Still?

Пустой зал тянулся перед ним, как бесконечное полотно воспоминаний. Будто дежавю: вот мемберы прыгают вдоль всей сцены, щебеча что-то о грядущем концерте, будущих японских релизах и выступлениях, и том, как же быстро Чан сорвется на очередного менеджера из-за мельчайшей дурости, пока стафф, то и дело, суетился по залу, пытаясь довести всё до изнеможённого идеала. Умостившись на самом краю, он крутил в руках микрофон и чувствовал себя так, будто находился на грани воображаемого обрыва. Толпа была где-то там, вне его поля зрения, далеко за дверьми концертного зала, но с каждой проведенной с самим собой секундой складывалось впечатление, что это больше совсем не имело значения. Музыка, которую он собирался исполнить, была важнее всего.

«Я скучаю по тебе, даже если не должен»

Медленно вдыхает, запустив пальцы по холодным струнам. Легкое движение руки, едва заметное усилие, и первые ноты зазвучали в тишине. Песня разлилась по залу, заполнив каждый уголок пространства. И с каждой нотой он снова возвращался к тому времени, когда вы были вдвоем. К тому времени, когда голоса сливались в один, а его сердце билось в унисон. Репетиционный зал буквально давил и сводил с ума, от чего руки никак не могли сыграть нужную мелодию. Зачем он решил играть эту песню именно сегодня? Зачем он всё ещё думает? Рефлексия время от времени поглощала сознание парня своими мерзкими щупальцами, выбивая из-под ног всю стабильность сознания. Чан… потерянный. Чан сложный. Чану предстоит еще много достичь, и ему нужно стараться усерднее. Может быть, думает о вас, потому что на улице была осень — время года, которое всегда напоминало ему о тебе, когда он любовался темно-синим свитером на твоих худощавых плечах и едва заметной улыбкой на лице из-за любимого, хоть и до жути пережаренного, двойного эспрессо с тыквенным сиропом. Или, может быть, из-за того, что за все пять лет ты ни разу не дала знать о себе. Возможно, так ему и надо?

она рванула покорять столицу в университете мечты, а он улетел отрываться в Штаты, запуская свою сольную деятельность отдельно от остальных после завершения контракта

Не ссорились, не прощались навсегда — вы просто потерялись в рутине жизни. Словно вас никогда не существовало. Словно всё, что вы строили, было иллюзией. Работа, мечты, желание быть любимой в ответ — взяли своё и заставили захлопнуть тяжёлую дверь тогда. И в тот момент, когда ты тихо сказала ему: «Мы заслуживаем кого-то, кто будет с нами полностью, а не наполовину», он не нашел слов, чтобы остановить тебя. Он понял тогда, что не имеет права просить остаться. Твой уход был неожиданным, но не бессмысленным. Он помнил тот взгляд — холодный, решительный. В этот момент он подумал, что это просто очередной порыв, что вы просто запутались и ты скоро вернёшься. Но с тех пор каждый раз, когда он появлялся в студии, его руки находили одну и ту же мелодию. Песню, которую он так и не смог до конца закончить, потому что саднило до ужаса и скрежета зубов. Те строчки, которые он пытался вывести карандашом по старому ежедневнику именно тогда, отпечатались где-то под грудной клеткой особенным напоминанием о всех его не озвученных мыслях, о тех поступках, которые совершал необдуманно. Или, возможно, потому что ему хочется так думать. Думать, что ты где-то рядом. Возможно, даже будешь сидеть среди зрителей. Эта мысль настигла его неожиданно, и он сбивается с ритма на одно мгновение, едва уловимое, но очевидное для него самого. Крис закрыл глаза и позволил себе утонуть в музыке. Эти мелодии были ему родными, каждая нота — это отголосок того времени, которое казалось теперь таким далеким. Вы встречались в студии, когда он только начинал свою музыкальную карьеру. Твоя улыбка, легкие движения, голос, что словно сливался с его собственным, наполняли его душу. Ему казалось, что так и положено: ты всегда была где-то рядом, поддерживая его, даже когда он сомневался в себе. Чан открыл глаза и оглядел зал. Каждый раз, когда он играл эту мелодию, ему мерещилось. Всего лишь его фантазия, которая оживала всякий раз, когда он позволял себе погрузиться в прошлое, тяготящее не без того уставшую голову молодого человека. Музыка была его утешением, его способом говорить, когда слов не хватало. Он помнил, как ты сидела рядом с ним на тех ночных репетициях, смотрела, как его пальцы обхватывают микрофон, и говорила: «Ты можешь выразить всё, что угодно, через музыку. Это твой дар». Но сейчас Крис был более чем убежден — музыка была его проклятием. Каждая нота, каждый аккорд напоминали ему о том беззаботном времени, в котором не было места вашим разногласиям, тайнам и ссорам. О том, что вы потеряли. О том, что могло бы быть, если бы обстоятельства сложились иначе. Если бы он тогда попросил остаться. Но, возможно, тогда он был слишком молод, слишком горд, чтобы признать свою дикую ошибку, в порыве чувств совершенную. Его руки замедлили движения, и мелодия завершилась тихо, настолько плавно, что почти незаметно. Но для него это было чем-то большим, чем обычная репетиция или просто песня. Это был финал истории, которую он до сих пор не мог отпустить. Эти генеральные прогоны не имели для парня никакого смысла: уйма времени и сил уходило на то, чтобы просто показаться режиссерам какой-то очередной невзрачной американской премии, рейтинги которой нехило поднимали Бана во всех чартах. Чан встал, потянувшись, и направился в сторону гримёрки, надеясь, что горячий душ и пару минут тишины помогут ему восстановиться. Как только он свернул за угол, его внимание привлекла странная фигура в полумраке. Это был не кто иной, как ребёнок, маленький мальчик, который явно не должен был быть здесь, среди закулисья большого концертного зала. — Эй, ты что здесь делаешь? — Чан прищурился, подходя ближе. Мальчишка выглядел озадаченным, его взгляд бегал со стороны в сторону, будто он потерялся и прямо сейчас пытался найти кого-то. Ему точно было не больше пяти. Чан остановился перед ним и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне. — Ты здесь с кем-то? — мягко спросил он, рассматривая задумчивое лицо ребенка. Тот не ответил, только крепко сжал маленький рюкзачок, который держал в руках, по чему Крис понял — ему было неуютно и страшно. — Давай, я помогу тебе найти твоих родителей. — он говорил тихо и осторожно, надеясь, что это поможет успокоить ребёнка. — Как тебя зовут? — Чонсу. Чан улыбнулся, впервые услышав его голос, ведь произнесённое настолько тихо имя звучало так знакомо, но он не мог сразу сообразить, почему. Он взял мальчика за руку и направился к охранникам, надеясь, что они помогут найти родителей ребёнка. — Может, ты пришёл на репетицию с кем-то из команды? Или с друзьями? Мальчик молчал, сжимая руку Чана, но не вырывался. Его спокойствие наводило на мысль, что он уже был здесь не первый раз; видимо, он часто бывал за кулисами или приходил на мероприятия. Когда они дошли до главного коридора возле гримёрок, дверь одной из них распахнулась. Из неё вышла женщина с паническим выражением на лице. Она осматривалась, явно кого-то ища. — Су! — голос раздался громко и резко, и мальчик мгновенно отпустил руку парня, побежав по коридору. Крис поднял взгляд, и его дыхание замерло. Ты не знаешь, зачем согласилась прийти на этот концерт. Всякий раз, когда друзья хоть как-то упоминали о том, от чьего имени сердце заходилось биться чаще, внутри всё сжималось от боли, словно его имя было ключом к давно запертой двери, за которой прятались все самые глубокие и болезненные воспоминания. Пять лет. И вот ты стоишь в конце гребаного коридора, вспоминая, как каждое слово в его песнях разрывает нутро по частям. Бан Чан был на сцене — таким, каким он запомнился. Тот же фокус в глазах, тот же плавный и уверенный стиль игры, те же эмоции, проскальзывающие в его голосе. Ты не могла не заметить, как он изменился — стал взрослее, серьёзнее. Но всё же в нём оставалась та искра, которая так сильно привлекала когда-то. — Я не хотел, — тихо произносит маленький Су, притуляясь к твоей ноге, но ты уже не злишься. Ты больше всего рада, что нашла его. Встаёшь, всё ещё держа малыша за руку, и наконец, вынуждена поднять взгляд на Чана. Его глаза, наполненные удивлением и, возможно, ещё чем-то, что ты не можешь сразу распознать, сверлят тебя насквозь. — Прости, — вылетает скомканно, глядя на Чана, голос дрожал от напряжения. — Я потеряла его из виду. Он всегда такой любопытный. — Ничего, — Он никак не мог поверить в происходящее.

«тебя там хоть любят?»

— Чонсу — твой сын? — спросил он наконец, хотя сам не знал, почему задал этот вопрос. Ему нужно было что-то сказать, чтобы нарушить неловкость. Мотаешь головой, глядя на ребёнка с таким теплом, которое всегда было тебе присуще. Едва поднимаешь взгляд, а у него в зрачках мелькает нечто другое, что-то, что сразу и не понять. — Нет, — понимаешь всё переживание парня, тут же скидывая камень с его покатых плеч. — Это мой брат. — Ты… — наконец начал он, но его голос предательски дрожал. — Я не ожидал тебя увидеть здесь. — Я тоже, — опускаешь глаза, не решаясь продолжить разговор. — Я… Мы приехали недавно. Он хотел посмотреть, как всё устроено за кулисами перед самим концертом, а я… — мнешься с ноги на ногу, словно боялась раскрыть то, о чём думала на самом деле. Улыбаешься настолько глупо, что воздух вокруг вас лопается по частям. — Нам пора, — наконец говоришь ты, стремясь избежать дальнейшего разговора. Малыш тянет тебя за руку, и ты совсем не сопротивляешься. Ты отходишь от него, чувствуя прожишающий взгляд на своей спине, пока сердце словно сжимается в груди. Ты знаешь, что он не остановит тебя, и всё же надеешься, что когда-нибудь всё станет иначе. Ты нутром чувствуешь, как головоломка в голове Чана рассыпается мелким песком сквозь пальцы. Когда ты ведёшь Су к выходу, твои мысли неумолимо возвращаются к Чану. Видеть его снова — это как ожог. Всё это время ты старалась забыть его, подавить чувства, которые угрожали всплыть на поверхность, но вот он перед тобой, как будто ничего не изменилось, хотя ты знаешь, что это не так. За все время твоя жизнь изменилась радикально, и ты уверена, что его — тоже. Но почему так тяжело на душе?

«скажи, ты как? меня забыла?

читал, чтo ты сейчаc одна…

почти 5 лет прошло, чтo былo?

меня вот выпили дo дна.»

Ты вспоминаешь, как всё начиналось. Вы были счастливы вместе, смеялись, строили планы. И потом, всё рухнуло. Ты уехала, не оставив ни слова на прощание. Ты знала, что не можешь остаться. Чан так и не смог объяснить всё то, о чем ты так долго думала. Тебе казалось, что уход — это лучший способ защитить себя от сложностей твоей жизни. Чонсу весело прыгает рядом с тобой, а ты теряешься в своих мыслях. Он не знает, что произошло между тобой и Чаном, не понимает, как сложно тебе было всё это время. Ты смотришь на своего брата и знаешь, что должна была выбрать его, но теперь сомневаешься, что поступила правильно, полностью отрезав себя от прошлого. Ты пытаешься прогнать эти мысли, когда выходишь из лабиринта гримёрок. Маленький мальчик, кажется, совершенно счастлив и не осознаёт твоей тревоги. Но тебе это даётся с трудом.

«Давай встретимся? Нам действительно нужно поговорить.»

Собираешься, словно в тумане бродя по квартире, рисуя губы красным — живой щит. И ты заведомо знаешь, что вы два идиота, которым друг без друга — ни в какую. У Чана в голове один и тот же вопрос крутится, в кору головного мозга въедаясь: почему всё именно… так? Ты совсем не удивляешься тому, что в кафе он приходит первым. Человек порядка сдерживает своё слово и пунктуальность. Он сидит за столиком, пытаясь собраться с мыслями. Нервное напряжение пульсирует где-то около висков, словно каждый вдох и выдох становится труднее. Ты не знаешь, что он собирается сказать, но прекрасно понимаешь, что тебе нужно услышать. Ты не хочешь. Даже не пытаешься убежать. Правда, которую вы так долго избегали, всё равно вскроется. Ты бросаешь взгляд на часы, а время тянется медленно, как будто сама Вселенная не хочет, чтобы вы встретились снова. Ты стараешься держать руки спокойно, но твои пальцы предательски дрожат, и ты сжимаешь их в кулаки, чтобы успокоиться. Зачем пришла? Зачем прилетела? Зачем делала вид, что афиш с ярким неоновым текстом и его инициалами не было вовсе и не мозолили они глаза на каждом углу? Ваши взгляды встречаются, и ты видишь в его глазах те же чувства. Чувства, которые ты не смогла забыть. — Привет, — произносит он, пока подходишь ближе, и ты киваешь в ответ, не в силах выдавить из себя слова. Садишься напротив, и между вами повисает тишина, наполненная воспоминаниями. Ты знаешь, что рано или поздно придётся заговорить, но каждое слово даётся тебе с трудом. Ты не знаешь, с чего начать. — Спасибо, что пришла, — наконец говорит Чан, нарушая молчание. — Что-то срочное? — отвечаешь ты, пытаясь улыбнуться, но в твоём голосе слышится напряжение. Ты чувствуешь, что вам обоим сейчас нелегко. — Тебе никогда не казалось, что людские поступки могут быть такими хрупкими нитями, связывающими судьбы, словно лёгкое прикосновение пальцев к струнам, которые можно порвать одним неверным движением? — филигранно выпаливает на одном дыхании он. — Каждый шаг, каждое решение, каждое слово — всё это имеет значение, даже если кажется незначительным. Иногда одно случайное действие способно навсегда изменить не только твою жизнь, но и жизнь тех, кто находится рядом. Ты киваешь, ощущая, как внутри поднимается волна боли, которую ты так долго пыталась подавить. Ты знала, что этот разговор неизбежен. Вам нужно поговорить обо всём, что произошло, о том, что вы натворили, и почему ты ушла, о том, как ты пыталась забыть его, но так и не смогла. — Я ушла ради своего же блага, пока мы тянули друг друга на самое дно, — наконец начинаешь ты, твой голос дрожит от напряжения. — Я всегда знала, что я не одна в этой истории, Крис. Зная, что в твоей голове есть место для кого-то другого, я просто не могла позволить себе остаться. Чан медленно качает головой, его глаза полны боли. — Ты правда так думаешь? — тихо спрашивает он, наклоняя голову в своем фирменном жесте. В его голосе слышишь укол совести. — Почему ты не поговорила со мной? Ты просто ушла, и я… я не понимал, что произошло. Всё, что я знал — это то, что ты больше не рядом. — Не понимал… В этом твоя проблема. Ты чувствуешь, как слёзы подступают к глазам, но стараешься сдержаться. Глубоко вздыхаешь, чувствуя, как твоё сердце сжимается. — Я испугалась, — признаёшься ты, и эти слова даются тебе нелегко. — Я не знала, как справиться с тем, что чувствовала. Я думала, что если я уйду, это будет лучше для нас обоих. Что так ты сможешь быть счастлив с ней. — Я идиот, и ты это прекрасно знаешь. Ведь правда? — нервно закусывает губу. — Я не хочу больше этих мук, давай закончим на всё берегу. Я пять лет провела в поисках себя, после всего, что мы с тобой пережили, и я не хочу отматывать всё назад. — встаёшь со своего места, панически мотая головой. — У тебя карьера, у меня… я просто хочу жить, а не быть чьим-то пунктиком.

«видимо, я не могу отпустить тебя, и, кажется, не могу быть рядом с тобой»

Чан смотрит на тебя с удивлением и горечью. Он наклоняется вперёд, его взгляд не отрывается от твоего, пока он хватает тебя за запястье. — Ты была единственной, кого я хотел, — говорит он серьёзно, и его слова ударяют тебя в самое сердце. — Я никогда не любил никого другого. Эта женщина была просто коллегой. Да, мы проводили время вместе, работая, но я никогда не чувствовал к ней того, что чувствовал к тебе. Да, может, я ошибся, мы все совершаем ошибки. Ты чувствуешь, как по твоей щеке катится слеза. Всё, что ты строила в своей голове, оказалось ложью. Ты была уверена, что он нашёл кого-то другого, а теперь осознаёшь, насколько глубоко ты ошибалась. — Ты мог объяснить всё сразу, — шепчешь ты, твой голос дрожит от слёз. — Не отстраняться, не быть холодным, не прятаться на студии от безысходности. Чан протягивает руку через стол и касается твоей ладони. Ты вздрагиваешь от его прикосновения, но не отстраняешься. Этот легкий жест приносит с собой больше смысла, тепла и успокоения, которого тебе не хватало все эти годы. — Я никогда не хотел, чтобы ты уходила, — говорит он тихо, но в его голосе звучит решимость. — Если бы мы только поговорили, мы могли бы всё решить. Но теперь… теперь я просто рад, что мы здесь, вместе, и что у нас есть шанс всё исправить. Ты смотришь на него и видишь в его глазах надежду. Надежду на то, что всё можно исправить. Что, несмотря на боль, которая была между вами, ваши чувства всё ещё живы. — Ты всё ещё хочешь это исправить? — тихо спрашиваешь ты, не решаясь верить в это. Он сжимает твою руку крепче и улыбается, но в его улыбке больше серьёзности, чем раньше. — Я никогда не хотел ничего другого, — отвечает он, и в этот момент ты понимаешь, что это правда.

***

После всего, что произошло за вечер, вы оба чувствовали усталость, но это была эмоциональная перегруженность, которая тянулась за вами все эти пять долгих лет. Все недосказанности, обиды и боли, которые копились так долго, наконец-то начали исчезать, уступая место чувству близости, которое вы утратили когда-то. Это был не тот лёгкий и беззаботный флирт, каким он был раньше, а что-то гораздо более глубокое — чувство, пропитанное временем, потерей и исцелением. Прогуляться по городу, пытаясь вернуться к тем простым, но бесценным моментам, когда просто находиться рядом было достаточно, чтобы чувствовать себя целыми. Идёте не спеша, шаг за шагом, мимо уличных фонарей, тени ваших тел то соединяются, то разбегаются под светом, словно то же прошлое и настоящее, переплетённые между собой. — Мы с тобой раньше часто гуляли ночами, помнишь? — начал Чан, его голос был мягким, как лёгкий ветерок. Снова киваешь как немая рыбка, не в силах сразу ответить. А хватка ладони становится сильнее. Все мысли кружились вокруг одного — насколько сильно ошибалась, когда решила, что он был счастлив с другой. Теперь, когда правда раскрыта, сердце начинает снова оживать, но вместе с этим приходит ощущение хрупкости этого момента. Осознаёшь, что этот разговор не решит все ваши проблемы, не сотрёт боль и разлуку. Но ты готова бороться за то, что между вами ещё осталось. Подойдя к его дому, ты замечаешь, как он на секунду замер перед дверью, держа ключ в руке. В его движениях ощущается лёгкое напряжение, будто он ждал ответа, который может всё изменить. — Хочешь зайти? — его голос был мягким, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость, будто он ждал ответа, который мог бы изменить всё. — Да, — отвечаешь ты едва слышно, но одного короткого слова достаточно, чтобы разрушить последние барьеры. Поднимаетесь по лестнице, и, когда дверь квартиры медленно закрывается, напряжение в воздухе становится убийственным. Это было не то напряжение, которое возникает от страха или неуверенности, а нечто более интимное, связанное с тем, что вы наконец-то находились наедине друг с другом. Новая квартира Чана была простой, уютной, с мягкими диванами и тёплым светом, льющимся из настольной лампы. Такой, как он любит. Ты слегка оглядываешься вокруг, и всё кажется одновременно знакомым и новым. Чан, слегка нервничая, подошёл к кухонному столу и достал две чашки. — Чай? — предложил он, его голос был напряжён, как если бы обычное предложение стало чем-то большим. Ты снова киваешь, не в силах говорить. Когда он возвращается с горячим напиктом в руках, ты ощущаешь, как все твои страхи и сомнения начинают понемногу рассеиваться. Вы оба знаете, что никуда не спешите. В его жестах видна нежность, и что-то ещё — нечто, что ты не можешь сразу распознать, но твоё сердце отзывается на это быстрее, чем ты успеваешь осознать. — Я скучал по тебе, Лис. — вдруг тихо сказал он, поставив чашку на стол. Даже не оборачиваясь, всеми фибрами души чувствуешь, насколько тяжело ему было сказать такую мелочную фразу. Сбитое дыхание и потряхивающиеся пальцы, он так слаб перед тобой. Чан медленно подаётся вперёд, медовые радужки суетятся едва стоит поднять свой взгляд ближе к нему.

«будь рядом со мной, просто не отпускай меня»

Отвечаешь не сразу, накаляя обстановку до предела, будто от тебя и того, что ты скажешь дальше, зависят ваши жизни. — Я тоже скучала, — голос почти шёпотом. Между вами всего несколько сантиметров, но это расстояние кажется больше, чем вся крохотная кухня. Это расстояние всех страхов, недосказанностей и боли, которые разделяли вас все эти годы. Но ты знаешь, что теперь готова преодолеть его. Чан медленно подаётся вперёд, осторожно, словно боясь спугнуть. Губы мягко касаются твоих, сразу же размазывая ультрастойкую24часа. Ты ощущаешь, как его руки нежно касаются твоего лица, пальцы легко скользят по твоей коже. Костяшками проводишь по накаченным бицепсам, чувствуя лёгкое подрагивание. Эти прикосновения такие знакомые, ты плавишься как дешевущий воск под воздействием высоких температур. Самый главный катализатор — он. Обнимаешь его за шею, притягивая к себе ближе, тянешься к теплой груди. Ты хочешь пропитаться, влезть под кожу, остаться там навсегда, и плевать ты хотела на всё то, что было, есть и будет. Его тело напрягается от невесомых касаний, и это заставляет ноги подкашиваться. Он даже не знает, какое влияние имеет, пока шепчет что-то неразборчиво на ухо. Этот момент — не просто физическая близость. Это возвращение к тому, что было утеряно, к чувствам, которые вы оба так долго скрывали. Небольшая чашка, случайно задетая локтем, заставляет вас двоих засмеяться, в шею друг другу утыкаясь. Он поднимает тебя на руки, осторожно и уверенно, как будто ты — что-то хрупкое. То, что нужно оберегать. Прижимаешься к нему некуда сильнее, и вы вместе продвигаетесь к спальне, как слепые котята. Оказываетесь на кровати за считанные секунды, и пелена стелится перед глазами быстрее, чем ты успеваешь опомниться. — И как долго ты заставляла себя думать, что меня не существует? Крис нависает над тобой, словно в ловушку заманивая — отвертеться уже не получится, бежать некуда. Ты и не противишься. — Солгу, если скажу «никогда». — вглядываешься в точеные скулы, идеальные пропорции и черты лица. Дыхание становится учащённым, но не от страха, а от предвкушения. Венистые руки очерчивают каждый изгиб, а ты словно кошка под них выгибаешься. Тебя ломает. Смотришь ему в глаза, видя в них те же эмоции, которые кипели внутри. Чувствуешь на подкорке мозга — вами правит любовь, смешанная с болью, страстью и желанием исцелить друг друга. Чан не торопился. Его движения были медленными, почти осторожными, как будто он старался запомнить каждый момент, каждое прикосновение. Он наклонился, в губы впиваясь, и чувствуешь, как всё тело отзывается на каждый его жест. Бретели платья улетают на пол вместе с его выглаженным костюмом и вашим нижним. Глаза закрываются сами, пока сознание граничит с тотальной отключкой и желанием насмотреться им сполна, полностью отдаваясь его прикосновениям. В полумраке замечаешь тонкие линии, выбитые в слова на его правом плече. жить жизнь на полную Мысли о прошлом, о том, что может произойти дальше улетают куда-то на второй план. Вы просто здесь и сейчас: ты — в его объятиях, а он чувствует, как ваши сердца наконец-то бьются в унисон. Входит медленно, совсем не торопясь, пока у тебя перед глазами звёзды рассыпаются. А ты предательски соскакиваешь, как с жизненнонеобходимых тебе лекарств для поддержания иммунитета, когда единственное лекарство, способное помочь тебе — опиум — с каштановыми кудрями и убийственным взглядом. И принадлежит оно тебе одной. Он остановился на мгновение, отстраняясь. Его глаза были полны нежности и заботы, и в этот момент понимаешь, что вся игра ещё как стоила свечь. Оба готовы отпустить прошлое и начать заново. — Я не смогу без тебя, — прошептал он, его голос был полон чувства. Стоны эхом перекатываются по спальне, и телами ближе — уже некуда, дальше разве только на молекулярном уровне. Понимаете — и того мало будет, пока он твои ладони в матрас своими крупными вжимает. — Я тоже тебя люблю, — дрожишь вся с ног до головы. Его руки скользят по твоей спине, словно обещая защиту и покой, которых тебе не хватало. В который раз смотришь ему в глаза, и между вами нет ни единого барьера, ни капли недопонимания — всё, что было раньше, теперь кажется нереальным. Больше нет того страха, что держал тебя в плену все эти годы. Всё, что ты чувствуешь сейчас, — это спокойствие, уверенность в том, что ты снова в безопасности рядом с ним, и бешеная влюбленность. Думаешь, как красиво будут смотреться его авторские следы на твоем теле, мысленно лужей растекаясь. Так изысканно водит тебя по острию ножа, почти что с болью гранича: закусывает бархатистую кожу, тут же зацеловывая, а на бедрах ладони сжимает мертвой хваткой. Замираешь в экстазе, а он лишь умалишенно рычит тебе на ухо, как дикий зверь, последние толчки совершая, и ты не думаешь ни о чем другом, кроме него. Ты вообще ни о чем не думаешь. Ночь тянется бесконечно долго, и каждый момент кажется драгоценным. Без сил шепчетесь между собой, в любви признаваясь. В ваших жестах и взглядах её больше, чем в любых фразах, и вы понимаете друг друга без слов. Ты чувствуешь, как его руки мягко касаются твоей кожи, его пальцы словно изучают каждый сантиметр, как будто он хочет запомнить тебя навсегда. Укутываетесь в одеяле, дыхание выравнивая. Чан обнимает тебя, накрепко к себе прижимая, ведь сам знает, как сильно боится снова потерять тебя. И ты практически сходишь с ума от того, что всё реально. Что всё так. Когда наступает утро, ты просыпаешься от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Чувствуешь его руку на своей талии, его тепло рядом с собой. В этот момент смотришь на него спящего, и кажется понимаешь, насколько беззащитным он был всё это время. Надевать маски из раза в раз, когда под дых бьют самые близкие — тяжело. Ты прижимаешься ближе, наслаждаясь этим моментом. Всё, что ты пережила, каждая боль, каждый страх — теперь всё это словно растворилось в прошлом, став лишь отголоском, который больше не тревожит душу. Чан слегка открывает глаза и смотрит на тебя спросонья, совсем не понимая, что ему не мерещится, что ты не ушла, что ты и правда здесь. — Я никогда не позволю тебе уйти снова, — сказал он тихо, улыбнувшись. Эти слова наполняют тебя уверенностью и спокойствием. Ты знаешь, что он говорит это всерьёз, и внутри тебя больше нет сомнений. Ты улыбаешься в ответ, чувствуя, как сердце наполняется радостью. Теперь, когда все страхи позади, ты чувствуешь, что впереди у вас есть нечто прекрасное — будущее, которое вы построите вместе, шаг за шагом. Ты знаешь, что это будущее не будет идеальным, что в нём могут быть сложности. И они будут. Но тебя это совсем не волнует, потому что больше нет того страха потерять друг друга. Теперь вы оба понимаете, что ваша любовь сильнее всех преград, что вы оба готовы работать над отношениями, чтобы сохранить это чувство, которое вы снова обрели. Из утренней рефлексии тебя вырывает еле уловимое тем хриплым голосом: — Выйдешь за меня?