настолько высокой, что и глазом моргнуть не успеешь - а Большой взрыв уже наступил. Чан одновременно боялся этого и чертовски ждал. А солнце тем временем спешило на запад и никто из них не мог его остановить. - Я заканчиваю вуз в этом году и мне немного тревожно, когда я задумываюсь о работе, - надо же, он впервые поделился чем-то подобным с Минхо, и это тоже оказалось не так уж страшно. Потому что, конечно же, в ответ он не получил ничего, кроме понимания. Снова. Они стояли на автобусной остановке. - Это нормально, хен. Иногда я просыпаюсь по утрам и начинаю размышлять, кем же я всё-таки хочу стать, когда вырасту, - задумчиво начал Минхо и Чан мгновенно затаил дыхание. - А потом осознаю, что мне вовсе не нужно никем становиться. Я всё это время уже кем-то был. И ты тоже, Чан. Ты уже кто-то. У тебя все будет хорошо. Боже, Чан так сильно хотел его поцеловать, схватить за руку и дожить до завтрашнего дня вместе, чтобы солнце исчезло на западе и взошло на востоке - а Чан был с Минхо. Чтобы они оба выбрались из этой бестолковой временной петли, которую сами же сотворили. Чтобы всё это наконец закончилось. В конце улицы показался автобус, который должен был увезти Минхо подальше от Чана и его глупых влюблённых идей. Времени на подумать больше не было. Разрушится магия их отношений или нет - Чану было уже не столь важно, гораздо важнее было то, что Минхо сейчас сядет в транспорт и укатит домой, а у Чана так и не будет его долбаного номера. Который он должен был взять еще три года назад, если бы только он не был тормозом. - Минхо, постой, спасибо тебе за все, это так много значит для меня! Ты не представляешь, как много ты значишь для.. - Я знаю, хен, ты тоже, - перебил его Минхо, а потом на мгновение прижался губами к щеке Чана и тут же отстранился, быстро забегая в автобус. И вот так по мнению ученых и произошел Большой взрыв. Где-то далеко в космической пустоте и глубоко внутри Чана. Щека горела. Чан растерянно провожал взглядом автобус. Теперь он был уверен на сто процентов. Так больше не могло продолжаться. *** В их пятую встречу наступила ясность. Чан знал, как пройдет этот день, с самого пробуждения. Да чего греха таить, он всё для себя узнал еще триста шестьдесят четыре дня назад. Он ответил с утра на каждое сообщение, которое успел получить. Он убрался в комнате, поговорил по телефону с родными и выслушал все их добрые слова с искренней улыбкой на лице. Он выспался и отпросился с работы, на которую официально устроился в прошлом месяце. Он даже обратился в чат с друзьями за моральной поддержкой, которую сразу же получил. И, посмотрев в зеркало перед выходом, он гордо провел рукой по своим сумасшедшим кудрям и, показав отражению большой палец вверх, вышел из дома. Сегодня он намеревался всё сделать правильно. Как и в их первую встречу, было холодно и Чан заметил Минхо раньше. Спустя четыре года, Чан выпустился из вуза дипломированным специалистом, а Минхо научился одеваться по погоде. Его тёмно-синий пуховик идеально подходил на этот раз черным, как смоль, волосам. Минхо выглядел таким взрослым. Чан просто молился, чтобы он не опоздал ни в каких смыслах. Он подошёл и сразу же обнял Минхо со спины. Тот напрягся, но мгновенно расслабился в чужих руках, как только понял, кому они принадлежат. - Между прочим, я начал заниматься боксом, так что не советую меня пугать. - Уверен, твои маленькие ручки очаровательно смотрятся в боксёрских перчатках. - Клянусь, я убью тебя, - но сколько бы Минхо ни ворчал и ни вырывался, Чан держал его крепко, заливисто смеясь и широко улыбаясь до глаз-полумесяцев. У Чана каждый раз при их встрече случалась какая-то лютая передозировка счастьем, он ничего не мог поделать. Они начали с фотографий Суни, Дуни и Дори, по ним Чан тоже успел соскучиться, затем плавно перешли на другие темы - Чан рассказал про работу, Минхо - про выпускной проект. Даже показал черновые видео с тренировок - танцевал он так же божественно, как делал, наверное, всё в этой жизни. Чан долго не признавался в этом самому себе, но ему до безумия нравилась их с Минхо динамика, то, как их разговор начинался непонятно как и заканчивался непонятно где, он просто тек непрерывным потоком, словно горный ручей. Как будто они были созданы друг для друга. Может они и были чем-то вроде солнца и луны, которые встречались раз в сотню лет только во время затмений. Но даже самого Чана уже начало тошнить от всех этих пафосных метафор. - Короче, сдаю экзамен на следующей неделе, хочу сдать с первого раза, поэтому так нервничаю, - выдохнул Минхо. - Это на самом деле не так страшно. - Ты уже сдавал? У тебя есть права? - Да, несколько лет назад получил, правда машины пока нет, не до этого сейчас, - с этими словами Чан вытащил из кармана свое водительское удостоверение. - Круто! Дай фотку глянуть! - Минхо ловко выхватил документ и тут же расхохотался, - хен, ты похож на запечённую картошку! - Нет, это очень неудачное фото, - Чан покачал головой и прикрыл краснеющее лицо руками, уже думая, как отшутиться, пока не понял, что младший странно затих. Он поднял голову и увидел, что Минхо больше не улыбался. Он просто хмуро и нечитаемо уставился на Чана. - Что-то не так? - У тебя сегодня день рождения. И вот момент настал - точка невозврата. И сердце Чана остановилось. Но только для того, чтобы спустя мгновение забиться снова с удвоенной силой. Минхо узнал и ничего не произошло. Планета не разрушилась и магия не растворилась в воздухе. Во всяком случае для Чана, ведь он так же любил Минхо, как и всегда. - Да, это правда, - ответил Чан, хотя Минхо и не спрашивал. - Почему ты не сказал?! Я не обижаюсь на то, что ты скрывал от меня это, у тебя, вероятно, были причины. Но всё это время, Чан.. Боже мой, всё это время пока ты был здесь со мной, ты мог проводить дни рождения с друзьями, с семьёй или... - Минхо сглотнул, - ты мог проводить их с любимым человеком. Ты это понимаешь? - Да, и я проводил их с любимым человеком, - выражение лица Минхо дрогнуло и его глаза заблестели, - Я никогда не любил свой день рождения. Честно говоря, я ненавидел этот день, пока не встретил тебя. Я был здесь каждый раз, потому что это была единственная возможность встретиться с тобой, увидеть твою улыбку и услышать твой голос. Я бы ни на что это не променял, Минхо. С тобой этот день наконец-то обрел значимость, целый год до этого дня наполнялся смыслом. Минхо больше не сдерживал слёз. - Ты идиот! Ты просто чокнутый! Я все эти годы ждал, что ты что-нибудь скажешь! Я думал, что тебе просто заняться нечем и каждое третье октября ты приходишь весь такой красивый и издеваешься надо мной, - он в истерике схватил Чана за ворот пальто, - я лично вобью свой номер в твой гребаный телефон, слышишь? - Я буду писать тебе каждую чёртову минуту, Хо. - Только попробуй этого не делать. А потом Минхо дернул Чана на себя и их губы наконец столкнулись. И с рождением новой маленькой вселенной наступила долгожданная ясность - каждое действие, совершённое Чаном за его расписанную по методичке жизнь, вело его к этому моменту. Ничего не ощущалось правильнее губ Минхо на его губах. Даже на вкус они были, как его самое любимое мороженое. Чан вцепился в чужие плечи, притягивая младшего еще ближе, потому что он слишком долгое время был так непростительно далеко. Он больше Минхо никогда не отпустит. Теперь он знал точно. Они целовались и их поцелуй смог сказать всё, что они не сумели сказать когда-то. «Я посвятил тебе столько песен... Я хочу пригласить тебя на выпускной... Я мечтаю познакомиться с твоими котами... Я без ума от твоих кудрявых волос... Я не переношу острое, но съем всё, что ты приготовишь... Я приготовлю всё, что ты захочешь... Ты спас меня... Я всегда буду на твоей стороне... Я люблю тебя... И я тебя люблю...» Хотя, возможно, последнее Чан всё-таки прошептал куда-то в щеку Минхо, потому что тот вдруг засмеялся и обхватил ладошками лицо Чана, чтобы заглянуть ему в глаза. - И я тебя, хен, и, кстати, с днём рождения, что ли. Чан был счастлив. Абсолютно счастлив. Он просто обожал свой день рождения.