Кицунэ

      Тасянь-цзюнь был наслышан о прекрасной Кицунэ, что без жалости охомутала всех мужиков в деревне. Даже тех, кто видел её лишь мельком. Уж, слишком прекрасной она была, но вот по характеру оказалась вовсе не такой.       Сейчас он смотрит на него. Оказался вовсе мужчина! Но про красоту никто не врал. Действительно утончённая внешность. Бледная кожа ли́са сияла в лунном свете, контрастируя с тёмными верёвками, которыми он был связан, и алой кровью от ранения мечом.       Слишком ловкий! По-другому изловить не получилось!       –Этому достопочтенному, кажется, кицунэ должны обольщать, а не скалится и пытаться убить, — скривился в улыбке Император.       Лис лишь скалится, размахивая тремя пушистыми хвостами.       — Что-что, а красоты у тебя и впрямь не отнять, не хочешь добровольно пойти с этим достопочтенным? Ты же знаешь, будет хуже. Ты и так ранен, — Тасянь Цзюнь отпускает его из своих рук выпрямляясь и смотря на дзинко который истекает кровью.       Сзади слышится вой собак, что напрягает ещё больше, Чу Ваньнин и впрямь был загнан в угол, не зная что делать. Этот человек, называвший себя императором ему не нравился.       — Ну же. Не выёбывайся, и просто согласись, — голос Тасянь Цзюня становился всё более гневным, — я даю тебе шанс жить нормально. Будешь одной из моих наложниц… Может даже отдельно жить будешь… Всё же не хочется потерять такого уникального лиса. Впервые вижу Кицунэ мужчину. А может ты всё-таки женщина и просто притворяешься?       Император окинул того оценивающим взглядом сверху-вниз. Хватало того, что он и так был выше Дзинко, но сейчас он лежал раненым у его ног.       — Что-ж, хочешь ты того или нет, но пойдёшь со мной. Стража, взять его во дворец живым! — крикнул он людям рядом, которые мигом среагировали, боясь ещё большего гнева правителя.       У Чу Ваньнина не осталось сил, чтобы сопротивляться, он лишь прижимал руку к ране.

***

      Чу Ваньнин вообще не ожидал того, что его запрут в каком-то маленьком павильоне рядом с прудом. Сам павильон казался пустым и безжизненным. В нём почти не было вещей и следов того, что тут кто-то был до него. Разве что принадлежности для письменности, и засахаренные фрукты, которые принесли специально для него.       Вот только есть вообще не хотелось. Чу Ваньнин лишь продолжал недовольно размахивать хвостами, думая сбежать как можно скорее.       В дверь кто-то внезапно врывается. Ваньнин дёргается и резко поворачивается на звук. Никто иной как Тасянь-Цзюнь. Он смотрит на него с насмешкой, так же захлопывает дверь и садится на стул недалеко от лиса.       — Как тебе? Этот Достопочтенный даже выделил тебе личное место! Так теперь будь добр, выполни приказ и заговори с этим достопочтенным!       Чу Ваньнин, зло смотрел в ответ. Он не проронил ни слова до этого момента.       — Мне не о чём с тобой говорить, — фыркнул лис.       — Почему же? Как тебя зовут хотя бы, про тебя такие слухи в той деревни ходили… Лисица… Охомутала всех мужиков в округе, а ты то оказался вовсе не лисой, а лисом, –всё никак не унимается Тасянь-цзюнь.       Ваньнин молчит. Молчит стараясь сохранять спокойствие, пока ему не прилетала звонкая пощёчина.       — Как ты смеешь игнорировать приказы этого достопочтенного?! Как тебя зовут?!       — Чу Ваньнин, — прошипел он. Кода на месте удара мгновенно покраснела.       — Прекрасно, ты соизволил открыть рот, — скривился в усмешке император.

***

      Красное постельное из шёлка, и стоящий в воздухе аромат афродизиака. Чу Ваньнин лежал безвольной куклой под телом императора, что нашёптывает ему на ухо кучу пошлостей.       — Ваньнин, тебе не нужно так сопротивляться каждый раз, ты же знаешь, чем всё закончится.       Он знает. На протяжении года, что тут живёт, каждый раз заканчивается плачевно. Чу Ваньнин ещё несколько дней испытывает боль во всём теле. Но Тасянь Цзюнь всё продолжает.       — Ты опять станешь стонать и выгибаться подо мной как самая послушная шлюха.       Тасянь Цзюнь кусает его за мочку уха, Из-за чего Дзинко крепче сжимает зубы и хмурится.       — Ну же, перестань делать вид, что не хочешь и строить такое недовольное ебало, тебе не идёт, — отвечает император, сильнее стискивая чувствительную кожу на талии, да так, что рёбра начинают болеть, — тем более посмотри как стоит твой член. Ты хочешь. Хотя казалось бы, выглядишь как божество, которое плохо пытался, притвориться демоном.       Император затыкается лишь тогда, когда, как Ваньнину кажется, пытается его сожрать, кусая везде куда только дотягивается.       Тасянь Цзюнь как обычно входит в тело грубо и сразу, из-за чего на глазах выступают слёзы. Но ему плевать, он просто начинает медленно размашисто трахать Ваньнина, с каждым толком продолжая ускорять темп.       Афродизиак немного притупляет боль, что не может не радовать в такой момент, но так же заставляет его вести себя развратно и как только он привыкает стонать от боли и слабого удовольствия, которого почти нет, срывая голос.       — Тебе нравится, — ухмыляется Тасянь Цзюнь, — даже не пытайся ещё раз сбежать.       Прошла попытка побега закончилась весьма плачевно. Его поймала стража чуть ли не у самых ворот. С тех Чу Ваньнин всегда находился под стражей, а за попытку был жестоко наказан. Это было первой его ночью в таких обстоятельствах, вот только в тот момент боль была намного ужасней, ведь император не стыдился срывать на нём свою злость.       — Сколько же я тебя уже трахал, а ты всё ещё такой узкий…       Вот только Чу Ваньнин уже успел понять, что всё закончится лишь тогда когда он умрёт… Вот только жить ему было ещё очень долго…       — Ты не умрёшь позже меня. Я заберу тебя с собой в могилу, — шепчет Тасянь-Цзюнь, даже забывая говорить о себе в третьем лице.       — У тебя жена есть, — слабо хрипит Дзинко.       — К чёрту её.